Книга первая. Годы формирования и великие открытия. (1856–1900)


...

Глава 5. Карьера врача (1881–1885)

Работа, которой Фрейд занимался в лаборатории Брюкке, долгое время занимала его пытливый ум, но не решала материальный вопрос, который стал теперь слишком актуальным. Фрейд понимал, что поправить свое финансовое положение он может, лишь занявшись той или иной формой врачебной деятельности. Однако он постоянно откладывал на потом решение этого вопроса. И для этого были достаточно серьезные основания: во-первых, антипатия к профессии врача; во-вторых, любовь к лабораторной работе, которая не только была ему интересна, но и заставляла постоянно стремиться вперед (что вообще было свойственно его натуре), обогащая тем самым сокровищницу мировых знаний.

Поэтому он решил не бросать исследовательскую работу, по крайней мере, до окончания учебы в университете. Сначала его материально поддержал отец, а затем, когда его возможности стали недостаточными, существенную помощь оказали друзья. Но жизнь за чужой счет тяготит Фрейда, и в марте 1881 года он наконец решается покончить со студенческой жизнью, сдав последние экзамены.

Однако медицинский диплом мало что изменил в его жизни. В течение следующих 15 месяцев Фрейд продолжает работать в Физиологическом институте, посвящая теперь этой работе все свое время. В мае 1881 года он получает повышение — должность демонстратора, включавшую в себя определенные элементы педагогической деятельности, которую и занимал до июля 1882 года.

В то же самое время он ведет интенсивную исследовательскую работу в Химическом институте Карла Людвига, где его друг Люстгартен был ассистентом. Однако его усилия, хотя он и питал к химии большую любовь, оказались тщетными, и позднее он говорил об этом потерянном годе как о «самом мрачном и наименее успешном годе своей карьеры».

Фрейд занимал должность демонстратора в течение трех семестров. Но в июне 1882 года произошло событие, которое положило конец его дальнейшим планам стать когда-нибудь ассистентом, затем доцентом и, наконец, профессором в Институте Брюкке и которое справедливо может быть названо одним из важнейших поворотных пунктов в жизни Фрейда. Событие, которое непреднамеренно привело его к обретению через несколько лет своего истинного призвания — профессии на всю жизнь.

Таким событием явилось твердое решение покончить с зависимым от других существованием. Фрейд оставляет Институт Брюкке и начинает заниматься врачебной деятельностью. В «Автобиографии» (1923)34 он пишет об этом следующее: «Поворотный пункт наступил в 1882 году, когда мой учитель, к которому я питал высочайшее уважение, исправил великодушную расточительность моего отца, настоятельно советуя мне, ввиду моего плохого материального положения, отказаться от теоретической работы. Я последовал его совету, покинул физиологическую лабораторию и поступил в поликлиническую больницу широкого профиля».


34 «Автобиография» вышла в 1925 г. — Прим. перев.


Ходили слухи о том, что между Фрейдом и Брюкке произошел разрыв, но Фрейд опровергал их, утверждая, что покинул лабораторию по совету Брюкке. Брюкке действительно сохранял дружеский интерес к дальнейшей карьере Фрейда. Он был главным ходатаем за присуждение тому звания приват-доцента (и именно покровительство Брюкке в противовес сильной оппозиции обеспечило Фрейду бесценную субсидию для научной поездки в Париж).

Действительно, перспективы в лаборатории Брюкке представлялись весьма туманными. Оба ассистента были только на десять лет старше самого Фрейда, и поэтому казалось маловероятным, чтобы кто-то из них освободил для него место в обозримом времени. Относительно же конечной цели — руководства кафедрой — можно лишь сказать, что Фрейду исполнилось 69 лет, когда умер Экснер, преемник Брюкке, следовательно, даже при наиболее благоприятных обстоятельствах его мечта превратилась бы в очень долгое ожидание. Кроме того, жалованье ассистента было настолько скудным, что его едва ли хватило бы на собственное содержание, не говоря уже о возможности создать семью. Несколько скромных гонораров за публикации и университетская стипендия 1879 года в 100 гульденов (8 фунтов) являлись его единственными вкладами в собственное обеспечение. 67-летний отец, на содержании которого были жена и семеро детей, сам находился в весьма бедственном финансовом положении, так что временами ему приходилось принимать помощь от семьи жены. Свои небольшие накопления он потерял во время экономического кризиса 1873 года. Возможности опять что-то заработать больше не представлялось, но тем не менее, экономя за счет своей семьи, он щедро и с охотой помогал сыну. Отец искренне радовался успехам сына, примирившись (правда, не без сожаления) с тем, что тот не стал коммерсантом, и готов был и далее оказывать ему материальную поддержку. Справедливости ради следует отметить, что потребности Зигмунда были очень скромными: работа, книги, общение с друзьями, а также небольшая сумма денег на карманные расходы. Случались моменты, когда ему приходилось занимать деньги у друзей, но долги он платил добросовестно и даже раньше назначенного срока. Примерно в это же время он нашел великодушного покровителя в лице Йозефа Брейера, которому довелось сыграть столь важную роль в последующей карьере Фрейда. Брейер почти регулярно ссужал Фрейда небольшими суммами. Однако к 1884 году долг Фрейда стал весьма значительным — 1500 гульденов (около 125 фунтов).

Короче говоря, это обстоятельство поставило 26-летнего Фрейда в трудную ситуацию. Тем не менее у него не было каких-либо ясных перспектив относительно своего будущего. Отсутствие чувства реальности кажется столь несвойственным Фрейду, которого мы знали позднее как человека, умевшего ставить перед собой цель и добиваться ее достижения. Из его последующих свидетельств об этом времени может создаться впечатление, что только вмешательство Брюкке внезапно пробудило его ото сна идеалистического служения делу науки, невзирая на мирские потребности.

В действительности же Фрейд вовсе не питал иллюзий относительно своего реального положения, и его решение также не пришло неожиданно. С момента получения степени доктора медицины он «с тяжелым сердцем» обдумывал это решение: оставить лабораторию ради практической медицины. Однако в жизни Фрейда произошло нечто такое, что заставило его действовать более решительно. Он по уши влюбился! Более того, его избранница Марта Бернайс дала ему понять, что он смеет надеяться на благосклонность с ее стороны. В течение дня обдумав все вопросы, он приходит к заключению о необходимости покинуть Институт Брюкке.

Таким образом, нам известен истинный мотив решения Фрейда, хотя он сам, отличаясь чрезвычайной скрытностью, его никогда не упоминал. В его работах временами проскальзывают весьма негативные самооценки; иногда он называет себя негодяем, отцеубийцей, честолюбивым, мелочным, мстительным человеком, но никогда он не говорит о себе как о влюбленном мужчине (за исключением легких намеков на свои чувства к жене). Принятое решение было для Фрейда, без сомнения, очень болезненным, но он покорился неизбежности. Признаваясь Марте, сколь тяжелым оказалось это «отделение от науки», он радостно добавлял, что, «возможно, оно не окончательно». Первый шаг, который он предпринял тогда, являлся единственно верным. Ему не оставалось ничего иного, кроме как открыть частную практику. Но для этого был необходим клинический опыт в одной из больниц, которого Фрейду явно недоставало. В те времена (по крайней мере на континенте) университетское образование давало молодому врачу лишь теоретическую базу, полностью лишая его практических навыков. Для приобретения такого практического опыта 31 июля 1882 года Фрейд устраивается на работу в Венскую городскую больницу. Чтобы набраться клинического опыта и поправить свое материальное положение, двух лет, по мнению Фрейда, было вполне достаточно.

Начать Фрейд решил с хирургии, обосновывая свой выбор тем, что столь ответственная работа прикует все его внимание и даст возможность применить свои знания практически. Однако, проработав немногим более двух месяцев, он нашел эту работу слишком утомительной. Врачебный обход проводился с восьми до десяти часов утра и с четырех до шести часов вечера; с десяти до двенадцати часов утра он должен был изучать медицинскую литературу, связанную с только что рассмотренными случаями. Вероятно, его руководитель, профессор Бильрот, находился в это время в отпуске, ибо позднее Фрейд упомянул, что они не встречались.

4 октября он посетил знаменитого Нотнагеля, руководителя Второй медицинской клиники Вены, имея при себе рекомендательное письмо от Мейнерта. Нотнагель только что был приглашен из Германии в Вену на кафедру внутренних болезней, которую он возглавлял вплоть до своей смерти, наступившей спустя 23 года. Этот человек обладал мировым именем, и Фрейд справедливо полагал, что его карьера теперь зависит от благосклонности Нотнагеля. В длинном письме к Марте (в это время семья Марты находилась в Гамбурге) он дал подробное описание дома Нотнагеля, внешнего вида и манер этого человека, а также дословное содержание их беседы. Нотнагель мог располагать двумя ассистентами. Одно место оставалось еще свободным, но уже было обещано другому человеку. Поэтому Фрейд просил позволения Нотнагеля поработать в его отделении в качестве аспиранта, что соответствует в Англии приблизительно ассистенту клиники, до тех пор пока не станет возможным его назначение на должность младшего врача. Мейнерт снова ходатайствовал за него перед Нотнагелем, и в результате 12 октября 1882 года Фрейд был принят в клинику в качестве аспиранта с символическим окладом. Итак, Фрейд работал теперь в отделении внутренних болезней, возглавляемом Нотнагелем. Нотнагель был великим врачом, хотя и не таким самобытным, как его предшественник Рокитанский35. Его представления о медицинских обязанностях были чрезвычайно строгими. Своим студентам он обычно говорил: «Кому нужно более пяти часов на сон, тому не следует изучать медицину. Студент-медик должен с восьми часов утра до шести часов вечера слушать лекции, затем идти домой и допоздна читать литературу по специальности». Он имел великодушный и благородный характер, и его одинаково обожествляли как студенты, так и пациенты. Фрейд испытывал восхищение перед этим человеком, но не разделял его фанатической увлеченности медициной. Он потерял интерес к работе, все больше убеждаясь в мысли о неверно выбранном им поприще.


35 Рокитанский Карл (1804–1878) — австрийский патолог, один из основателей и руководителей так называемой венской школы, член (1848) и президент (с 1869) Венской академии наук. — Прим. перев.


Проработав под руководством Нотнагеля до конца апреля, он 1 мая 1883 года переходит в психиатрическое отделение доктора Мейнерта, где сразу же получает должность младшего врача и жилье при больнице.

Оставив первый раз в своей жизни родной дом (не считая отъездов на каникулы и стажировки), он переезжает жить в больницу.

Его новый руководитель Теодор Мейнерт обладал не меньшей известностью в своей области, чем Брюкке в своей, поэтому Фрейд смотрел на него с таким же уважением и благоговением, как на Брюкке. Лекции Мейнерта были единственными лекциями по медицине, которые вызывали у него еще в студенческие годы интерес. В одной из своих работ Фрейд говорит о нем как о своем учителе: «Знаменитый Мейнерт, по стопам которого я последовал». Он всегда вспоминал о нем как о наиболее выдающемся гении, которого когда-либо встречал.

Фрейд разделял общее мнение о том, что Мейнерт был величайшим анатомом своего времени, но, по его собственной оценке, посредственным психиатром. Тем не менее именно при изучении расстройства, названного «аменция Мейнерта» (острый галлюцинаторный психоз), он получил яркое представление о механизме выполнения желаний, что весьма помогло ему в более поздних исследованиях бессознательного.

Фрейд работал под руководством Мейнерта в течение пяти месяцев, два месяца в мужском отделении, а затем три — в женском. Это давало ему хороший запас практических знаний по психиатрии. В письмах того времени он с восторгом отзывался о Мейнерте как о личности, «стимулирующей его больше, чем толпа друзей». Это была тяжелая работа, требовавшая ежедневной семичасовой отдачи всех сил. Однако этого времени не хватало для полного овладения профессией. Фрейд занимается дополнительно, самостоятельно штудируя труды Эскироля, Мореля и других известных ученых, но все больше и больше убеждается, как мало известно в этой области.

Месяцы работы в психиатрическом отделении принесли Фрейду большое удовлетворение. Фрейд однажды упомянул, что у него в то время появилось много хороших друзей среди врачей, живущих при больнице, и добавил: «Поэтому не может быть чтобы я был абсолютно непереносимой личностью». Фрейд пользовался большим уважением среди своих коллег, о чем свидетельствует хотя бы следующий случай. Однажды объединение младших врачей постановило заявить протест властям по поводу ужасающего состояния помещений Патологического института. Своим представителем врачи выбрали Фрейда.

1 октября 1883 года Фрейд перешел в отделение дерматологии. В больнице было два таких отделения: одно инфекционное, второе венерическое. Внимание Фрейда привлекало как раз второе из-за связи между заболеванием сифилисом и различными болезнями нервной системы. У него было много времени для работы в лаборатории, так как обход палат заканчивался в десять утра и происходил лишь дважды в неделю. Тем не менее его исследовательская работа затруднялась тем, что Фрейд не имел доступа в женские палаты.

Однообразная жизнь, которую Фрейд вел в этот период, лишь изредка скрашивалась свиданиями с Мартой у него дома. Но вскоре Марта уехала в Вандсбек, расположенный в окрестностях Гамбурга, а Фрейд вынужден был перебраться в другую комнату при той же больнице. Он регулярно пишет Марте, знакомя ее со всеми деталями своей жизни. В одном из писем к ней он описывает свое новое жилище и просит ее вышить на двух]сусках материи следующие слова: «Travailler sans raisonner»36 (переделанное из «Кандида») и «En cos de doute abstiens tol»37(из святого Августина). Фрейд повесил эти слова над своим рабочим столом. (Тремя годами позже, когда Фрейд начинал свою частную практику, он попросил ее вышить третье изречение, на этот раз им была выбрана одна из любимых поговорок Шарко: «Ilfaut avoir lafoi»38.)


36 Работать не философствуя (фр.). — Прим. перев.

37 В случае сомнения воздерживайся (фр.). — Прим. перев.

38 Нужно иметь веру (фр.). — Прим. перев.


В конце 1883 года Фрейд вновь переезжает, добившись разрешения на занятие двух комнат.

Желание Фрейда как можно лучше и разностороннее подготовиться к будущей частной практике заставляет его 1 января 1884 года перейти в отделение нервных болезней. Возглавлял тогда это отделение Франц Шольц — человек, жадность и ограниченность которого не знали границ. Он экономил на всем: на питании (пациенты в буквальном смысле слова голодали); на лекарствах (больным назначались только самые дешевые препараты); на освещении (с наступлением сумерек врачи совершали обходы и даже проводили срочные операции при свете фонаря); даже на уборке палат (производимое время от времени их подметание поднимало целое облако пыли). От так называемых «сложных» больных Шольц предпочитал избавляться. Лечебный процесс его мало интересовал, таким образом, у врачей практически были развязаны руки для экспериментирования.

Фрейд был глубоко потрясен всем увиденным, но из отделения не ушел. Он совмещает врачебную деятельность с научной работой, выкраивая два часа в день на лабораторные исследования. В июле Фрейд получает разрешение на месячный отпуск, который он решает провести с Мартой. Но за три для до его отъезда приходит известие, что в соседней с Австрией Черногории вспыхнула эпидемия холеры. Правительство этой страны обратилось к Австрии с просьбой обеспечить медицинский контроль на границе, дабы избежать распространения заболевания. К большому огорчению Фрейда, двое его коллег, старший врач Йозеф Поллак и младший врач Мориц Ульман, вызвались добровольцами, и он остался единственным врачом в отделении. Его руководитель Шольц уже отправился в двухмесячный отпуск. Первым побуждением Фрейда было вообще уйти из больницы, уехать к Марте в Вандсбек, а затем попытать счастья где-либо в качестве практикующего врача. Но более трезвые размышления, подкрепленные успокаивающим влиянием его друзей Фляйшля и Брейера, возобладали, и он принял решение остаться. Двое новых младших врачей перешли в его подчинение, а сам Фрейд временно занял должность Шольца (скакнув, таким образом, сразу через две должностные ступени). Когда Марта попросила его объяснить значение этой должности, он кратко ответил: «Это значит, что начальник больницы разрешает тебе сидеть в его присутствии». Он вступил в новую должность 15 июля и занимал ее шесть недель.

Фрейд теперь целиком отвечал за 106 пациентов. В его подчинении находились десять медицинских сестер, два младших врача и один аспирант — доктор Штейгенбергер (бывший соперник Фрейда и преданный почитатель Марты, а теперь его верный друг и коллега). Хотя Фрейд и ворчал: «Руководить так трудно», ему нравилось занимать столь ответственную должность. Позже он вспоминал: «В эти недели я действительно стал врачом».

По возвращении Шольц упрекнул Фрейда за расточительность, но смягчился, увидев представленный ему Фрейдом отчет о проделанной работе. Однако отношения между ними были натянутыми. Фрейд ненавидел низость и не всегда умел скрывать это. 1 сентября он наконец получил свой отпуск и отправился в Вандсбек.

Весной 1885 года Фрейд получает разрешение на чтение лекций по невропатологии («на основании своих гистологических и клинических публикаций»). Он делает все возможное для того, чтобы получить звание приват-доцента (столь значительное в Австрии и Германии, но не имеющее аналога в американских или английских медицинских колледжах). Хотя приват-доцент не имел прав на посещение заседаний профессуры факультета, не получал оплаты за звание, но обладал привилегией на чтение курса лекций, как правило, по дисциплинам, находящимся вне обычного расписания. Это звание являлось не только необходимой ступенью для дальнейшего продвижения, но и подтверждением известного научного уровня его обладателя. Получить это звание весьма трудно, поэтому «счастливчик» сразу же попадал в группу избранных.

Стремление Фрейда получить это звание вполне объяснимо. Во-первых, оно значительно повысило бы его профессиональное положение и, во-вторых, поправило бы его финансовые дела, что позволило бы наконец жениться на Марте. Еще в 1883 году он пытался представить на рассмотрение комиссии диссертацию, основанную на исследованиях и публикациях прошлых лет, однако Фрейду было предложено представить диссертацию, посвященную анатомическим исследованиям спинного мозга. Фрейд с рвением принялся за работу, однако вскоре испытал сильное искушение сменить род деятельности. Дело в том, что ему было предложено присматривать за одним богатым психотическим пациентом, которому предположительно оставалось жить не более десяти месяцев (вероятно, случай общего паралича). За это время Фрейд заработал бы 3000 гульденов (240 фунтов), что означало, что он смог бы жениться на год раньше, чем предполагал. Однако это также означало навсегда покинуть больницу и оставить попытки достичь более высокого положения. Он не колебался в своем выборе, несмотря на испытываемое нетерпение относительно надолго затянувшейся помолвки, и продолжил работу. Одно время он подрабатывал чтением лекций (хотя из-за отсутствия звания законного права на это не имел), но более старший коллега сменил его в этом деле. Поэтому Фрейду так не терпелось стать приват-доцентом. Однако необходимые анатомические исследования еще не были завершены. Тем не менее, заручившись поддержкой Брейера, Фрейд обратился к Нотнагелю, чтобы узнать его мнение о возможности получения звания приват-доцента без конечных результатов анатомической работы. Великий ученый был весьма любезен и выразил уверенность в том, что Фрейда ожидает успех. Он уверил Фрейда, что будет присутствовать на решающем заседании комиссии и что обладает достаточным влиянием для положительного решения данного вопроса, какой бы ни была оппозиция. Ободренный таким образом, Фрейд подал прошение 21 января 1885 года.

На факультетском заседании 24 января была назначена комиссия, состоящая из Мейнерта, Брюкке и Нотнагеля, для рассмотрения этого прошения и сообщения своих выводов факультету. 1 февраля Брюкке так высказал свое мнение членам комиссии: «Микроскопо-анатомические работы доктора Фрейда были приняты при общем признании достигнутых им результатов. Проводимая до сегодняшнего дня проверка подтверждала их правильность. Я хорошо знаю его работу и готов подписать любой отзыв, который говорит в пользу принятия прошения кандидата; я согласен присутствовать на заседании комиссии, если такое заседание станет необходимым». Нотнагель согласился с мнением Брюкке, и 28 февраля Брюкке представил на факультетском заседании отчет комиссии, написанный им и скрепленный подписями Мейнерта и Нотнагеля.

В этом отчете Брюкке тщательно анализировал и высоко оценивал гистологические труды Фрейда. Заканчивал он следующими словами: «Доктор Фрейд имеет хорошую общую подготовку, он является прекрасным специалистом в области невроанатомии, обладает спокойным, серьезным характером, большой сноровкой, ясным видением, обширным знанием литературы, осторожным методом дедукции и даром четко выражать свои мысли на бумаге. Его открытия завоевали признание и получили подтверждение. Для его стиля лекций характерны ясность изложения и фундаментальность. В нем так хорошо соединились качества научного исследователя и высококвалифицированного педагога, что комиссия представляет на рассмотрение предложение, чтобы почтенный колледж принял его прошение о допуске к дальнейшим квалификационным испытаниям». Факультетское заседание тут же приняло эту рекомендацию двадцатью одним голосом против одного.

Хорошие новости немедленно были переданы Фрейдом по телеграфу невесте. Три месяца спустя, 13 июня, Фрейд получил приглашение на устный экзамен. Это событие поставило на повестку дня волнующий вопрос о костюме. Были куплены шелковая шляпа и белые перчатки. Помимо Фрейда было еще два кандидата на это звание. Фрейду предстояло первому пройти испытание. Ему задавали вопросы, сначала Брюкке, а затем Мейнерт, по анатомии и патологии спинного мозга, предмету, в котором Фрейд чувствовал себя как рыба в воде. Он столь блестяще отвечал, что Брюкке вышел вслед за ним из комнаты, чтобы поздравить его с отличным ответом. По окончании этой Лроцедуры Фрейд незамедлительно отправил Марте полный письменный отчет.

20 июня Фрейду официально было разрешено прочитать пробную лекцию (о чем должным образом было объявлено в газетах). Она состоялась в Институте Брюкке, в котором Фрейд «выполнил свою первую работу» и где надеялся стать ассистентом своего руководителя. «Не может ли это быть предзнаменованием того, что в конце концов мне может быть позволено вернуться к научной работе и теории? Ты веришь в предзнаменования?» — спрашивал он в одном из писем Марту. Темой своей лекции он выбрал «Медуллярные области головного мозга»; и официальный отчет сообщает, что лекция была воспринята с единодушным удовлетворением.

18 июля факультет решил рекомендовать кандидатуру Фрейда на присвоение ему звания приват-доцента по невропатологии (но для этого требовалось выполнить еще одну формальность: представить отчет из главного полицейского управления, подтверждающий его безукоризненное поведение в прошлом). Только 5 сентября 1885 года (после надлежащего рассмотрения министерство приняло решение утвердить рекомендацию факультета) Фрейд на самом деле стал приват-доцентом.

Фрейд работал в неврологическом отделении Шольца уже 14 месяцев, когда в конце февраля 1885 года директор больницы сообщил ему, что Шольц желает, чтобы он перешел в другое отделение. Фрейд заявил Шольцу протест, но напрасно; они «крупно» поговорили о своих различных взглядах на управление больницей. Поэтому 1 марта (проработав 14 месяцев под началом у Шольца) он перешел в офтальмологическое отделение, сохранив за собой свое прежнее жилье. Ему пришлось оставить чтение лекций, о чем он очень сожалел, так как, согласно его словам, он одновременно и учил, и обучался. Работа в офтальмологическом отделении была слишком далека от его научных интересов, поэтому, проработав там три месяца, он переводится в дерматологическое отделение. Однако, не успев приступить к работе, он получает приглашение одного из владельцев частного санатория для душевнобольных, расположенного в окрестностях Вены, г-на Оберштейнера, заменить на несколько недель врача, уходящего в отпуск. Фрейд получает разрешение от руководства больницы на эту работу.

7 июня он приступил к работе в санатории. Фрейд получал жилье, стол и 100 гульденов (8 фунтов). Директором санатория являлся профессор Лейдесдорф, живущий там же. Он привязался к Фрейду и позднее часто помогал ему. Это было заведение более высокого ранга, чем больница, в которой работал Фрейд. Поэтому ему ежедневно приходилось носить выходной костюм (например, среди 60 пациентов санатория находился слабоумный сын Марии Луизы, жены Наполеона Бонапарта). Фрейду нравилась здешняя жизнь. Он даже спрашивал в одном из писем Марту о том, не хотела бы она поселиться в этих местах, конечно, в том случае, если их более честолюбивые планы не сбудутся. Но пока он работал и мечтал о Марте, пришли важные вести. Чтобы объяснить их важность, нам придется немного вернуться назад.

В письме от 3 марта 1885 года Фрейд упоминает, что намеревается подать заявление на участие в конкурсе, проводимом среди младших врачей, победитель которого получит не только крупную денежную сумму — 600 гульденов (48 фунтов), но также право на научную стажировку за границей и шестимесячный отпуск без сохранения содержания. В своем письме Фрейд не дает никаких разъяснений по поводу того, как он собирался путешествовать и отдыхать в течение шести месяцев на такую сумму; к тому же перед отпуском выплачивалась только половина этой суммы, а остальные деньги можно было получить лишь спустя два месяца после окончания отпуска. Вопрос об отпуске не беспокоил Фрейда, так как в случае успеха он намеревался уйти из больницы и пройти стажировку в Париже у Шарко. Это связано с тем, что он не питал надежд добиться успеха в Вене, в которой решающей силой являлся протекционизм.

1 мая был последним днем для подачи заявлений, после чего ровно через месяц должно было состояться заседание комиссии. Претендентам давалось несколько недель для поиска поручителей. Это занятие отвлекало массу времени; Фрейд практически забросил работу в больнице. Ему уже обещали свою помощь Нотнагель и Мейнерт, а его друзья помогли получить поддержку профессора Людвига, руководителя отделения, в котором теперь работал Фрейд, и знаменитого хирурга Бильрота. Профессор Лейдесдорф, в частном психиатрическом санатории которого Фрейд проработал некоторое время, также присоединился к ним и обеспечил Фрейду поддержку Полицера, знаменитого специалиста по ушным болезням, и других. Это, однако, до некоторой степени встревожило Фрейда, так как он знал, что Мейнерт по каким-то причинам ненавидит Лейдесдорфа и может из-за этого ослабить свою поддержку в его защиту. Еще более тревожным был тот факт, что Брюкке, один из его влиятельнейших сторонников, заболел за несколько недель до заседания. Но тревоги Фрейда скоро развеялись, так как Брюкке, к счастью, успел поправиться до заседания комиссии.

Предварительно все взвесив, Фрейд пришел к выводу, что может рассчитывать на 8 голосов из 21. Это не вселяло особых надежд на успех. Но вскоре Фрейд решил, что дело окончательно проиграно, так как одним из его соперников являлся племянник влиятельного профессора Брауна. Однако неожиданно для всех внушавшего опасения племянника попросили взять свое заявление назад по причине его молодости. Заседание комиссии состоялось 30 мая. В этот день Фрейд написал следующие слова: «Сегодня кто-то другой получит субсидию». Тем не менее на следующий день он узнал, что комиссия не пришла ни к какому решению, передав этот вопрос на рассмотрение подкомиссии, состоящей из трех человек — по одному представителю от каждого кандидата (позднее третий кандидат взял свое заявление назад). Фрейд был вне себя от этого «откладывания пустой надежды».

Три недели длились споры среди ученых мужей. Интересно, что накануне заключительного дня работы подкомиссии Фрейду приснился сон, в котором не кто иной, как Брюкке, сказал ему, что у Фрейда нет никаких шансов на успех, потому что есть еще семь других кандидатов, у которых более благоприятные перспективы. Так как кроме Фрейда в семье было еще семь братьев и сестер, нетрудно понять вновь обретенную Фрейдом уверенность в успехе с помощью этого маленького сна. Он выделялся среди остальных детей не только как подающий наибольшие надежды, но также и как наиболее любимый. И некоторые угрызения совести, которые у него все еще могли оставаться на этот счет, олицетворяются в этом сновидении со строгим Брюкке. Но даже во сне, подсознательно, Фрейд знал, что может полностью ему доверять.

На следующий день Фрейд узнает, что победил тринадцатью голосами против восьми.

О, как это должно быть чудесно. Я приезжаю с деньгами и надолго остаюсь с тобой, привожу тебе нечто восхитительное, а затем еду в Париж, становлюсь великим ученым и возвращаюсь в Вену, окруженный громкой славой Мы сразу поженимся, и я вылечу всех неизлечимых нервнобольных. Ты будешь заботиться обо мне, и я буду целовать тебя, пока ты не станешь веселой и счастливой, — и мы счастливо заживем отныне.


Пару дней спустя он узнал, что победу ему принесло «страстное ходатайство Брюкке, которое вызвало общую сенсацию».

В последний день августа 1885 года Фрейд навсегда покинул больницу, в которой проработал более трех лет. Эти годы явились для него хорошей практикой по общей медицине. (Те двенадцать недель, которые он провел в Париже, были посвящены исключительно неврологии. Затем в течение трех недель он изучал детские болезни под руководством Багинского в Берлине.) Полученное им от Кассовица, руководившего в Вене Институтом детских болезней, предложение принять на себя обязанности заведующего отделением нервных заболеваний явилось также одной из причин его ухода из больницы. Важная работа, связанная с изучением детских параличей, которой занимался Фрейд в Институте Кассовица, нашла свое отражение в его неврологических трудах.

Психология bookap

Для открытия частной практики Фрейду необходимо было пополнить свои знания в области акушерства и хирургии, чем он и собирался заняться в ближайшее время. Его работа в больнице существенно отличалась от того, чем ему приходилось заниматься теперь. Совмещение исследовательской работы с практикой позволило ему получить звание приват-доцента по невропатологии.

Таким образом, 1885 год поставил черту под столь удачным периодом жизни Фрейда. Он завершил важные исследования спинного мозга, которые вскоре должны были быть опубликованы, завоевал поездку к Шарко в Париж, где мог теперь представиться приват-доцентом по невропатологии.