Аффективный опыт: эмоции и настроение


...

Экспрессивный компонент эмоций

Мы способны распознавать эмоции окружающих. Разные эмоциональные состояния проявляются по-разному (Ekman & Rosenberg, 1997). Широко раскрытые глаза, поднятые брови и напряженная растянутая нижняя губа свидетельствует о переживании страха. Широко раскрытые глаза и нахмуренные брови указывают на переживание гнева. Мы распознаем эмоции не только по этим экспрессивным признакам, но и по динамическим мимическим изменениям (Bassili, 1978). Люди способны отслеживать быстрые, едва заметные изменения в мимике, особенно в первые моменты проявления эмоций (Edwards, 1998). Информацию об эмоциональном состоянии другого человека несет не только мимика, но и пантомимика, а также голос.

Экспрессивный компонент эмоций выполняет важные межличностные функции (Keltner, Kring, & Bonanno, 1999; Levenson, 1994). Тот факт, что мимика мгновенно передает эмоциональное состояние и потенциальные поведенческие тенденции, очень важен для выживания. Например, не ввязываясь в неожиданные конфликты, человек может увидеть на лице другого гнев и решит воздержаться от обострения отношений. Эмоциональное проявление может также мобилизовать людей на осуществление действий. Выражение панического ужаса побуждает обратить внимание на опасность и предпринять защитные меры.

Изучение лицевой экспрессии позволило получить один из наиболее важных результатов в исследовании эмоций. Мимические проявления эмоций распознаются кросс-социокультурно. Иными словами, существуют универсальные мимические проявления эмоций (Ekman & Oster, 1979; Ekman, 1994). Несмотря на значительную культурную вариабельность в характере эмоциональных переживаний (Kitayama & Markus, 1994), представители разных культур быстро и точно распознают эмоции по мимике. Достаточно надежные результаты были получены для шести эмоций: гнева, отвращения, радости, грусти, страха и удивления (Ekman & Oster, 1979). Особенно примечателен тот факт, что представители дописьменных культур, никогда не сталкивавшиеся с западными СМИ, распознали эмоции, изображенные представителями западной культуры.

Эмоциональные состояния связаны не только с поведенческим проявлением, но и с побуждением предпринять те или иные действия (Lazarus, 1991; Tomkins, 1962; Weiner, 1992). Гнев побуждает к нападению; отвращение побуждает к отталкиванию неприятных объектов; страх провоцирует бегство или избегание; сочувствие заставляет утешать человека, находящегося в беде; а стыд заставляет скрываться от других. В межличностных ситуациях чувство ревности мотивирует различные действия, цель которых — «расквитаться» с партнером (Bryson, 1991), тогда как чувство вины мотивирует проявление нежности и внимания к партнеру, что может укреплять отношения (Baumeister, Stillwell, & Heatherton, 1994).

Эмоции не только мотивируют различные формы поведения, но могут и обогащать имеющиеся Мотивационные тенденции. Возбуждение, оставшееся после эмоционального переживания, может переноситься в новые контексты и повышать уровень агрессивности человека по отношению к тому, кто его спровоцировал (Zillman, 1978). Кроме того, в главе 12 мы подробно поговорим о том, что эмоциональные состояния могут влиять на мотивацию опосредованно, через когнитивные процессы, участвующие в регуляции поведения (Cervone, Kopp, Schaumann, & Scott, 1994; Martin et al., 1993).

Индивидуальные различия в экспрессивности.

Эмоции не побуждают человека вести себя каким-то определенным образом, хотя эмоциональные состояния связаны с экспрессивными и Мотивационными тенденциями. Люди могут подавлять поведенческие реакции, обычно сопровождающие какое-либо эмоциональное состояние (Gross & John, in press; Levenson, 1994). Как правило, мы смеемся, если считаем что-то забавным, но мы можем и подавить эту реакцию, если этот забавный инцидент оказался, к примеру, неуклюжим действием профессора или начальника. Таким образом, то, даем ли мы волю своим эмоциональным импульсам, частично зависит от социальных условий и целей. Однако тенденции выражать или подавлять эмоции могут быть и устойчивыми личностными характеристиками. Люди, неоднозначно относящиеся к выражению эмоций, осознающие преимущества и потери при раскрытии чувств, считаются сверстниками более сдержанными (King & Emmons, 1990) и сравнительно хуже распознающими эмоции других людей (King, 1998). Внутренний конфликт в отношении выражения эмоций создает риск психического дистресса (King & Emmons, 1990; 1991).

Было обнаружено (Gross & John, 1997), что существует несколько аспектов эмоциональной экспрессивности. С помощью факторного анализа данных самоотчетов об экспрессивных тенденциях удалось установить три аспекта: силу внутренних эмоциональных реакций, степень выражения позитивных эмоций и степень выражения негативных эмоций (Gross & John, 1997). По самоотчетам об этих тенденциях реагирования можно было предсказать поведение в лабораторных условиях. Испытуемых наблюдали во время просмотра фильмов, призванных вызывать грусть и радость. Выявленная с помощью самоотчетов тенденция выражать негативные эмоции оказалась прогностичной в отношении мимических проявлений и слез при просмотре грустного фильма, но не была связана с реакцией на веселый фильм. И наоборот, стремление выражать позитивные эмоции было прогностичным в отношении экспрессивности при просмотре веселого фильма, но не было связано с выражением грусти. Таким образом, индивидуальные различия оказались специфически связанными с релевантными ситуационными контекстами. Следует особо подчеркнуть, что экспрессивность по данным самоотчетов была связана с поведенческой реакцией даже после статистического контроля фактора физиологического возбуждения испытуемых во время просмотра фильмов (Gross & John, 1997). Таким образом, показатель экспрессивности по данным самоотчетов отражал не только общий уровень позитивных или негативных эмоциональных тенденций, но и тенденции регулировать проявление эмоциональных состояний.