Глава 5. Неистовый Бог


...

Слишком значительная роль

Действительно, то, что с нами происходит, заставляет нас предполагать, что на самом деле сценарий пьесы, по которому мы живем, доказывает, что скорее «Бог есть безразличие», чем «Бог есть любовь». Глубоко в сердце — там, где берут начало все истории, закрадывается подозрение, что Богу нет до нас дела, и это приводит нас к написанию собственного сценария, который Джон показал в 4 главе. По-видимому, Иов жил с таким же тревожным сомнением относительно Божьего характера еще до того, как с ним произошли описанные в Библии несчастья. Это ясно из его причитаний над тем, что осталось от его дома и жизни: «Ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне» (Иов 3:25. — Курсив авторов).

Иов был богобоязненным человеком, и все же у него были какие-то сомнения в том, что вера в Бога обязательно обеспечит мир и безопасность. Конечно, Иов не имел никакого представления о споре, произошедшем на небесах между Богом и сатаной. Это был спор о том, на чем покоится основание Царства Божьего — на любви или на силе. И к удивлению, по воле Божьей победа в этом споре оказалась в прямой зависимости от верности сердца Иова. Давайте вместе станем свидетелями одного из самых потрясающих диалогов Писания:

И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел?

И отвечал сатана Господу, и сказал: я ходил по земле, и обошел ее.

И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла.

И отвечал сатана Господу, и сказал: разве даром богобоязнен Иов? Не Ты ли кругом оградил его, и дом его, и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле. Но простри руку Твою, и коснись всего, что у него, — благословит ли он Тебя?

И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей; только на него не простирай руки твоей. И отошел сатана от лица Господня.…

Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана предстать пред Господа. И сказал Господь сатане: откуда ты пришел?

И отвечал сатана Господу, и сказал: я ходил по земле, и обошел ее.

И сказал Господь сатане: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла, и доселе тверд в своей непорочности; а ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно.

И отвечал сатана Господу, и сказал: кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою, и коснись кости его и плоти его, — благословит ли он Тебя?

И сказал Господь сатане: вот, он в руке твоей, только душу его сбереги.

И отошел сатана от лица Господня, и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его. И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел.

И сказала ему жена его: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога, и умри.

Но он сказал ей: ты говоришь как одна из безумных; неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?

Во всем этом не согрешил Иов устами своими.

Иов 1:6–12; 2:1–10


Когда трое друзей Иова зашли к нему и стали свидетелями его жизненной катастрофы, они разодрали на себе одежды, бросали пыль над головами своими к небу и, проникнувшись его горем и страданием, сидели с ним на земле семь дней и семь ночей в тишине. История не говорит нам о том, какие чувства они испытывали все эти семь дней, но их совет прекрасно показывает ход их мыслей. Елифаз Феманитянин сказал в ответ на непрекращающиеся стенания Иова по сути вот что: «Иов, ты был нашим человеком, и мы внимательно следили за тем, как ты принимал благословения Божьи, и пытались поступать так же, как ты. Ты знаешь, как устроена жизнь. Если ты невинен, то с тобой все будет в порядке. Если ты согрешил — тогда другой разговор. Так как твои дела плохи, то очевидно, что ты сам виноват. Другого объяснения тому, что здесь происходит, и быть не может».

Господь резко осудил друзей Иова, обнажив тем самым то, во что верило их сердце. Они, как и все мы время от времени, относились к Богу как к одному из домашних божков Месопотамии, верования в которых были очень распространены на Среднем Востоке.

На заре цивилизации существовал целый пантеон божков, которые находились между собой в строгой иерархии. Были боги войны, плодородия и урожая, которые признавались всеми; но помимо этого существовал целый сонм домашних божков в виде статуй, сделанных из дерева, глины и драгоценных металлов, которых ставили рядом с домашним очагом. Люди считали, что общаются с этими божками посредством исполнения особых ритуалов и церемоний, обеспечивая себе таким образом их охрану и благосклонность. Каждая семья в буквальном смысле слова «владела» своим собственным богом.

В нашей культуре таким домашним божком мог бы быть домовой, поселившийся в нашем жилище. Для всех остальных домовой может казаться страшным и ужасным. Но так как вы входите в его окружение и относитесь к нему с почтением и уважением, он может помочь вам провернуть неплохую сделку по продаже алюминия или приобрести новую машину. Он может припасти мешок дохлых кошек, чтобы подложить его на порог дома вашему соседу, о котором вы упомянули, когда рассказывали, что он позволил своей собаке порыться в вашей любимой клумбе.

Когда живой Бог Ветхого Завета являлся, Он, казалось, соответствовал такому представлению, показывая себя как Бог Авраама, Исаака и Иакова. Он дал Моисею свод законов, ритуалов и церемоний, которым надо было следовать, если израильтяне хотели заслужить Его благосклонность. Все нужно было делать по правилам. Распространенный культ домашних божков был очень прост и доступен для понимания всем: надо выполнять предписанные правила, установления и ритуалы, которые богу кажутся важными по каким-то причинам, и он смилуется и даст свое благословение. Израильтяне никогда не осмеливались читать между строк. Они были совершенно неподготовлены и неохотно принимали идею о том, что они, как и Иов, вовлечены в куда большую драму, чем думали.

На самом деле, если мы рассмотрим, насколько важной была роль, данная Богом Иову в драме, которой Он руководил, то столкнемся с реальностью, что и мы, в свою очередь, можем оказаться в таком положении. Кажется, что роль, которую написал для нас Господь, слишком ответственная и уж точно слишком опасная. Павел подтверждает это в Послании к Ефесянам, когда говорит нам: «И все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви, которая есть тело Его, полнота Наполняющего все во всем» (Еф. 1:22,23). Все люди важны для Бога, но тем, кого Господь привел к вере, принадлежит центральное место в драме космического масштаба.

Когда мы посмотрим на главные события в этой драме во времена Иова, то обнаружим, что Господь не только позволил князю тьмы приходить к Cвоему трону, Он отдал Иова в руки сатаны и в результате предоставил ему полную власть над беззащитным человеком. Это похоже на поведение полицейского, который заметил банду головорезов, направляющихся к молодому человеку, мирно идущему по улице с женой и детьми, и который дает гангстерам разрешение проверить, насколько этот мужчина уважает закон, напав на него, ограбив и убив его детей. Я задаю себе вопрос: «Действительно ли было необходимо испытывать сердце Иова? Что за всем этим стоит?» Я хочу спросить: «Если Бог — автор, продюсер и режиссер этой пьесы, то какую историю Он рассказывает?»

Меня переполняет не только чувство несправедливости, но и тревоги, которое заставляет просить роль, намного менее значимую, чем у Иова; или, возможно, роль в какой-то пьесе, которой я мог бы управлять. Знаете, что-то типа «Господь помогает Бренту стать богатым, здоровым и знаменитым и вести при этом жизнь тихую и безмятежную». Есть что-то пугающее в участии в пьесе, режиссер которой может позволить несчастьям обрушиться на моего персонажа с самой неожиданной стороны, причиняя не только душевную, но и физическую боль. Это отчасти похоже на обвал осветительных приборов на мою голову без предупреждения, и притом без какого бы то ни было шанса избежать этого удара.

Часто кажется, что Божье мастерство в написании сценариев к пьесам, в которых мы оказываемся, сводится к тому, чтобы использовать персонажей как стоянки для трейлеров в сезон торнадо. Как вы помните, на эти стоянки обрушивается масса всевозможных предметов, иногда взрывоопасных. Он уверяет нас, особенно в Псалмах, что видит нашу боль и переживает за нас, что наших мучителей будут судить, но по-прежнему призывает нас придерживаться роли невзирая на болезни, несчастья, возраст, пол и силы.

Он явился Иову, когда тот был в тоске от потерь, страдал и был даже близок к смерти, и сказал, отвечая на продолжающийся спор между Иовом и его друзьями:

Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?

Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне.

Иов. 38:2,3


За этим последовал долгий опрос — понимает ли Иов хотя бы живых тварей, а не то что более тонкие материи. Я должен признать, что есть во мне нечто человеческое, что удивительным образом уважает такой поворот событий, в то время как другая моя часть думает: «Как же это жестоко и бесчувственно».

Когда Господь явился Иеремии, чтобы призвать его быть Божьим пророком и донести до Иуды тяжелые слова, Иеремия стал протестовать, говоря: «О, Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод. Но Господь сказал мне: не говори: „я молод“; ибо ко всем, к кому пошлю Я тебя, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь. Не бойся их; ибо Я с тобою, чтоб избавлять тебя, сказал Господь» (Иер. 1:6–8).

Господь говорит, что все будет совершаться Иеремией с Его помощью и под Его защитой и что Он спасет его. И все же спасение от Господа приходит с некоторым запозданием, быстрее было бы набрать 911. Он ждал, пока Авраам не поднимет нож и не будет готов вонзить его в сердце Исаака и пока Исаак не испытает весь ужас от занесенного над ним ножа; Он оставил Иосифа на долгие годы томиться в тюрьме египетской; Он позволил израильтянам страдать сотни лет в египетском рабстве и дойти до самого Красного моря, спасаясь от колесниц фараона; Он бросил Иисуса на кресте, не приложив никаких усилий для Его избавления. Кроме того, среди нас есть так много тех, кто вместе со святыми приходит к небесному алтарю, стеная под грузом несчастий и несправедливости, ожидая, чтобы тот же Иисус вернулся и утешил их во всей Своей силе и славе. «Доколе, Господи?» — шепчем мы в изнеможении от боли.

А в действительности Господь призывает нас на битву, где все победы достаются Его и нашим врагам, только для того, чтобы усилить драматизм пьесы. И создается впечатление, да и Сам Господь говорит об этом, что Он делает это, чтобы Его слава росла еще больше.

В романе К. С. Льюиса «Лев, Колдунья и платяной шкаф», в хрониках Нарнии, четверо детей: Питер, Сьюзен, Эдмунд и Люси проходят сквозь платяной шкаф и оказываются в королевстве Нарнии, заколдованном заклинанием Белой Колдуньи. Льва Аслана, короля Нарнии, нигде невозможно найти. Несмотря на слух о том, что «Он в пути», кажется, что Он отказался от своего королевства в пользу Белой Колдуньи, которая проводит свободное время, обращая своих подданных в камни.

Четверо детей отправляются исследовать эту странную и какую-то пугающую страну, околдованную злыми чарами. Они встречают мистера и миссис Бобров, супружескую пару, сохраняющую верность Аслану. Бобры уверяют детей, что Аслан вот-вот вернется, чтобы навести здесь порядок, и что в предсказании говорится, будто им отведена очень важная и решающая роль в драматических событиях, которые вскоре начнутся. И действительно, они узнают, что должны по-настоящему править вместе с Асланом в самом Кэр-Паравале, столице королевства.

Узнав об этой пугающей, но вместе с тем восхитительной новости, Люси и Сьюзен решают выяснить, каков же Аслан на самом деле. Если он царь не опасный, решили они, тогда действительно будет совсем не страшно присутствовать при битве.

— А он… он — человек? — спросила Люси.

— Аслан — человек?! — сердито вскричал мистер Бобр. — Конечно, нет. Я же говорю вам: он — Лесной Царь. Разве вы не знаете, кто царь зверей? Аслан — Лев… Лев с большой буквы, Великий Лев.

— О-о-о, — протянула Сьюзен. — Я думала, он — человек. А он… не опасен? Мне… мне страшно встретиться со львом.

— Конечно, страшно, милочка, как же иначе, — сказала миссис Бобриха, — тот, у кого при виде Аслана не дрожат поджилки, или храбрее всех на свете, или просто глуп.

— Значит, он опасен? — сказала Люси.

— Опасен? — повторил мистер Бобр. — Разве ты не слышала, что сказала миссис Бобриха? Кто говорит о безопасности? Конечно же, он опасен. Но он добрый, он — царь зверей, я же тебе сказал.

Перевод с англ. Н. Трауберг.


Когда мы молоды, то большинство из нас любит приключения. В неизвестном есть что-то привлекательное для нас, именно поэтому мы так любим истории. Но мне нравится уходить из театра, зная, что зло было повержено героями на сцене или на экране. Однако в том, чтобы, как Питер, Сьюзен, Люси и Эдмунд, узнать, что ты не просто зритель, но и главное действующее лицо в этой самой пьесе, есть что-то устрашающее. Ставка непомерно высока, иногда в буквальном смысле слова — жизнь или смерть, и Бог очень редко, если вообще это случается, кричит: «Берегись!», когда что-то опасное или причиняющее страдания обрушивается на нас. Никакие дублеры не появляются, чтобы подменить нас. Многие чувствуют, что играют в этой пьесе с самого рождения. И нам хотелось бы знать, есть ли герой, который наконец-то появится и спасет нас.

Нам бы хотелось, чтобы синонимом к слову «праведность» было слово «безопасность». Когда мы думаем о милости Господней, то, возможно, представляем себе кого-то типа Эла — популярного телеведущего программы «Совершенствуем свой дом». Ведь он заранее так тщательно планирует каждое задание и готовит соответствующие инструменты и безопасное оборудование в нужном месте; он тот, кто продумал все возможные ситуации и сделал все, что в его силах, чтобы наше пребывание на его рабочем пространстве было безопасным; он тот, кто рано ложится спать, много отдыхает и носит фланелевую пижаму как символ того, что на него можно положиться.

Тем не менее, войти в партнерские отношения с Богом частенько означает испытать то, что пережил напарник Мела Гибсона в фильме «Смертельное оружие». Стремясь разобраться с негодяями, он прыгает с балкона седьмого этажа в бассейн, удивляясь, что у нас могут возникнуть какие-то сомнения, бросаться вслед за ним или нет. Как возлюбленные Индианы Джонса в знаменитых фильмах, мы выясняем, что оказались в центре героических приключений вместе с Богом, Который, с одной стороны, привлекает нас смелостью и отвагой, а с другой — пугает решимостью подвергнуть смертельной опасности, подвесив над ямой со змеями.

Последователи одного из современных модернистских направлений в искусстве прославились оригинальным способом создания «шедевров»: стоя на расстоянии двадцати футов от холста, они швыряют на него краски. В ответ на критику в свой адрес за такой безответственный подход к живописи, они отвечают, что дают таким образом шанс настоящему художнику проявить себя и не вмешиваются в творческий процесс. Наше состояние, в котором мы воспринимаем то, что делает Бог, иногда напоминает положение молекул летящей краски. Мы обрушиваемся на холст непонятно где, перемешиваясь со всем, что судьба несет нам вслед.

И действительно, одно из самых убедительных нашептываний сатаны — это то, что мы — разменная монета. Он может признать, что мы — часть плана Божьего для Его собственной славы, но только в той мере, в какой Наполеон использовал своих солдат, чтобы устанавливать власть империи. Когда продвижение его войска натолкнулось на трудности во время русской зимней кампании, Наполеон вместе со своими приближенными вернулся в Париж, оставив маршала Нея с тем, что осталось от некогда великой армии, отступать самостоятельно, рассчитывая только на себя.

В какой-то момент, стараясь донести до Иуды горестные известия о предстоящем суде и осознав тщетность призывов к раскаянию, Иеремия не смог сдержать чувств, которые, по-видимому, долго зрели в нем в связи с размышлениями о том, как Господь использует его:

Ты влек меня, Господи, — и я увлечен; Ты сильнее меня — и превозмог, и я каждый день в посмеянии, всякий издевается надо мною. Ибо только начну говорить я, — кричу о насилии, вопию о разорении, потому что слово Господне обратилось в поношение мне и в повседневное посмеяние. И подумал я: «не буду я напоминать о Нем и не буду более говорить во имя Его»; но было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился, удерживая его, и — не мог.

Иер. 20:7–9


Иеремия жалуется, что Господь не только написал пьесу, в которой ему досталась разрушительная роль, но что Он кроме того послал огонь в его сердце, который не позволяет ему оставить эту пьесу при всем желании. И такой огонь есть в каждом из нас, он подогревает в нас желание искренних взаимоотношений и стремление найти смысл жизни, которое мы должны в буквальном смысле убить в себе, если хотим выйти из игры.

И на все эти обвинения Господь никогда не отвечает, даже в таких случаях, как с Иовом. Его ответ на подобные жалобы можно выразить в нескольких фразах: «Я такой, какой есть. Делаю то, что делаю. Я благ. Чего ты хочешь от меня?» Удивительно, но в конце допроса, который Господь учинил Иову, тот отрекся от своих прежних слов и раскаялся. После этого у него осталось чувство, которое можно выразить словами: «Ага, теперь я все понял. Я был глуп и совсем запутался». Господь же обратился к друзьям Иова, которые перед этим разъясняли обычные установления веры в домашних божков типа: «Если ты не будешь грешить, то жизнь твоя будет беззаботной (т. е. ты будешь держать свою судьбу под контролем)», и сказал им достаточно просто, что они ничего не знают о Нем. Он сказал им, что Его друг Иов помолится за них.

Столкнувшись с посланием Стрел и слишком значительной ролью, которую Господь настоятельно отводит нам в пьесе космических масштабов, слабо понимая смысл и место нашей сцены и нашего персонажа в великой истории, нам кажется более чем разумным отказаться от участия в игре и сойти со сцены. Даже если маленькие пьески, которые мы пишем сами, часто всего лишь обрывки историй, то, что мы сами их пишем и сами их ставим, по крайней мере обещает хоть какой-то контроль над происходящим. Мы надеемся, что сможем удалить из них как большинство неизвестных персонажей, так и злодеев и проживем наши маленькие истории в относительной тишине и спокойствии.

В середину какой драмы поместил нас Господь? В каком акте пьесы мы окажемся и какое отношение наша сцена будет иметь к основному повествованию? Входит ли наше благополучие хотя бы отчасти в планы Автора?

Есть волнующая сцена в пьесе Шекспира «Генрих V», которая, возможно, прольет какой-то свет на то, что задумал Бог как в Своей великой истории, так и в отношении наших жизней, когда Он вводит нас в нее. Генрих, христианский король Англии, вторгся во Францию. После нескольких сражений от его армии осталось лишь шесть или семь тысяч измотанных, голодных и больных солдат, преследуемых дождями, холодом и мыслью, что, возможно, они никогда больше не увидят свой дом. Французы, чье 30-тысячное войско бодрее и сильнее, отправляют курьера к Генриху, предлагая возможность избежать позорного поражения, оказавшись в окружении. Солдаты Генриха разделились во мнениях по поводу этого сражения. Король знает, что разделиться — значит проиграть, и произносит пламенную речь в день святого Криспиана, увлекая и объединяя сердца своих солдат:

Я не хотел бы смерти рядом с тем,
Кто умереть боится вместе с нами.
Сегодня день святого Криспиана;
Кто невредим домой вернется, тот
Воспрянет духом, станет выше ростом
При имени святого Криспиана.
Кто, битву пережив, увидит старость,
Тот каждый год в канун, собрав друзей,
Им скажет: «Завтра праздник Криспиана»,
Рукав засучит и покажет шрамы:
«Я получил их в Криспианов день».
Хоть старики забывчивы, но этот
Не позабудет подвиги свои
В тот день; и будут наши имена
На языке его средь слов привычных:
Король наш Гарри, Бедфорд, Эксетер,
Граф Уорик, Толбот, Солсбери и Глостер —
Под звон стаканов будут поминаться.
Старик о них расскажет повесть сыну,
И Криспианов день забыт не будет
Отныне до скончания веков;
С ним сохранится память и о нас —
О нас, о горсточке счастливцев, братьев.
Перевод с англ. Е. Бируковой


Вдохновленные силой его слов, люди Генриха самоотверженно бросились в атаку и разбили наголову французскую армию. Король Генрих воззвал к чему-то более высокому, чем безопасность и здравый смысл. Он призвал своих солдат сражаться и принять страдание, благодаря которому они останутся навеки в ореоле славы в памяти людей. Его слова воспламенили что-то, что уже горело в их сердцах, что-то, что отвечало целям короля.

Психология bookap

Сражения, на которые призывает нас Бог, ранения и увечья души и тела, которые мы получаем, не могут объясняться просто нашими грехами или глупостью, даже грехами и глупостью других людей. Когда Иисус и Его ученики шли однажды по дороге, они встретили слепого от рождения. «Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» — спросили они Его. «Не согрешил ни он, ни родители его, — ответил Иисус, — но это для того, чтобы на нем явились дела Божии». И после этого Иисус плюнул на землю, сделал брение, помазал им глаза слепого и исцелил его (Ин. 9:1–7).

Многие из нас, кто читает эти слова, еще не получили исцеления от Бога. Дела Божии еще не явились на нас, на наших ранах. И поэтому мы стенаем и ждем ответа.