Мотивация и саморегуляция


...

Современные когнитивные теории

Как отмечалось в начале этой главы, в психологии личности все более широко используется когнитивный анализ мотивации. В работах такого рода используются достижения когнитивной и социально-когнитивной психологии в изучении мыслительных процессов и социальных когниций. Далее мы рассмотрим три когнитивные теории, оказавшие серьезное влияние на исследование личностных факторов в мотивации и саморегуляции. Читателю следует иметь в виду, что мы не можем сделать полный обзор когнитивных теорий мотивации. Мы коснемся лишь трех подходов, примечательных тем, что в них мотивация анализируется в рамках более общих теорий, кроме того, освещаются проблемы личностного функционирования, индивидуальных различий и психических расстройств.

Теория атрибуции. То, как люди объясняют свои прошлые успехи и неудачи, оказывает существенное влияние на их будущее мотивационное состояние. Вайнер (Weiner, 1985; 1986; 1992; Anderson & Weiner, 1992) тщательно анализирует механизмы влияния атрибуционных процессов на мотивацию и эмоции. В начале своей работы Вайнер развил и переформулировал положения теории Аткинсона об «ожидании-значимости». В качестве побудительных сил он рассматривал не эмоционально значимые мотивы, а субъективные суждения о причинах тех или иных действий. Результаты побуждают к поиску причин (Heider, 1958). Суждения о причинах событий обусловливают эмоциональные и мотивационные реакции.

Достижения человека можно объяснить любым из множества факторов, от генов до астрологических знаков. Вайнер (Weiner, 1996) упорядочил эти факторы, разработав схему, позволяющую классифицировать различные суждения о причинах. Воспринимаемые причины событий характеризуются с помощью ряда параметров, включая локус (находится причина события внутри или вне меня?), подконтрольность (способен ли совершивший действие изменить причину?), а также глобальность и стабильность (сохраняется ли причина от ситуации к ситуации, от одного момента к другому?). Вариации по этим параметрам атрибуции позволяют спрогнозировать социальное поведение. Например, человек ведет себя по отношению к другим более снисходительно, если свои удачи он объясняет неподконтрольными причинами (Weiner, 1996).

Атрибуционные тенденции могут закрепиться и стать устойчивыми личностными переменными. У людей формируются типичные «атрибуционные стили», многие из которых повышают риск психического дистресса (Peterson & Seligman, 1984). Например, согласно модели депрессии как переживания безнадежности (Abramson, Metalsky, & Alloy, 1989), атрибуционный стиль, подразумевающий стабильные, глобальные атрибуции негативных жизненных событий, предрасполагает к определенному подтипу депрессии. Введенное Роттером (Rotter, 1966) понятие локуса контроля, который вызывает пристальное внимание исследователей (например, Lecourt, 1976), также характеризует стабильные, генерализованные ожидания в отношении причин происходящих событий.

Весьма удобные в качестве объяснительных конструктов, характеристики атрибуционного стиля имеют те же недостатки, что и другие глобальные, деконтекстуализированные личностные переменные. Наделять человека определенным атрибуционным стилем целесообразно лишь в той мере, в какой атрибуционные тенденции сохраняются от ситуации к ситуации. Катрона, Расселл и Джонс (Cutrona, Russell, & Jones, 1985) использовали опросник атрибуционного стиля для оценки представлений людей о причинах шести различных неприятных событий. Они обнаружили «лишь слабые доказательства кросс-ситуационной согласованности атрибуционного стиля» (Cutrona et al., 1985, р. 1043) в популяции в целом. Они также не нашли никаких доказательств того, что определенной подгруппе в популяции свойственен определенный способ объяснения событий в разных контекстах. Даже если выявляется статистически значимая кросс-ситуационная устойчивость в атрибуционном стиле, характеризовать человека исключительно с точки зрения усредненного стиля означает пренебрегать потенциально важной информацией о закономерном изменении его стиля от одного социального контекста к другому (ср. Mischel & Shoda, 1995; Shoda, 1999). Зелли и Додж (Zeili & Dodge, 1999), к примеру, приводят данные о том, что атрибуции подростков в отношении поведения их сверстников нельзя охарактеризовать никакой глобальной атрибуционной переменной. Атрибуционный «стиль» зависит от того, чьи действия подвергаются анализу, Атрибуционные тенденции, вероятно, лучше рассматривать не с позиции глобальных стилей, а исследуя когнитивные структуры, лежащие в основе суждений о причинности, и специфические способы увязывания человеком каузальных представлений с определенными людьми, социальными ситуациями и важными жизненными событиями.

Теория атрибуции проливает свет на переживания человека в отношении достижений, а также на его переживания в межличностных ситуациях. Однако Вайнер (Weiner, 1996) сам признает, что она одна не в состоянии служить исчерпывающей моделью мотивации и саморегуляции. Один из недостатков теории атрибуции заключается в акценте на ретроспективных суждениях в противовес целям человека и его мыслям о будущем. Дечи (Deci, 1996) утверждает, что эта особенность делает теорию атрибуции «больше похожей на теории влечений (например, Hull, 1943), чем на когнитивные теории мотивации» (р. 221). Эмпирические данные свидетельствуют о том, что поведение, связанное с достижением, лучше объясняют когниции, ориентированные на будущее, а не ретроспективные суждения о причинах (Raynor, 1982). Например, Ковингтон и Омелич (Covington & Omelich, 1979) обнаружили, что поведение, связанное с достижением, опосредует восприятие человеком своих перспектив на будущее, а не представление о причинах тех или иных событий прошлого. Исследования атрибуций, когнитивных оценок и эмоций приводят к тем же выводам о сравнительной важности когниций, ориентированных на будущее (Smith et al., 1993) (см. гл. 10).

В двух других теориях, которые мы сейчас рассмотрим, делается больший акцент на психических процессах, участвующих в размышлениях о будущем и в регуляции актуального целенаправленного поведения.

Теория контроля. Кибернетическая теория, или теория контроля, модели саморегуляции представляют собой целостную систему, в рамках которой возможно рассмотрение мотивационных процессов (Carver & Scheier, 1981; 1998; 1999; Powers, 1973; ср. Miller, Galanter, & Pribram, 1960). В теориях контроля основное внимание уделяется не ретроспективным суждениям индивида о причинах событий, а информационно-процессуальным механизмам, посредством которых человек регулирует свои действия. Теория контроля уподобляет саморегуляцию функционированию некой системы обратной связи, такой как термостат. Системы обратной связи минимизируют расхождения между имеющимся состоянием и стандартами, представляющими желаемое состояние. Точно так же, как термостат минимизирует расхождение между желаемой и имеющейся температурой, система обратной связи для поведенческой саморегуляции минимизирует расхождения между личными стандартами и достигнутыми результатами.

Системы обратной связи состоят из четырех взаимосвязанных элементов (Carver & Scheier, 1998). Функция ввода заключается в восприятии информации из окружающего мира. Компаратор сравнивает входящие сигналы с интериоризованными стандартами, или референтными ценностями. В зависимости от степени соответствия входящих сигналов и стандартов на выходе получается тот или иной поведенческий результат. Когда компаратор обнаруживает расхождение между входящими сигналами и стандартами, результирующая функция изменяет поведение. Считается, что компаратор активируется в условиях, усиливающих внимание человека, направленное на самого себя (Carver & Scheier, 1981). Внешние стимулы, направляющие внимание человека на самого себя, заставляют его сравнивать свое поведение с интериоризованными стандартами (Scheier & Carver, 1983) и стремиться к большему соответствию между ними (Carver, 1974).

Согласно теории контроля, существует два типа обратной связи (Carver & Scheier, 1998). Негативная обратная связь минимизирует расхождение между входящими сигналами и стандартами, тогда как позитивная обратная связь направлена на максимизацию расхождений. Таким образом, при позитивной обратной связи стандарты представляют собой результаты, которых необходимо избежать. Человек может стремиться максимизировать расхождение между своим поведением и стандартами, представляющими леность или низость.

Согласно теориям контроля, саморегуляция человека не объясняется полностью обратной связью. В отличие от термостатов люди оценивают свои возможности и отказываются от попыток достижения цели, если считают, что их усилия, направленные на уменьшение соответствующего расхождения, окажутся тщетными. Таким образом, ожидания в отношении собственной способности достижения необходимых результатов играют важную роль в системе саморегуляции (Carver & Scheier, 1998). Было обнаружено, что ожидания особенно важны в регуляции поведенческой настойчивости, когда человек фокусируется на собственном Я (Carver, Blaney, & Scheier, 1979). Эти результаты согласуются с положением теории контроля о важности в поведенческой регуляции сосредоточения внимания на собственном Я.

Достоинством теорий контроля является то, что они способны отразить иерархические отношения между стандартами и целями. Дело не только в том, что человек не просто ставит перед собой цели, например «приготовить обед», «стать лучше». Сами цели могут быть связаны иерархически. Приготовление обеда может быть одним из способов облегчить жизнь своему супругу, что, в свою очередь, является одним из способов стать лучше (например, Carver & Scheier, 1998; Emmons, 1997). Исследования процессов идентификации движений (Vallacher & Wegner, 1986) свидетельствуют о том, что при столкновении с трудностями субъективные представления человека о своих действиях опускаются на более низкий уровень иерархии. Если жизнь ученого течет гладко, он может регулировать свои действия в соответствии с такими стандартами, как «способствовать развитию науки» или «делать карьеру». Когда же он наталкивается в своей работе на препятствия, то перестает рассматривать свою деятельность с точки зрения этих классификаций высокого уровня. Его стандарты саморегуляции теперь могут подразумевать представления более низкого уровня, например «произвести анализ главных компонент» или «обследовать больше испытуемых».

Несмотря на свои очевидные достоинства, теории контроля подвергаются критике по ряду причин. Некоторые исследователи утверждают, что системы обратной связи чрезмерно механистичны и поэтому приводят к недооценке человеческой способности к сознательному выбору (Locke & Latham, 1990). Это критическое замечание не вызывает удивления в свете того, что сторонники теорий контроля проводят аналогию между человеческой саморегуляцией и работой роботов (Carver & Scheier, 1996, 1998). Другие считают, что в моделях контроля недооценивается способность человека творчески влиять на собственное развитие (Bandura, 1991b; 1997). Тенденцию человека ставить перед собой новые задачи, даже при отсутствии четкой обратной связи (например, Bandura & Cervone, 1983), трудно объяснить с помощью кибернетических систем, которые лишь управляют действиями в соответствии с существующими стандартами. Сторонники теорий контроля полагают, что многие цели со временем изменяются, что делает модели контроля достаточно динамичными для того, чтобы объяснять человеческую креативность (Carver & Scheier, 1998). Карвер и Шейер (Carver & Scheier, 1998) недавно объяснили с помощью нелинейных моделей динамических систем внезапные переходы человека от интереса к равнодушию по отношению к одному и тому же заданию или при переходе от одного задания к другому (ср. Vallacher & Nowak, 1997).

Наконец, теории контроля можно критиковать за то, что в них недооценивается роль эмоций в саморегуляции. Если быть точными, в теории контроля рассматривается происхождение эмоций. Карвер и Шейер (Carver & Scheier, 1990, 1998) считают, что система саморегуляции контролирует не только уменьшение расхождений, но и то (на «мета» уровне функционирования), насколько быстро уменьшаются эти расхождения. Человек испытывает положительные (или отрицательные) эмоции, когда темпы уменьшения-расхождения соответствуют (или не соответствуют) его стандартам приемлемых темпов уменьшения расхождения. Хотя эта модель объясняет происхождение эмоций, оказывается, что конечное эмоциональное состояние не играет важной роли в саморегуляции поведения. Карвер и Шейер (Carver & Scheier, 1996), к примеру, полагают, что эмоциональные самореакции не следует включать в перечень личностных детерминант поведения. Некоторые эмпирические данные опровергают это утверждение. Исследования процессов постановки целей и саморегуляции свидетельствуют о том, что эмоциональные реакции человека на собственные результаты могут самостоятельно влиять на стандарты и ожидания (Bandura & Jourdan, 1991; Cervone et al., 1991; Cervone & Wood, 1995). Результаты других исследований указывают на то, что эмоциональное состояние может напрямую влиять на стандарты, которыми руководствуется человек (Cervone et al., 1994; Scott & Cervone, 2000; Tillema, Cervone, & Scott, in press). Подобные результаты свидетельствуют о том, что, несмотря на всю многоплановость и целостность, теория контроля (Carver & Scheier, 1998) уделяет недостаточное внимание некоторым детерминантам мотивации, связанным с саморегуляцией.

Социально-когнитивные теории. Еще один подход к изучению мотивации заключается в анализе социально-когнитивных процессов и структур, лежащих в основе способности человека к саморегуляции. Проблеме влияния социально-когнитивных структур и процессов выведения социальных заключений на целенаправленные действия посвящено множество работ (например, Cervone & Shoda, 1999b; Gollwitzer & Bargh, 1996; Higgins & Sorrentino, 1990; Karniol & Ross, 1996; Mischel et al., 1996). В некотором отношении эти работы продолжают давно установившуюся традицию увязывания мотивации с атрибуционными процессами (Weiner, 1985). Однако современные работы в этом направлении отличаются от атрибуционных подходов тем, что в них больше внимания уделяется представлениям человека о будущем, а не размышлениям о прошлом (см. Karniol & Ross, 1996). Как показали исследования, психические репрезентации будущего, включая образы желательного и нежелательного Я в будущем (Markus & Nurius, 1986; Ogilvie, 1987), обладают значительной мотивационной силой.

Наиболее целостной концепцией социально-когнитивных механизмов и саморегуляции является социально-когнитивная теория Бандуры (Bandura, 1986). Поскольку его точку зрения мы уже кратко изложили в одной из предыдущих глав (гл. 4) и использовали ее как основу при рассмотрении Я-системы в начале этой главы, здесь мы лишь кратко охарактеризуем основные положения социально-когнитивной концепции мотивации.

Согласно социально-когнитивной теории, мотивационные тенденции объясняются преимущественно с точки зрения человеческой способности к предвидению. Поведение человека в ситуации «здесь-и-теперь» зависит от его представлений о будущем. В социально-когнитивной теории выделяется ряд мотивационных механизмов, основанных на предвидении (Bandura, 1991b). Ожидания в отношении результата подразумевают оценку последствий своих действий. Восприятие же собственной эффективности - это представления человека о том, сможет ли он вообще выполнить необходимые действия. Цели и стандарты представляют собой третью когнитивную детерминанту мотивации. Наконец, эмоциональные самореакции - это четвертый личностный фактор. Человек мотивирует себя с помощью критики своих прошлых действий и ощущением самоудовлетворенности при улучшении результатов (Bandura & Cervone, 1983; 1986).

В других концепциях сохраняется характерный для социально-когнитивной теории интерес к значению для мотивации представлений о контроле, ожиданий и личных стандартов. Согласно теории когнитивной оценки (Deci & Ryan, 1985), заинтересованности в решении той или иной задачи способствует ее трудность и ощущение собственной компетентности. Этот подход отличается от социально-когнитивной теории главным образом тем, что в нем ощущение самодетерминации рассматривается в качестве основной человеческой потребности. В социально-когнитивной теории же воспринимаемая самоэффективность - это не мотив или потребность, а когнитивная оценка. Человек не стремится к точным или высоким оценкам самоэффективности ради них самих. Он действует для того, чтобы получить внешнюю награду или достичь чувства гордости за свои результаты, а оценка своей эффективности - это механизм регуляции усилий, направленных на достижение этих целей (Bandura, 1997). Таким образом, воспринимаемая самоэффективность - это система представлений, регулирующих действия, направленные на достижение определенных целей.

Еще одна теория, близкая социально-когнитивному подходу, - это теория планируемого поведения (Ajzen, 1988; 1996), согласно которой, поведенческие интенции определяются тремя факторами: установкой человека в отношении определенного поведения; его восприятием социальной необходимости вести или не вести себя определенным образом; воспринимаемым поведенческим контролем, определяемым как восприятие человеком того, насколько трудно или легко ему вести себя определенным образом. В теории планируемого поведения также признается, что восприятие контроля может оказывать непосредственное влияние на поведение, то есть влияние, не опосредованное поведенческими интенциями (Ajzen, 1988). Можно выделить три различия между теорией планируемого поведения и социально-когнитивной теории. Во-первых, в социально-когнитивной теории самооценочные реакции рассматриваются как уникальный мотивационный механизм. Во-вторых, теория планируемого поведения исходит из мультипликативной модели («ожидания-значимости») мотивации, тогда как социально-когнитивный подход предполагает, что человеческое мышление и действия, по причинам, о которых говорилось ранее, нельзя полно охарактеризовать с помощью математических формул. Наконец, теории несколько различаются по тому, как в них трактуются представления о контроле. Сторонники социально-когнитивной теории отказываются определять представления о контроле с точки зрения воспринимаемой трудности, поскольку восприятие трудности зависит от оценки человеком собственной эффективности. В той мере, в какой трудность и представления об эффективности расходятся, восприятие собственной эффективности являются более сильными детерминантами поведения. Специалисты в любой области обычно не прекращают попыток разрешить проблему, если считают, что способны ее разрешить, несмотря на трудность.

Лок и Лэтам (Locke & Latham, 1990) предлагают теорию целеполагания, вероятно, наиболее близкую к социально-когнитивному подходу. Как мы выясним в одном из следующих разделов, Лок и Лэтам выделяют ряд параметров постановки целей, то есть, то, как цели могут отличаться друг от друга. В многочисленных исследованиях было установлено влияние вариаций в постановке целей на мотивацию и достижения.

В отношении социально-когнитивной теории Бандуры и близких к ней концепций целеполагания (например, Locke & Latham, 1990) был высказан ряд критических замечаний. Некоторые считают, что данный подход отражает механизмы, посредством которых человек управляет своими действиями, однако не способен ответить на вопрос о том, «почему результаты или цели обладают мотивационной силой» (Deci, 1992, р. 169), или на вопросы, так сказать, «энергизации поведения» (Deci, 1992, р. 169). Согласно этому представлению, необходимо постулировать некую систему базовых потребностей, энергетически обеспечивающих действия, например потребность в компетентности и автономии (Deci & Ryan, 1985). Однако, как указывалось ранее, подобные классификации «базовых потребностей» имеют определенные концептуальные недостатки, особенно в свете данных, полученных социокультурной и эволюционной психологией Как отметил в свое время Келли (Kelly, 1955), психологии, вероятно, целесообразно просто допустить, что человек активен, и исследовать когнитивные механизмы, мобилизующие и организующие его активность.

Второе критическое замечание заключается в том, что в социально-когнитивной теории переоценивается важность в саморегуляции рациональных, саморефлексивных процессов. Хотя Бандура (Bandura, 1991) и многие другие представители социально-когнитивного направления признают, что когнитивные процессы могут автоматизироваться и протекать за пределами сознания, некоторые данные (приведенные выше и более тщательно анализируемые далее) свидетельствуют о том, что внешние факторы могут влиять на поведение через неосознаваемые психические механизмы, которые не получили четкого объяснения в социально-когнитивной теории (Bargh, 1997).