Гектор держит себя в руках

— Ладно, — сказал Гюнтер, — интересы у нас общие, так что придется договариваться.

Все они уселись по-турецки вокруг профессора Корморана, словно придворные вокруг приболевшего короля. Гектор, Гюнтер, два его сотрудника-здоровяка, похожие на космонавтов и откликавшиеся на имена Дерек и Ральф. И Клара, конечно, в красивом, словно с картинки модного журнала, костюме для путешествия в джунглях, старавшаяся не смотреть на Гектора. А еще Нот, которая держала профессора за руку и обмахивала его, вождь Ньяр, учуявший, что тут можно провернуть выгодное дельце, а также Аанг Длинные Руки, немного говоривший по-английски. А Жан-Марсель?

Жан-Марсель испарился еще до появления Гюнтера. В нескольких шагах от сидевших Вайла продолжала смотреть телевизор или скорее делала вид, что смотрит, бросая косые взгляды на Гектора и Клару.

— Она не могла бы уменьшить звук? — спросил Гюнтер. — Мы здесь, чтобы работать.

Один из амбалов, Ральф, поднялся и направился к Вайле, но Гектор остановил его:

— Не надо, все и так хорошо.

Его тон заставил Ральфа снова сесть, так как он почувствовал, что речь идет о чем-то более серьезном, чем громкость телевизора.

— Профессор выдержит? — озабоченно поинтересовался Дерек.

И действительно, несмотря на заботу Нот, состояние профессора Корморана резко ухудшилось после приезда Гюнтера. Бледный, с закрытыми глазами, он слабо дышал.

— У него сломаны ребра и осталось только одно легкое, — объяснил Гектор.

— Вот именно, — сказал Гюнтер, — а мы могли бы его забрать. В часе лета есть прекрасная клиника.

— И речи быть не может, — прошептал профессор. — Я остаюсь со своими друзьями. С моими исследованиями… Орангутангами…

— Что вы сказали? — заволновался Гюнтер. — Он бредит?

— Вовсе нет. Профессор Корморан намерен изучать орангутангов. Хочет понять причину их моногамии.

— Отлично, — поддержал Гюнтер. — Мы можем устроить здесь исследовательскую лабораторию. Вертолет доставит необходимое оборудование.

— Ядерно-магнитный томограф, — прошептал профессор.

При этих словах Гюнтер скривился:

— Да что вы? А не лучше ли установить его в городе? И как быть с электропитанием?

— Электричество очень хорошо! — воскликнул вождь Ньяр. — Электричество очень хорошо, если приносить генератор!

Гюнтер удивился неожиданному вмешательству вождя. А тот с энтузиазмом продолжил:

— Электрогенератор, солнечные батареи, турбина на реке! Всегда ток! Очень, очень хорошо! Вертолет привозить все это!

— Похоже, вождь в этом разбирается, — заметил Дерек Гюнтеру.

— Оборудование для моих исследований, — продолжил профессор. — Хроматограф, аппаратура для синтеза и так далее.

— Оборудование очень хорошо! Вертолет все доставлять!

— Аанг устанавливать все, — добавил Аанг, который хотел показать, что разделяет энтузиазм своего вождя.

Гюнтер взглянул на Клару, но она не отводила глаз от Вайлы. Гюнтер ощутил, как у него буквально упало сердце. Черт возьми, подумал он, слишком я впечатлительный! К тому же сейчас совсем не время.

— Профессор, — сказал он, — все это очень интересно, но что с уже имеющимися результатами? Где ваши образцы?

Профессор сделал туманный жест, указывая на дверь и дальше, в направлении горы и леса.

— Мы их спрятали в надежном месте, — сказал Гектор.

— Спрятали?

Широкое лицо Гюнтера неожиданно покраснело.

— Слишком многие интересуются этими исследованиями, — пояснил Гектор. — Китайцы, японцы… Мы с профессором решили убрать результаты подальше, туда, где никто не найдет.

— И вы, конечно, покажете нам это место.

— Нет, — ответил Гектор.

На этот раз Гюнтер побледнел.

— Мы финансировали эти исследования, и их результаты принадлежат нам, — процедил он сквозь зубы.

Дерек и Ральф переглядывались с обеспокоенным видом, им уже доводилось быть свидетелями Гюнтеровой ярости. Ньяр и Аанг тоже напряглись и слегка привстали, словно приготовившись к прыжку.

Гектор ликовал. Хотел бы он, чтобы Гюнтер на него бросился, тогда можно будет дать ему как следует в морду. И это доказывает, что психиатры ничем не отличаются от других людей.

— Послушайте, — произнесла Клара, — по-моему, всем лучше успокоиться. В чем проблема?

Видя ее такой спокойной и владеющей собой, словно она выступает на обычном заседании, слыша ее мягкий голос, Гектор испытал прилив восхищения и, следует признаться, любви к Кларе. Увидев, как Гюнтер посмотрел на нее и неожиданно тоже успокоился, Гектор подумал: «Черт возьми, мерзавец любит ее». Это открытие повергло его в уныние, так как он понял, что Гюнтер сделает все, чтобы удержать Клару. И одновременно оно принесло ему облегчение, поскольку сама мысль, что с Кларой плохо обращается мужчина, который ее не любит, была для него непереносимой, вызывающей желание убить. В этот момент он странным образом испытал некую братскую связь с Гюнтером, удивительное чувство, будто они находятся в одной лодке посреди бушующего океана, но при этом каждый из них вполне может попытаться выбросить другого за борт.

Вайла отошла от телевизора и села чуть в стороне, как раз за его спиной. Он догадывался, что она тоже смотрит на Клару.

— Хорошо… — произнесла Клара слегка взволнованным голосом. — Чего вы хотите? У вас же наверняка есть какие-то требования?

Гектор объяснил, что профессор Корморан опасается преждевременного использования результатов своих еще не законченных, как он полагает, исследований. Он не хочет, чтобы на рынок вывели несовершенное лекарство.

— Но мы этого никогда не сделаем! — воскликнул Гюнтер. — Это же не в наших интересах!

— Не вы один это решаете, — прошептал профессор. — Я хочу оставаться полным хозяином того, что делаю. Не хочу, чтобы к проекту подключались другие команды.

Сказав это, он вроде бы погрузился в сон. Гюнтер ничего не ответил. Гектор начал понимать, почему профессор Корморан сбежал.

— Итак, профессор Корморан хочет продолжить свои исследования здесь, — подтвердил Гектор. — И чтобы никто не мешал.

Вдруг губы профессора зашевелились, словно он говорил во сне.

— Пусть ядерно-магнитный томограф установят в городе, — сказал он, — но тогда я буду пользоваться вертолетом в любое время, как понадобится.

Гюнтер размышлял. Клара блестящими глазами смотрела на Гектора, который неожиданно почувствовал, что вот-вот заплачет. Он повторял себе, что их обоих терзает ревность, его — при виде Гюнтера, ее — при виде Вайлы, но этого недостаточно, чтобы понять, любят ли они друг друга по-прежнему. Он пообещал себе записать в блокнот:

Ревность переживает любовь. Но тогда любовь ли это?


Гюнтер сделал то, что делать умел: принял решение.

— Договорились. Можете продолжать исследования здесь. Но мне нужен какой-то залог, нечто такое, что я смогу привезти начальству и доказать, что мы работаем. Мне необходимо несколько образцов!

Профессор Корморан ничего не ответил, как будто уснул, поскольку Гюнтер его сильно утомил. Тот побагровел.

— Если я их не получу, никаких договоренностей! И я направлю армию, которая сотрет с лица земли и этот лагерь, и все джунгли в окрестностях.

В этот момент снаружи раздалось протяжное у-у-у-у орангутанга. Гектор подумал, что это знак и пора заключать соглашение. Он начинал мыслить как нья-доа.