НЕОСПОРИМЫЕ ПРАВИЛА ПОБЕДИТЕЛЕЙ

Если ты играешь в гения, ты им становишься.

Сальвадор Дали

Правило первое.

Отношение к себе – исключительно позитивное, как к выдающейся личности

Все победители имели стабильную самооценку, думали о себе как о герое. Позитивная психологическая установка в ее высшем проявлении приобретает черты почти слепой веры в собственное мессианство. Чаще всего ощущение своей особенности и чувство предназначения пробуждаются от ловких прикосновений родителей. Но не обязательно. Очень часто борьба в юном возрасте, попытки противостоять социальному окружению, желание выделиться и быть первым, победителем приводили к восприятию своей личности как некой великой, выдающейся. Это первое условие победы, ибо из отношения к себе, из любви к себе проистекает вера. Никто не решится любить кого-то и верить кому-то, если тот индивидуум сам не любит себя и сам в себе сомневается. Разумеется, позитивное отношение имеет прямую связь с высоким уровнем эгоизма, заботливо взращенном родителями или самой личностью. Такой индивидуум часто патологически стремится обрести черты Нарцисса. Без эгоизма и жажды поглощения не может быть крупной личности, без эгоизма не бывает вселенского, океанического успеха. Эгоизм лежит также в основе могучей и неистребимой в человеке жажды господства и влияния, воздействия на весь остальной мир любым способом, будь то великий интеллект или фанатическая воля к разрушению, двигая увлеченными и ослепленными массами.

Бисмарк, Наполеон, Сальвадор Дали, Пабло Пикассо, Елена Блаватская, Маргарет Тэтчер были уверены в том, что рождены для великой миссии. Их позитивное отношение к себе как к герою было неистощимо. Потому-то они и стали героями. Они научились смотреть сами на себя как бы со стороны, как смотрят на монумент великому человеку. Зная это, любой человек способен изменить свое отношение к себе.

Один из краеугольных принципов сознательного позитивного заключается в поклонении индивидуальной силе вообще. В исключительном доверии собственному голосу. Это порождает веру в собственную индивидуальную силу. Рождение всего неординарного, от просто выразительного поступка до проявления гениальности, неизменно связано со спором индивидуального с коллективным. Любое сколько-нибудь великое обязательно происходит благодаря отваге мыслить и действовать не так привычно, как делал весь остальной мир. «Всякое значительное произведение есть дитя одиночества», – был уверен Ромен Роллан. Это замечание истинно далеко не только для художественных произведений, но для знаменательного продукта вообще. Борис Пастернак в своем программном произведении «Доктор Живаго» вложил в уста одного из героев следующую тираду о противоборстве индивидуального сознания с коллективным: «Всякая стадность – прибежище неодаренности, все равно верность ли это Соловьеву, или Канту, или Марксу. Истину ищут только одиночки и порывают со всеми, кто любит ее недостаточно». Еще дальше идет Дмитрий Мережковский в своей книге о великом и вечно одиноком мастере «Воскресшие Боги (Леонардо да Винчи)». Он также, словно бы устами героя, твердит: «Художник, сила твоя в одиночестве. Когда ты один, ты весь принадлежишь себе…»

Слушать свой голос означает, прежде всего, верить в свою индивидуальную силу, решительно отказаться играть на вторых ролях. А значит, уже в мыслях стать первым, таким, кто будет играть только свою собственную роль. Исключительно свою игру! Юлий Цезарь, будучи неизвестным и непризнанным, проезжая по захолустной деревушке на обочине империи, в сердцах воскликнул: «Лучше быть первым в этой деревне, чем вторым в Риме». Возможно, это миф. Но если это так, это безукоризненно скроенный миф, потому что является великолепным уроком всему человечеству.

Хорошо известна история, связанная с оценкой Марка Шагала известным авторитетом в живописи Львом Бакстом. Безапелляционно, не оставляя никаких шансов, гигант своего времени бросил юноше фразу, которая иного убила бы наповал: «У вас есть талант, но вы небрежны и на неверной дороге». После таких слов кто угодно мог бы спасовать. Но только не одержимый поиском собственного пути Шагал, которому некуда было отступать. Или достичь цели и победить, или повторить путь отца, провонявшегося селедкой грузчика. И поэтому он неустанно повторял себе, что должен, обязан найти замену каторжному труду, который ведет только в одном направлении – в могилу.

Огюст Роден не верил никому, кроме себя; он шел своим собственным путем и в конце концов заставил мир признать себя. Хотя этот путь был длиною в добрых полвека. Невероятной многим покажется судьба Генри Форда, который слишком долго колебался, но все же уступил чарующему шепоту собственного голоса. Первый раз он восхитился прообразом автомобиля в двенадцать лет, но только в тридцать шесть решился оставить свою работу клерка в пользу создания собственного автомобильного дела, основанного на склонности изобретать и конструировать машины. Этот шепот сводил его с ума, не давал покоя. Несмотря на то что на автомобили не было никакого спроса, уже через девять лет Форд впервые в мире начал выпуск массового дешевого автомобиля. А еще через пять лет он завоевал добрую половину американского автомобильного рынка. Можно с уверенностью сказать: если бы увлеченный конструктор не послушался собственного голоса, не было бы на свете выдающейся личности по имени Генри Форд. То же самое можно сказать и об Уолте Диснее или Марии Монтессори. Не слушай они себя, откажись от своих планов при появлении первых трудностей, не было бы таких знаменитых имен в истории. А ведь все они сталкивались не только с противодействиями, но и с настоящими ударами судьбы.

Кто боится собственного голоса, погибает от навязчивого гула чужих. Борис Пастернак, заклеванный и придавленный советской системой, не выдержал давления своры политических говорунов, спущенных из-за нобелевского признания «Доктора Живаго». Ослабленная гонениями ломкая душа мастера слова, дарившего, по словам влюбленной Цветаевой, «световой ливень», не сумела противостоять лаю, и открывшаяся болезнь стала быстро прогрессировать, сведя его в царство теней.

Михаил Булгаков, писавший смелые, проникновенные вещи, считал себя неспособным к долгой борьбе. «К сожалению, я не герой», – сказал он как-то, и в этой фразе есть крупное противоречие, потому что многое, написанное им, дышит героизмом. Но, услышав собственный голос как писатель, он не сумел ориентироваться на него как человек, как личность, будучи сдавленным неприступным социумом. И он также ушел слишком поспешно, торопливо, как бы извиняясь за оставленное ненапечатанным великое произведение.

В самом деле, есть оборотная сторона одиночества – слишком трепетное отношение индивидуума к задуманному продукту. Боязнь не успеть или неоправданно отвлечься, упустить что-то важное – все это побуждает лидера к одинокому размышлению, уединению. Неизменно позитивное отношение к себе связано с состоянием ума, которое служит главным фактором душевного равновесия и отправной точкой движения к успеху – в любом принимаемом, распознанном или выдуманном формате.

Правило второе.

Идея превыше всего. Сосредоточенность внимания и концентрация усилий доведены до маниакального автоматизма

Если слова «идея» и «сосредоточенность» скованы одной прочной цепью, успех неминуемо заглянет к такому искателю. Сосредоточенность на идее подразумевает, что все остальное оказывается не просто вторым, но второстепенным: семья, родственники, окружающие с их проблемами, быт – все, что напрямую не связано с реализацией идеи.

Великолепно передал отношение к сосредоточенности Пабло Пикассо: «Энергетический потенциал у всех людей одинаковый. Средний человек растрачивает свой по мелочам направо и налево. Я направляю свой лишь на одно: на мою живопись, и приношу ей в жертву все…» По всей видимости, именно с сосредоточенностью мастер связывал основу своего успеха. Кстати, не кто иной, как Пикассо может претендовать на роль одного из самых неделикатных гениев; его отношение к близким людям оказывалось настолько пренебрежительным, что ввергало в шок неискушенных обывателей. К примеру, когда его сын находился при смерти после операции и несколько дней буквально завис между двумя мирами, оповещенный Пикассо не приехал к нему. Немного позже его первая жена Ольга Хохлова умирала в одиночестве от рака, но живописец так и не поехал в Париж ни попрощаться, ни проводить ее в последний путь. Зато две недели спустя оказался в столице, но уже по своим делам. Он был занят исключительно собой и своим делом. Самым удачным определением взаимоотношений Пабло Пикассо с миром является воспоминание одной из любимых им женщин Франсуазы Жило (единственной, которая ушла от живописца сама): он обращался с людьми, «как с кеглями – ударять шаром одного, чтобы повалить другого».

В самом деле, для обычного человека, привыкшего видеть в собеседнике отзывчивость и потенциальную готовность к сотрудничеству, сосредоточенность гения может оттолкнуть и испугать. Порой она приобретает вопиющие формы, например из-за вытеснения исчерпавшего себя прошлого. Мэршшн Монро легко вычеркнула из сознания свою мать, заботясь лишь о формальном содержании Глэдис. Затем она прекратила общение с некогда создавшей ее Грейс Макки, в том числе и потому, что для самой Мэрилин эта женщина исчерпала свой потенциал и стала уже ненужным балластом для психики и трансформировавшегося мировоззрения. Еще через некоторое время она с такой же беспредельной легкостью рассталась со своей наставницей Наташей Лайтесс, которая фактически заменяла ей мать в течение многих лет становления. Она сделала это со спокойной рассудительностью, легко презрев не только чувства и эмоции, но и тот факт, что Наташа на тот момент была поражена смертоносным раком. То же, правда в несколько иной тональности, можно сказать о Галине Вишневской. Когда ее мать, когда-то бросившая Галину еще девочкой, снова появилась в ее жизни – она приехала умирать от запущенного рака матки, дочь положила ее в больницу и на несколько месяцев уехала на гастроли. Когда же вернулась, застала ее едва живой – через день та умерла в страшных мучениях, но обе женщины простили друг друга.

Победители находили в себе силы игнорировать любые проблемы, не связанные с реализацией идеи. Это правило перекликается с замечательной мыслью одного из мастеров психологии XX века Сергея Рубинштейна: «В творчестве создается и сам творец. Есть только один путь для создания большой личности: большая работа над большим творением». Кроме того, сосредоточение на одном деле позволяет, как говорят современные коуч-тренеры, быть в моменте. Иными словами, подключиться к глобальной информационной системе, к Вселенной, которая в какой-то момент начинает работать на искателя клада, подсказывать ему, помогать. Кажется дивным и сверхъестественным, что Дмитрий Менделеев увидел таблицу химических элементов во сне. Но тут можно наблюдать как раз действие принципа сосредоточенности, жизни идеей.

Одним из важнейших принципов доминирования идеи в жизни победителей является способность отказаться от сопутствующих благ, как только они входят в конфликт с самой идеей. Примеров этому бесчисленное множество, и они касаются всех областей достижений. Юлий Цезарь, однажды перейдя Рубикон, двинулся на Рим и победил. Но он не мог воспользоваться победой и, увлекаемый идеей абсолютной, неопровержимой победы, был вынужден еще долгое время продолжать войну. Исаак Ньютон, ведя жизнь кембриджского затворника в течение тридцати лет, оградил себя от внешних радостей жизни. Он был так сосредоточен, что написал за три десятилетия лишь одно личное письмо. Зато именно в этот период он сделал все свои эпохальные открытия.

Еще одна немаловажная польза сосредоточенности состоит в том, что она открывает поистине феноменальные возможности поддерживать активную деятельность до глубокой старости. Альберт Швейцер активно работал до 90 лет, Бернард Шоу — до 94 лет, Марк Шагал — до 97 лет. Бертран Рассел сел писать свою автобиографию в 95 лет и сумел завершить эту достойную глубокого поклона миссию через два года. Тициан упорно работал над эпохальным полотном «Оплакивание Христа» в возрасте 83 лет.

Иоганн Вольфганг Гёте написал вторую часть «Фауста» между 70-ю и 80-ю годами, Джузеппе Верди создал оперу «Отелло» в 73 года.

Это характерно для любого вида деятельности. Так, Уинстон Черчилль в 76 лет повторно стал премьер-министром. Конрад Аденауэр в четвертый раз стал федеральным канцлером Германии в возрасте 85 лет. К Джон Гленн, первый американский астронавт, отправился в космос снова, когда ему уже исполнилось 77 лет. Феноменально, не правда ли?! Все это – прямое следствие сосредоточенности.

Правило третье. Великая идея находится в духовной плоскости

«Успех ради успеха» – такая формула невозможна. «Успех – это умопомрачительные деньги» – такая формула несчастлива. Успех может быть связан исключительно с великими преобразованиями в духовной плоскости – в этом состоит аксиома развития человека. Опыт нашей цивилизации убеждает, что так было всегда.

Только использование внешнего богатства для развития внутреннего является проявлением мудрости, показателем личностного роста и развития. Кто сумел понять, что деньги и иные материальные ресурсы являются всего лишь средством для дальнейшего развития, перешагнули главную преграду современного человека.

Претендуя на роль религиозно-научного оракула для всего человечества, Карл Густав Юнг был одержим намерениями «спасти мир». Деньги для него имели значение лишь в той мере, в которой он был способен их использовать для развития своей идеи. Когда после нескольких лет взаимодействия с Юнгом и в результате его непосредственного влияния дочь миллиардера Эдит Рокфеллер-Маккормик помогла доктору получить на развитие аналитического психоанализа в Швейцарии миллионы долларов, он израсходовал их на развитие собственного учения, создав, среди прочего, целую систему его распространения. По мнению крупнейшего исследователя его жизни Ричарда Нолла, этот ученый и мистик в одном лице намеревался разработать «новую систему веры, которая способствовала бы развитию человека». Примеры людей, которые преодолели притяжение внешнего богатства, впечатляют своей ясностью и направленностью в плоскость духовного. Джордж Сорос, один из крупнейших финансистов конца XX – начала XXI века, уверенным уходом из области накопления ресурсов в сферу их позитивного использования продемонстрировал: только такой подход приводит к признанию, ибо направлен на улучшение жизни всего пространства обитания человека. Почти такой же шаг совершил и Билл Гейтс, когда осознанно прекратил свою деятельность управляющего бизнесом. Если он сумеет найти идею, достойную рационального применения накопленного им богатства, то по личному значению и уровню позитивного воздействия на мир может выйти на лидерские позиции. Так же когда-то поступил и Альфред Нобель, когда достижения бизнеса принес на алтарь развития индивидуальных способностей человека: судить человека по его конструктивному вкладу в развитие жизни на планете – это одна из самых ярких и позитивных мыслей. «Смысл своей жизни я видел в том, чтобы помогать другим людям находить смысл их жизни» – такими созидающими словами определил свою личную стратегию известный психотерапевт Виктор Франкл. Эти слова отражают главный принцип деятельности в области достижения успеха – он всегда должен быть направлен на положительные преобразования в самом человеке.

Изумляющий выбор ради идеи сделал однажды Никола Тесла. Согласно контракту, он должен был получать за внедрение в США многофазной системы электрификации страны солидные лицензионные отчисления. Но когда у компании «Вестингауз» возникли финансовые проблемы, ее владелец, первоклассный изобретатель Джордж Вестингауз, честно изложил Тесле все детали сложившейся ситуации. Она выглядела следующим образом: если компания не откажется от обязательств выплачивать ученому лицензионные роялти, то внедрение его открытий, скорее всего, будет остановлено. Как истинный гений, для которого будущее идеи превыше всего, Тесла без колебаний в один миг отказался от двенадцати миллионов долларов. «Польза, которую получит цивилизация от моей многофазной системы, значит для меня больше, чем эти деньги», – цитирует Джон О'Нил фееричного гения.

Даже люди бизнеса демонстрируют приверженность духовному. Если их идеи содержат позитивные для человека преобразования, то лишь тогда они становятся успешными. Взять хотя бы миллионера Кампрада, создавшего империю относительно дешевой, разборной мебели для среднего класса. Если в его предложениях не было бы рационально-позитивного смысла, он вряд ли бы заработал свои миллионы. А о духовности говорит и ироничное отношение создателя марки «ИКЕА» к тратам средств – он находит глупым и неполноценным следовать принципу престижных покупок и знаковых расходов.

И еще одно, может быть, наиболее важное. Только наполненность духовной сферы обеспечивает душевное равновесие. Только в духовном источник счастья и открытие способности наслаждаться созерцанием мира.

Правило четвертое.

Достижение совершенной свободы, независимости и самостоятельности

Цивилизация состоит в первую очередь из людей, которые разрабатывают и продвигают идеи. Те, кто понял первостепенную важность человека, первыми добились успеха, первыми пришли к вольному дыханию. «В сущности, никакой истории нет; есть только биографии», – заметил как-то американский философ Ралф Уолдо Эмерсон. К его словам следовало бы добавить – биографии яростных, непостижимо свободных духом, самостоятельных в мыслях людей. Только таких помнит и знает мир.

В основе всякой крупной идеи находится независимое, раскрепощенное мышление. В значительной степени свобода является производной любви к себе, признания потенциала своей индивидуальной силы. В итоге именно свободное мышление стимулирует героев идти к своей цели в обход. И в прямом, и в переносном смысле. Прямолинейный смысл демонстрируют военные стратеги: Александр Суворов перешел через Альпы, чтобы застать неприятеля врасплох. Асимметричный, парадоксальный подход продемонстрировал Ганс Кристиан Андерсен, когда взялся сочинять литературные произведения после того, как у него пропал голос и он не мог больше петь. Потерянную славу театрального актера он с лихвой компенсировал мировым признанием литературного таланта.

Альберт Эйнштейн доказал этот постулат всей своей жизнью. Но раскрепощенное мышление вовсе не означает «неорганизованное мышление». Напротив, свободный поток сознания пребывает в непрерывной борьбе с являющимися из глубин Вселенной гипотезами. По признанию Эйнштейна, в течение двух лет, предшествовавших появлению общей теории относительности, у него в среднем возникала идея каждые две минуты, и он неизменно отвергал ее. Тут мы наблюдаем и немыслимую концентрацию мышления, сосредоточенность, возвращающую мыслительный поток в русло обозначенного поиска, и свободное течение самой мысли, ничем не сдерживаемой, независимой и вместе с тем подвергаемой сомнению и самоконтролю.

Взлет свободного мышления у женщин ко второй половине XIX века дал целый букет воплощенных им достижений. Елена Блаватская и Софья Ковалевская, Сара Бернар и Мария Башкирцева, Айседора Дункан и Коко Шанель. Не затрагивая психологические причины стремления к независимости и свободе у этих женщин, заметим лишь, что самовыражение каждой из них дало миру не только проявления различных ипостасей женственного, но и оказало прямое влияние на дальнейшее развитие женского начала, приобретение женщиной полной свободы и самостоятельности.

Правило пятое.

Поиск в окружении сильного психологического типа, учителя или нахождение эрзаца из одного или многих книжных образов

Первоначально такие искания сопряжены с тайным поиском новых идей, потребностью в поощрении и поддержке со стороны авторитетного, признанного человека, выработкой собственной стратегии. На более поздних этапах деятельности – с использованием имиджа известной личности, присоединением этого имиджа к своему собственному. Природу этого явления очень точно выразил известный кинорежиссер советского периода Сергей Эйзенштейн: «Научить нельзя – научиться можно».

Гении часто рождались от соприкосновения с другими гениями. А может быть, им необходимо было на деле убедиться, что вот перед ними обычный человек, а еще минуту назад это было магическое имя, историческое явление. Понимание этого давало возможность по-новому взглянуть на себя. Увидеть в себе отражение гения и в то же время распознать собственные, индивидуальные черты гениальности. Фактически есть признаки, что будущие гении ходили к существующим гениям за признанием, тестированием и подтверждением их гениальности. Таких историй бесчисленное множество. Сальвадор Дали отправился к Пабло Пикассо, чтобы получить «добро», Отто фон Бисмарк поехал к стареющему Меттерниху, Людвиг ван Бетховен решительно двинулся к Моцарту, и доброе слово последнего сделало его новым лидером в мировой музыке. Карл Юнг осознанно направился к Фрейду, Коко Шанель искала сильные личности среди окружавших ее мужчин, Елена Блаватская выбрала мистических учителей.

Все эти ситуации являются следствием реализованных намерений. И порой они даже приводят к перекраиванию жизненного сценария. Хотя, на самом деле, не перекраиванию, а осознанной коррекции ищущим своего пути. Для Дмитрия Менделеева человеком-проводником стал ученый-химик Александр Воскресенский, который оказался не только исключительным преподавателем, но и близким человеком, способным помочь дельным советом, ускорить принятие важного для ученика решения. Например, благодаря содействию своего покровителя молодой Менделеев получил должность приват-доцента при Петербургском университете, а затем уехал на учебу за границу.

Сергей Есенин направился к Александру Блоку, и это коренным образом изменило его судьбу. Он вынашивал поездку более чем полгода. Не было денег. Начинающий поэт уволился с работы, несовместимой с представлениями его пылкой, романтической души. Наконец он раздобыл информацию о дальнем родственнике, жившем в то время в Ревеле (Таллинне). Как только появилась возможность, Есенин, собрав денег на билет у друзей, решительно двинулся в северо-западном направлении. Прибыв в Петроград, он в книжной лавке выяснил, где проживал Блок, и пешком отправился к нему на квартиру. Там, не застав хозяина, молодой человек оставил записку с просьбой принять его. Наконец встреча состоялась. После ознакомления со стихами Блок дал рекомендации, а Есенин, понятно, забыл о Ревеле и дяде. Так начался путь «великого российского пиита».

Не менее поучительна история о том, как Стефан Цвейг искал Ромена Роллана. Однажды русская женщина-скульптор пригласила его к чаю во Флоренции, но из-за отсутствия пунктуальности писателю пришлось ждать в мастерской. Там он случайно наткнулся на книгу Ромена Роллана. Она его настолько потрясла, что в Париже Цвейг организовал подлинное расследование. Наконец, найдя писателя, он послал ему одну из своих книг. «Вскоре пришло письмо с приглашением, и вот завязалась дружба, которая, подобно дружбе с Фрейдом и Верхарном, стала самой плодотворной в моей жизни, а в иные часы даже путеводной».

Случаи с Есениным и Цвейгом приведены не случайно. Они призваны убедить: мы сами создаем себе окружение, мы сами ответственны за окружение, которое создали. Но все же в отношении учителей и друзей следует сделать немаловажное замечание, вытекающее из жизненного опыта выдающихся личностей. А именно, не учителя и тем более не новые спутники определяют конечный формат героев, но они сами пользуются возможностями активного обучения. И делают это до тех пор, пока считают необходимым. Это явственно прослеживается на всей исторической «линейке» развития нашей цивилизации. Прекрасными иллюстрациями являются отношение Александра Македонского к Аристотелю, Юнга к Фрейду, Рафаэля к Леонардо да Винчи. «Он сам учился, он может нас учить», – восклицал Гёте. Впрочем, классикой отношений ученика и учителя останутся сближение и расхождение Юнга и Фрейда с их невозмутимым семилетним циклом.

В некоторых случаях сильным психологическим типом оказывается представитель противоположного пола, который нередко становится спутником всей жизни или какого-то ее этапа. Такими сильными типами для Николая Рериха и Михаила Горбачева были жены Елена Рерих (Шапошникова) и Раиса Горбачева (Титаренко). Скажем, для Эриха Фромма роль генератора определенно сыграла его первая жена Жарен Хорни. Для Симоны де Бовуар, конечно, жизненным поводырем был Жан Поль Сартр, а о чете Мережковский – Гиппиус с высокой долей уверенности можно говорить, что они в равной степени «питались» друг от друга.

Правило шестое.

Четкое и ясное видение цели, формирование стратегии собственного развития или развития идеи, связанной с именем

Деятельность любого выдающегося человека являет собой цепь непрерывных шагов. Их устраивает, если даже один из десяти шагов приводит к цели. Неудачи быстро забываются, зато даже самая маленькая победа превозносится как невероятный успех и закрепляется в коллективном сознании современников. Улавливание излучений своей будущей цели – вот важнейшее качество гения. Можно говорить об интуиции, можно говорить о повышенной чуткости к собственному голосу, о результате любви к себе, развитом эгоизме – все это будет правильным. «Молодые, подобно некоторым животным, способны предчувствовать перемену погоды, и вот наше поколение гораздо раньше, чем наши учителя и университеты ощутило, […] что начинается революция или, по меньшей мере, переоценка ценностей», – отмечал Стефан Цвейг, так на чувственном уровне определяя способности подходить к новым идеям и отыскивать модернистские цели, соответствующие духу времени. Другими словами, Цвейг говорит не о чем ином, как о способности видеть суть – качестве, рождающемся от направленной силы намерения.

Конечно, цель чаще всего берет начало из увлечения, из ранних впечатлений и связанных с ними стимулами. Но наиболее счастливы те, кому абрис будущей цели показался раньше и четче, превратившись на каком-то этапе в осознанный курс личного движения. Рождению идей и формированию целей посвящено много места в этой книге, но одно-единственное дополнение не помешает. Глобальный характер цели, который обязательно отразится на ее судьбе, связан с предвидением. Пониманием, куда и как будет развиваться то дело, которое вызвало интерес. Неважно, будь то медиабизнес или живопись, автомобилестроение или квантовая теория атомов, весь вопрос в конце концов сводится к степени проникновения в атмосферу того явления, которое однажды тронуло душу. Другими словами, ясное видение цели – это исключительно проницательный взгляд в будущее, в котором открывается понимание глобальных перспектив. Прошлое никогда не становилось грузом для победителей, настоящее являлось борьбой, тогда как мысли устремлялись к будущему.

Когда же предельно понятная цель задана, а движение к ней неотвратимо и безотлагательно, достижение ее становится вопросом времени. Пусть даже индивидуума ведет слепая вера в отечество, как в случае с Жанной д 'Арк. Или, как в еще более драматичной ситуации с религиозным проповедником Джироламо Савонаролы, цель которого, по всей видимости, возникла из болезненных видений и мрачных галлюцинаций. Не менее яркое движение к цели у Федора Достоевского проявилось после того, как цель была оформлена, создана в воображении писателя. С детства «ненасытный», он вопреки своим необузданным склонностям к диким, шокирующим порокам, высек цель огненными буквами в пространстве. С момента принятия решения он все время думал над образами своих героев, живя двойной жизнью, ни на миг не забывая о своей миссии. Эти примеры призваны напомнить, сколь сильным может быть фанатическое влечение к цели-миссии. Но и людей уравновешенных движение к цели приводит в состояние самогипноза, транса, который не оставляет до тех пор, пока задача не будет решенна. Скажем, ученые-мыслители, подобные Нильсу Бору, Эриху Фромму или Марии Склодовской-Кюри, оказывались столь поглощенными движением к цели, что остальная картина мира на время становилась для них бледной и блеклой. Это эффект ясности цели, когда на каком-то этапе она затмевает все остальное, открывает шлюзы для силы намерения и сосредоточенности – самых могучих энергетических запасов человека. Сначала люди создают цели, но затем цели, вступая в полноправное владение сознанием, создают людей.

Взгляд в будущее при достижении цели очень хорошо виден на примере Билла Гейтса. Когда он предложил рынку новый прорывной продукт Windows, на самом деле очень немногие компьютеры были способны поддерживать эту программу. В результате первые продажи оказались более чем скромными. Однако со временем, когда технический уровень компьютеров «подтянулся» к программе, опережающей время, она завоевала весь мир. В этом – весомая часть успеха программистов «Майкрософт». И в этом проявилась исключительная инженерная прозорливость компьютерного гения самого Гейтса, она была основана на взгляде в будущее, ибо он сознательно создавал программу с опережением уровня техники. Зная и предугадывая, в каком именно направлении будут совершенствоваться компьютеры.

Наконец, четкое и ясное видение цели позволяет оформить ее таким образом, что она приобретает важные черты для всего человечества, содержит понятную, по меньшей мере, специалистам аргументацию. Чарлз Дарвин в данном контексте может служить образцом представления и оформления цели. В самом деле, хотя и до Дарвина несколько ученых выдвигали гипотезу эволюции и генетической наследственности, только представленная им теория естественного отбора несла такие четкие объяснения, которые сокрушили умы современников. Ни французский натуралист Жан Ламарк, ни английский естествоиспытатель Алфред Рассел Уоллес, ни первый генетик Грегор Мендель, разработавший в это же время законы наследственности, не дали такого панорамного изображения картины мира, как сделал это Чарлз Дарвин. Это прямое следствие предельной точности в формулировании своей цели.

Правило седьмое.

Игнорирование неудач

Если внимательнее присмотреться к успешным людям, то можно сделать удивительное открытие: неудачи, осечки сопровождали их гораздо чаще, чем победы. Говоря же о гениях, мы часто видим только внешнюю сторону – их великие дела и признание. На самом деле, каждый выдающийся человек прошел через такое число неудач, которое в десятки раз превышало число побед. И только конструктивное отношение к неудачам, анализ уроков и принятие новых, еще более смелых решений позволяли им в конце концов побеждать.

Однажды о Ньютоне написали, что «когда он читал лекции, послушать его приходило так мало людей, что ему часто доводилось обращаться к стенам». На лекции Гегеля, не отрывавшего глаз от своих записей, также приходили считаные люди. Гоголь не сумел показать себя педагогом и вызывал смех студентов.

Отто фон Бисмарк так долго не мог достичь назначения на должность премьер-министра, что можно было подумать, будто его преследуют системные неудачи. Наконец он благодаря напору и недюжинной наглости прорвался к монарху и практически выдавил из него назначение. Неудачи учат действовать решительно и отважно, безбоязненно идти ва-банк. Уинстон Черчилль проиграл свои первые выборы в парламент, но через год сумел победить. Не добившись признания у консерваторов, Черчилль проявил кощунственную беспринципность и перешел в лагерь либералов. Затем через два десятка лет он опять проигрывает выборы дважды подряд. Наконец после, казалось бы, победной войны над нацизмом партия Черчилля опять не в фаворе. Столько провалов отвратили бы другого от политики, но только не Черчилля.

Игнорирование неудач характерно для сильных людей, идущих по избранному пути. Некоторым из них удавалось не терять чувства юмора в сложнейших ситуациях. Когда Антон Чехов пробивал себе дорогу в литературу, ему довелось бороться не только с дикой бедностью, взирающей на молодого искателя счастья, как продавщица ювелирных изделий на случайно оказавшегося рядом босяка, но и с издевательствами редакторов. Вот какие ответы получал будущий мастер пера: «Не расцвев, увядаете. Очень жаль», «Очень длинно и бесцветно, нечто вроде белой бумажной ленты, китайцем изо рта вытянутой». Вереница таких ответов тянулась к Чехову из разных изданий, но он не унывал, а продолжал оттачивать слог.

Роберт Киосаки, автор вызывающе амбициозной и столько же популярной книги «Квадрант денежного потока», рассказывает, как однажды вместе с женой оказался за бортом жизни, будучи безработным и малоперспективным. И что же? Позитивный настрой, уверенность и решительное отвержение неудачи позволило им нелинейно подойти к решению возникшей жизненной проблемы. Уже через четыре года они стали миллионерами. А еще через пять – инвесторами, «материально свободными». Такими людьми, что «уже никогда не должны были работать снова для обеспечения» жизни.

Игнорирование неудач у выдающихся личностей отменно корреспондируется с одним из часто упоминаемых принципов НЛП: если невозможно прийти к цели одним путем, следуйте к ней другим. «Если игра не складывается, первым делом отступите, – советует профессиональный игрок Джордж Сорос. – Не пытайтесь сразу же возместить свои убытки. А когда начнете новую игру, начните с малого». И не стоит полагать, что этот совет связан исключительно с бизнесом. Это правило, распространяющееся на все сферы жизни.

Правило восьмое.

Готовность к активным действиям подобна одержимости.

Активное использование формулы «Для достижения успеха все средства хороши!»

Победа любой ценой! Этот лозунг повсеместно использовался лидерами, которые в своем подавляющем большинстве представляли собой спайку эгоцентризма и презрения к миру, замешанной на вязком, качественном растворе воли.

Бернард Шоу, Карл Маркс, Марк Шагал, Пабло Пикассо, Рихард Вагнер, Владимир Набоков, Елена Блаватская, Коко Шанель и еще многие другие в критические времена были готовы воспользоваться ресурсами и силами ближайшего окружения. Их беззастенчивое оперирование чужими возможностями на пользу своим целям находилось в четкой согласованности с личной стратегией достижений, с намерением исполнить миссию любой ценой.

Александр Македонский, Юлий Цезарь, Клеопатра, Екатерина Вторая, Отто фон Бисмарк, Наполеон, Владимир Ульянов-Ленин, Александр Суворов, Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль, Георгий Жуков, Маргарет Тэтчер и еще многие другие центростремительные личности с откровенным презрением относились к проблемам масс, готовы были ради своих целей (или иных, прикрытых гигантоманией) ввергнуть в войны целые народы, приносить в жертву людские жизни ради даже небольшого преимущества в состязании с оппонентами. Чтобы понять психологию классически успешного политика или государственного деятеля, стоит внимательно прочитать и обдумать фразу, которая отражает суть американского президента Рузвельта; она отражает типологию. Вот что пишет об этом химерическом образе Артур Шлессинджер: «Чувство ненависти к Рузвельту отличалось от честной оппозиции, каким бы сильным и глубоким оно ни было. Это было эмоциональное чувство иррациональной ярости, направленное скорее против личности Рузвельта, чем против его программы».

Чтобы ясно представить себе победу любой ценой в действии, лучше всего воспользоваться опытом Джона Рокфеллера. Приверженность баптизму не помешала финансовому магнату использовать запутанные хитросплетения интриг, чтобы добиться максимальных прибылей. Хотя деньги находятся далеко в стороне от действительно великих идей, опыт мышления Рокфеллера в данном случае логично использовать в абстрактном понимании – в описанных ниже действиях отметить не штурм финансовых вершин, а широту арсенала средств для достижения поставленной цели. Так, однажды Джон Рокфеллер придумал, как с пользой для своего бизнеса воспользоваться конкуренцией между транспортными компаниями по перевозке нефти. Он добился такого соглашения сторон, чтобы обеспечивать заранее определенный объем перевозок по завышенным тарифам, получая от этого 50 % прибыли. Это гарантировало ему поступление дохода даже от тех перевозок, что осуществляли его конкуренты. Но стремление к полной победе его просто изводило: он профинансировал первую в стране сеть нефтепроводов, что окончательно вытеснило с рынка всех конкурентов. И это еще не все. Будучи верующим человеком, миллионер не гнушался грязных методов борьбы с конкурентами: он то снижал цены на локальном рынке конкурента, то прекращал поставки нефти непокорным переработчикам, то опутал рынок сетью промышленного шпионажа. Монополию Рокфеллера назвали «самой нечестной из всех, когда-либо существовавших». Но большой бизнес – это та же война.

Однако отношение к людям как к строительному материалу для своих идейных конструкций прослеживалось далеко не только у приверженцев применения силы или религиозных лидеров. И самые знаменитые творцы норовили использовать человеческие трагедии в своих прагматичных целях. Леонардо да Винчи с неподдельным интересом наблюдал за публичными казнями, стараясь как можно точнее уловить напряжение мышц, особенности мимики и душевных порывов смертников. Лев Толстой с таким же намерением приходил в дом художника Василия Сурикова, жена которого медленно угасала от смертельной болезни. Он внимательнейшим образом следил за женщиной, стараясь каждый раз отметить новые, фатальные изменения в ее облике, зафиксировать все, что происходит на пути к предельной черте. Оба – и Леонардо, и Лев – являли собой образцы беспристрастности, художественного созерцательного спокойствия и пронизывающей наблюдательности.

Что же до Федора Достоевского, то, согласно Эфроимсону, «это был деспот, взрывчатый, неудержимый в своих страстях (картежных и аномально-сексуальных), беспредельно тщеславный, со стремлением к унижению окружающих…»

Правило девятое.

Заботливое отношение к реальным знаниям, постоянное самоусовершенствование на фоне иронического восприятия формального образования и признанных авторитетов

Отвержение авторитетов для отважных наездников вовсе не означает отказ от самосовершенствования. Выдающиеся личности учились непрерывно, повсюду, ото всех, стараясь ежеминутно извлекать и оценивать смысл из жизненного опыта. И даже те из них, что в итоге прожили жизнь затворников-мыслителей, отдавали должное постоянному совершенствованию в избранной области.

Тот же Герберт Спенсер, несмотря на высказываемый сарказм в отношении формального образования и отказ от престижных официальных должностей в образовательной системе, тем не менее, очень уважительно относился к конкретным носителям знаний. До того как ученый усадил себя за работу над десятитомным эпохальным трудом «Системы синтетической философии», Спенсер не без пользы для своего мировоззрения общался с лучшими знатоками интересующих его предметов. Среди них были Льюис, Элиот, Гексли, Конт и многие другие.

Интересно, что учеба одного из наиболее ярких и лиричных русских поэтов Сергея Есенина всегда оставалась в тени. Что для многих создавало эффект некого поэтического дара свыше. На самом деле, уже при первом знакомстве с личностью Есенина поражают пытливость его цепкого ума, настойчивость и последовательность желания охватить громадные пласты знаний. Его любовь к книгам проявилась еще в детстве, когда он без принуждения читал Пушкина, Гоголя, Некрасова, Никитина, Кольцова. Детально проработал «Слово о полку Игореве». Затем начался осознанный этап подготовки к творчеству в церковноприходской школе, где он, не любя школу (однажды даже бежал из нее, но был доставлен матерью обратно), самостоятельно много читал и совершенствовал стихосложение. Любил только открытые чтения Хитрова, когда «целиком» читали «Евгения Онегина» или «Бориса Годунова». Наконец, в Москве Есенин осознанно примкнул к группе поэтов (у поэта Сергея Кошкарова, возглавлявшего литературный кружок, он и ютился). «Вольнослушателем» посещал он и первый в России Народный университет, записавшись на историко-филологическое отделение. Бесчисленные творческие кружки, обмен мнениями с поэтами и писателями, исследования галерей – шаг за шагом он шел к необходимости перебраться в литературный центр страны, в Петроград. Там он, к слову, продолжил активное самообразование (посещал и известную в литературных кругах квартиру-салон Мережковского – Гиппиус). Одним словом, за фигурой дебошира, пьяницы и патологического хулигана выглядывает печально-сентиментальный романтик, жаждущий информации и знаний. Просто он жил быстрее, ярче, стремительнее, и конечно же, скорее прожигая жизнь.

Правило десятое.

Демонстрация громадной силы воли и отречение от всего несущественного

Каждая титаническая личность – это вулкан, зона повышенной возбудимости и повышенного риска. Крупнейший специалист в области психоанализа Карл Леонгард после исследования области человеческих склонностей и акцентуаций пришел к однозначному выводу, что каждый человек имеет свою собственную акцентуацию. Что касается выдающихся личностей, то их акцентуация – их идеи, которые не выпускают их из стальных тисков и заставляют совершать невероятные поступки. Они готовы безропотно обречь себя и своих близких на долгие годы лишений, как Карл Маркс или Махатма Ганди. Они научаются перевоплощаться и становятся изобретательными актерами, хитрыми обольстителями и чудовищными лицемерами, как Юлий Цезарь, Коко Шанель или Карл Юнг. Они благодаря бесконечным упражнениям в совершенстве владеют категорией образа и достигают уникальных способностей предавать анализу даже то, что не может быть осмыслено, – как Рене Декарт, Елена Блаватская или Альберт Эйнштейн. Они готовы никогда не вступать в брак ради утверждения собственных принципов и продвижения своей идеи – как Адам Смит, Исаак Ньютон, Никола Тесла. Эти способности – результат одержимости, а не данный свыше дар. Одержимость – это тот внутренний стержень, который, пронизывая весь жизненный путь, наполняет жизнь бесконечно важным содержанием, поддерживающим внутреннюю гармонию и толкающим на вечный поиск нового.

Никола Тесла был поглощен своими идеями до крайности. Говорили, что во время работы он как будто пребывал во сне и, даже проходя мимо хорошо знакомого человека, мог его просто не заметить. Однажды из-за своей задумчивости он попал под такси. Правда, Тесле повезло больше, чем другому сосредоточенному ученому Пьеру Кюри, погибшему под колесами тяжелой повозки. Не потому ли Тесла считал себя самым богатым человеком в мире по части обладания идей?

Антон Чехов, который уже на первом курсе университета начал печататься, к изумлению приятелей и знакомых совмещал литературный труд с учебой. Секрет, как оказалось, был прост: молодой человек отчаянно работал по ночам. От изматывающего труда он порой дергался в нервных судорогах, а бывало, так худел, что его едва узнавали знакомые.

Это не отдельные эпизоды нечеловеческого напряжения титанов, это типичные ситуации. Чтобы достичь чего-нибудь стоящего, необходимо напрягаться, не жалея себя. Следует научиться сосредоточенности и концентрации усилий.

Правило одиннадцатое.

Отношение к конкуренции как к дополнительному стимулу действовать активно

Наличие конкуренции предопределяло бескомпромиссную борьбу. Победитель нередко являлся и автором бесчисленного количества хитроумных ходов, уловок и уникальных творческих решений.

Небезынтересно, что, не любя своих конкурентов, даже принижая их достижения, по-настоящему выдающиеся личности фокусировали внимание не на подрыве авторитета соперников, а на собственных достижениях, на улучшении результатов, создании таких уникальных продуктов, которые бы претендовали называться шедеврами.

Леонардо да Винчи не любил Микеланджело, последний же его просто не переносил, не желая даже говорить о мастере, чьи способности явно не уступали его собственным. Иван Павлов и Владимир Бехтерев говорили друг о друге в уничижительном тоне, не признавали достижений друг друга. У писателей и философов, где достижения еще более относительны, отношения друг к другу вообще грешны до комичности. Вот что сообщает Дмитрий Мережковский о взглядах Льва Толстого на иных творцов: «Ницше кажется ему, так же как самым беспечным русским газетчикам, только – полоумным. […] «Фауст» для него фальшивая монета, потому что это произведение слишком культурно-условно. Любовные новеллы Боккаччо уже с другой, аскетически-христианской точки зрения считает он «размазыванием половых мерзостей». Произведения Эсхила, Софокла, Еврипида, Данте, Шекспира, музыку Вагнера и последнего периода Бетховена называет он сначала «рассудочными», а затем «грубыми, дикими и часто бессмысленными». Но, кажется, Владимир Набоков идет еще дальше в отношении конкурентов. О Борисе Пастернаке, который, как, вероятно, полагал русский американец, получил Нобелевскую премию за «Доктора Живаго» вместо него самого, он написал: «Есть в России даровитый поэт Пастернак. Синтаксис у него выпуклый, зобастый, таращащий глаза, словно его муза страдает базедовой болезнью». Но чем больше Набоков язвил, тем больше работал и над собой, превратив свои индивидуальные принципы словесности в весьма оригинальную и пеструю, на редкость эстетическую литературную доктрину.

Конкуренция для деятельных людей всегда оставалась движущей силой, вызыванием из собственных душ волхвов, способных наставить их самих на путь истинный. Порой даже кажется, что клеймение конкурентов в какой-то степени являлось тренировкой собственных сил, специфическим способом пробуждения ярости и вечной готовности действовать и бороться, двигаться хоть в самое пекло, но с броскими проектами, великими идеями, прорывными, революционными мыслями. Конкуренция – это прежде всего бурлящая мыслями и идеями окружающая среда; она выполняет функцию стимулятора, а порой и вводит борца в состояние такого воинственного духа и отчаянного фанатизма, которое позволяет достичь неожиданных, заоблачных результатов. Можно вспомнить, как Ньютон и Лейбниц, издалека следившие один за другим, независимо друг от друга, с минимальным временным отрывом открыли дифференциальное исчисление.

Да и в жизни того же Чарлза Дарвина конкуренция стала важнейшим стимулом достижения успеха. Когда он получил из Индии труд Уоллеса с изложением теории эволюции, то вместо того, чтобы расстроиться или скрыть работу конкурента, он стал активнее развивать свою идею, уходя дальше от известных гипотез и постулатов, раздвигая границы понимания мироздания. И если совместная презентация работы Уоллеса и самой теории Дарвина была принята как некое, требующее комментариев и разъяснений, новаторство, то уже новая книга Дарвина «Происхождение…», которая вышла через год, была совсем иным свидетельством достижений ученого.

Правило двенадцатое.

Транснациональность мышления как проявление эластичности крупных личностей, нацелившихся на достижения

Гении не признают границ. Не гении служат территории, а она им помогает реализовывать идеи. Они готовы были ради самореализации менять место обитания, бросать уют и игнорировать комфорт. Идея всегда оставалась выше любой привязанности, значимее родной земли. Понятие Родины, даже если и существовало в качестве незыблемой установки, в практической организации жизни было размыто, не имело явной власти над сознанием.

Немудрено, что полководцы связывали свою самореализацию с чужими землями. Они первыми подали пример всем остальным претендентам на успех, потому что отчетливо понимали, что ведение захватнических войн на чужих территориях неминуемо усиливает и национальный блеск. Александр Македонский завоевал полмира и тем оставил по себе немеркнущую славу. Но Георгий Жуков, остановивший наступление гитлеровских дивизий под Сталинградом и организовавший разгром нацистского рейха, прославился не меньше, придав национальный колорит имиджу полководца.

Венгерский еврей Джордж Сорос, насытив себя знаниями о рынках Европы, двинулся в Соединенные Штаты, чтобы оттуда нанести решающий удар по финансовой империи Великобритании. Генерал де Голль оставил родную Францию, чтобы за ее пределами разжечь пламя борьбы.

Но еще больше транснациональный уклад жизни характерен для творческих личностей. Леонардо да Винчи, Зигмунд Фрейд, Огюст Роден, Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Эрих Фромм следовали туда, где существовала возможность самореализации. Меняя место обитания, создавали на новых географических участках модернизированные платформы для развития своих учений – в виде научных школ, институтов, обществ и т. д. Ученые, мыслители, художники, изобретатели, писатели – все они безо всякого сомнения следовали туда, где существовали более благоприятные условия для доведения своих идей до логического завершения. И внедрения их в массовое сознание. Людей, для которых самым главным маяком служила их собственная идея, порой состоящая из множества взаимосвязанных целей, никогда не сдерживали границы одного государства, для них никогда не имели решающего значения национальные принципы.

Окончив университет, Никола Тесла после года работы в Будапеште, следуя за более перспективной работой, без колебаний сменил место жизни на Париж, затем переехал в Страсбург, опять возвратился в Париж и наконец останавливает свой выбор на Нью-Йорке, на компании Томаса Эдисона. Единственной причиной этих и последующих передвижений было появление новых возможностей для проведения исследований, продвижения своих изобретений в сферу практического использования.

Выдающийся мыслитель XX века Альберт Швейцер сознательно сменил Европу на удаленную, глухую и обездоленную Африку. А в феврале 1939 года, возвращаясь в родную Европу, Альберт Швейцер услышал речь Гитлера. Проанализировав ее, он сумел предугадать надвигающийся ад новой войны. Что сделал мыслитель? Правильно! Он повернул назад, предпочитая не тратить силы на тщетное:

убивать и разрушать в угоду тем, кто сделал войну своей жизненной идей. Избегая войны, издали противодействуя ей, почти через полтора десятилетия он был удостоен Нобелевской премии мира. Для себя он решил, что продуктивнее реализовывать идею далеко за пределами суетливого ядра цивилизации.

Любопытным примером транснационального мышления является украинский писатель Николай Гоголь. Понимая, что его развитие и признание как писателя возможно лишь в столице империи, он, не сомневаясь, оставил свою родину, но сумел привнести национальный колорит в русскую литературу. Поставив цель достичь славы писателя, Гоголь выделился в череде литераторов своего времени за счет оригинальной подачи национального колорита. Национальные штрихи в самой идее Гоголя сделали его произведения не только оригинальными, выделяющимися, но и принесли неожиданно ошеломляющую славу, связали неразрывными узами с родиной. И в последующем Гоголь изумлял гигантскими географическими передвижениями, следуя правилу находить в первую очередь идеальное место для работы и никогда не привязывая себя к кому-нибудь или чему-нибудь более или менее устойчивыми связями.

Но транснациональность мышления означает прежде всего следовать зову сердца, а не модным течениям или навязанным стереотипам. Транснациональность мышления не обязательно призывает покинуть родные места, чтобы организовать новый уклад на далекой чужбине. Великолепный и поучительный пример тут дает Лев Толстой, который, посетив Италию, остался безучастным и к ее героической истории, и к ее чудесному климату. Лучше всего ему работалось в деревне, в русской глубинке, вот он и осел там, не обращая внимания на глас внешнего мира. «"Осколки святых чудес" не возбудили в нем никакого трепета, а «старые чужие камни» остались для него мертвыми», – повествует о причудах великой русской души Дмитрий Мережковский. Оно и понятно: Толстой заботился о реализации своей идеи, писательство владело его мозгом, и потому разве могло потревожить его душу нечто, принадлежащее к идеям других?!

Правило тринадцатое.

Развитие у себя способности к психосинтезу и использование визуализаций и внушений. Осознанное развитие харизмы

Образное мышление позволяло великим творцам черпать силы из внутреннего энергетического колодца, применять самогипноз, самовнушение в минуты сомнений, возвращаться в созданный в собственном представлении образ гения.

Визуализация – это мысленное представление образов. Но представление не абстрактное, а направленное. Представление, в котором претендент на победу в любом виде деятельности ясно видит себя победителем, совершившим то, к чему он стремится. Очень важно понять, что «визуализация» и «мечтания» – совершенно разные вещи. Для движения вперед необходимо забыть слово «мечта», заменив его словом «цель». Цель всегда четка и ясна, она имеет временные рамки личного плана. Цель способна увлечь за собой, буквально вести за собой нацелившегося на победу. Но для того чтобы это свершилось, нужно сосредоточиться, усилием воли сфокусировать внутреннюю силу на ярком мысленном образе самого себя в каком-либо фрагменте будущего. Принимающим сложнейшие решения или выполняющим миссию титана. Такие представления имеют невероятную силу. Юлий Цезарь, прежде чем перейти Рубикон и штурмовать стены Рима, всю ночь находился в состоянии глубоких размышлений. За это время путем визуализаций будущий диктатор в своем воображении прокрутил множество версий своего похода, причем каждая из них содержала его продуманные действия в ответ на изменение ситуации и непременно выводила его на пьедестал победителя. Некоторые титаны нашей цивилизации доходили в визуализациях до форменного сумасбродства. Наполеон считал нервное подергивание своей коленки признаком того, что высшие силы подают ему знак. Он как бы смотрел на себя со стороны, создавая в воображении картины своего почти божественного величия. Бисмарк после неудачного покушения на него стал думать о себе как о человеке, которого провидение выбрало для выдающейся исторической миссии. И хотя «мистические знаки судьбы», казалось бы, избирались Наполеоном и Бисмарком для игры воображения, в таких видах визуализаций есть признаки мышления победителей. Они даже своими недугами и фобиями притягивали победы, мыслили о своей исполинской роли.

В самом деле, один из крупнейших секретов выдающихся личностей всегда состоял в непоколебимой уверенности, что они способны совершить то, что неподвластно другим. И они представляли себя в тех образах, которые уже достигли победы. Специалисты НЛП-технологий утверждают: ясно сформулированные в мыслях цели и планы становятся маяками, которые указывают и освещают путь. Четкие представления новых ролей меняют внешний облик того, кто мысленно написал в воображении свой новый облик, задал программу на определенный период времени. Это схоже с компьютерной программой, которая чудесным образом дает феноменальный результат. «Играя гения», индивидуум начинает жить в новом законодательном поле, формирует дивные, неподвластные его пониманию, причинно-следственные связи, которые «вытягивают» его на новую высоту. Главное – поверить в собственную, созданную визуализацией, картинку. Люди верят в победу и в способность к великим свершениям того, кто сам свято уверовал в это. Создавая образы, необходимо мыслить категориями достижений, но не желанием избежать нечто неприятное. Успешный полководец всегда думает о победе, а не о том, как избежать поражения. Ваятель или живописец, создавая творение, думает о нем как о великом шедевре, создаваемом для потомков. Огюст Роден отзывался об именитых предшественниках так: «Микеланджело и Рафаэль – величайшие гении, но к ним можно приблизиться». Что это, если не отзвуки его собственных визуализаций, его личной «игры в гения». Так же и обычный человек, стремящийся к достижению (и поднимающий планку желаемых свершений как можно выше), должен думать о нем как о необычайно важном, неординарном деле, достигнутом благодаря его редким способностям, яркому таланту и присущему немногим умению сосредотачиваться на главном. Тогда победа будет обеспечена. Приблизительно так же Джордж Сорос сумел выйти за рамки обычного управляющего финансами и стать денежным колоссом XX века. Чтобы перейти в разряд финансовых акул, надо быть агрессивным, «точить зубы». Потому-то мистер Сорос всегда думал о себе как об «алчном эгоисте», добавляя, что у него «зверский аппетит» (важная деталь, характеризующая хищника). Этот амбициозный захватчик воспитывал в себе черты хваткого делового воротилы представлениями о самом себе, наделяя себя теми чертами, которых он жаждал. И он делал так всегда! «По правде говоря, я с детства несу в себе мессианские фантазии», – признавался Сорос в зрелом возрасте, когда уже достиг небывалых финансовых высот.

Еще больше поражал Карл Густав Юнг. Те, кто хорошо знал его, имели все основания утверждать, что он страдает «комплексом бога». Федор Достоевский порой, избегая общества, одиноко бродил по улицам, громко разговаривая с самим собой. «Беспредельно тщеславный», по мнению ряда исследователей, он даже в своих припадках эпилепсии имел некие элементы демонстративности и «нарочитости». Он представлял себя если не Богом, то избавителем, пророком или святым.

Великие люди прошлого использовали простой и действенный прием представления себя тем, кто уже стал героем. Визуализация меняет не только внешний образ, но и внутреннюю суть человека. Каждый из нас способен использовать визуализацию для формирования целей и достижения побед! Каждый из нас, если только мы стремимся быть успешными, должен это делать!

Что касается внушений, то последовательное повторение одной и той же идеи постепенно превращается в непоколебимую веру, а затем – в убеждение, которое становится неотъемлемой частью самой личности. Франсуаза Жило, которая в определенный период жизни Пабло Пикассо была его спутницей жизни (и даже родила от живописца двоих детей), вспоминала, как сей самоуверенный муж, рассматривая гравированные портреты известного в кругу художников торговца картинами, провозгласил: «Его писали, рисовали, гравировали чаще, чем любую красавицу, – Сезанн, Ренуар, Боннар, Форен, чуть ли не все художники… Однако мой кубистский портрет является лучшим из всех». Пикассо продемонстрировал тут и образец самовнушения, и пикантную форму навязывания своих идей.

Правило четырнадцатое.

Способность использовать новые технологии для продвижения идеи, активного внедрения ее в коллективное сознание

Создание системы собственного PR с использованием максимального количества возможностей, в том числе и порождения мифов. Максимальное число носителей информации, максимальное количество рупоров – вот технологический путь к успеху; это уже обсуждалось. К этой мысли необходимо только добавить, что истинный победитель действует оперативно, молниеносно принимая решения, используя свои или привлеченные ресурсы для того, чтобы технология работала на его имя. Когда Джордж Вестингауз ознакомился с техническим предложением Николы Теслы, ему хватило нескольких мгновений для оценки ситуации – уже через минуту он предложил коллеге превосходную сделку. Просто его мозг работал в режиме сканирования всего, что может послужить опорой для нового скачка в бесконечность.

Один из крупнейших специалистов нейролингвистического программирования Роберт Дилтс уверен, что если бы Альберт Эйнштейн не воплотил плоды своего воображения в математических формулах, его открытия могли бы остаться совершенно незамеченными научным сообществом. Николай Тончаренко в книге «Гений в науке и искусстве» приводит в отношении Леонардо да Винчи, как кажется, весьма важное замечание со схожим смыслом. «Кто знает, – говорит исследователь, – раньше краски изготовляли сами художники – возможно, наряду с Леонардо да Винчи работали не менее гениальные художники, но он, лучше их зная химию, обеспечил своим картинам долгую жизнь».

Правило пятнадцатое.

Внедрение новых символов

Мы уже знаем о множестве символов, внедренных выдающимися личностями в массовое пользование. Эти символы сделали их владельцев всемирно известными, и часто – почитаемыми. Хотя эта тема детально обсуждена, ее невозможно обойти, поскольку символика является одним из ключевых признаков гения. Ко многим перечисленным примерам можно добавить: если исследовательский подход не предусматривает символики, истинный лидер ее придумывает. Карл Густав Юнг ввел в обиход «архетипы», «коллективное бессознательное» и еще много подобного.

По сути, он лишь системно представил то, что всем было известно. Но только после Юнга это известное стало символом, понимаемым всеми обозначением того или иного явления.

Высшим пилотажем конструирования символов является намеренное их увязывание с конкретным именем. С этого момента символ становится носителем информации о человеке. Закон Ньютона, Нобелевская премия, таблица Менделеева, метод Монтессори (в педагогике), душ Шарко, болезнь Альцгеймера прочно закрепились в нашей жизни. Порой даже никто не задумывается, отчего слово «цезарь» ассоциируется со словом «царь». Этот принцип не случайно переносится на все сферы жизни: в гимнастике есть «сальто Делчева», в альпинизме «рюкзак Абалакова» и т. д. Сознательно или неосознанно люди заняты созданием символов, закреплением информации о себе в часто употребляемых словах, предметах или явлениях.

Правило шестнадцатое.

Максимальное использование опыта предшественников. Ориентир на новое и оригинальное

Опыт предшественников является важным и порой уникальным ресурсом. «В памяти скапливается моя жизнь», – заметил Николаус Энкелъманн, признанный специалист в области технологий успеха. Выдающиеся личности никогда не скрывали того, что научились умело использовать опыт предшественников. Вспомним, что Альберт Эйнштейн в своей теории относительности отнюдь не опроверг законов механики Ньютона, но его идеи включили в себя и одновременно расширили значение ньютоновской модели физического мира. Один из весьма активных практических преобразователей мира Иоганн Гутенберг сумел прославить свое имя и добиться колоссального успеха благодаря систематизации и суммированию опыта предшественников. До него уже было известно много принципов печатания книг, например путем ксилографии. Однако именно он ухитрился объединить достижения предыдущих исследователей и организаторов мануфактур с тем, чтобы путем использования наборной формы прийти к созданию печатного станка. «Его заслуга заключается, главным образом, в том, он объединил все элементы печатания в эффективную систему производства. […] Он создал полный промышленный процесс», – заключает исследователь вклада отдельных личностей в развитие цивилизации Майкл Харт.

Ленин стал знаменитым в радикальных кругах только тогда, когда смог убедить, что он развил идеи своих более известных предшественников: Маркса, Энгельса, Плеханова. Имидж предшественников, как золотой песок на приисках, открывает старателям новые, порой невероятные возможности.

Роберт Дилтс назвал способность гениев использовать опыт предшественников одной из самых значимых. И описал, как у них это получалось: «Вместо того чтобы просто опровергать существующие интерпретации, выдвинутая гением новая интерпретация включает в себя все предшествующие объяснения и придает им смысл, добавляя при этом детали, которые раньше не были объяснены».

Использование опыта предшественников имеет порой решающее значение. По прошлому сверяется будущее.

Саймонтон, изучивший творческое наследие 2012 выдающихся мыслителей, пришел к удивительному и парадоксальному заключению: эти деятельные и талантливые творцы находились под влиянием идей предшественников, а их собственные достижения являлись символами мыслительного синтеза и оригинального представления уже реализованного или близкого к реализации опыта человека. Синтезируя прошлое, они не просто что-то копировали, но получали уникальную пищу для размышлений, которую могли нанести на трафарет своего времени, вынести самые благодатные зерна из прошлого, чтобы дать им возможность прорасти в будущем.

Яркий пример использования опыта предшественников упоминает литературный критик М. Ермолаев: «Если вчитаться в главу о белой дьяволице из романа «Леонардо да Винчи» [Дмитрия Мережковского], в сцену полета молодой женщины на шабаш ведьм, – не напомнит ли она нам другую знаменитую сцену?» Конечно, обозреватель намекает на Маргариту Михаила Булгакова. Однако для нас тут важно не столько зафиксировать факт возможного копирования идеи, сколько возможность ее обновленного представления. В самом деле, при всем почтении к роману «Леонардо да Винчи», в булгаковском произведении эта идея выписана более основательно; являясь одной из основных сцен, в отличие от второго плана Мережковского, идея приобретает не только новую остроту и блеск, но становится совершенно самостоятельной, передовой мыслью.

Точно такая ситуация наблюдается с использованием Айседорой Дункан босоногого танца эллинов. Отменно зная культуру и обычаи Древней Греции, хитроумная танцовщица предложила новое звучание старой музыки; римейк оказался столь впечатляющим, что уже никто не вправе заподозрить ее в плагиате.

Подлинно крупные личности всегда демонстрировали отказ от повторения кого-либо; они прекрасно осознавали: копирование – это смерть всякому начинанию. При всем желании упрекнуть в копировании Мэрилин Монро необходимо заметить, что она сумела показать миру столь яркий колорит и столь уверенное игнорирование опасности перейти черту дозволенного, что ее образ мгновенно затмил облик примитивной красотки Джин Харлоу, на который актриса ориентировалась во времена своего становления.

Правило семнадцатое.

Наличие исключительных, индивидуальных черт, которые играют роль визитной карточки собственного имени

Никогда не снимаемая бабочка Фрейда, всегда всклоченные волосы и «неопрятность» Эйнштейна, сумасбродства Дали на самом деле являлись не чем иным, как дополнительным способом остаться в памяти.

Каждый выдающийся человек поработал над тем, чтобы иметь свою собственную визитную карточку. Она не всегда согласуется с созданным им символом (как «помятость» Альберта Эйнштейна с его теорией относительности), но она присутствует почти в каждом случае встречи с неординарным талантом. Это то, что позволяет не спутать гения ни с кем иным, его выпуклая форма, самый яркий мазок на картине его личности.

У Антона Чехова это способность к краткости и лаконичности изложения мыслей («Краткость – сестра таланта»). У Сергея Есенина — его пьяные выходки и дебоши с разбитой мебелью в дорогих отелях. У Николы Теслы — странная, кажущаяся патологией фобия грязных рук и такая же поразительная любовь к голубям. У Федора Достоевского такая черта проявляется в ужасном, порочном стремлении к азартным играм. У Елены Блаватской — бесспорный талант медиума. У Исаака Ньютона отличительной чертой выступает его девственность. Визитная карточка Коко Шанель — ее неспособность любить, проявляемая на фоне любвеобильных, эксплуататорских отношений с мужчинами. Рихард Вагнер — одержимый вампир-разрушитель в музыке и создатель самой длинной оперы. Жанна д'Арк — воинственная дева. Стефан Цвейг выступает глубочайшим и тончайшим мастером, совершившим с женой двойное самоубийство. Екатерина Вторая — любительница телесных услад. Ги де Мопассан, понятно, патологический гуляка. Василий Кандинский — художник с «цветным слухом». И так далее. Этот список бесконечен. Но определенно каждый мог бы быть узнан по одной лишь черте, без упоминания имени.