Глава I. "Протоколы сионских мудрецов" и "Диалог в аду".


. . .

2.

Когда встречаешься с совершенно секретным документом, представляющим собой целую серию докладов, то как не задаться вопросом: кто же писал эти доклады, кому, по какому поводу; а также, каким образом этот документ попал к тем, для кого, очевидно, он вовсе не предназначался? Различные издатели "Протоколов" сделали все возможное, чтобы удовлетворить законное любопытство, но их ответы, увы, далеки от ясности и согласованности.

Даже самое раннее издание, появившееся в газете "Знамя", вызывает недоумение. В то время как переводчик утверждал, что этот документ был добыт "из тайных хранилищ сионской главной канцелярии" во Франции, издатель признается: "Как, где, каким образом могли быть списаны протоколы этих заседаний во Франции, кто именно списал их, мы не знаем..." Но это еще не все. Переводчик в постскриптуме сообщает:

"Изложенные протоколы написаны сионскими представителями" и настойчиво предупреждает нас, чтобы мы не смешивали "сионских представителей" с представителями сионистского движения, - но это не останавливает издателя, который утверждает, что протоколы являют угрозу сионизма, "призванного объединить всех евреев на земле в один союз, еще более сплоченный и опасный, чем иезуитский орден".

Бутми также растолковывал, что "Протоколы" изъяты из секретных архивов "главной сионской канцелярии", но излагает куда более красочную историю:

"Протоколы эти, как тайные, были добыты с большим трудом, в отрывочном виде, и переведены на русский язык 9 декабря 1901 года.

Почти невозможно вторично добраться до тайных хранилищ в секретные архивы, где они запрятаны, а потому они не могут быть подкреплены точными указаниями места, дня, месяца, года, где и когда они были составлены".

Основным доводом в пользу того, что "Протоколы" не были подделаны, автор называет "сквозящие в каждой строке протоколов бесстыдное самохвальство, презрение ко всему человечеству, а также беззастенчивость в выборе средств для достижения своих целей, то есть качества, которые присущи в такой мере одним только иудеям".4


4 Г. Бутми. Враги рода человеческого. Издание Союза русского народа. Спб., 1906, с. V.


Нилус запутывается в своих утверждениях и, в конце концов, противоречит не только Бутми, но и самому себе. В издании "Протоколов" 1905 года после текста следует примечание:

"Эти протоколы были тайно извлечены (или похищены) из целой книги протоколов. Все это добыто моим корреспондентом из тайных хранилищ сионской Главной Канцелярии, находящейся ныне на Французской территории".5


5 С. Нилус. Великое в малом. Царское Село, 1905, с. 394.


Этот вымысел перекликается с версией Бутми, но, к несчастью, то же издание "Протоколов" сопровождено примечанием, в котором говорится, что они были выкрадены какой-то женщиной у весьма влиятельного, занимавшего очень крупный пост лидера масонов после одного из тайных сборищ "посвященных" во Франции, этом гнезде масонского заговора. А в издании 1917 года Нилус еще больше запутывает вопрос о происхождении "Протоколов": "...только теперь мне достоверно стало известным, по еврейским источникам, что эти "Протоколы" не что иное, как стратегический план завоевания мира под пяту богоборца-Израиля, выработанный вождями еврейского народа в течение многих веков его рассеяния и доложенный совету старейшин "князем изгнания" Теодором Герцлем во дни I Сионистского конгресса, созванного им в Базеле в августе 1897 г."6


6 С. Нилус. Близ есть, при дверех. Сергиев Посад, 1917, 88.


Автор ничего не мог придумать получше! Оригинал рукописи якобы был найден написанным по-французски, но на I Сионистском конгрессе не было ни одного французского делегата, а официальным языком был немецкий. Сам Герцль, основатель современного сионизма, был австрийским журналистом; вся работа конгресса протекала при участии публики, а город Базель наводнен был журналистами, которые вряд ли могли пропустить столь необычную встречу. Но в любом случае сам Нилус в издании 1905 года категорически утверждал, что доклады были прочитаны не в Базеле, а во Франции, "этом современном гнезде Франкмасонского заговора".

В атмосфере всеобщего замешательства издатели "Протоколов" продолжали изобретать все новые версии. Издатель немецкого перевода (1919), известный под именем Готтфрид цур Бек, утверждал что "сионские мудрецы" были просто делегатами Базельского конгресса; он также объясняет, как были разоблачены их махинации. По его словам, русское правительство, давно обеспокоенное активной деятельностью евреев, послало на конгресс своего шпиона для наблюдения за ними. Еврей, которому было поручено отвезти стенографическую запись (несуществующих) тайных встреч из Базеля "еврейско-масонской ложе" во Франкфурте-на-Майне, был подкуплен русским шпионом и передал ему рукопись на одну ночь в каком-то городке по пути. К счастью, под рукой у шпиона оказался целый взвод переписчиков. За ночь лихорадочной работы они сумели скопировать многие протоколы, которые затем были отосланы в Россию к Нилусу для перевода их на русский язык.

Так утверждал Готтфрид цур Бек. Но Теодор Фритш, "патриарх немецкого антисемитизма", в своем издании "Протоколов" (1920) предлагает совершенно другую версию. Для него этот документ также был сионистской продукцией - он даже назвал их "Сионистские протоколы", - но они были выкрадены не на Базельском конгрессе русской полицией, а в каком-то неназванном еврейском доме. Более того, они были написаны не по-французски, а на древнееврейском языке, так что полиция передала их для перевода "профессору-ориенталисту Нилусу" (который в действительности, как мы увидим, не был ни профессором, ни ориенталистом, ни даже переводчиком "Протоколов").

Совершенно другую историю приводит Роже Ламбелен, выпустивший наиболее популярное издание; по его словам, "Протоколы" были выкрадены из шкафа в каком-то эльзасском городке женой или невестой руководителя франкмасонов. После таких красочных историй утверждение польского издателя, что "Протоколы" были просто похищены из квартиры Герцля в Вене, звучит серой прозой.

Дама, известная как американка Лесли Фрей, а по мужу - как мадам Шишмарева, - начиная с 1922 года немало писала о "Протоколах". Ее главным вкладом в дискуссию были аргументы, доказывающие, что автором "Протоколов" был не кто иной, как Ашер Гинцберг, который писал под псевдонимом Ахад Гаам (то есть "один из народа")7, автор, по существу, настолько аполитичный, что такого другого даже трудно себе представить. По словам мадам Фрей, "Протоколы" были написаны Гинцбергом на древнееврейском языке, прочитаны им на тайном заседании "посвященных" в Одессе в 1890 году, а затем переправлены во французском переводе во Всемирный еврейский союз в Париже, а затем в 1897 году - на Базельский конгресс, где, как, очевидно, следует предположить, они были переведены на немецкий для удобства делегатов. Слишком запутанная гипотеза, но тем не менее она находит достаточно влиятельную поддержку.


7 Политический сионизм не был единственной формой еврейского национального движения. В конце XIX века получил развитие некий "духовный" сионизм, главный идеолог которого Ахад Гаам (псевдоним А. Гинцберга) резко критиковал программу территориально-политического решения еврейского вопроса, выдвинутую Т. Герцлем. Он считал, что страна Израиля будет играть роль лишь духовного центра в жизни евреев, и выступал против идеи политических сионистов собирать всех евреев мира на родине предков - в еврейском государстве. Основной целью Ахада Гаама было духовное возрождение еврейского народа. - Прим. ред.


Таким образом, у различных авторов, пишущих о "Протоколах", нет единого мнения об их происхождении. Даже убеждение, что "сионские мудрецы" - это делегаты Базельского конгресса, разделяется не всеми.

Неизвестный русский переводчик французского текста, по словам Крушевана и Бутми, недвусмысленно утверждает, что "мудрецов" нельзя отождествлять с представителями сионистского движения. Для Нилуса, до его запоздалого открытия, "главная сионская канцелярия" являлась штаб-квартирой Всемирного еврейского союза в Париже; Урбен Готье, один из первых издателей "Протоколов" во Франции, был также убежден, что "мудрецы" были членами Союза. Другие вслед за миссис Фрей попытались объединить обе гипотезы - нелегкая задача, так как Союз - это чисто филантропическая, аполитичная организация, которая все свои надежды связывала с адаптацией евреев с их соотечественниками и была настолько враждебно настроена по отношению к сионизму, что вызывала всеобщее удивление. Конечно, оставались еще и масоны, которых очень часто упоминали в связи с "Протоколами"...

Тем временем в 1921 году на свет появилось нечто такое, что самым решительным образом доказало, что "Протоколы" были фальшивкой. Причем "Протоколы" - столь явная и смехотворная подделка, что может показаться удивительным, ради чего понадобилось доказывать факт подлога. Однако же в годы, непосредственно следовавшие за первой мировой войной, когда "Протоколы" выплыли из тумана и прогремели по всему миру, множество вполне здравомыслящих людей отнеслись к ним совершенно серьезно. Чтобы осознать это, достаточно обратиться к тому, что писала газета "Таймс" 8 мая 1920 года:

"Что такое эти "Протоколы"? Достоверны ли они? Если да, то какое злокозненное сборище составило подобные планы и радуется их бурному осуществлению?. Не избежали ли мы, напрягая все силы нашей нации, "Всегерманского союза" только для того, чтобы попасть в тенета "Всеиудейского союза"?"

Год спустя, 18 августа 1921 года, "Таймс" поместила сенсационную передовую статью, в которой признала свою ошибку. В номерах от 16, 17 и 18 августа она опубликовала подробное сообщение своего корреспондента в Константинополе Филиппа Грейвса, в котором говорилось, что "Протоколы" были в основном копией памфлета против Наполеона III, памфлета, датируемого 1864 годом. Вот что сообщал Филипп Грейвс:

"...должен признаться, что, когда открытие дошло до меня, я поначалу отказывался этому верить. Г-н X., который предоставил мне доказательства, был убежден в них. "Прочтите эту книгу,- сказал он мне, - и вы найдете неопровержимые доказательства, что "Протоколы сионских мудрецов" являются плагиатом".

Г-н X., который не желает, чтобы его имя стало известно, - русский помещик, родственники которого проживают в Англии.

Православный по религиозным убеждениям, по политическим - конституционный монархист. Он прибыл сюда как беженец после окончательного провала белого движения в Южной России. Его давно интересовал еврейский вопрос в России. С этой целью он изучал "Протоколы" и во время правления генерала Деникина предпринял некоторые исследования, чтобы выяснить, действительно ли на юге России существовала какая-то тайная "масонская" организация, подобная той, о которой говорится в "Протоколах". Оказалось, что там существовала единственная организация - монархическая. На разгадку появления "Протоколов" он напал совершенно случайно.

Несколько месяцев назад он купил стопку старых книг у бывшего офицера охранки, который бежал в Константинополь. Среди них он обнаружил небольшой томик на французском языке без титульного листа размером 15х9 сантиметров, в дешевом переплете. На кожаном корешке большими латинскими буквами оттиснуто слово "Жоли". Предисловие, озаглавленное "Просто объявление", помечено: "Женева 15 октября 1864 года ..." Как бумага, так и шрифт весьма характерны для 60-70-х годов прошлого столетия. Я привожу эти детали в надежде, что они могут привести к открытию названия книги...

Г-н X. считает эту книгу библиографической редкостью, так как иначе "Протоколы" немедленно были бы признаны плагиатом любым, кто прочел оригинал.

Подлинность книги не вызовет сомнения у всякого, кто видел эту книгу. Ее первый владелец - офицер охранки - не помнил, откуда он ее взял, и не придавал этому никакого значения. Г-н X. однажды, просматривая книжку, был поражен сходством между фразой, на которой остановился его взгляд, и фразой из французского издания "Протоколов".

Он продолжил сравнительное изучение и вскоре понял, что "Протоколы" были в основном... парафразом женевского оригинала...

До получения книги из рук г-на X. я этому не верил. Я не считал "Протоколы" Сергея Нилуса подлинными... Но я никогда не поверил бы, если б не видел сам, что писатель, который снабдил Нилуса оригиналом, был беззастенчивым и бессовестным плагиатором.

Женевская книга представляет собой тонко замаскированный памфлет против деспотизма Наполеона III и состоит из 25 диалогов...

Собеседниками являются Монтескье и Макиавелли..."8


8 "Times", 16, 17, 18 August 1921.


Перед тем как опубликовать сообщение своего корреспондента из Константинополя, "Таймс" предприняла розыски в Британском музее.

Напечатанное на обложке имя Жоли дало ключ к разгадке. Таинственный томик был опознан: это - "Диалог в аду между Монтескье и Макиавелли", который был написан французским юристом Морисом Жоли. Впервые он был опубликован в Брюсселе (хотя и с выходными данными Женевы) в 1864 году.

В своей автобиографии, написанной в 1870 году, Морис Жоли рассказал, как однажды он гулял по набережной Сены в Париже и в голову ему неожиданно пришла идея написать диалог между Монтескье и Макиавелли. Прямая критика режима Наполеона была запрещена. Таким же образом становилось возможно, хотя и устами Макиавелли, раскрыть причины действий императора и его методы, освободив их от обычного камуфляжа. Так думал Жоли, но он недооценил своего противника. "Диалог в аду" был отпечатан в Бельгии и тайно доставлялся во Францию, но в момент пересечения границы груз был захвачен полицией, а вскоре и автора книги выследили и арестовали. 25 апреля 1865 года Жоли предстал перед судом и был приговорен к пятнадцатимесячному тюремному заключению. Его книга была запрещена и конфискована.

Дальнейшая жизнь Жоли складывалась столь же неудачно. Остроумный, агрессивный, не проявляющий почтительности к властям, он все больше разочаровывался во всем и, наконец, в 1879 году покончил с собой. Он, конечно, заслуживал лучшей судьбы. Жоли был не только блистательным стилистом, но обладал великолепной интуицией, даром предвидения. В своем романе "Голодающие" он проявил редкое понимание тех напряженных отношений в современном мире, которые породили революционные движения как правого, так и левого толка. Но прежде всего в своих размышлениях о дилетантском деспотизме Наполеона III он достиг такого предвидения, которое сохранило свою актуальность по отношению к различным авторитарным режимам нашего времени. Более того, некоторые предвидения Жоли ожили вновь, когда "Диалог в аду" был превращен в "Протоколы сионских мудрецов"; и это является причиной того, как мы увидим позже, почему "Протоколы" часто кажутся предсказанием авторитаризма XX века.

Но, в конце концов, это незавидное бессмертие, и жестокая ирония судьбы заключается в том, что блистательная, но давно забытая защита либерализма послужила основой для кошмарно написанной реакционной галиматьи, которая ввела в заблуждение весь мир.

Памфлет Жоли - это действительно замечательное произведение, точное, безжалостное, логичное, прекрасно выстроенное. Спор начинает Монтескье, который утверждает, что в нынешнем веке просвещенные идеи либерализма породили деспотизм, который всегда был аморален, а также нежизнеспособен. Макиавелли отвечает ему с таким красноречием и настолько пространно, что одерживает верх в остальной части памфлета.

"Народные массы, - говорит он, - не способны управлять собой. Обычно они инертны и счастливы только в том случае, когда ими правит сильная личность; в то же время, если что-то пробуждает их, то они проявляют способность лишь к бессмысленному насилию, и тогда им вновь необходима сильная личность, чтобы поставить их под контроль. Политика никогда не имела ничего общего с моралью, а что касается практической стороны дела, то еще никогда не было так просто, как сейчас, установить деспотическое правление. Современный правитель должен только притвориться, что соблюдает формы законности, он должен убедить свой народ в простейшей видимости самоуправления, и в этом случае у него не возникнет ни малейших трудностей в достижении и осуществлении абсолютной власти. Народ охотно соглашается с любым решением, которое он посчитает своим собственным; поэтому правитель должен только передать решения всех вопросов народной ассамблее, предварительно, конечно, обставив дело так, что ассамблея примет именно те решения, которые ему нужны. С силами оппозиции, которые могут воспротивиться его воле, легко покончить: стоит лишь ужесточить цензуру, а также дать указание полиции следить за своими политическими противниками. Ему не страшны ни власть церкви, ни финансовые проблемы. До тех пор пока государственный деятель ослепляет народ силой своего авторитета и одерживает военные победы, он может быть полностью уверенным в поддержке.

Такова книга, которая вдохновила автора фальшивых "Протоколов".

Он беззастенчиво занялся плагиатом, - а о том, до какой степени бесстыдно и бесцеремонно это проделано, можно судить по параллельным текстам, помещенным в конце книги9. Более 160 отрывков в "Протоколах" - две пятых всего текста - откровенно взяты из книги Жоли; в девяти главах заимствования достигают более половины текста, в некоторых - до трех четвертей, а в одной (протокол VII) - почти целиком весь текст. Более того, за некоторыми исключениями, порядок заимствованных отрывков остается точно таким, как у Жоли, и создается впечатление, что автор "Протоколов" работал над "Диалогом" механически, переписывая страницу за страницей. Даже расположение по главам почти то же самое - 24 главы "Протоколов" почти целиком совпадают с 25 главами "Диалога". Только в конце, где преобладают пророчества "мессианского века", переписчик позволяет себе некоторые отступления от оригинала. Это - поистине бесспорный случай плагиата и подделки.


9 См.: Приложение, с. 195.


Автор фальшивки выстроил свои доказательства на выкладках, извлеченных из спора двух противостоящих друг другу сторон в "Диалоге": защиты деспотизма Макиавелли и защиты либерализма Монтескье. Но его заимствования почерпнуты главным образом у Макиавелли. То, что Жоли вкладывает в уста Макиавелли, автор фальшивки этими же словами заставляет говорить безымянного "сионского мудреца", но с некоторыми, имеющими важное значение добавлениями. В книге Жоли Макиавелли, олицетворяющий позицию Наполеона III, описывает положение дел, которое существовало всегда, в "Протоколах" же это описание подается в форме пророчества о будущих временах. Макиавелли утверждает, что деспот может отыскать в демократических формах правления полезное прикрытие для своей тирании; в "Протоколах" этот аргумент поставлен с ног на голову, и в результате получается, что все демократические формы правления являются лишь прикрытием тирании. Но плагиатор заимствует некоторые отрывки и у Монтескье, и здесь они у него приобретают специфический смысл, что, мол, идеи либерализма - это изобретение евреев и они распространяют их с единственной целью: дезорганизовать и деморализовать неевреев.

Располагая свободным временем, на таком материале можно было бы выстроить блестящую подделку, но, когда вчитываешься в "Протоколы", создается впечатление, что они были сфабрикованы в спешке. Например, в "Диалоге" проводится совершенно четкое различие между политикой Наполеона III, когда он только стремился к захвату власти, и его политикой, когда он уже твердо держал власть в своих руках.

Психология bookap

"Протоколы" ничего не подозревают о подобных нюансах. В одном месте докладчик говорит так, словно "мудрецы" уже обладают абсолютным контролем, а в другом - складывается впечатление, что им предстоит ждать этого еще сотню лет. Иногда он хвастает, что нееврейские правительства уже запуганы "мудрецами", а иногда признается, что о заговоре "мудрецов" им ничего не известно и что об их существовании они даже никогда не слышали. Другие нелогичности объясняются тем, что описываемый Жоли деспот стремится добиться господства над Францией, "мудрецы" пытаются добиться господства над всем миром. Автор фальшивки не заботится о том, чтобы хоть как-то согласовать подобные расхождения, - более того, ему нравится разрывать словесную ткань "Диалога" несуразностями собственного изобретения, например такой, как угроза взорвать мятежные столицы, пользуясь для достижения этой цели метро.

Еще более странно, что автор фальшивки сохраняет все отрывки, которые посвящены нападкам на либеральные идеи и восхвалению земельной аристократии как необходимого оплота монархии... Эти отрывки настолько нееврейские по своему характеру, что вызвали замешательство даже среди издателей "Протоколов". Некоторые издатели просто исключили их, другие попытались объяснить это тем, что ярый русский консерватор Сергей Нилус, должно быть, вставил сюда свои собственные рассуждения. Их трудности можно понять. Нилус не был автором подделки, однако, как мы скоро увидим, проклятия в адрес политической свободы и восхваление аристократического и монархического строя помогут нам обнаружить истинную природу и причины появления этой фальшивки.