Постулат второй. Революция направлена на разрушение коммунистической системы и возрождение России.


. . .

Раскол русского народа.

Объектом интенсивных атак стало самосознание самого русского народа, системообразующего ядра России (СССР). Стравить русских с русскими - голубая мечта. Ведь если русский народ самоуничтожится, остальные проблемы будут решены автоматически. Вот и "формулируют" радикальные интеллигенты обоснование войны. В февpальском (за 1991 г.) номеpе газеты "Утpо России" (оpгане Демокpатического союза) В.Кушниp пишет: "Я за войну. Война лучше худого лживого миpа. Стpана должна пpойти чеpез испытания... Война очищает воздух от лжи и тpусости. Нынешняя "гpажданка" скоpее будет напоминать амеpиканскую, между Севеpом и Югом... Сpажаться будут две нации: новые pусские и стаpые pусские. Те, кто смогут пpижиться к новой эпохе и те, кому это не дано. И хотя говоpим мы на одном языке, фактически мы две нации, как в свое вpемя амеpиканцы Севеpных и Южных штатов. Таким обpазом выбиpайте, где вы и с кем. Повеpьте, это очень увлекательное занятие". В.Кушниру, в сущности, неважно, кто прав - новые или старые русские. Важно, чтобы они начали друг с другом воевать.

Одним из важнейших условий для слома советского строя жизни было изменение представлений о человеке - смена господствующей в обществе антропологической модели. Программа-максимум заключалась в изменении глубинных представлений (архетипов), срочная задача - слом солидарной идеологии. Сам этот сдвиг к конфронтационной антропологии (конкурирующий индивид) создавал культурные предпосылки к расколу - вплоть до гражданской войны.

Никогда pанее в России элита не осмеливалась деклаpиpовать такого пpезpения к наpоду своей стpаны, пpотивопоставляя ему меньшинство. Новодвоpская пpосто выходит из себя: "Холопы и бандиты - вот из кого состоял наpод. Какой контpаст между нашими самыми зажиточными кpестьянами и амеpиканскими феpмеpами, у котоpых никогда не было хозяина!".

Нужно было разрушить все узы солидарности, приучившие нас считать друг друга братьями, любые формы общинности и коллективизма. Главное - стравить людей, разрушить у них почву под ногами, разорвать народ. Замечательна сама фразеология А.Н.Яковлева: "Нужны воля и мудрость, чтобы постепенно разрушить большевистскую общину - колхоз... Здесь не может быть компромисса, имея в виду, что колхозно-совхозный агроГУЛАГ крепок, люмпенизирован беспредельно. Деколлективизацию необходимо вести законно, но жестко".

Мы видим, что у этого идеолога демократии и плюрализма и мысли нет предложить соединившимся в коллектив людям (пусть бы и "люмпенам") другой, лучший способ жизни, чтобы они смогли сравнить и выбрать. Нет, он требует именно разрушить общину. Главное - разделять людей, хоть соблазном, хоть силой. Любое общинное, соединяющее начало вызывает ненависть.

Вот, например, сентенция Юрия Буйды из "НГ": "Антирыночность есть атрибут традиционного менталитета, связанного с "соборной" экономикой... Наша экономическая ублюдочность все еще позволяет более или менее эффективно эксплуатировать миф о неких общностях, объединенных кровью, почвой и судьбой, ибо единственно реальные связи пока в зачатке и обретут силу лишь в расслоенном, атомизированном обществе. Отвечая на вопрос о характере этих связей, этой чаемой силы, поэт Иосиф Бродский обошелся одним словом: "Деньги". Все собрал Ю.Буйда в этом проклятьи "ублюдочной соборной экономики", вплоть до денежных чаяний поэта, и все для того, чтобы приукрасить главную мечту - расслоить, атомизировать российское общество. Разорвать народ и во времени, и в рамках одного поколения.

Перед идеологами встала трудная задача: убедить, что "человек человеку - волк", что "ворон ворону глаз выклюет". Братоубийство для этого - эффективное, хотя и сильное средство. Привыкший к присутствию братоубийства в нашей жизни человек уже не ужаснется при виде угасающих в бедности пенсионеров: "Эва! Вон в Фергане турок живьем сжигают - и ничего!". И убийства на этнической почве взяты лишь как пусковой механизм, снимающий запрет на убийство ближнего. Этот механизм и был запущен, как самый мобильный, уже в начале перестройки. Параллельно велась "фундаментальная" идеологическая обработка.

Вот как "Московский комсомолец" излагал сущность человека: "Изгнанный из эдемского рая, он озверел настолько, что начал поедать себе подобных - фигурально и буквально. Природа человека, как и всего живого на земле, основывается на естественном отборе, причем на самой жестокой его форме - отборе внутривидовом. Съешь ближнего!". Такая обработка велась во всем диапазоне средств - от желтой прессы до элитарных академических журналов12.


12 И что интеpесно: "демокpаты" излагают в газетах совеpшенно дикие мальтузианские идеи, но не пpиходилось слышать, чтобы они говоpили это лично в аудитоpии, глядя людям в глаза. Стесняются. Как мальчик, котоpый пишет мелом на забоpе непpиличное слово, а возьми его за шивоpот и попpоси пpочесть вслух - захнычет: "Стыдно, дяденька". Что же ты пишешь то, что тебе самому стыдно сказать вслух? А нам пpиятно читать? Но мальчик таким путем изживает свои комплексы, выpастает ноpмальным человеком, хоть и поpтит забоpы. А в кого выpастет академик Амосов, котоpому пошел девятый десяток?


На деле в течение уже почти десяти лет ведется интенсивная кампания по внедрению в общественное сознание таких представлений о человеке, которые бы снимали запреты на убийство ближнего - хоть пулей, хоть голодом.

Раскол, произошедший в России, углубляется сегодня даже не столько экономическими, сколько культурными средствами. История повторяется. Вспомним, как вызревало братоубийство в России. Смотрите, как Иван Бунин ("Окаянные дни") воспринимает, чисто физически, тех, против кого в сознании и подсознании элиты уже готовилась гражданская война. Он описывает рядовую рабочую демонстрацию в Москве 25 февраля 1918 года, когда до реальной войны было еще далеко: "Знамена, плакаты, музыка - и, кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток:

- Вставай, подымайся, рабочай народ!

Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские... И Азия, Азия - солдаты, мальчишки, торг пряниками, халвой, папиросами. Восточный крик, говор - и какие мерзкие даже и по цвету лица, желтые и мышиные волосы! У солдат и рабочих, то и дело грохочущих на грузовиках, морды торжествующие".

И дальше, уже из Одессы, поминая уголовную антропологию Ломброзо: "А сколько лиц бледных, скуластых, с разительно ассиметричными чертами среди этих красноармейцев и вообще среди русского простонародья, - сколько их, этих атавистических особей, круто замешанных на монгольском атавизме! Весь, Мурома, Чудь белоглазая...". Здесь - представление всего "красного простонародья" как биологически иного подвида, как не ближнего. Это - извечно необходимая культурная подготовка, внушение и самовнушение, снимающее инстинктивный запрет на убийство ближнего, представителя одного с тобой биологического вида.

Идет ли этот процесс "биологической дискредитации" противников реформ в России? Да, идет, и весьма интенсивно, с использованием мощных СМИ. Достаточно вспомнить, как тщательно выбирают операторы и редакторы ТВ для показа лица участников митингов и собраний оппозиции (и как тщательно, в зависимости от момента, дозируется такой показ).

А вот поэт Аронов в самой читаемой газете демократов "Московский комсомолец" пишет об участниках первого митинга оппозиции 9 февраля 1992 г.: "То, что они не люди - понятно. Hо они не являются и звеpьми. "Звеpье, как бpатьев наших меньших..." - сказал поэт. А они таковыми являться не желают. Они пpетендуют на позицию тpетью, не занятую ни человечеством, ни фауной". А это обозpеватель "Комсомольской пpавды" Л.Hикитинский об избитых участниках демонстрации 23 февраля того же года: "Вот хpомает дед, бpенчит медалями, ему зачем-то надо на Манежную. Допустим, он несколько смешон даже ископаем, допустим, его стаpиковская настыpность никак не соответствует дpяхлеющим мускулам - но тем более почему его надо теснить щитами и баppикадами?".

Получило ли это какой-нибудь отпор в среде элитарной художественной интеллигенции? Никакого. Напротив, оттуда не раз слышались вопли: "Запретить! Раздавить гадину! Патронов не жалеть!".

Однако к этим новым установкам оказалась восприимчивой сравнительно небольшая часть идеологизированной интеллигенции. В массе народа до настоящего времени действует эффективный и стихийный "гасящий" механизм. Как долго будет еще достаточной эффективность этого механизма - неизвестно. Опасность возникновения ответного расизма массы пострадавших от реформ людей против "новых русских" весьма велика.