Бессознательные процессы и сознательный опыт


...

Дифференцирование сознательных и бессознательных феноменов

Разграничивать сознание и бессознательное необходимо, но недостаточно, поскольку данными терминами обозначаются неоднородные системы; каждый термин обозначает разнообразные феномены. Классификационные системы сознательных и бессознательных состояний основаны на психоаналитической теории (Freud, 1900), на теории переработки информации (например, Kihlstrom, 1984; Erdelyi, 1985) и коннекционистских моделях, причем последние имеют то преимущество, что с их помощью легко объясняется факт независимых, параллельных потоков сознательного и бессознательного познания (Greenwald, 1992). Далее мы используем эти подходы при рассмотрении различий, имеющих особое значение для Персонолога.

Термин бессознательное может обозначать либо качество некой идеи, область психики, в которой хранятся идеи, или один из способов психического функционирования. Иными словами, этот термин многозначен. В этом положении дел отражается влияние Фрейда, который, используя термин «бессознательное», не всегда вкладывал в него один и тот же смысл (Erdelyi, 1985). В своих ранних работах Фрейд (Freud, 1900) разграничивал разные аспекты психической жизни в соответствии с тем качеством, которым обладают идеи, а именно со степенью их доступности для сознания. В его топографической модели психическая жизнь разделялась на несколько сфер: сознание, предсознательное и бессознательное, причем находящиеся в них идеи доступны в разной степени. Затем Фрейд стал разделять различные сферы психики (Freud, 1923) на системы, выполняющие разные функции и действующие согласно разным законам. То есть id, по Фрейду, — это бессознательная система, функционирующая по законам (первичный процесс), отличающимся от тех, которые управляют сознательными рассуждениями человека о реальном мире.

В целом, «бессознательность» как качество психических событий означает тот факт, что содержание недоступно для осознания. За пределами сознания может выполняться целый ряд функций. Сознание, таким образом, — «это качество переживания, сопровождающее (психические) функции», такие как восприятие или память, которые в противном случае «могут выполняться неосознанно» (Kihlstrom, 1990, p. 457). Как сфера бессознательное — это место, где содержатся идеи, которые при обычных условиях не могут перейти в сознание. Классическим примером является система Ucs в топографической модели Фрейда (Freud, 1900), содержащая идеи, от которых защищено сознание во избежание психического конфликта.

Важно помнить о том, что хранение идей в труднодоступной области психики — это не единственная причина недоступности для сознания психического содержания. Некоторые идеи недоступны потому, что они представлены в трудно артикулируемой форме. Такой материал, как грамматические правила или последовательность движений при выполнении какого-либо действия, недоступен, поскольку он не хранится в декларативной форме (Anderson, 1983). Аналогично, человек может не осознавать эвристические процессы, лежащие в основе социальных суждений (Nisbett & Wilson, 1977); отсутствие осознания может привести к ошибочным суждениям людей о собственном состоянии, особенно если их расспрашивают о материале, который уже более не находится в рабочей памяти (Ericsson & Simon, 1980). В этом случае, психическое содержание обладает качеством неосознанности, но, очевидно, не является частью системы Ucs по Фрейду, поскольку оно не обладает эмоциональным, конфликтогенным потенциалом, обусловливающим вытеснение идей.

Как и бессознательное, сознание — это неоднородная сущность (Kagan, 1998b; Block, 1995). В действительности мы осознаем такое множество феноменов — видимые объекты, ощущение холода и тепла, эмоциональное состояние, образы воображения и т. д., — что есть смысл задаться вопросом, имеют ли такие разнообразные состояния «какое-либо общее научно значимое свойство» (Papineau, 1996, р. 4). Разнообразные нюансы в состоянии сознания, переживаемые при медитации, делают этот вопрос еще более актуальным (Goleman, 1988).

Разграничивая разнообразные феномены сознания, необходимо прежде всего увидеть разницу между нашим осознанием ощущений (например, звуков, боли) от способности к интроспективному саморефлексированию по поводу этих ощущений и других психических состояний (Humphrey, 1984; Mithen, 1996). Эдельман (Edelman, 1992), к примеру, разделяет «первичное сознание» (простое осознание различных явлений) и «сознание высшего уровня» (связанное с ощущением Я). Блок (Block, 1995) разделяет феноменальное сознание и сознание, связанное с доступностью. «Феноменальное сознание» — это переживание ощущений, чувств и желаний; это «осознание чего-либо» (Block, 1995, р. 232). «Сознание, связанное с доступностью», позволяет нам подвергать нечто рассуждению. Оно подразумевает репрезентацию информации, которая может быть использована в рассуждениях, речи и произвольном контроле поведения.

Помимо феноменального сознания и сознания, связанного с доступностью, Блок выделяет еще два состояния. «Контролирующее сознание» связано не с ощущениями и чувствами, а с мыслями более высокого уровня о переживании этих чувств. Наконец, «самосознание» подразумевает наличие психической репрезентации Я и использование этого знания для рассуждений о себе.

Каган (Kagan, 1998b) также полагает, что термин сознание в естественном языке включает по крайней мере четыре феномена. Он предлагает использовать термин «сенсорное осознание» для обозначения осознания ощущений (вкуса, боли и т. д. ) и термин «когнитивное осознание» для обозначения осмысления человеком своих ощущений или внутренних символов («это вкусно», «это больно», «этот план не сработает»). «Осознание контроля» — это способность человека видеть альтернативные способы действий и избирать (или подавлять) определенную поведенческую реакцию. Наконец, Каган использует термин «осознание собственных качеств» для описания тех аспектов сознания, которые подразумевают осознание собственных социальных атрибутов и собственного статуса как социального объекта. Каган (Kagan, 1998b) обосновывает свою классификацию, указывая на то, что разные формы сознания появляются на разных стадиях развития ребенка.

Каган явно не противопоставляет осознание собственных социальных качеств и осознание того, что кто-то другой оценивает свои собственные социальные качества. При этом разделении к предлагаемой классификационной системе сознательного опыта добавляется пятая категория.

В дальнейшем необходимо расширить и обосновать наши представления о разнообразных феноменах сознания. Понимание многогранности сознания должно стимулировать исследование индивидуальных различий в сознательном опыте, не ограничивающееся традиционно используемыми одним-двумя параметрами (например, Fenigstein, Scheier, & Buss, 1975).

Различные мыслительные процессы могут протекать одновременно в разных психических сферах. Различные психические системы могут функционировать, подчиняясь разным законам. Как отмечалось в главе 2, в психоаналитической теории разграничивается первичный процесс мышления, форма мышления, при которой нарушаются логические принципы, а реальность и продукты фантазии неразличимы, и вторичный процесс мышления, посредством которого логически формулируются реалистичные планы, направленные на удовлетворение потребностей. Современные Персонологи предлагают альтернативу традиционным психоаналитическим представлениям.

Эпстейн (Epstein, 1994) критикует психоаналитический подход, указывая на то, что психический механизм, не позволяющий отличить фантазию от реальности, настолько дезадаптивен, что в ходе эволюции вряд ли бы сохранился. Эпстейн выделяет: 1) «опытную» когнитивную систему, холистичную, быстро перерабатывающую информацию, ориентированную на быстрое различение удовольствия и боли; 2) «рациональную» систему, логически перерабатывающую сложную символическую информацию. Эпстейн с коллегами разработали «опытно-рациональный перечень», отражающий индивидуальные различия в тенденции преимущественно к интуитивному/аналитическому познанию (см. Pacini, Muir, & Epstein, 1998).

Эпстейн (Epstein, 1994) приводит доказательства в пользу идеи разделения процессов опыта и рациональных процессов, анализируя множество теоретических моделей, в которых разграничиваются разные формы переработки информации. Сюда входит разделение на вербальные и невербальные мыслительные коды (Paivio, 1969), на произвольную и непроизвольную переработку информации (Schneider & Shiffrin, 1977), на систематическое и эвристическое рассуждение (Chaiken, 1980). Каждая из этих моделей предполагает, что процесс переработки информации не подчиняется какому-то единому принципу (см. также Zajonc, 1980; Brewin, 1989). Таким образом, в этом отношении данные исследования подтверждают идею Эпстайна о том, что процесс когнитивной переработки информации – феномен неоднородный. Однако довольно трудно понять, как эти разнообразные когнитивные и социально-психологические трактовки согласуются и тем самым действительно подтверждают специфическое разделение на опытные и рациональные процессы, о которых говорит Эпстайн. Например, исследования непроизвольности в социально-когнитивных процессах (Bargh, 1994) свидетельствуют о том, что существуют разные степени произвольности, а не дихотомия между непроизвольными и контролируемыми процессами. Если сделать обобщение, учитывая потенциальное разнообразие модульных психических систем (Fodor, 1983; Karmiloff-Smith, 1992), неясно, почему теоретики априорно ограничиваются выделением не более двух форм переработки информации. Харре, Кларк и Де Карло (Harre, Clarke, & De Carlo, 1985), к примеру, предлагают выделять три уровня психического функционирования: сознательное, интенционное мышление; автоматические, неосознаваемые процедуры, обслуживающие сознательные интенции; и «глубокие структуры» психики, которые образуют эмоции и неявные мотивы, частично регулирующие содержание сознания.

Нейропсихологические данные также свидетельствуют о существовании более чем одной формы переработки информации. Дамасио (Damasio, 1994) с коллегами делают вывод о том, что при принятии решений в условиях опасности задействуются «два параллельных, но взаимодействующих» (Bechara et al., 1997, p. 1294) информационных пути. Первый связан с когнитивными процессами высшего уровня, а второй — с периферическими физиологическими механизмами, лежащими в основе интуитивных реакций, «чутья». Это представление получает подтверждение в довольно неожиданных результатах исследований. Было обнаружено, что, осуществляя выбор, люди принимают оптимальное решение и демонстрируют физиологические стрессовые реакции при неудачном выборе еще до того, как они получают четкую концептуальную информацию о том, что одно решение лучше другого (Bechara et al., 1997). Было обнаружено, что пациенты с повреждениями мозга, не позволяющими им учитывать эмоциональные сигналы при осуществлении выбора, принимают худшие решения, даже когда у них есть четкие концептуальные представления о том, каким образом следует осуществлять выбор (Bechara et al., 1997).

Работы Ле Ду (LeDoux, 1996) по проблеме функционирования миндалины при реакциях страха также указывают на физиологические основы у различных форм переработки информации. Одна форма активации страха подразумевает переход сигнала от таламуса к вышележащим корковым областям, а затем — к миндалине. При другой форме информация передается непосредственно от таламуса миндалине. В последнем случае информация передается, минуя кору, что делает возможными незамедлительные, не опосредованные осознанием реакции страха (LeDoux, 1996).