Гектор получает удар

Гектор возвращался в отель, расположившись в одиночестве на заднем сиденье автомобиля, который вела капитан Линь Цзао. Перед его глазами в туманном послеполуденном свете проплывали экстравагантные небоскребы Шанхая, оставлявшие его абсолютно безразличным. Он был крайне озабочен союзом между профессором Кормораном и доктором Вэем.

— Мы полагаем, что любовь — причина хаоса, — заявил доктор Вэй. — Вместо того чтобы строить семью и способствовать процветанию нашего народного хозяйства, молодежь растрачивает энергию на ухаживания, гедонистические индивидуалистские удовольствия. Или испытывает любовные страдания, а в результате некоторые из наших самых блестящих учащихся упускают шансы на поступление в лучшие университеты и подрывают свое будущее, а также лишаются возможности сделать вклад в благополучие родины. Что же до тех, кто женится или выходит замуж в соответствии с решением своих родителей, как это было у нас заведено до последнего времени, то они всем недовольны — в особенности девушки, надо заметить, — и считают, что неправильно оставаться на всю жизнь с нелюбимым человеком! И все это, конечно же, под влиянием СМИ, которые сбивают их с толку бесконечными рассказами о любви!

Гектор подумал, что такая проблема существовала задолго до СМИ и можно отыскать множество старинных китайских стихотворений, в которых женщины жалуются на злого мужа и оплакивают первую любовь. Впрочем, он промолчал, потому что хотел дослушать до конца умозаключения доктора Вэя, который явно привык говорить долго, но не привык, чтобы его перебивали.

Лу и Ву, со своей стороны, слушали его с высочайшим почтением, согласно кивая головой. Тем не менее Гектору показалось, что это уважение — напускное, и вообще, глядя на них, он испытывал какое-то странное чувство, но никак не мог его сформулировать. Единственно приятным в сложившейся ситуации было представлять себе лицо Гюнтера, когда он узнает, что огромный китайский рынок уплывает у него из-под носа. Должен ли Гектор связаться с ним, чтобы сообщить о грядущей катастрофе?

Автомобиль подъехал к отелю, и тут Гектор вспомнил о другой проблеме, с которой ему нужно было разбираться и которая ни в чем не уступала по сложности будущему Китая и Тайваня. Вайла и Клара.

Он чувствовал себя подавленным и не мог понять, не является ли это побочным действием эликсира. Когда он собрался войти во вращающуюся дверь, из гостиницы вышел Жан-Марсель.

— Все в порядке? Вы, похоже, не в форме?

— Да так, заботы.

— Слушайте, я же вам рассказал о своих, теперь ваша очередь, — заявил Жан-Марсель, увлекая его к бару.

Гектор заметил в холле на столе недопитый стакан апельсинового сока и вспомнил, что это единственный напиток, который Вайла умеет заказывать.

Мужчины сели за стойку, а поскольку день заканчивался и близилось время ужина, они заказали два сингапурских слинга — в память об экскурсии в храм.

— Из Франции прилетела моя подруга, — сообщил Гектор, — и хочет со мной увидеться.

— Оля-ля! А как там Вайла?

— Не знаю, наверняка вернулась в номер.

— А чего хотите вы в данной ситуации?

Вопрос позабавил Гектора, так как был похож на те, что он обычно задает своим пациентам. Возможно, Жан-Марсель когда-то уже консультировался у одного из его коллег?

— Не знаю. Мне кажется, по моим ощущениям, я люблю обеих, что совершенно невозможно. Тут все дело в химии…

— В химии? — крайне заинтересованно спросил Жан-Марсель.

— Да, такая себе химия, или алхимия, любви. Крохотные молекулки, которые вертятся в мозгу, словно совокупляющиеся мышки… Или утки, тоже может быть.

Жан-Марсель бросил на Гектора обеспокоенный взгляд.

В этот момент к ним приблизился служащий отеля и протянул Гектору конверт. Письмо просила передать молодая женщина, пояснил он.

Гектор секунду поколебался, но Жан-Марсель знаком подбодрил его, он вскрыл конверт и начал читать письмо. Жан-Марсель в это время набирал на своем телефоне эсэмэску.

Я приехала, увидела и убедилась. Я встретила в холле объект твоей страсти и понаблюдала за ней некоторое время. У тебя хороший вкус — вообще-то я и так это знала, — она очаровательна. Я поняла, что ты для нее — невероятный шанс, так что все кстати, тебя ведь всегда привлекала роль спасителя. Извини, я пишу гадости, но это потому, что ничего не могу с собой поделать — немного ревную, хотя не имею на это никакого права, после того как объявила тебе, что не вижу больше нашего совместного будущего. Ну и вот: я желаю тебе счастья с ней или с любой другой, но лучше с ней, так как к этой мысли я уже начала привыкать. И еще: что касается меня, лучше я тебе сама скажу, чем ты узнаешь это от кого-то другого. В моей жизни тоже есть мужчина. Представляю, какие гадости придут тебе сейчас на ум (по части женоненавистничества ты большой мастер), но все равно скажу: этот мужчина — Гюнтер, но все совсем не так, как ты думаешь.

Черт возьми, любовь — сложная штука, и мне очень тяжело писать это письмо и знать, что ты с другой, но в то же время я уверена, что люблю Гюнтера.

Целую тебя, поскольку не понимаю, почему бы мне этого не сделать. Полагаю, нам лучше какое-то время не видеться.

Клара.

— Плохо дело, старина?

Гектор почувствовал, как на него накатила ярость. Гюнтер. Гюнтер и его хищная акулья улыбка. Гюнтер, отправивший его с заданием раскрыть секрет любви.

Он вскочил, напряженный, как пружина, готовый идти хоть на край света, только бы отыскать Клару.

— Вы куда?

— В Реасе Hotel.

— Поехали вместе!

Жан-Марсель назвал адрес шоферу такси. К удивлению Гектора, он, оказывается, и по-китайски немного говорил.

— Могу я узнать, что привело вас в такую ярость? — спросил Жан-Марсель.

— Подруга сообщила, что уходит от меня к своему шефу.

— Понимаю, понимаю…

За окном шанхайские небоскребы мелькали, словно нью-йоркские, как мы уже говорили.

— Не хочу показаться невежливым, — заметил Жан-Марсель, — но вы тоже не так чтобы очень скучали…

— Химия, — устало повторил Гектор.

И в ту же минуту подумал: как это несправедливо — сводить к химии любовь нежной Вайлы. Ведь он чувствовал, насколько она внимательна к его настроению, видел, как она радуется, когда он возвращается домой. Им даже шутить удавалось, несмотря на такое малое число известных обоим слов. Но кто его знает?

Так как ему было очень плохо, а психиатрия гласит, что будет легче, если выговоришься, Гектор стал излагать Жан-Марселю недавние осложнения в его отношениях с Кларой. Жан-Марсель сосредоточенно слушал его, хмуря брови.

— Тогда для чего мы едем в Реасе Hotel?

— Чтобы найти Клару.

Жан-Марсель поколебался.

— Послушайте, мне кажется, что это не очень удачная идея в сложившейся ситуации.

— Но она изменяет мне со своим шефом!

— Да, конечно. Только точнее будет сказать, что она теперь любит вас меньше и полюбила другого мужчину.

— Она предала меня!

— А вы?

— Это другое дело! Она еще раньше сказала мне, что у нас все разладилось.

— Хорошо, но тогда чего вы хотите добиться, встретившись с ней? В особенности в вашем теперешнем состоянии.

— Но она же прилетела в Шанхай! Наверняка чтобы встретиться со мной.

— Может, и так, но на вашем месте я бы сперва успокоился.

Гектор подумал, что Жан-Марсель взял на себя задачу, привычную Гектору: помочь человеку обуздать свои эмоции. Но Гектор и сам уже успокаивался, ему удалось взглянуть на ситуацию со стороны, и он согласился, что все так и есть: Клара стала меньше любить его и потому полюбила другого человека. Конечно, можно кого-нибудь в этом обвинить (некоторые даже доходят до убийства, и Гектор был более чем готов написать нескольких прочувствованных слов о третьей составляющей любовных страданий — гневе), однако, раз любовь неподвластна воле, можно ли наказывать людей за чувство, которое они сами не выбирали? В любом случае письмо Клары освободило его от второй составляющей — чувства вины. Так он подумал в тот момент, когда такси высадило их у входа в Реасе Hotel.

— Идите, я догоню, — сказал Жан-Марсель, пересчитывая сдачу, которую протянул водитель.

Гектор вошел во вращающую дверь, пропустившую в свое время множество знаменитостей. Одновременно с ним через эту же дверь из отеля вышли две китаянки, увешанные драгоценностями. Он подумал:

Цветочек № 23. Любовь — как вращающаяся дверь: крутишься в ней совсем рядом с любимым существом, а встретиться никак не удается.