Постулат шестой. Революция имеет целью создать взамен порочной плановой системы эффективную экономику.


. . .

Отношение к наживе и богатству .

Согласно протестантской этике, определяющей "дух капитализма", стремление к наживе является религиозно освященным. Накопительство - движущий мотив рыночной экономики. Вебеp приводит слова одного из основателей методизма Джона Уэсли: "Мы обязаны призывать хpистиан к тому, чтобы они наживали столько, сколько можно, и сбеpегали все, что можно, то есть стpемились к богатству". Вся культурная подоплека перестройки основана на этой идее (это и называется "вернуться к нормальной экономике").60


60 Насколько тупо реформаторы воспринимают западную модель, видно из того, что доводом для либерализации цен в январе 1992 г. было, что свободные цены (возможность получить больший доход) стимулируют производство. Но еще Вебер показал, что в обществах, "не проникнутых духом капитализма и протестантской этикой" дело обстоит иначе и возможность повышения цен приводит к сокращению производства (например, жнецы-протестанты при повышении расценок повышают выработку, а католики снижают).


Отношение к наживе резко различается в разных культурах. Каково же оно у большинства наших людей? Множество исследований показало, что в массе сохранился жесткий стереотип: "от трудов праведных не наживешь палат каменных", то есть в общем большое богатство (а вовсе не зажиточность) вызывает предубеждение. Это - кардинально иная установка, чем та, на которой базируется дух капитализма (дух, распространенный и среди рабочих!). Соответственно, экономическая модель, исходящая из предположения о наличии духа капитализма в российском обществе, изначально ложна.

Это отношение к большому богатству не является продуктом советской идеологии и не исчезнет с ликвидацией КПСС. Его надо рассматривать как фундаментальный параметр реальности. И это - даже при благополучной ситуации. Речь же идет о кризисе, когда указанный параметр стал остро действующим. Одно дело - мириться или осуждать быстро приобретенное богатство в тот момент, когда сам ты живешь зажиточной жизнью (как было в период "застоя"), другое - когда сам ты быстро беднеешь (как в 1990 году), третье - когда тебя и твоих детей отбрасывают на грань биологического выживания (1992 г.). Обогащение в момент народного бедствия воспринимается как преступное.

А ведь и сами либералы сознают, что негативное отношение к богатству - не наносный продукт идеологии. Экономист А.Изюмов пишет в журнале "Столица": "Ненависть к богатым поддерживалась и религиозными особенностями. В отличие от распространенного на Западе протестантства православие никогда не приветствовало упорный труд, направленный на умножение достатка, но возводило в добродетель аскетизм и умеренность... После революции "большие богачи" были уничтожены, а традиционная ненависть крестьян обратилась на более работящих, а потому зажиточных соседей... Ярче всего эта особенность русского характера проявляется в отношении к кооператорам... Класс богачей, рожденных перестройкой, состоит в основном из предприимчивых кооператоров, фермеров, менеджеров совместных предприятий и квалифицированных специалистов, получивших возможность зарабатывать пропорционально своим талантам. Лучше других символизирует этот "класс" Артем Тарасов... Страна не доросла еще до понимания того, что наличие богатых людей - необходимый и неизбежный компонент здоровой экономики". Не будем спорить с Изюмовым по мелочам (например, насчет того, что причина неприятия богатства - присущая русскому характеру зависть и лень или что богачами стали квалифицированные специалисты). Главное, он согласен с тем, что неприятие богатства - черта укорененная и что страна не доросла. Что в таком случае следует делать: вести незрелую страну к нежеланному счастью "железной рукой" - или скорректировать модель, как это сделала Япония, страны Юго-Восточной Азии, католическая Испания? Режим выбрал первый путь - "железной руки", - и интеллигенция его поддержала.

И уже здесь - неразрешимое противоречие. Рыночная система - особая культура. Отличие ее от плана в том, что это система либеральная, которая в принципе может действовать только если все участники соглашаются с основными правилами игры. Они все принимают на себя роль собственника, который свободно обменивает свою собственность по устанавливаемой рынком цене. Заставить действовать по этим правилам людей, которые не понимают и тем более не принимают культурных норм рынка, невозможно.

Вот жалобы мадам Пияшевой: "Я социализм рассматриваю просто как архаику, как недоразвитость общества, нецивилизованность общества, неразвитость, если в высших категориях там личности, человека. Неразвитый человек, несамостоятельный, неответственный - не берет и не хочет. Ему нужно коллективно, ему нужно, чтобы был над ним царь, либо генсек. Это очень довлеет над сознанием людей, которые здесь живут. И поэтому он ищет как бы, все это называют "третьим" путем, на самом деле никаких третьих путей нет. И социалистического пути, как пути, тоже нет, и ХХ век это доказал... Какой вариант наиболее реален? На мой взгляд, самый реальный вариант - это попытка стабилизации, т.е. это возврат к принципам социалистического управления экономикой".

В чем смысл этого лепета "доктора экономических наук", оставшейся в момент интервью без подмоги своего хвата-мужа Пинскера? В том, что антропологическая модель, на которой стали строить "новую экономику" ясины да чубайсы, ложна. Русскому человеку, несмотря на все их потуги, как и раньше, "нужно коллективно". И потому он не берет и не хочет вашей священной частной собственности. И потому, по разумению умницы Пияшевой, хотя "социализма нет", единственным реальным выходом из кризиса она видит "возврат к социализму".

Подавляющее большинство населения России, независимо от идеологических установок, не принимает и даже ненавидит культурные принципы рынка. Антирыночные, "советские" установки к концу 1994 г. были выражены сильнее, чем в 1989 г., при перестроечном энтузиазме. Осенью 1994 г. твердых сторонников советского прошлого было 54%, а сознательных рыночников осталось 10% (еще 14% соглашаются с рыночной реформой, т.к. не верят в возможность возврата к старому).61


61 Нечувствительность интеллигенции к фундаментальным вопросам видна в убеждении, будто выход из кризиса - проблема экономическая и ответ должны дать экономисты. На деле экономиста можно уподобить инженеру-эксплуатационнику, который часто не знает и даже не обязан знать теоретических принципов всей машины - например, термодинамики как теории тепловой машины. И когда слушаешь рассуждения экономиста о нашем кризисе, возникает смешанное чувство: о чем он вообще говорит? Ведь он явно не понимает, в чем суть рыночной экономики и в чем ее отличие от того хозяйства, которое было создано в СССР. А сентенции рыночников вроде Гайдара и Явлинского вообще являются научным подлогом. Это все равно как очень грамотно рассуждать о поломках телевизора, в то время как надо починить мотоцикл.


Приватизация. Приватизация - лишь элемент процесса изменения отношений собственности, а именно, наделение правом частной собственности на приватизируемое предприятие. Но государственные предприятия находятся в общественной собственности - они национализированы. Государство выступает лишь как распорядитель, управляющий этой собственностью. Чтобы иметь возможность ее приватизировать, необходимо сначала осуществить денационализацию. Это - первый важнейший этап, и он означает изъятие собственности у ее владельца (нации). А это, совершенно очевидно, никак не сводится к экономическим отношениям (так же, как грабеж в переулке не означает для жертвы просто утраты некоторой части собственности). Однако и в законах о приватизации, и в прессе проблема изъятия собственности замалчивались. Слово "денационализация" не встречается ни разу, оно стало табу и заменено неологизмом "разгосударствление". Очевидно, что именно изъятие собственности, экспроприация чревата острыми коллизиями - даже если экономическая компенсация собственнику вполне справедлива. У нас же о компенсации и речи нет.

Лукавые "архитекторы" запустили в сознание мифологему "общественная собственность - ничья" и назойливо утверждали, что трудящиеся потеряли чувство хозяина. Ура! Их можно ограбить незаметно. Интеллигенция в это поверила и стала рьяным пропагандистом приватизации. На деле чувство хозяина лишь "дремало", пока с собственностью было все в порядке. Именно национализированная собственность обеспечивала ту "уравниловку", при которой люди покупали хлеб по 18 коп. и ездили на метро за 5 коп. Вчитайтесь в слова Г.Попова (в книге "Иного не дано"): "Социализм, сделав всех совладельцами общественной собственности, дал каждому право на труд и его оплату... Надо точнее разграничить то, что работник получает в результате права на труд как трудящийся собственник, и то, что он получает по результатам своего труда. Сегодня первая часть составляет большую долю заработка". Г.Попов признает, что большая часть заработка каждого советского человека - это его дивиденды как частичного собственника национального достояния. Сейчас мы видим, как граждане теряют именно эту компоненту своего заработка, а приватизаторы начинают получать доход как собственники, но уже не трудящиеся собственники - это и есть "реформа". Но можно ли всерьез надеяться, что этого экспроприированные собственники не заметят и не поймут? Значит, расчет на подавление силой. При помощи русской интеллигенции!

Вот народу бросают, как кость, мизерную часть собственности в виде приватизационных чеков - заранее зная, что удержать их люди не смогут. На сессии Верховного Совета 23 и 24 сентября 1992 г. в тягомотине вязких, скрывающих правду речей блеснуло несколько откровений, которые обнажают смысл реформы. Состоялся experimentum crucis. Вот слова Чубайса: "Не является ли обманом населения тот факт, что определенные группы скупят у людей чеки?. Но если у людей скупят, то это значит, что люди продадут. А если люди продадут, то это их решение. Это означает, что мы даем им реальную возможность, не на уровне лозунгов и призывов, а на уровне нормальных экономических отношений, получить реальный, живой дополнительный доход, который для многих сегодня является вопросом жизни и смерти. Давайте дадим людям возможность такой доход получить".

Здесь все сказано и о смысле реформы, и о том ужасе, который ожидал 90 проц. семей России. Доведенные до обнищания люди были просто вынуждены продавать свои чеки и акции. Так в 1920 г. продавали рояль за мешочек проса и драгоценную картину за полбуханки хлеба. Технология организации голода и с его помощью ограбления и подчинения народа разработана в этом веке досконально - и Гайдар с Чубайсом этой технологией овладели в совершенстве.

Чубайс говорил о "перераспределении дохода в пользу неимущих". Ложь. Речь шла о перераспределении не дохода, а собственности на средства производства. Собственности, которая приносила людям постоянный и немалый доход. Чубайс рад - люди не протестуют. Это - линейное мышление западника. То-то и страшно, что наш народ не умеет протестовать соответственно несправедливости, потому у нас и произошел взрыв революции. Рано или поздно люди воспримут проведенную экспроприацию именно как формулу "обман + грабеж". Эта формула по своей взрывчатой силе просто несопоставима с тем, что привело к революции 1917 г. Тогда людям не давали части дохода и собственности, а сегодня отняли все.

Символическая фигура - некий Каха Бендукидзе, аспирант-биохимик, вдруг ставший владельцем "Уралмаша". Он говорит откровенно. Вот его интервью газете "Файнэншл Таймс" от 15 июля 1995 г.: "Для нас приватизация была манной небесной. Она означала, что мы можем скупить у государства на выгодных условиях то, что захотим. И мы приобрели жирный кусок из промышленных мощностей России. Захватить "Уралмаш" оказалось легче, чем склад в Москве. Мы купили этот завод за тысячную долю его действительной стоимости". Скромничает Каха, не за тысячную долю купили, а в сорок раз дешевле. Заплатив (кому?) за "Уралмаш" 1 миллион долларов, аспирант получил в 1995 г. 30 млн долл. чистой прибыли. При этом практически угробив замечательный завод.

Подобным же образом, но при гораздо меньшей глубине разрушения "разрешили" свободное развитие капитализма в России в 70-х годах прошлого века, в результате чего пришли к тяжелому кризису и революции. "В последнее время русское общество выделило из себя нечто на манер буржуазии, то есть новый культурный слой, состоящий из кабатчиков, процентщиков, банковых дельцов и прочих казнокрадов и мироедов, - пишет М.Е.Салтыков-Щедрин. - В короткий срок эта праздношатающаяся тля успела опутать все наши палестины; в каждом углу она сосет, точит, разоряет и, вдобавок, нахальничает... Это совсем не тот буржуа, которому удалось неслыханным трудолюбием и пристальным изучением профессии (хотя и не без участия кровопивства) завоевать себе положение в обществе; это просто праздный, невежественный и притом ленивый забулдыга, которому, благодаря слепой случайности, удалось уйти от каторги и затем слопать кишащие вокруг него массы "рохлей", "ротозеев" и "дураков".

Сегодня хуже, ибо отдали народную собственность преступникам. И уклад, который при этом возникнет, совершенно особый - это вовсе не западный и не российский капитализм. Значит, грядут столкновения, небывалые по уровню насилия. Новая буржуазия, получившая капиталы в результате грабежа, по уголовной привычке будет склоняться к решению социальных конфликтов путем террора. Рэкет - вот генетическая матрица, на которой растет наш капитализм. И вина за то, что выбран даже тип капитализма, который не благоустраивает, а разрушает страну, лежит целиком на политическом режиме.

К какому же результату мы пришли за десять лет эксперимента? Бесстрастные выводы содержатся в ежегодных докладах Всемирного экономического форума и в обзорах ООН. ЮНИДО даже представляет состояние промышленности всех стран в виде графиков, в динамике. Есть категории: экономика в развитии, стабильная, в депрессии, в кризисе. И есть особая категория - разрушенная экономика. Сегодня три графика попадают в эту категорию: Ирак, Югославия и Россия. Радикальный рыночник академик Н.Я.Петраков вынужден признать в журнале "Вопросы экономики" в 1996 г.: "Анализ политики правительств Гайдара-Черномырдина дает все основания полагать, что их усилиями Россия за последние четыре года переместилась из состояния кризиса в состояние катастрофы".

Миллионы интеллигентов проголосовали за Ельцина, "чтобы коммунисты не помешали продвижению России к нормальной экономике". Но если в 1990 г. эту идею можно было простить как умозрительную, то сегодня она противоречит буквально всем объективным сведениям. Тот курс реформ, который они защищают, не ведет ни к какой рыночной или не рыночной экономике. Он с абсолютной неотвратимостью ведет к параличу, коллапсу всякой экономической деятельности в огромной стране. Это - переходный период к полной остановке производства кроме самого примитивного. А значит, переход к экономической смерти. Явление, которого еще не наблюдала история.

Конечно, такая масса людей не согласится на неизбежную при этом гибель. Сопротивление с применением насилия на этом пути предопределено. Поскольку отсутствует организованная оппозиция, которая честно готовилась бы к такому повороту событий, это сопротивление будет диким, стихийным, разрушительным.

И поражают уже не буничи, а те, кто им до сих пор верит. Они, губя будущее своих детей и внуков, затягивают в общую яму всех нас. Они не желают сделать мизерного усилия и заглянуть в реальные данные и документы самого правительства Ельцина. Ведь в этих документах, если отбросить риторику первой страницы, все видно с ужасающей четкостью. Никакие речи Зюганова не могут создать и десятой доли того леденящего ужаса, который возникает при изучении этих документов.

Ну давайте же сделаем усилие и вникнем в один такой документ - доклад экспертов правительства "О состоянии товарных рынков важнейших видов продукции. 1996". Рынок вне идеологии. Из того, что продают и покупают в России, видно, куда идет дело.

Реформы породили абсолютно ненормальную экономическую систему - в ней происходит отток средств производства из отраслей, призванных удовлетворять самую острую, жизненную потребность. Значит, сделана фатальная ошибка в экономической политике (если страна не удушается преднамеренно).

Рассмотрю здесь только одну позицию. Первая жизненная потребность - питание. В СССР был обеспечен достаточный и сбалансированный по основным показателям рацион питания, и он улучшался (при всех известных дефектах в системе переработки, хранения и распределения). Имея 6 проц. населения Земли, СССР производил 16 проц. продовольствия, и против этого никакая ложь Шмелева силы не имеет.62 Да, улучшали рацион импортом, из 75 кг потребляемого на душу мяса импортировали 2 кг (зато экспортировали 10 кг рыбы).


62 По другим данным, СССР производил 13 процентов, но этот неустранимый разброс данных дела не меняет.


Чего добились реформаторы? Создали такие условия, при которых производство продовольствия в России убыточно. Любое производство! За пять лет полностью удушили село. При том, что крестьяне, сопротивляясь, снизили собственное потребление до небывалого минимума, во многих местах буквально перешли на хлеб и воду. Подумайте: в Дагестане, при обилии земли, солнца и рабочих рук производство пищи убыточно - хотя зарплата в совхозах снижена до 50 тыс. руб. Иными словами, рабочая сила вводится в оборот практически бесплатно. Это - нормальная экономика?

Имеются ли какие-нибудь признаки изменения тенденций? Абсолютно никаких. Сельское хозяйство в целом (включая фермеров, о которых кукарекал Черниченко) обескровлено. Его готовят для сдачи, как банкрота, иностранным хозяевам. В первом квартале 1996 г. импорт мяса из-за рубежа ("дальнего", а не СНГ) дешевле покупки отечественного на 200 долларов за тонну, а импорт масла дешевле на 700 долларов. Значит, производство в России "при рынке" должно быть остановлено - снизить издержки оно уже не может, ибо работает на старых, советских ресурсах, уже несколько лет ничего не приобретая и не обновляя. У него уже нет статей расходов, которые можно было бы сократить.

Все это - на фоне нарастающего недоедания и угрозы голода для огромных масс людей. В 1995 г. по сравнению с 1991 г. потребление (включая импорт) мясопродуктов в целом упало на 28, масла на 37, молока и сахара на 25 проц. Но этот спад сосредоточился почти исключительно в той половине народа, которую сбросили в крайнюю бедность. Значит, в этой половине потребление самых необходимых для здоровья продуктов упало на 50-80 проц.! Интеллигенция делает вид, что не понимает этой простой вещи. О каком же национальном компромиссе может идти речь в этих условиях?

Можно это назвать издержками переходного периода? Ни в коем случае. Все делалось для того, чтобы необратимо подорвать производственный потенциал, изъять из производства базовые, инерционные ресурсы. Прежде всего, подорвать плодородие пашни - основного национального достояния России. Известно, что естественное плодородие обеспечивает урожайность не выше 7-8 ц зерна (такой она и была в благословенном 1913 г.). Больше не может компенсировать почва вынос питательных веществ, надо удобрять. При урожае 18-19 ц., как было в последние советские годы, вынос с урожаем был 124 кг питательных веществ с гектара, а вносилось 122 кг с удобрениями. Мы только-только подошли к равновесию. Оно было сломано, причем резко, грубо, режимом Ельцина. Применение удобрений в РФ упало с 14 млн т в 1987 г. до 2 в 1995 г. (см. рис. *). В 1995 г. за рубеж ушло 77,5 проц. произведенных в РФ удобрений (причем только 2 проц. в СНГ). Подумайте только, Россия сегодня вносит в гектар пашни в 6-7 раз меньше удобрений, чем страны "третьего мира" - Бразилия, Мексика. За пять лет скатиться с уровня развитой страны на уровень во много раз более низкий, чем голодающие страны!

Что же это значит? Рынок - механизм, соединяющий производство с общественной потребностью, и он это якобы делает лучше, чем план. В России мы имеем острую общественную потребность в удобрениях (и, далее, в продуктах питания). И имеем развитое производство. Как их соединил тот "рынок", тот экономический уклад, который создан режимом Ельцина? Он их катастрофически разъединил. Это - уродливая, губительная для общества и смертельная для массы сограждан экономическая система.

Я назвал удобрения "инерционным" ресурсом. Удар, нанесенный по здоровью земли, сказывается не сразу, как и удар, нанесенный недоеданием по здоровью трудящихся. Поэтому массы людей еще не вполне понимают, что этот режим натворил с экономикой сельского хозяйства. Но ведь и там, где катастрофа нагляднее, мы видим те же процессы. Вот закупки тракторов внутри России (тыс. штук): 1991 - 216; 1992 - 157; 1993 - 114; 1994 - 38; 1995 - 25; 1996 (прогноз) - 25. (Динамика закупок тракторов для села см. на рис. *). И это при том, что в 1995 г. тракторы продавались на внутреннем рынке в России по 56 млн. руб, а за рубеж их гнали по 30 млн. В этом и есть суть политики Ельцина (вплоть до 1993 г. трактора на экспорт шли по той же цене, что и внутри страны). В целом на всю сельскохозяйственную технику спрос в России за четыре года реформ снизился более чем на 90 проц.

Задушив, в преддверии распродажи земли, отечественное сельское хозяйство, режим Ельцина буквально "сдал" наш рынок продовольствия иностранцам. Половина потребления покрывается импортом! До этого не доходила даже Сомали после десяти лет страшной засухи. Ни одно народное хозяйство не могло бы выдержать такого удара, ибо это парализует всю производственную цепочку. Известно, что 1 рубль, заплаченный на рынке конечного продукта, мобилизует производство продукции технического назначения на 6 рублей. Сдав половину потребительского рынка (не только продуктов, но вообще всех товаров) иностранцам, правительство просто убило экономический организм.

Зачем же это сделали и могли ли не сделать? Не могли, ибо приняли программу МВФ: либерализация торговли. Государство обязалось ликвидировать прежнюю систему распределения (сейчас 87 проц. торговли - частная). В 1990-91 гг. была развита такая теория: чтобы сломать советскую систему, надо искусственно создать класс предпринимателей. Быстрее всего это можно сделать в торговле. Какую же буржуазию "создали"? Именно компрадорскую (слово "компрадор" означает покупатель). Этого Запад добивался всегда во всех колонизуемых странах, и быть иначе не могло. Правительство "реформаторов" есть прямой и сознательный агент колониальной политики в отношении России (а интеллигенция - не вполне сознательный).

В декабре 1995 г. опрос владельцев торговых фирм показал, что 70 проц. из них предпочитают торговать импортными товарами (и еще возмущаются термином "компрадорская буржуазия"). Что же это за продукты? Лучше ли они наших? Нет, они вопиюще низкого качества, мы к такой дряни еще биологически не приспособлены. В прошлом году при проверках забраковано в среднем 40-50 проц. продуктов! О каком "наполнении рынка" нам твердят, ведь это - экономическая патология. В сбыте в Россию негодных продуктов участвуют крупные фирмы и "образцовые" страны Запада. Почему же идут на это наши "торговцы"? Потому что это всегда - коррупция, преступные доходы.

Что же нас ждет на этом пути к "нормальной экономике"? Наивная дама, ушибленная демократией, все еще надеется на "прилавки, полные импортных продуктов". Но все это скоро исчезнет. Пока сносно работала созданная в советское время промышленность и транспорт, за рубеж гнали нефть, древесину, металлы и довольно много машин. Сегодня из производства выжаты все соки и оно стало неконкурентоспособным. По всему спектру товаров в целом внутренние цены в конце 1995 г. сравнялись с мировыми, а в 1996 г. превысили их на 10 проц. (в 1994 г. внутренние цены составляли 70 проц. мировых). Уже сегодня прибыль приносит лишь экспорт газа и древесины (да и то лишь из европейской части, граница прибыльности - Сыктывкар). Все! Даже алюминий и нефть стали убыточными. Не на что будет покупать ни шампиньоны, ни сухое молоко. Вот тогда и начнется серьезный разговор о "нормальной экономике" и ее проповедниках. А пока - "ешь ананасы, рябчиков жуй!".

Пересечение двух графиков - внутренних и мировых цен - событие в реформе переломное. Это - конец неявного, замаскированного проедания страны. Дальше - чистое, неприкрытое людоедство. Опубликовано еще одно исключительно красноречивое сведение о "нормальной экономике". Оно настолько потрясает воображение, что почти никто его даже не воспринял. Четыре (!) процента населения России имеют средний душевой доход 75 млн руб в месяц. А масса - те 80 проц., которые находятся ниже тонкого "среднего" слоя, в среднем 0,5 млн руб на душу. Обычно человек на это говорит: ну и что, разве могут четыре процента объесть такую массу народу? Но если вспомнить арифметику и подсчитать, то мы увидим, что эти ничтожные 4 процента имеют в сумме личный доход, который в шесть раз превышает доход почти всего остального народа. В шесть раз! Это - разница в доходах, которая наблюдалась лишь в эпоху гибели Римской империи.

И всякие разговоры о стабилизации сегодня уже должны квалифицироваться как низость. Под ней подразумевается именно паралич. Ибо для оживления и роста предварительно должны быть сделаны капиталовложения. Пока что они сокращаются, и в 1996 г. рынок всех "инвестиционных продуктов" (материалов для капитального строительства и оборудования) сузился до 10 процентов от уровня 1991 года.63 А ведь в 1991 году уже состоялся катастрофический спад инвестиций, после того, как план 1990 года был выполнен на 30 процентов. Таким образом, уже семь лет в производственный комплекс страны практически не поступает капитальных ресурсов.


63 Даже карликовые инвестиционные программы правительства Черномырдина срываются полностью (например, их выполнение в 1994 году составило 3 процента).


Вторая, не менее важная причина, пресекающая всякие надежды на успех либеральной реформы - деформация общества. Демократы сами подпилили сук, на котором сидели. Обокрав население, они уничтожили то, что гордо называли "средним классом". Удушив середняка, они получили больную социальную структуру ("двойное общество"): кучка сверхбогатых и море обедневших людей. Структура потребления в таком обществе при рыночной экономике совершенно не стимулирует производство. Сама Т.И.Заславская с ужасом признает "снижение социальных запросов населения вследствие постепенного свыкания с бедностью и утраты надежд на восстановление прежнего уровня жизни". Вдумайтесь в это признание пламенной революционерки!

Массы людей сегодня вычеркнули из списка своих потребностей товары, которые до 1991 г. считались нужными - холодильники, стиральные машины, мотоциклы и т.д. А значит, стало ненужным и их производство. Рухнула вся идея конверсии, ибо предполагалось, что военные заводы будут производить сложную бытовую технику. Небольшая прослойка богатых полностью удовлетворяет свой спрос за счет импорта. Множество прекрасных и дешевых товаров, разработанных в КБ заводов ВПК, так и не пошли в серию.

И вот вывод социологов ВЦИОМ: "Сужение спектра потребностей населения является проблемой долговременного характера, и ничуть не меньшей, а может быть и более серьезной, чем непосредственное сокращение рыночного потребительского спроса".

Интеллигент, тем более считающий себя демократом, обязан знать выводы крупного международного социологического исследования "Барометр новых демократий", которое проводится начиная с 1991 г. в бывших соцстранах и всех республиках СССР. В августе 1996 г. опубликован краткий доклад руководителей проекта Р.Роуза (Великобритания) и К.Харпфера (Австрия). Вот выводы, касающиеся нас: "В бывших советских республиках практически все опрошенные положительно оценивают прошлое и никто не дает положительных оценок нынешней экономической системе". Если точнее, то положительные оценки советской экономической системе дали в России 72 проц., в Белоруссии 88 и на Украине 90. Как может искренний демократ после этого продолжать поддерживать режим Ельцина, не желающий даже и слышать о смене курса реформ?

Психология bookap

Создав уродливую экономическую систему, режим Ельцина поставил страну на грань полного краха, характер и последствия которого даже трудно себе представить. Народы России внезапно попали в ту совершенно новую категорию людей, которых на Западе уклончиво называют "социальными общностями, которые нет смысла даже эксплуатировать". При смехотворной цене на рабочую силу Запад не желает делать у нас капиталовложений и даже даром брать заводы. Ждут, пока мы не вымрем. А потом, наверное, планируют все смести бульдозерами и заселить площадку трудовыми армиями из голодных и покладистых иноземцев. Иначе невозможно объяснить происходящее.

Сегодня уже практически нет расхождений в оценке экономического положения России между специалистами. И коммунисты, и демократы, имеющие доступ к информации, сходятся в том, что режим Ельцина завершает уничтожение народного хозяйства России. Разница в том, что демократы радостно потирают руки и кричат: "Свершилось! Примиритесь!". А другая часть, и их немало, считает, что Россию еще не добили. Мы можем встать и все восстановить. И ресурсы для этого есть, и головы людей проясняются. Но для этого культурный слой должен отказать нынешнему режиму в поддержке. Этот режим - обманщик. Поддерживать его грех.