Глава 4. Индивидуальность «в движении»


...

Ритуалы диких прерий в родственном кругу

Самооценка – штука хрупкая. И субъективная. Она не существует сама по себе, вне общества. На необитаемом острове у Робинзона Крузо вообще никакой самооценки не было, одни проблемы. С кем ему было себя сравнивать — с козами, что ли? А как появился Пятница, тут Робинзон сразу понял, насколько он цивилизованней и нравственней: каннибализмом не балуется, травку сам выращивает, домашний сыр производит и записки в назидание потомству кропает. Притом бестолковый туземец ничего такого не умеет и нуждается в наставлениях, а заодно в хорошей порке, чтоб не шалил. Интересно, какие мысли о мудром и мастеровитом хозяине бродили в мозгу Пятницы? Впрочем, его никто и не расспрашивал: есть ли у вас, уважаемый дикий человек, собственное мнение о прогрессе? Но если бы молодой и физически крепкий каннибал не воспринял мистера Крузо в качестве хозяина, а, наоборот, ощутил бы зависть к его имуществу или стал бы спорить насчет социального положения — к моменту прибытия спасительного шлюпа остались бы от Робинзона шляпка козьего меха да секстант.

Конкуренция делает социальную среду чрезвычайно агрессивной. Любого человека могут «съесть» даже в родном семейном кругу, не говоря уже о враждебном племени. Единственным спасением от этой участи служит жизненный опыт. В основе опыта, как правило, лежат именно мелкие неприятности. Конечно, при условии, что они не следуют друг за другом бесконечной чередой. В таком случае, это уже не мелкие неприятности, а смертельно опасное нападение роя пчел–убийц.

Малые дозы негатива выступают в качестве «прививок», спасающих от опасных заболеваний посредством формирования иммунитета.


Если вашему ребенку грозит такая «прививка», не пытайтесь его оградить и увести из–под любого укола, шлепка, укуса. Вероятно, испытанная в детстве или в юности «неприятность» избавит его в зрелом возрасте от большей глупости и больших разочарований. Но и в том случае, если ваш ребенок уже довольно взрослый человек, строго отмеренные негативные ощущения пойдут ему на пользу. Применяя верный подход, не зацикливаясь на проблемах и тщательно дозируя отрицательный опыт, человек постепенно создает положительный опыт – самую действенную защитную систему, а заодно трезвый взгляд на жизнь. Поэтому, уважаемые родители, не старайтесь изолировать вашего ребенка от негативного опыта и не пытайтесь сделать из него послушное и кроткое созданье: все–таки молодому человеку придется адаптироваться в агрессивной среде.

При всем при том мы понимаем: стремление родителя прогнать потенциального «обидчика», которого наивное дитя воспринимает как доброго друга, любимого человека или заботливого родственника, — просто инстинктивная реакция. Она, как ей и положено, происходит до осознанной реакции и заставляет нас вести себя неразумно – еще бы, в инстинктивном поведении бесполезно искать разумное начало. В дикой природе некоторые заботливые мамы прогоняют от своих детенышей даже безобидных зверьков, которые слишком близко подошли к «малышне». Это — не проявление непонимания, а проявление непроизвольной установки: рядом с потомством никто не должен крутиться – ни хищный, ни травоядный. Не можешь отогнать – уводи! И бедная мать несколько месяцев, а то и лет находится в чудовищном напряжении. Со временем материнский инстинкт слабеет, детеныши получают все больше свободы и все больше опыта – пока, наконец, не вырастут. Тогда уже и родная мать станет на них кидаться, как на посторонних самок и самцов. Для нее наконец–то наступила долгожданная свобода, теперь она может и о себе подумать.

Человеческий мозг никогда не забывал наследственных поведенческих стереотипов. Он только исказил их, перемешал, распихал по дальним уголкам и оттого выбрасывает инстинктивные реакции на поверхность сознания в неподходящее время в неподходящем месте. А именно в минуту опасности, когда, наоборот, требуется холодная голова, чистые руки и ясный взгляд – на мир вообще и на противника в частности. В том числе и в минуту, когда на вас или на вашего ребенка нападают – и кто? Собственная родня, которую вы кормили, поили, привечали! Выброс агрессии, образовавшийся в этой ситуации, может обратиться, как ни странно, вовсе не туда, куда следовало.

Это история одной из наших давних знакомых, матери двоих уже взрослых сыновей. Марина в детстве была послушным ребенком, хорошо училась, проблем родителям не доставляла. Ее собственные дети оказались «совсем другой историей». Нарекания соседей, жалобы учителей и ябедничания сверстников преследовали обоих ее сыновей буквально с пеленок. Притом, что ничего сверхъестественного ребята не вытворяли. Они были нормальные озорные мальчишки. Марина в таких случаях терялась, пугалась и громко отчитывала сыновей по полной программе. Ее не останавливали ни несуразность обвинений, ни тяжесть провинностей. Со временем ничего не изменилось. Вот один из таких случаев. Однажды Сергей, старший сын Марины, приехал в родной город «навестить своих». Встретил на улице своего школьного приятеля, Костю. Когда–то, учась в школе, они вместе ходили в бассейн, и дружба их, по–видимому, держалась в основном на совместном переживании физических нагрузок. После школы их дороги разошлись: Сергей стал архитектором, а Костя – тренером в том самом бассейне. Оба от души порадовались встрече. И, как водится, встали посреди улицы и принялись азартно обсуждать свои дела и общих знакомых. Конечно, настал черед и младшего брата Сергея — Васьки. На вопрос приятеля: «Как он?» Сергей отшутился — с братом он давно не виделся и поговорить еще не успел: «Серьезный стал. Диссертацию пишет» и переключился на расспросы о судьбах бывших одноклассников. Поболтав часок, молодые люди разошлись по своим делам. Сергей встретился с родителями и братом и, довольный, отбыл домой.

Тем бы эта история и закончилась, если бы не одно «но»: ничего не значащая фраза про диссертацию страшно разозлила Костину маму. Ведь Васька всего только учился на третьем курсе и даже диплом еще не писал. «Ну и что?» — спросите вы. Действительно, подумаешь – велика важность! Для кого–то и невелика, но только не для уязвленного материнского самолюбия. У Сережиного друга жизнь, как назло, не сложилась. Работа шла ни шатко ни валко и приносила очень скромную зарплату. Семью Костя тоже пока не завел. Его мама мучительно переживала за сына, поэтому, когда тот пришел домой и вывалил кучу новостей о Сереже и его семье, у нее в зобу дыханье сперло. И она прямо на глазах у изумленной общественности превратилась в неукротимого мстителя. На следующий день оскорбленная Костина мать явилась на работу – на предприятие, где служило полгорода, отыскала в другом отделе Марину и обрушила на нее поток брани. «Вы что себе позволяете!!!» — голосила она, покрывая шум станков, — «Вы что слухи распускаете!!! Как ваш младший сын может писать диссертацию, когда он еще институт не закончил!!! Как вы смеете так нахально врать! Не отпирайтесь, я точно знаю…» – и в ход пошли расчеты, основанные на сроках совместного посещения ясель, детсада, санатория и еще каких–то мест, куда мамы водят и возят своих чад. В общем, ничего не понимающую Марину заклеймили как отъявленную лгунью.

«Заклейменной мамаше» тут бы и перекрыть словесно–грязевой поток словом либо жестом. Было бы достаточно покрутить пальцем у виска и вернуться к работе. Но Марина по привычке обиделась на сына. Опять Васька ее подставил. И вечером, испив чашу позора, она обрушила всю мощь своего негодования на младшего сына. «Это что такое!!! Ко мне из–за тебя люди с претензиями заявляются!!! Стыдят меня на всю округу!!! Докатился!!!» Сын, который знать не знал, в чем дело, окаменел от изумления.

Если бы подобный нервный срыв оказался единственным – что ж, не выдержало ретивое. Бывает. Неприятности на работе и конфликт в родном коллективе нет–нет, да и принесешь в семью – в виде беспочвенного скандала. Или, как говорят психологи, агрессивного аффекта. Но Марина постоянно использовала детей как «выключатель аффекта» — и сливала на них всю накопленную агрессию. Со старшим сыном она такого проделать уже не могла – он жил отдельно. Поэтому младший «отдувался» за весь жестокий мир. Ваське были неприятны материнские скандалы, но он давно знал им цену, а потому поступал именно так, как следовало поступить его матери – крутил у виска пальцем и уходил в свою комнату.


Родители, которые несут агрессию из внешней среды в семейный круг, засоряют свой единственный «чистый источник» тепла и покоя. Когда–нибудь родителям–агрессорам отольются слезы их детей. Не каждый ребенок способен простить, даже поняв, откуда в маме/папе было столько злости – и по поводу, и без повода. Конфликт длиною в жизнь – не следствие каких–то чудовищных предательств или семейных катаклизмов вроде развода. Это отравление семейной атмосферы «выхлопами и выбросами» негатива – в форме нападок, нотаций, грубостей и дикостей. Критика должна быть обоснованной – это главное условие. И выражаться должна в разумной форме – условие тоже важное.

Если вас «распирает» негативная информация и вы попали в западню того же рода, что и упомянутая крикливая мама двух вполне успешных сыновей, подумайте, прежде чем давать выход своему гневу просто для разрядки. У индейцев существует обычай: если кто–то нанес человеку оскорбление – например, ударил, то оскорбленному стоит «передать гнев» – стукнуть первого встречного, не разбирая, виновен этот встречный или чист, как белая грива белой лошади после купания в горной реке. Нехитрое и действенное правило: если негатив «слить», он не причинит тебе вреда. А отсутствие принципа справедливости и понятия о подходящем месте и времени позволяет не искать объект «слива», а воспользоваться первым попавшимся. Правда, нам кажется: если первым обиженному индейцу попадется ковбой, вооруженный до зубов, или вождь племени при всех своих регалиях, или родная теща с пятиведерным котлом кипящего варева – индеец еще потерпит. А пока что пойдет и поищет другую кандидатуру для психологической разрядки – так, чтобы не наблюдалось вероятности летального исхода.

Судите сами: если чистое первобытной чистотой дитя прерий способно оценить ситуацию и воздержаться от дозволенного ритуала в связи с неблагоприятными условиями – почему бы современному, цивилизованному человеку не поступить так же? И пусть вас не обманывает кажущаяся беспомощность вашего ребенка – в отличие от какой–то нервной тетки, накинувшейся на вас в транспорте, в конторе, в поликлинике, ребенок вам близок. Его отношение для вас что–то значит – иначе бы вы не читали эту книгу. И вы будете рядом очень долго, если отношения не прервутся из–за вмешательства «посторонних лиц», которые вечно передают сплетни и вообще гонят волну. И уж тем более не следует образовывать с ними «комплот», направленный против собственного ребенка. Да, они старше или выше вас по положению. Да, их почему–либо нельзя использовать для «разрядки по–индейски». Да, им даже нельзя ответить тем же на хамство или на клевету. А разве своим детям — можно?

Если вы начнете служить «передатчиком» негатива от внешней среды к внутреннему миру вашего чада, то окажетесь на противоположном полюсе по отношению к «сумасшедшим мамашам».


Почему–то папаш редко обвиняют в сумасшедшей заботе о детях, хотя такие «субъекты», безусловно, существуют. В общем, если ваши «оппоненты» норовят оградить ребенка от жизни, формируя физически здорового социального инвалида, разве стоит заниматься тем же, но «с другого конца»? У «сумасшедшей мамаши» в конце процесса выйдет мамсик, не умеющий и не знающий ничего «из практической жизни». Но и у вас, при последовательной обработке, получится затюканное существо, боящееся шаг ступить без вашего разрешения. Только «мамсик», несмотря на общее чувство усталости от гиперопеки, все–таки будет уверен в доброте и преданности своего родителя. А ваше чадо станет называть вас про себя «моя кара» и ждать, когда «срок наказания» окончится.

Чтобы ничего подобного не произошло, определитесь в своем выборе.

Родственники и знакомые все же не настолько вам дороги, чтобы вытеснить вашего ребенка из вашей жизни?


Значит, и их «разговорчики» имеют недостаточное значение, чтобы травить ими дочь или сына. Да, насмешки и упреки могут язвить больно, очень больно. А родственные «злые языки страшнее пистолета», да к тому же родным известны наши болевые точки, а вот насчет снисхождения и всепрощения у них, как правило, слабовато… Увы, никто из нас не гарантирован от того, чтобы стать субъектом или объектом сплетен. Но если работу можно поменять, или не обращать внимания на «гадюк и подлюк», или примириться с окружающей социальной средой – например, наесться шоколада «Нестле» и смотреть на все с нежностью, то с «родными людьми» этот номер не пройдет. Хотя «нормы морали и нравственности» предписывают любить родственников просто потому, что кровь, видите ли, не вода.

Психология bookap

Впрочем, всем нам не помешает отрешиться от «кровнородственного подхода» и присмотреться к ближнему своему с той же точки зрения, с которой мы оцениваем дальнего своего. Требуя от родных выдающейся доброты, прозорливости, самопожертвования, мы сами провоцируем их на вспышки гнева и на «родственные гадости». Хотя бы потому, что родственный круг, как правило, узок. А следовательно, интересы близких постоянно сталкиваются: кто–то кому–то на мозоль наступил, кто–то с кем–то наследство не поделил, кто–то кому–то дорогу перебежал. И чем мельче сфера интересов, тем больше поведение родственников напоминает поведение жителей патриархальной провинции, изображенной в детективном сериале — вроде «Чисто английского убийства»: дня не проходит, чтобы не вскрылась чья–нибудь грязная тайна. А когда в череде разоблачений наступает перерыв, все скучают и от безделья копаются в старых обидах: помнишь, как в школе ты мне списать не дал? Я ведь тогда банан схватил, выпороли меня – вот этот самый старый хрыч и выпорол! А ну поди сюда, Гитлер столетний! Давай сюда ремень! Ах, у тебя треники на резинке? Да ты нарочно, чтоб меня позлить! Подобные «семейные развлечения» глупо считать признаком безнравственности именно этого семейного клана, к которому, собственно, и принадлежит столетний Гитлер в трениках. Это стандартное поведение близких людей, которых одновременно мучают и развлекают взаимные наветы и обиды.

С другой стороны, среди близких непременно найдутся и совершенно… чужие люди. То есть личности, которые не испытывают в ваш адрес никаких теплых чувств. И обижаться на них не стоит, поскольку сходный набор генов не является гарантом дружественных и теплых чувств. Будьте разумны: тогда вас не тронет негативное отношение чужого человека, хоть бы и связанного с вами кровными узами. А заодно постарайтесь не паниковать и не совершать опрометчивых поступков, вызванных именно паникой: не пытайтесь оградить вашего ребенка от любого отрицательного опыта, идущего извне, но и не пытайтесь обрушить на него селевую лавину, составленную как из реальных нелицеприятных высказываний, так и из ваших «эмоциональных дополнений».