Глава 5. Как взрослый со взрослым


...

Мазохизм в историческом контексте

Но сначала скажите: что случилось, когда вы поняли: ваш ребенок вырос и вправе сам руководить своей жизнью? Как на вас подействовало это «открытие»? Скорее всего, двойственно. С одной стороны, вы гордились своим большим, умным, взрослым чадом. С другой, вас не миновали всяческие негативные ощущения – от легкой грусти до глубокой депрессии. Последнее состояние неизбежно для «гиперродителей» – для тех, кто все свои интересы и усилия сосредоточил на одном объекте – на любимом отпрыске. «Гиперродителям» приходится хуже всего. Ведь их видение мира лежит в обломках, внутренний образ реальности напоминает славный провинциальный городок после нашествия чудовищного торнадо: вся округа завалена грязным хламом, который еще вчера был нужным, удобным, отнюдь не дешевым имуществом. По развалинам бродят потерянные души, роясь в мусоре и рыдая над спасенными семейными фотографиями. Страшное зрелище. Честно говоря, в такой момент даже змея не жалит, но психологи не чета змеям. Они будут надоедать человечеству своими рекомендациями даже после Армагеддона. Поэтому, чем упиваться собственными страданиями над руинах былого образа жизни, займемся позитивными заботами: посмотрим, что можно восстановить. И главное: какие новые проблемы последуют за перенесенным потрясением. А они последуют непременно.

Все сказанное выглядит по меньшей мере пессимистично. Но если бы человеческая психика не была пластичной и не имела бы способности к восстановлению и развитию, ни одно разумное существо вида хомо не пережило бы пубертатного периода, не вступило бы в «совершенный возраст» и не стало бы ответственным, дееспособным, взрослым человеком. В течение жизни мы переживаем несколько таких «психологических торнадо», ломающих наши вполне устоявшиеся представления. После чего вырабатываем новые ценности, ориентиры, роли и нормативы. Просто в юные годы такие вот «перестройки» не оставляют глубоких, четких «шрамов» на психике. И сейчас тоже не все кончено, как оно может показаться на первый взгляд. К тому же родителю, чей ребенок вырос, свойственно погружаться в переживания «грандиозной потери». Аномия, обусловленная кризисными проблемами социума, в сочетании с аномией, вызванной семейными проблемами – и что мы получаем в результате? Как вы думаете?

Правильно. В результате мы получаем личность, потенциально готовую к процессу обезличивания. Этот способ психологической защиты предполагает самые разные варианты действительного воплощения, но не это главное. Главное, естественно, результат: если тебя нет, у тебя ничего не болит. Физически – это самоубийство. Психологически – возможны два варианта: во–первых, аутизм – если тебя нет здесь, здешние проблемы тебя не касаются; во–вторых, это мазохизм. Оба этих состояния связаны. О том, как именно, следует рассказать подробнее.

Итак, оказавшись в поле социального или индивидуального кризиса, в первую очередь человек… начинает метаться. Он ищет спасения от аномии с помощью фантазий, идей, специалистов, групп единомышленников… Уповает на личные связи и на то, что, по выражению Жванецкого, «здесь станет будет лучше». Со стороны и действия, и намерения такого «утопающего в цунами перемен» выглядят бесплодными и бесперспективными. Ну чего он бегает, как ненормальный: вчера заявлял, что заграница нам поможет, сегодня пошел и сдал анкету в брачное агентство, а завтра собирается посетить спиритический сеанс? Глупо и бессистемно. Впрочем, в состоянии кризиса мы все делаем примерно то же: как слепые, ощупываем окружившую нас стену, стараемся отыскать выход. Не логическим путем, так по наитию.

Наитие, как правило, приводит всех отказавшихся от логических путей в одно и то же место — в подсознание.


Причем в ту самую область, где «Я» снова возвращается в инфантильное, беспомощное состояние, требующее заботы и охраны извне.

В реальном измерении описанный процесс «ломки» выглядит довольно обыденно: родитель выглядит слегка погрустневшим, но бодрым. Он может жаловаться на то, что повседневные заботы не спасают от чувства одиночества, невостребованности, брошенности. Разум говорит: детка уже взрослая, у нее своя жизнь, и пора предоставить бывшую детку ее собственной судьбе – и все равно чувствуешь себя как–то подавленным и даже постаревшим. А в общем, все как всегда. Нет. Далеко не как всегда. Изменения в самоощущении – симптом ослабленного состояния, своеобразного «психологического иммунодефицита». Подавленность делает человека уязвимым. Он ищет утешения и утешителя. И тогда–то в психике включаются защитные системы, основанные именно на мазохизме.

Если читатель отвлечется от возникших в его воображении плетей, цепей, черных кожаных аксессуаров с металлическими заклепками и тугими шнуровками, мы опишем, в чем состоит социальный аспект этого психологического состояния. Мазохист, остро чувствуя свою незащищенность, делает закономерный вывод о том, что не владеет ситуацией, а следовательно, ему необходим покровитель. Но, поскольку могущественный покровитель в его подсознании ассоциируется со строгим и властным отцом, мазохист старается найти максимально авторитарного партнера, для которого характерна жесткая или даже жестокая манера обращения с подвластными ему лицами.

Мазохисту кажется, что «Большой Папа», могучий защитник, наделенный безграничной властью, — это оптимальный вариант. Все представляется простым и удобным: вот четкий список норм, вот дезадаптированные, напуганные люди, вот громкоголосый лидер, хорошо владеющий риторикой и мимикой. Если все компоненты смешать, взболтать и настоять как следует – получится стройная, жизнеспособная система. Проблема в том, что система, действительно, жизнеспособная. А вот компонентам, наоборот, тяжело придется. Их вынуждают поменять свою природу, а некоторые «частицы» системы вообще лишатся природы в ходе процесса естественного развития ситуации. Что поделать! Все в мире преходяще, кроме вечных ценностей! Ради них и умереть не жалко!

А ведь жалко, что бы там ни кричал «пламенный трибун». Жалко себя, жалко своей личности, жалко своей жизни. Ради стабилизации внутреннего состояния пришел – и вот, пожалуйста, нарвался на такие требования. Зачем? Что я здесь делаю? Вот как выглядит закономерная реакция взрослого человека, которому есть, что терять. Иной обладатель твердого ума и «разумного эгоизма» сразу линяет, как только соразмерит объем требуемой самоотдачи с вероятностью успешного исхода судьбоносных начинаний. Но какой–нибудь мазохист–энтузиаст, да еще в приступе аномии, не поглядит на эти мелочи – и готово дело. Жертва сама рвется на алтарь, все орудия пыток и средства мученической кончины с собой принесла, восторгом так и пылает. И если одумается, то с большим опозданием. Подобная реакция свойственна людям инфантильным, эмоционально неустойчивым – и неважно, к какому поколению они принадлежат, к старшему или к младшему. Хотя старшие и младшие приходят к «пламенным трибунам» по разным причинам.

Взрослому человеку, как уже было сказано, требуется полная или частичная реставрация его мировоззренческой системы. Если бы он мог удовлетвориться курсом психотерапии, изданием мемуаров или просто нытьем в курилке в обществе знакомых и незнакомых – вероятно, никаких «сверхценностей» защищать бы не пошел и на баррикады бы не полез. Для него это просто не самый удачный выбор средств для реабилитации и реанимации своих психологических структур. У молодого человека все иначе: никаких структур ему реанимировать не требуется.

Аномия у молодых не является последствиями разрушения того, что было раньше. Это, наоборот, проблемы строительства того, чего раньше не было.


Молодежи не с чем сравнивать, соразмерять, координировать… И терять им, по большому счету, нечего, кроме давно прошедшего детства и еще не пришедшей зрелости. Его могли бы удержать собственные амбиции, но они пока расплывчатые, неопределенные: так, хочется чего–то… Скорее цветов полевых, чем зарезать кого–нибудь. А впрочем… Ну, не знаю. И вдруг – раз! Появляется харизматичный лидер и указует дланью: вон, впереди маячат такие глобальные, мировые, эпические задачи! Этот величественный мираж стоит целого века рядовой, благополучной, неприметной жизни, прожитой ради нормального личного успеха, ради своего счастья и счастья своих близких. Подумаешь! Идеологическая фата–моргана совершенно ослепляет сознание, когда не оно контролирует эмоции, а эмоции контролируют его.

Английский философ Эдмунд Берк писал: «Богу было угодно даровать человечеству энтузиазм, чтобы возместить отсутствие разума». Очевидно, что в молодые годы энтузиазм доминирует – по крайней мере, в процентном отношении. Хочется найти достойное применение своим могучим силам. Так сказать, выбрать задачу по плечу. То есть по уму. В смысле, по энтузиазму. И потому молодежь на этапе вхождения в жизнь нередко увлекается «пророческими идеями» и охотно следует за соответствующим типом лидера. Да к тому же подобные «призраки глобализма» потакают молодежному негативизму.

Прежде чем окончательно повзрослеть и обрести свое место в обществе, человек сталкивается с большими внутренними и внешними проблемами. И, по старой доброй детской привычке, ищет, на кого бы ему свалить вину за промахи и неудачи. Старшее поколение и государство вообще подходят почти идеально, как безличные, но реальные «виновники» того–сего: безработицы, дороговизны, инфляции, инерционности сознания, бюджетного дефицита… И раньше так бывало, чтобы целое поколение, «осердившись», предъявляло счет обществу. Чтобы их усмирить, общество охотно использует уже упомянутые варианты «оправданий»: и «авторитет «вечно вчерашнего»; и «авторитет внеобыденного личного дара»; и авторитет «в силу «легальности» и деловой «компетентности». В общем, пытается следовать мудрому совету первого президента США Авраама Линкольна: «Если вы держите слона за заднюю ногу, и он вырывается, самое лучшее – отпустить его». Вы ищете протестов? Их есть у меня. Вот вам мнение компетентных экспертов, мнение «хранителей культурного наследия» — все как один ругают современность и хвалят XIX «век золотой, не знавший возмездья»77. Ну да, выхода они показать не могут. Потому что сами его не видят. И, раз уж они вас не убедили, пожалте выслушать обладателей «внеобыденного личного дара». То есть «суперского лидера». Совсем нового лидера. Совсем современного. Смотрите, какая харизма!


77 «Первым посеян был век золотой, не знавший возмездья». Овидий «Метаморфозы», кн. I.


Короче, общество само отправляет поколение «сердитых молодых людей» в объятия всевозможных «современных пророков», не отвечающих за последствия поднятой ими волны. Конечно, в этом идеологическом цунами тонет немало достойных, но растерявшихся людей – что детей, что родителей. Ведь когда мы «делегируем» ответственность за свою судьбу кому–то авторитетному и, на первый взгляд, порядочному, – это довольно плохо сказывается на наших личных интересах. Даже если наш «избранник» и в самом деле человек честный и, что всего важнее, адекватный. При всех своих достоинствах он не в силах понять и защитить интересы каждого «своего человека». И даже самый талантливый полководец жертвует частью своих солдат, чтобы выиграть битву.

Думаем, оказаться в отряде «беззаветных самураев» — совсем не то, что смотреть кино про самурайскую жизнь. Тем более, если вы – человек невоенный, и время сейчас невоенное, и дела только–только налаживаются. А каково обнаружить среди «самураев» свое детище? Хорошо, если оно (детище) просто дурака валяет: ходит в маске и рогатом шлеме, машет катаной78 и выкрикивает пронзительным голосом нерусские слова! А если это всерьез? Неужели, когда всем этим эпическим затеям придет закономерный и полный… финал, мой ребенок совершит харакири (которое, вообще–то, у японцев называется сеппуку)?


78 Катана – самурайский меч.


Будем надеяться, что инстинкт самосохранения возьмет свое. И харакири–сеппуку не состоится. Но приходится признать: лидеры иррациональные, напрямую связанные с астралом, узревшие божественный лик и услышавшие внутренний голос, особенно опасны. Они харизматичны до чрезвычайности, поскольку не знают сомнений, не поддаются колебаниями и не видят реалий. Ведь они проповедуют ценности надмирные, неподвластные переменчивой моде. И даже революции–перестройки, затрагивая экономическую и идеологическую среду, на них не влияют (якобы). Увы, но это именно заблуждение. Ничего вечного не существует, а потому весь вопрос в том, какой срок отпущено очередной ценности, претендующей на роль вечной.

Н.А. Бердяев считал, что «русский народ хочет… преклонения и благоговения перед святостью, подобно тому, как он хочет не власти, а отдания себя власти, перенесения на власть всего бремени… коллективное смирение дается ему легче, чем религиозный закал личности»79.


79 Бердяев Н.А. Судьба России.


Индивидуальное закаливание требует усилий, а «отдание себя» – единовременный акт, который не требует вообще ничего, кроме эмоционального подъема и приступа душевной щедрости.


Хотя среди духовников и пророков с незавидной регулярностью встречаются шарлатаны подобные фельдкурату Отто Кацу, который так прямо и заявлял: «Раньше я получал приказы от начальства, а теперь делаю, что хочу. Я являюсь представителем того, кто не существует, и сам играю роль бога. Не захочу кому–нибудь отпустить грехи и не отпущу, хотя бы меня на коленях просили»80. Довериться такому «пастырю–капризнику» – чистый акт мазохизма. К тому же опытным путем доказано: если возложить на духовника ответственность за сделанный выбор, господа бога уполномочить исправлять допущенные ошибки, а собственный разум отправить в бессрочный отпуск — вероятность полного фиаско увеличивается многократно. Играть в рулетку с высшими силами – поистине занятие не для верующего. Это занятие для экстремала. А экстрим должен иметь границы – особенно если речь идет не о бестолковых взрослых, а о беспомощных и зависимых детях, которые служат в этой игре фишками.


80 Гашек Я. Похождения бравого солдата Швейка.


Но, несмотря на обилие цитат, иронически описывающих и паству, и пастырей, большинство читателей этой иронии не примет. А ведь мы только советуем: не стоит возлагать на религию весь этот непомерный груз надежд и чаяний. Вера не безгранична в своем влиянии, что бы о том ни говорили теологи. Вера не может решать мириады проблем и исправлять мириады грешников без участия самих грешников. Почему без участия? Да потому, что многие верующие попросту открещиваются от собственной жизни, извините за каламбур. Они нанимают бога (а точнее, духовника) в качестве управляющего и в качестве оплаты за ведение своих дел предлагают активное участие в ритуальных действах. Такое поведение получило название «бытового православия». Его ядро – формальная сделка новообращенного с представителем господа бога: одна сторона, в дальнейшем именуемая «верующий», гарантирует четкое исполнение обрядов; вторая сторона, в лице своего служителя, гарантирует царствие небесное миллиардозвездочного типа с полным пансионом.

За такое вознаграждение работа верующего, скажем прямо, не слишком обременительна. Ну, ежегодно надо соблюдать один великий пост и несколько мелких – отлично, совместим с диетой. Ну, исповедоваться надо – сеанс у психоаналитика, и тот более утомителен. Ну, лексикон придется расширить — словами типа «воцерковление», «искус», «водосвятие». Ну, в поведении елейность появится. При всем при том внешняя атрибуция внутренней сущности не затрагивает. Соблюдение обрядов и украшение речи церковнославянскими выражениями – не что иное, как приметы современной моды на православие. Сходил в церковь, службу отстоял, певчих послушал – вернулся просветленный, умиротворенный, благостный. Правда, некоторые бизнесмены из казино в аналогичном состоянии приходят. А их жены – от косметолога. А их дети – с тусовки. Как же можно сравнивать хорошего христианина с заядлым игроком, пустой кокеткой и безмозглым тусовщиком? Да запросто. Если религия выполняет роль психологического релаксанта, снимающего напряжение, ее место – в одном ряду с аромотерапией и боулингом. Ведь этот «активный посетитель храма и исполнитель обрядов» как человек вряд ли изменился к лучшему. Бывает и наоборот.

Польский писатель Кароль Ижиковский замечал: «Этика бывает либо активная, творческая – либо пассивная, покаянная, этика нетерпимости к себе и к другим, которая только и может, что копаться в так называемых грехах». Нетерпимость – это не обязательно открытая агрессия, физическое насилие, суды инквизиции, ущерб имуществу и здоровью, хотя подобная тактика – часть религиозных «издержек». Помимо них существует еще и нетерпимость, ставящая стену между людьми – и даже очень близкими. К тому же родственники нередко прибегают к религии как к психологическому оружию. Дает себя знать комплекс власти81.


81 Комплекс власти – группа эмоционально насыщенных идей, в центре которых стоит концепция власти. В истоке комплекса – стремление ребенка к власти над родителями.


Лет десять назад одна из наших знакомых, не выдержав испытания «интересным временем», уехала с семьей в Америку. Преподавала в одном из университетов, писала диссертацию, делала карьеру. Трудности, конечно, были. К тому же пришлось содержать мужа, который приживался с еще большим трудом – работал за гроши и явно не намеревался богатеть в ближайшие лет… сто. Приезжая в Россию, наша знакомая жаловалась на американцев – совершенно в духе Задорнова, на ностальгию – совершенно в духе Набокова, на безденежье – совершенно в духе любого нашего соотечественника, который так никуда и не уезжал. Мы, тем не менее, предполагали, что постепенно ее существование стабилизируется, она станет профессором, муж тоже возьмется за ум, денег станет побольше, а ностальгии, соответственно, поменьше. Примерно так развивался «сюжет» у всех других наших знакомых, выезжавших из СССР, СНГ, РФ…

Потом мы узнали, что история продолжилась совсем по другому сценарию. Возникли неизбежные трудности с адаптацией на новом месте, в контактах с коллегами. В какой–то (надо понимать – довольно нерадостный) момент в жизни наша приятельница нашла утешение в среде таких же, как и она, «непробившихся» соотечественников. Глубоко верующие, погруженные в религиозные обряды, с трудом, но цитирующие богословов и религиозных мыслителей – словом, харизма мелкая, но очень близкая. Нашу знакомую, пребывавшую в состоянии депрессии, затянуло, будто мелкий астероид в черную дыру. Она уволилась из университета, муж стал священником в православной церкви, жена родила ему троих детей и все стали ревностно соблюдать обряды. Бог им в помощь, скажете вы? Все бы хорошо, но родители под влиянием проповедей и подначек со стороны своего окружения сформировали резервацию в составе своей семьи. Этакую мини–диаспору, отрезанную от порочного города Сан–Франциско, в котором они в данное время проживают. Все – от образа питания до образа мышления – подчинено «божественному». Вероятно, начало этому странному решению положило состояние хронической дезадаптации, возникшее в чужой стране с чуждыми традициями. Круг общения резко сузился, контакты стали глубже – и последствия этих контактов, соответственно, тоже углубились и усугубились. Появившиеся в поле зрения доморощенные теософы поспособствовали начинающемуся «семейному аутизму». А может, вольные нравы Сан–Франциско навели нашу знакомую на мысль о спасении души, заодно оказало влияние и геопатологическое излучение, идущее из материкового разлома, на котором стоит этот город… В общем, уход от реальности свершился. Сознание этой семейной пары сорвалось со стапелей и отправилось в дальнее странствие по невиданным морям.

Мы, признаемся, не слишком сочувствовали родителям, ударившимся в клерикализм – это был их собственный (может, и не самый удачный) выбор. Но, видно, взяли верх подспудные желания, стремления, настроения, или, как психологи говорят, аффекты. Пусть теперь живут в состоянии аффекта, пока не надоест. Но их дети, ни в чем не повинные созданья, благодаря маме и папе потеряли связь с окружающей действительностью. Они не знают английского языка, не ходят в американскую школу, мама дает им домашнее образование. И вдобавок в доме нет ни компьютера, ни телевизора, а вся информация из внешнего мира проходит через мелкоячеистый фильтр родительской цензуры. Изрядно пополнившееся семейство нашей приятельницы пребывает в добровольной религиозной изоляции далеко не первый год. Ее дети растут и скоро придется решать вопрос относительно их будущего. Глубоко верующие родители, покумекав, решили вернуться в Россию – здесь, по их мнению, высшее образование дешевле и детям легче получить диплом и работу. Мысль о том, что подросшие «невинные малютки» с их домашним образованием, несамостоятельностью, проблемами общения и здесь придутся не ко двору – так же, как в Сан–Франциско – родители тщательно отметают. Видно, на бога надеются.


Да, если вы сами оплошали, самое время вручить узды правления боженьке и попросить его разрулить ситуацию. Как удержать себя от превращения в «домашнего Савонаролу» или, не дай боже, в Тартюфа? Способ один – вместо негативной, прокурорской реакции на человеческие слабости – включая свои собственные – заниматься своими делами, а не лезть в чужие с намерением «по–дружески» прочесть проповедь, обратить в истинную веру, устроить христианнейшую жизнь и подготовить соответствующую кончину.

«Гиперопека» в форме религиозного фанатизма – симптом категорического неприятия окружающей реальности, проявление мучительного страха перед проблемами обычной человеческой жизни.


Следующий шаг закономерно ведет в страну аутизма. Подчинение религиозному фанатику, практически вступившему на эту «terra incognita», может стать «спусковым механизмом для обращения в мазохизм». И, конечно же, чревато серьезными жизненными неудачами.

Читатель, надеемся, уже заметил: в описываемых психологических играх ни вера, ни даже религия практически не участвуют. Они лишь дают повод для срыва в аутизм или мазохизм, а в дальнейшем выступают в роли флера, прячущего психологические проблемы «обращенного» — главным образом, от него самого. И даже в принципе все равно, какой именно конфессии страдающая душа себя вручила. Вопрос в той роли, которую оная душа отводит новому «антидепрессанту». Когда разум принимает участие в судьбе своего хозяина вместе с верой – это вполне гармоничный союз. И если вера отсутствует, но разум работает в своей собственной манере – это также вариант не из худших. Но маниакальная вера, не контролируемая разумом, неминуемо заводит личность в тупик. И этот тупик называется… правильно, психологическая зависимость. Для людей слабых, подверженных депрессии, неспособных самостоятельно разрешить свои проблемы, религия выполняет ту самую роль, о которой еще Маркс писал.

Мнение основоположника марксизма, известное всем и каждому в укороченном виде: «Религия – опиум для народа», заканчивается словами: «она облегчает ему его страдания». С этим нельзя не согласиться, как и с высказыванием Наполеона: «Религия – важный предмет в женских школах. Она, как бы на нее ни смотреть, есть надежнейшая гарантия для матерей и мужей. Школа должна научить девушку верить, а не думать». Наполеон, как человек с глубоко патриархальным мышлением, согласно сегодняшним меркам, не слишком корректен в оценке предназначения женщины. И тем не менее, он правильно оценивает роль религии в сознании многих людей (вне зависимости от половой принадлежности): вера вытесняет мысль, избавляя от необходимости делать выбор и отвечать за принятое решение. И автор «Капитала» тоже верно рассуждает: облегчая страдания, поневоле тянешься к какому–нибудь опиуму. Если человеку тяжело дается работа мысли, он может и к богу обратиться с нехитрым требованием: избавь! А потом всю жизнь беззастенчиво «паразитировать на божественном», по любому поводу прибегая за советом, за утешением, за ободрением… Будь на месте господа бесплатный консультант, он бы такого клиента своими руками убил, чтобы хоть ненадолго в отпуск уйти. Ну почему бы вседержителю не проучить лентяя, который отказывается пользоваться богоданным органом мышления? Вот и получается, что на бога надейся, а роздых ему дай!

В результате обращения к «небесному лидеру» — или к его «особо харизматичному» земному представителю — и у старших, и у младших складываются одинаково ложные представления насчет того, как обстоят дела в окружающем мире. Хотя разные возрастные категории и ведут себя по–разному. Старшие напрочь перестают воспринимать окружающих. Если к ним обращаются за советом или за поддержкой, произносят краткие наставления или длинные проповеди, «подставляя» реальную ситуацию в некую формулу, максимально приближенную к событиям и притчам, почерпнутым из религиозной литературы. Даже взрослым собеседникам «обращенных душ» приходится нелегко: апеллировать к разуму человека, растворившегося в проповедях и притчах, бесполезно. Остается только ждать, пока эта личность не очнется, пока этот мозг не начнет снова принимать информацию, пока эти реакции не станут индивидуальными. А до того времени приходится общаться с цитатником, с путеводителем по священных книгам.

Особенно в этом положении страдают дети. Родитель, обнаруживший, что в мире есть нечто поважнее собственных отпрысков, может еще долгое время демонстрировать «формальную теплоту и благость» — например, по поводу и без повода произносить фразы о любви и всепрощении, говорить о душе, взывать к добродетели и пр. Но по сути своей он уже «не с нами» — и даже не со своими детьми. Его дела зачастую свидетельствуют об этом – вопреки его же словам. В частности, среди «сильно уверовавших» встречаются разные формы «выпадения из социальной сферы»: отказ от доходной работы, пренебрежение прежними занятиями, потеря интереса к близким, равнодушие к жизненно важным проблемам… Все это производит тягостное впечатление на всех, кто привык к заботе и вниманию со стороны «безвозвратно выпавших из жизни».

Кстати, родителям, чьи дети впадают в религиозность, так же тяжело: младшее поколение, с его подверженностью романтическим порывам, может натворить глупостей, прикрываясь теми же цитатами из религиозной литературы, благо в оной кладези информации сыщется оправдание и объяснение любому поступку, вплоть до детоубийства. Что поделать, история человечества богата жестокими и возвышенными деяниями. Причем их бывает трудно отличить друг от друга. А коли умелый демагог способен запутать даже поднаторевшего в дискуссиях циника–интеллектуала, то что ему наивный романтик, отчаянно ищущий смысл жизни? И в результате неокрепший ум молодого человека наполняется странными образами и идеями, не столько принадлежащими исповедуемой религии, сколько тому самому демагогу. Мало ли что очередной «гуру» вытащит из своего подсознания, дабы вложить в голову ученика? Да мало ли во что преобразуется указанное «приобретение», пройдя через фильтр чужого мировосприятия? Потому и говорится, что благими намерениями вымощена дороги в ад. Звучит печально, но похоже на правду. Но, что бы кто ни говорил, средство от демагогов есть.

Прежде чем искать смысл жизни, надо вступить в эту самую жизнь и попытаться ее рассмотреть, чтобы получить собственное видение мира.


Накопив достаточно информации, необходимо ее структурировать: анализ и синтез данных доступны даже для компьютера, отчего бы человеку пасовать перед этой задачей? Хотя многие пугаются и начинают искать «волшебного помощника» на небесах, не понимая примитивной подоплеки такого, казалось бы, возвышенного духовного поиска. А, растерявшись окончательно, выстраивают стену между собой и реальностью, как будто натиск окружающей среды можно остановить посредством высокой ограды и запертой двери с надписью «Не стучать, не звонить, не беспокоить, приемных дней нет».

Предположим, у людей, «убежавших» от реалий в мифологию, попросту не получается осмыслить действительность – по разным причинам: аналитический метод, подходящий для новой обстановки, еще не выработан; их мыслительные способности ограничены жесткими идеологическими рамками; им не хватает исходных данных; они напуганы до потери мыслительных способностей и проч. Но рациональная обработка данных – не единственный способ, присущий человеку. Существует еще и эмоциональная обработка. Нельзя сказать, что всякая информация пригодна для такого анализа. Хотя за неимением лучшего все используют то, что имеют. И пытаются информацию если не понять, то прочувствовать. Эмоциональная сфера, как мы уже говорили, — кладезь непредсказуемых последствий и побочных эффектов. И споры, которые зарождаются и вырастают на этой почве – самые опасные. Не зря английский историк Томас Карлейль говорил: «При каждом споре, в тот момент, когда мы начинаем сердиться, мы перестаем бороться за истину и вступаем в спор уже за самих себя». Как же это происходит «в семейной обстановке»? О чем – главные споры родителей и детей?