Хосе Антонио Марина. Анатомия страха. Трактат о храбрости

Глава IV. Объективный полюс: опасность 


...

9. О чувстве стыда

„Не осмеливаться“ означает бояться совершить что-то, что представляется нам опасным. Это страх перед поступком. Тут уж не опасность надвигается на меня, как рыкающий лев, а я сам вынужден идти ей навстречу. Вполне естественно бояться горных восхождений или прыжков с парашютом. А вот не решаться возразить официанту — совсем другое дело. Спросите человека, почему он не отказался есть поданное ему некачественное блюдо, и вы услышите в ответ: „Мне было неловко“.

Стыд — это ужасное чувство, оно подтачивает самые глубинные основы нашего „я“, подрывает силу духа. Иногда человек готов буквально умереть со стыда. Равно как погибнуть или убить, чтобы избежать позора. Или всю жизнь скрываться и прятаться. Так что мы имеем дело с весьма серьезной эмоцией. Толковый словарь дает ей следующее определение: „Чувство сильного смущения от сознания предосудительности поступка, вызвавшего или способного вызвать презрение, неловкость и всеобщее поношение“. Какая связь существует между стыдом и страхом? Довольно сложная, но прочная, неспроста же я затронул эту тему. Во-первых, стыд — важный стимул для возникновения страха, поскольку он неприятен, разрушителен и непереносим. Робкий человек, боясь опозориться, способен отказаться от чего угодно. Он старается не привлекать к себе внимания, быть как можно незаметнее, а то, не дай бог, на него „косо посмотрят“. Библейский сюжет об Адаме и Еве повествует о первородном стыде. Стыдливость — это не что иное, как страх, что тебя увидят нагим, незащищенным, уязвимым. Одежда служит нам защитой. Маска или темные очки скрывают выражение лица. Сартр, выстраивая свою философскую систему, часто опирался на собственный жизненный опыт и однажды поведал горестный эпизод пережитого в юности стыда. Посторонний взгляд ограничивает нашу свободу, отдавая нас на милость чужого мнения. „В чувстве стыда я признаю, что я есть я, каким меня видят другие“. Уже будучи в преклонном возрасте, Сартр вспоминал случай, произошедшим с ним в школьные годы. Девочка, которая очень ему нравилась, крикнула при всех: „Очкарик в берете страннее всех на свете!“ Философ понимал, что нехорош собой, но решил быть выше этого. „Если в сорок лет человек некрасив, значит, он сам того хочет“, — говорил Сартр с несгибаемым оптимизмом, который, по собственному утверждению философа, очень облегчал ему жизнь.

Следовательно, мы страшимся стыда, как страшимся любой боли. Но стыд не просто стимул, пробуждающий боязнь, это еще и противоречивое чувство, не менее противоречивое, чем сам страх. Обе эмоции нужны нам, и обе могут нас сломить. Стыд есть порождение социальных связей, восприятие чужих поступков, чужой точки зрения и оценки в соответствии с нормами общества, в котором мы живем. Другой становится посредником между мною и мной самим. В этом постоянном внутреннем диалоге, который мы ведем всю жизнь, присутствует „я“ чувствующее и „я“ оценивающее чувства другого. „Итак, стыд осуществляет мою глубинную связь с самим собой. Через стыд я открыл некую грань своего бытия“, — пишет Сартр в философском труде „Бытие и ничто“.

Стыд вытекает из необходимости защитить наше социальное „я“, то есть представление, создавшееся о нас в глазах других людей и помогающее завоевать их симпатию и уважение. Вот почему стыд имеет над нами большую власть. Гегель и Аксель Хоннет утверждали, что потребность в признании составляет основу этики. Современная индивидуалистическая культура с пренебрежением относится к таким понятиям, как доброе имя или честь, которые веками являлись важной частью структуры межличностных отношений. А вот Аристотель воспринимал их всерьез, так как четко осознавал общественную природу человека. Стыд есть ощущение ущербности, неправоты, бесчестия в глазах окружающих. Это мерило социальных отношений, хотя порой он унижает, отравляет самые интимные стороны нашей жизни. Столетиями незаконнорожденных детей, „плоды позорной связи“, принято было прятать от посторонних глаз. Тысячи женщин и мужчин жили в страхе, что откроются их тайные гомосексуальные наклонности, и стыдились самих себя. Бедность также считалась бесчестьем. В „Истории моей жизни“ Чарльз Чаплин пишет: „В отличие от Фрейда, я не думаю, что сексуальность является самым важным фактором поведения. Голод, холод или постыдная нищета куда сильнее влияют на наш характер“.

Альбер Камю в автобиографическом романе „Первый человек“ рассказывает о незабываемом эпизоде своей жизни. Благодаря помощи одного учителя будущий писатель получил стипендию и поступил в лицей. Там мальчик встретил детей из более обеспеченных семей и начал чувствовать себя изгоем, так как только его друг Пьер был родом из того же квартала, что и он. Именно тогда Камю впервые ощутил, что такое стыд. Вот что произошло с Жаком, главным героем романа и альтер эго автора:

Им раздали бланки, где имелась графа „профессия родителей“, и он долго думал, что же там писать. Сначала он написал „домашняя хозяйка“, в то время как Пьер написал „почтовый работник“. Но Пьер объяснил ему, что домашняя хозяйка — это не профессия, что так называют женщин, которые не работают, а занимаются хозяйством у себя дома. „Нет, — сказал Жак, — она занимается хозяйством не у себя дома, а у других, например у галантерейщика напротив“. — „Значит, — нерешительно сказал Пьер, — надо писать „прислуга“. Такая мысль не приходила Жаку в голову, поскольку это слово не произносилось у них дома, к тому же никто из них не считал, что она работает для других, она работала прежде всего для своих детей. Жак начал писать это слово, остановился и вдруг почувствовал, что ему стыдно и одновременно стыдно за свой стыд39.


39 Здесь и далее перевод Ирины Кузнецовой.



До того момента Альбер Камю руководствовался исключительно мнением близких людей, а теперь попал под прицел чужих глаз, стал мишенью для посторонних суждений и тут же понял, что работа матери постыдна, что ее могут презирать за это. Мальчик испугался своего малодушия. Слово „прислуга“, сказанное о матери, ставило его на самую нижнюю ступень социальной лестницы, а он вынужден был указывать это в официальной анкете. Вместо образа матери, которая из сил выбивается ради детей, неожиданно возник другой образ — жалкой женщины, вынужденной работать за гроши в чужих домах. И сын устыдился этой женщины, а потом устыдился своего стыда.

…Надо было обладать поистине героическим сердцем, чтобы не страдать от подобного открытия, и в то же время немыслимым смирением, чтобы не испытывать стыда и гнева на самого себя за это страдание, открывающее ему несовершенство собственной натуры. Жак не обладал ни тем ни другим, зато обладал упрямой и злой гордыней, которая помогала ему, по крайней мере в этой ситуации, и заставила твердой рукой дописать слово „прислуга“, после чего он с неприступным видом отнес бланк классному надзирателю, даже не обратившему на это внимания. Вместе с тем у Жака вовсе не возникало желания как-то изменить свое положение или иметь другую семью, он любил свою мать, такую, какая она есть, больше всего на свете, хотя эта любовь и была безнадежной.


Однако не всем такое удается. Стыд вынуждает нас скрывать правду, таиться и лгать, не зря же существует выражение „постыдная тайна“. В новелле „Сад, где ложь цветет пышным цветом“ Альваро Помбо40 рассказывает о юноше, который соврал невесте и ее родителям, что получил диплом архитектора, — совершенно бессмысленная ложь, ведь от заветной корочки его отделял один-единственный экзамен. А потом из страха, что обман раскроется, несчастному пришлось постоянно ловчить и изворачиваться, попадая в самые нелепые ситуации. Стыд застит нам свет, не дает поднять голову. Заставляет прятать глаза, ведь тот, кому стыдно, не отваживается смотреть людям в лицо.


40 Альваро Помбо (р. 1939) — испанский писатель.


Но это еще не все. Что мы имеем в виду, когда говорим: „Мне стыдно“? Наши чувства направлены на грядущие события, вызваны воображаемой реальностью. Когда человек представляет себе некие сцены и испытывает неловкость, стыд словно бежит впереди него. Таков же и страх, он тоже предвосхищает происшествия и тем опасен. Опасен измышлением мнимого. Того, кто слишком многого чурается, мы называем боязливым. Если же к боязни примешивается стыд, то перед нами человек застенчивый. В этой характеристике наш богатый язык соединяет робость и стыдливость.

Психология bookap

И еще одно: бояться стыдно. Так, по крайней мере, принято считать у большинства народов. Детей стыдят, если они открыто выражают свой страх, а значит, вполне можно испугаться стыда за свой испуг. Такое вот хитросплетение эмоций.

Мы проанализировали некоторые особенности широко распространенных страхов. Люди боятся наказаний. Опасаются встречи с неведомым, боятся принимать решения, бороться, проявлять способности, ставить все на карту. Мало того, их преследует страх разочаровать других, уронить себя в их глазах, повредить своему социальному „я“. Они страшатся стыда.