9. Роль матери и семьи как зеркала в развитии ребенка[42]

В индивидуальном эмоциональном развитии предшественником зеркала является лицо матери. Я хочу обратиться к нормальному протеканию этого процесса, а также к психопатологии в данной области.

Здесь, несомненно, я нахожусь под влиянием работы Жака Лакана «Исследование Зеркала» (Jacques Lacan. Le Stade du Miroir. 1949). Он обращается к исследованию роли зеркала в развитии «Я» каждого человека. Однако Лакан не рассматривает зеркало как лицо матери, и именно это я собираюсь теперь сделать.

Я говорю сейчас лишь о зрячих детях. До тех пор пока не будут сформулированы основные положения, я должен отложить попытки найти более широкое применение моих идей и распространение их на слабовидящих или слепых детей. В «сыром» виде моя формулировка звучит так: на ранних стадиях эмоционального развития человека для ребенка жизненно важную роль играет окружающая среда, которая по-настоящему еще не отделена от ребенка, не отделена самим ребенком. Постепенно появляется сепарация между «не-Я» и «Я», темп этого процесса разный, в зависимости от самого ребенка и от его социального окружения. Основное, главное изменение происходит в отделении от матери, когда ребенок начинает воспринимать ее как часть внешнего мира. Если на месте матери пусто, никого нет, то задачи ребенка, связанные с развитием, безгранично усложняются.

Для упрощения понимания функции окружения, давайте кратко перечислим, что туда входит:

1. Воспитание.

2. Забота.

3. Знакомство с окружающими объектами.

Ребенок может реагировать на эти влияния, но результатом здесь будет максимальное развитие личности ребенка. Под словами «развитие личности» на данной стадии я имею в виду различные значения слова «интеграция», а также психосоматическое взаимодействие и объектные отношения.

Ребенок получил заботу и участие, все хорошо, и он начинает знакомиться с объектами, которые представляются ему таким образом, чтобы не нанести ущерб его переживанию всемогущества, неограниченного контроля над объектами. И тогда ребенок сможет применять объекты, при этом у него будет чувство, как будто это субъективный объект и он сам его создал.

Все это происходит в самом начале жизненного пути человека, а если этого нет, то в эмоциональном и умственном развитии ребенка возникают серьезные проблемы43.


43 Дальнейшее детальное обсуждение этой идеи можно найти в моей книге «Теория детско-родительских отношений» («The Theory of the Parent-Infant Relationship», 1960b).


Итак, наступает момент, когда ребенок осматривается вокруг себя. Когда младенец сосет грудь, он, может быть, не смотрит на саму грудь. Более характерным является то, что ребенок смотрит в лицо матери (Toy (Gough), 1962). Что младенец при этом видит? Чтобы ответить, давайте вспомним какие-нибудь случаи из психоаналитической практики, когда пациенты возвращались к самым ранним переживаниям и при этом могли их вербализовать (когда чувствовали, что способны на это), сохранив всю тонкость доречевого, невербалированного и невербализуемого опыта (возможно, поэзия — здесь исключение).

Что видит ребенок, когда он или она смотрит на лицо мамы? Я предполагаю, что, в обычной ситуации, ребенок видит там самого себя или саму себя. Другими словами, когда мама смотрит на младенца, то, как она сама выглядит, имеет прямое отношение к тому, что она сама видит. Это выглядит очень правдоподобно. Но дело в том, что, если мать, которая заботится о своем ребенке, естественным образом выполняет какое-то действие очень хорошо, все равно нельзя принимать это как универсальную закономерность. Возьмем случай с ребенком, чья мать может отразить, то есть передать ребенку, лишь свое собственное настроение или, того хуже, лишь ригидность своих собственных защитных реакций. Что в таком случае младенец видит на лице матери?

Конечно, бывают случаи, когда мать не может отреагировать. Однако, многим детям приходится переживать довольно длительные периоды, когда они не получают обратно то, что сами отдают. Они смотрят и не видят самих себя. И этому есть последствия. Во-первых, их собственная креативность начинает притупляться, и дети так или иначе начинают искать другие способы, чтобы где-то снаружи, при помощи окружающей среды, найти самих себя по кусочкам. Эти способы тоже могут быть вполне успешными, ведь слепым детям также необходимо получать свое отражение не обладая зрением, через другие органы чувств. Конечно, если ее лицо неподвижно, мама при этом способна реагировать как-то по-другому. Большинство матерей реагируют, когда ребенку плохо или он злится, и особенно когда он заболел. Во-вторых, ребенок привыкает к тому, что когда он смотрит, то, что он видит, — это лицо матери. В этом случае лицо матери уже перестает быть зеркалом. Таким образом восприятие здесь встает на место апперцепции, замещает то, что могло бы стать началом значимого обмена с окружающим миром, двухстороннего процесса, когда самосовершенствование чередуется с открытием новых значений в воспринимаемом мире.

Конечно, в этой схеме есть и промежуточные стадии. Некоторые дети не оставляют надежду и исследуют объект, делают все возможное, чтобы обнаружить его значение, если только оно доступно для восприятия. Другие дети, которых угнетает такое неадекватное поведение матери, для того чтобы предсказывать настроение матери, исследуют разные варианты ее внешнего вида, так же как все мы занимались бы наблюдением за погодой. Младенец быстро научается делать такие прогнозы: «Так, вот теперь можно вполне безопасно отвлечься от маминого настроения и вести себя спонтанно, но в любой момент ее лицо может застыть или начнет доминировать ее собственное настроение, и тогда я должен буду отказаться от собственных потребностей, иначе ядро моего „Я“ может пострадать от этого нападения».

Сразу за этим в направлении патологии идет предсказуемость, которая ненадежна и запирает ребенка в границах его собственной способности предусматривать происходящие явления. Это вносит элемент хаоса, и ребенок будет уходить от этой ситуации или, защищаясь, будет смотреть, только чтобы воспринимать. У ребенка, с которым так обращались, в дальнейшем будут затруднения: что такое зеркало, и что оно должно делать? Если лицо матери безответно, то зеркало тоже будет вещью, на которую надо смотреть, не заглядывая в него.

Чтобы вернуть ситуацию к норме, девочки обычно, когда разглядывают свое лицо в зеркале, таким образом успокаивают, обнадеживают себя тем, что там — мамин образ и мама может видеть ее, мама с ней в гармоничном контакте. Когда юноши и девушки, в своем вторичном нарциссизме, ищут красивого партнера чтобы влюбиться, это уже признак накопившихся сомнений в бесконечности любви и заботы со стороны их матерей. Поэтому мужчина, который влюбляется в красотку, сильно отличается от мужчины, который любит девушку и чувствует, что она красива, видит, в чем ее красота.

На этом я прерву разъяснения своей теории, а вместо этого приведу несколько примеров, чтобы читатель сам смог подвергнуть эти идеи критическому пересмотру.