Глава VI. Миф в нацистской пропаганде.


. . .

2.

Чего в итоге добилась пропаганда? На этот вопрос нет ясного ответа. Гитлер и Геббельс любили возвещать миру, что нация объединилась в страстной решимости разгромить еврейский всемирный заговор. Многие люди, узнавшие о почти невероятном факте гибели к концу войны около шести миллионов евреев, достаточно легко смирились с этим. Верно ли это?

Картина, которую рисуют свидетельства очевидцев, живших в Германии при нацизме, не столь однозначна. Совершенно ясно, что уже к тому времени, когда Гитлер пришел к власти, огромная часть немецкого населения была заражена антисемитизмом в такой форме, которая намного превосходила туманный предрассудок, встречающийся во всех западных демократиях. Типичный немецкий антисемит требовал, чтобы немецкие евреи были отстранены от государственной службы, чтобы возможности их образования и карьеры были ограничены, чтобы их поставили в положение дискриминируемого меньшинства. На этом, однако, его желания кончались.

Хотя они были несправедливыми и нецивилизованными, но все же весьма отличались от устремлений Гитлера и его соратников.

За первые два года нацистского режима все эти требования были выполнены и перевыполнены. Евреи были изгнаны из всех сколько-нибудь видных и влиятельных учреждений, личные контакты между евреями и неевреями практически прекратились, началась массовая эмиграция евреев. Встал вопрос: что дальше? Понятно было, что умеренный антисемитизм большинства населения выдохнется, потому что реальный объект перестал существовать. Понятно и то, что антисемитизм разгорится еще больше, если его раздуть в кровавый фанатизм. Этого и стремились достичь нацистские вожди, эксплуатируя миф о всемирном еврейском заговоре. Насколько им это удалось?

Весьма проницательный и опытный наблюдатель Михаэль Мюллер-Клаудис, который на протяжении многих лет изучал антисемитизм как явление, проводил свои исследования в 1938 и 1942 годах. После официально организованных погромов 9-10 ноября 1938 года, когда отряды нацистов разрушали и грабили синагоги, еврейские магазины и дома по всей Германии, когда было убито несколько десятков евреев, Мюллер-Клаудис доверительно беседовал с 41 членом партии, представляющими все социальные слои. Начиная разговор, он произносил стандартную реплику: "Отлично, наконец-то стали выполнять программу против евреев" и получил следующие ответы: 26 человек (63 процента) выразили открытое возмущение происшедшим: еще 13 человек (32 процента) ответили уклончиво; два человека (студент и банковский служащий) одобрили акцию, потому что верили во всемирный еврейский заговор. В глазах этих двух граждан физическое насилие над евреями было оправданно, поскольку "на террор надо отвечать террором"148.


148 M. Muller-Claudius. Der Antisemitismus und das deutsche Verhangnis. Frankfurt am Main. 1948, S. 162-166.


Следующие наблюдения Мюллер-Клаудис проводил четыре года спустя.

Это было осенью 1942 года, когда остатки немецких евреев были депортированы на восток с неизвестной целью - предполагалось, что для физического труда. На этот раз исследователь задавал серию искусно сформулированных вопросов 61 члену партии, вновь представляющих все социальные слои. Полученные результаты во многом отличались от предыдущих. Только 16 человек (26 процентов) проявили какую-то заботу о евреях, в то время как доля тех, кто отнесся безразлично, возросла до 69 процентов (42 человека). С другой стороны, доля фанатиков осталась прежней: три человека, или пять процентов от общего количества. Для этой группы, как и раньше, еврейский всемирный заговор был самоочевидным фактом, а истребление евреев - абсолютной необходимостью.

Мюллер-Клаудис в своей книге приводит мнение подобных фанатиков:

"Целью войны, несомненно, является уничтожение евреев. Без этого окончательная победа недостижима. Международное еврейство спровоцировало войну. ...После победы еврейская раса должна прекратить свое существование. Фюрер дал человечеству возможность освободиться от еврейства. ...Фюрер укажет, каким образом их следует истребить"149.


149 Ibid., S. 166-172. В целом эта книга самое ценное исследование антисемитизма в Германии с 20-х годов до падения Третьего рейха.


Эти наблюдения Мюллера-Клаудиса, впоследствии подтвержденные другими исследователями, позволяют с большой степенью объективности говорить о том, чего Гитлеру и Геббельсу удалось добиться, а чего - нет150. С одной стороны, немецкий народ в основном не был охвачен антиеврейским фанатизмом, не был загипнотизирован мифом о всемирном еврейском заговоре, никогда не думал о войне как об апокалипсической борьбе с "вечным еврейством", но, с другой стороны, он все больше и больше, особенно во время войны, отделял себя от евреев. К 1942 году большинство людей по меньшей мере подозревали, что с депортированными евреями происходит нечто страшное, а значительное число немцев в силу профессионального положения должно было знать, что именно с ними делают, но мало кто беспокоился об этом.


150 Экспертное исследование 1 тыс. немецких военнопленных в 1942-1944 годах показало, что 24 процента из них относились к режиму более или менее критически; по ответам 65 процентов опрошенных можно было предположить, что к вопросу о евреях они относились безразлично, 11 процентов принадлежали к числу фанатиков нацизма. Более высокий процент фанатиков, чем в данных Мюллсра-Клаудиса, неудивителен, поскольку опросы последнего охватывали людей взрослых, бывших в партии уже в 1933 году, в то время как большинство военнопленных получили воспитание при нацистском режиме. См.: Henry V. Dicks. Personality traits and National Socialist ideology. - ln: Human Relations. London and Ann Arbor. June 1950, vol.III, э2, p. 111-154.


Контраст между 1938 и 1942 годами показывает, до какой степени население в целом было переориентировано - не к активной ненависти, а к полному безразличию.

Конечно, следует учесть традиционное стремление немцев к повиновению властям, напряжение и тревогу военных лет, а также постоянно нагнетавшийся беспощадный террор, которому подвергалось население. Однако факт остается фактом: когда стало ясно, что людей в психиатрических лечебницах убивают, поднялась мощная волна протестов, в то время как в защиту евреев не выступил почти никто. Причины понятны. Всякий, кто вступался за евреев, сразу же расценивался как соучастник их заговора, заслуживающий того, чтобы разделить их судьбу; очень немногие готовы были подвергнуть себя и свои семьи подобному риску. В таких обстоятельствах очень соблазнительно скрыть собственную трусость, слившись хотя бы отчасти с официальной точкой зрения. Не было нужды говорить о "сионских мудрецах" - было достаточно согласиться с тем, что в евреях есть нечто зловещее, что они по крайней мере не заслуживают тревоги относительно их судеб. Нацистскому руководству удалось внушить подобное отношение к евреям большинству населения.

В представлении большинства немцев немецкие евреи перестали рассматриваться как соотечественники, исчезли последние следы солидарности; о евреях же в оккупированных немцами странах вообще никто не задумывался. Возобладало настроение пассивной уступчивости.

Тем временем фанатики, не более многочисленные, чем прежде, приобрели особое значение. Среди гражданского населения и в армии находилось несколько сотен тысяч, возможно даже 2 млн. людей, которые воспринимали миф о заговоре со всеми вытекавшими отсюда убийственными последствиями и которые были готовы выдать всякого, сомневавшегося в этом мифе, службе безопасности (СД). Такое положение дел, хотя и не совпадало с идеалами Гитлера, позволяло ему спокойно уничтожать европейское еврейство.

То же в целом можно сказать и об организации, которая планировала и осуществляла уничтожение. И здесь истинные фанатики составляли меньшинство. На высшем уровне было достаточно преступных приспособленцев, для которых все это кровавое предприятие было просто средством вымогательства, грабежа и продвижения по службе. Среди сотрудников лагерей также было достаточно приспособленцев, предпочитавших спокойную и привилегированную жизнь в тылу опасностям и тяготам фронта; были и настоящие садисты, получившие возможность избивать и пытать людей. На всех уровнях оставалось немало обычных конформистов - людей, следовавших по пути наименьшего сопротивления, шедших туда, куда их вели, автоматически делавших то, что им приказывали. И все же несомненно, что всем этим людям нужен был предлог, какое-то оправдание, которое бы вдохновляло их на убийства, оставляя душу спокойной. В СД и СС на любом уровне были фанатики, готовые предоставить такое оправдание в виде мифа о всемирном еврейском заговоре.

Так этот старый миф, заново осмысленный Гитлером, стал частью идеологии самой беспощадной и активной группы профессиональных убийц во всей человеческой истории. Психоаналитик Бруно Беттельхайм обнаружил, что охранники из СС в Дахау и Бухенвальде были абсолютно убеждены в существовании всемирного еврейского заговора151. Рудольф Гесс, комендант Освенцима, считал уничтожение евреев необходимым для того, чтобы "немцы и наши потомки были навсегда освобождены от безжалостных противников"; и если позже он пришел к выводу, что его деятельность была ошибкой, то лишь потому, что уничтожение евреев дискредитировало Германию и "приблизило евреев к их конечной цели" - мировому господству152. Для большинства членов СС миф о заговоре фактически был чем-то большим, чем идеология или мировоззрение, - это было нечто, овладевшее их душами, так что они были способны, к примеру, заживо сжигать маленьких детей, не ощущая ни чувства сострадания, ни чувства вины153. Вожди нацизма именно этого и добивались. В октябре 1943 года Гиммлер заявил в Позене группе высокопоставленных эсэсовцев:


151 Bettelheim. The Inlormed Heart. London, 1961, p. 226.


152 R. Hoess. Commandant of Auschwitz. London, 1959, p. 153, 178.


153 Cf. Elie A. Cohen. Human Behavior in the Concentration Camp. Trans. M.H. Braaksma. New York, 1953, p. 273.


"Наш моральный долг перед народом - уничтожать людей, которые жаждали уничтожить нас. ...Большинство из вас знают, что означает видеть груду из ста трупов, или пятисот, или тысячи. Пройти через все это и все-таки - за несколькими исключениями - остаться порядочными людьми - вот что закалило нас. Это славная страница нашей истории, которая никогда не была и не будет написана другими... "154


154 L. Poliakov, J. Wulf. Das Dritte Reich und die Juden, S. 215.


Другие были еще откровеннее. В августе 1942 года Гитлер и Гиммлер посетили польский город Люблин, чтобы обсудить способы уничтожения евреев с местным начальником СС и СД австрийцем Одило Глобоцником.

Когда, один из членов свиты Гитлера спросил, не стоит ли хоронить убитых евреев (а не кремировать), "потому что будущие поколения могут всякое подумать на этот счет", генерал Глобоцник ответил:

"Ну, господа, если после нас появится столь трусливое и прогнившее поколение, не способное понять, насколько благой и необходимой была наша работа, тогда, господа, весь национал-социализм напрасен. Напротив, следует установить бронзовые доски с надписями, что это сделано нами - имевшими смелость достигнуть этой гигантской цели". Гитлер согласился: "Да, мой дорогой Глобоцник, именно так и я думаю"155. Однажды эсэсовский врач Пфанненштиль (он был также профессором гигиены в Марбургском университете) посетил лагерь уничтожения в Треблинке. Лагерные сотрудники СС устроили банкет в его честь, и в ответной речи доктор сказал: "Ваша работа - величайший долг, долг полезный и необходимый...


155 Trials of War Criminals before the Nurnberg Military Tribunal under Control Council Law No 10. Vol.I. U.S. Govemment Printing Office, Washington, p. 866 (deposition of Kurt Gerstein).


Глядя на трупы евреев, начинаешь осознавать величие вашей благородной работы"156.


156 Ibid., p. 870.


Это программные слова, свидетельствующие об исключительном феномене. В середине XX столетия в центре цивилизованной Европы существовало огромное количество людей, в которых не осталось ни малейших следов того, что обычно называют совестью и человечностью.

Эти инженеры геноцида занимались делом с радостью - и по сей день те из них, кто предстает перед судом, отнюдь не раскаиваются. Этот феномен, конечно, объясняется результатом воздействия многих факторов - и врожденного темперамента, и опыта детства, и позднейшего воспитания. И все же этим людям была необходима идеология, чтобы оправдать свои преступления, и эту идеологию они обрели в "Протоколах" и мифе о всемирном еврейском заговоре.