Хосе Антонио Марина. Анатомия страха. Трактат о храбрости

Глава VII. Социальные фобии 


...

4. Робость

Робость считается чертой характера. Она выражается в стремлении уклоняться от общения с незнакомцами, избегать социальной активности, помалкивать на собраниях, отводить глаза в ответ на чей-то взгляд, стыдливо прятать свои эмоции. Дома, в знакомой обстановке, робкий человек чувствует себя увереннее и со временем, преодолев неизбежные трудности, может неплохо адаптироваться в обществе. Робость, хоть и осложняет нам жизнь, не является тем не менее ни тяжелым расстройством, ни болезнью, в отличие от социофобии; просто адаптация проходит медленнее и труднее. Чего же опасается робкий человек? Вот данные статистики: незнакомых людей (70 %), лиц противоположного пола (64 %), публичных выступлений (73 %), пребывания в большом коллективе (68 %), несоответствия своего статуса или ранга статусу и рангу собеседников (56 %).

Однако не следует торопиться с ярлыками: в нашем грубом, шумном, агрессивном и беспринципном мире за робость легко принять хорошее воспитание или уважение к другим. Говоря о скромности, надо помнить, что речь идет о материи, тесно связанной с социальными и культурными установками. Значительная часть черт, приписываемых людям робким, — мягкость, застенчивость, сдержанность, пассивность — веками считались главными женскими добродетелями. Но что похвально для слабого пола, не годится для пола сильного, и сейчас мужчины все чаще обращаются с этой проблемой к психологу, так как робость прямо противоречит устоявшимся в обществе идеалам мужественности.

Итак, речь идет об особой тревожности, проявляющейся в области социальных отношений и чрезвычайно осложняющей жизнь многим людям, обрекая их на одиночество и затворничество. Патология начинается там, где робость переходит границы допустимого и делает нормальное существование невозможным, превращаясь в социофобию. Предлагаю вашему вниманию замечательный рассказ одной робкой особы по имени Диана о себе самой:

Сколько себя помню, я всегда была робкой и боязливой. Родители звали меня серым мышонком, хотя их это, похоже, не особо тревожило. Когда речь заходила о моем характере — как правило, по инициативе воспитателя или учителя, — папа с мамой говорили: „Ничего, с возрастом пройдет. Девочке хорошо живется дома, у нас прекрасная семья“, — и учителя больше не задавали вопросов. Просто писали в табеле: прилежная ученица, но не проявляет активности на занятиях. Когда меня спрашивали, я всегда отвечала правильно, но никогда в жизни не подняла руку сама. Родители были совсем другими. Сейчас я, правда, понимаю, что отец не мог похвастаться уверенностью в себе: старался никого не беспокоить, справляться своими силами, никогда не спорил, не повышал голоса… Я принимала его замкнутость за мудрость, зрелость характера, но теперь думаю иначе. Не знаю, была ли то добровольная или навязанная линия поведения.

В детских играх я всегда охотно держалась на втором плане. Более бойкие подружки изображали главных героинь, а я довольствовалась ролью их помощницы или же выбирала амплуа, отвергнутые другими: бабушки, колдуньи, злодейки. Особенно часто мне приходилось исполнять функции молчаливой и незаметной подруги главной героини. В обмен на признание и благодарность я была готова пожертвовать собственными интересами. Даже сейчас, заблудившись в незнакомом городе, я предпочитаю плутать на свой страх и риск, лишь бы не спрашивать дорогу. На работе эта черта помешала моему карьерному росту. Начальство утверждало, что я достойна более высокой должности, но назначало на нее других. Мне и самой не нравилось брать на себя лишнюю ответственность. Понимание пришло слишком поздно. Такой уж характер, говорила я себе. Личная жизнь тоже не сложилась. Мужчины всегда внушали мне страх. В юности хватало одного взгляда или короткого разговора, чтобы я надолго влюбилась. Могла даже влюбиться по фотографии, прекрасно зная, что не выдавлю из себя и слова, случись встретить этого человека. Я ничего не делала и не говорила, чтобы проявить свои чувства, только мечтала или писала письма, но никогда их не отправляла. Мужчины, которым я нравилась, были мне безразличны, а от тех, что казались привлекательными, я бежала сама. И чем больше они старались приблизиться, тем быстрее.

Иногда я прихожу в ярость, злюсь на себя, называю неудачницей. Сержусь и на других: за их бестактность, вульгарность, за их неуважение к тонким натурам. Вот бы и мне стать уверенной, научиться ставить наглецов на место, добиться известности… Но нет, надо реально смотреть на вещи. Жизнь то и дело напоминает мне об этом. В конце концов, живу себе спокойно в своем маленьком, удобном, безнадежном мирке, никому не мешаю, и меня любят такой, какая я есть.


Обычно специалисты различают два типа робости. К первому относят робость боязливую, когда субъект робеет в неожиданных ситуациях и опасается вмешательства других людей в свою жизнь. Вторую разновидность называют робостью закомплексованной: она проявляется, если человек оказывается в центре внимания и боится низкой оценки со стороны окружающих.

Откуда берется робкий характер? Как мы уже поняли, генетическая предрасположенность идет здесь рука об руку с усвоенными навыками. Поэтому я лично считаю, что это устойчивая и одновременно приобретенная особенность эмоциональных реакций на происходящее. Некоторые дети появляются на свет с высоким уровнем торможения поведения и с самого рождения отличаются боязливостью и склонностью к фобиям. Однако же порой робость формируется в более поздний период. Приобретая патологические формы, она превращается в социофобию. Важно отметить, что социофобы, вспоминая детство, как правило, отрицательно отзывались об отношениях и со сверстниками и с родителями, особенно с матерью. Люди же просто робкие, напротив, говорили, что с ровесниками общались неохотно, а вот родителей, и в особенности мать, очень любили.

Надеюсь, вы не забыли, что, в отличие от большинства психологов, я провожу четкие различия между темпераментом, характером и личностью. Личность подразумевает известную свободу воздействия на характер, коррекцию патологий. В этом и состоит разница между робостью и социофобией. Многие робкие люди не желают мириться с этой чертой. Вот почему среди лиц известных и даже выдающихся немало тех, кто признает свою робость. В 1995 году в журнале L'Express было опубликовано интервью Кристин Окран с президентом Франции Франсуа Миттераном. Предлагаю вам выдержки из него:

— В своей книге50 вы говорите, что считаете себя робким человеком.


50 Скорее всего, речь идет о сборнике бесед с Ф. Миттераном под званием „Французская юность“, записанных журналистом Пьером Пеаном.


— Да.

— А в чем это проявлялось?

— Ну, например, вернувшись из плена, я уже не понаслышке знал, что такое война. И тем не менее говорить на публику стоило мне большого труда.

— А сейчас?

— Я только недавно избавился от страха перед публичными выступлениями. Всегда возникали минуты некоего затруднения, замешательства. Совладать с этой особенностью моего характера мне помогли некоторые профессиональные навыки и стремление убеждать.


В молодости Жан-Поль Сартр написал знакомой девушке:

С характером мне не повезло, если, конечно, не считать природного ума. У меня натура старой девы: сентиментальная, пугливая и мягкая. Эти черты проявляются постоянно, и, стремясь их подавить, я веду себя искусственно. Никогда я не был самим собой, всегда что-то менял, переделывал. Никогда не знать мне счастья естественности.