Глава 3

Грехи и огрехи молодости


...

Зачем Яго подставил Дездемону?

Вот интересно, что было бы с «Ревизором», если бы Гоголь послушался критика Сенковского? Того, который в своем «разборе полетов» присоветовал ввести в пьесу «еще одно женское лицо»: «Оставаясь дней десять без дела в маленьком городишке, Хлестаков мог бы приволокнуться за какою–нибудь уездной барышней, приятельницею или неприятельницею дочери городничего, и возбудить в ней нежное чувство, которое разлило бы интерес на всю пьесу». Сенковский всерьез полагал, что произведению не хватает «забавных черт соперничества двух провинциальных барышень» и великодушно передал «эту мысль благоуважению автора, который без сомнения захочет усовершенствовать свою первую пиесу»44. К счастью, Гоголь не захотел. Он был раздражен и оглушен: кроме первых критических (а если быть откровенным, то кретинических) статей, писателя погребла лавина не менее идиотских устных отзывов. «Все против меня. Чиновники пожилые и почтенные кричат, что для меня нет ничего святого, когда я дерзнул так говорить о служащих людях. Полицейские против меня, купцы против меня, литераторы против меня… Теперь я вижу, что значит быть комическим писателем. Малейший признак истины – и против тебя восстают, и не один человек, а целые сословия»45. А вскоре Гоголь впал в то самое состояние, которого, кажется, и добивается неконструктивная критика, долбя автору башку и самоутверждаясь на его костях посредством половецких плясок: «Чувствую, что теперь не доставит мне Москва спокойствия… Еду за границу, там размыкаю ту тоску, которую наносят мне ежедневно мои соотечественники»46. И не стал больше слушать ничьих благоглупостей, переданных его «благоуважению», а уехал в чрезвычайно скверном расположении духа.


44 «Библиотека для чтения», т. 16, цензурой разрешено 30 апреля, 1836 г.

45 Из письма к М. Щепкину от 29 апреля 1836 г.

46 Из письма к М. Погодину от 10 мая 1836 г.


Если следовать критике такого рода, «Ревизор» моментально превращается в банальный водевиль, а талант — в пошляка. Поэтому различайте критиков и «экзаменаторов». Вторые преобладают. Им необходимо на ком–нибудь разрядить свои агрессивные аффекты. Неординарные личности – это любимая дичь «экзаменатора», прямо деликатес. Тем более, что оригиналы, не желающие подчиняться установленным канонам, а также стереотипам определенного жанра – водевиля, например, — страшно раздражают всех, а не только профессиональных критиков, уважаемую публику или коллег по работе. Особенно молодые оригиналы. Те, кто постарше, уже нашел себе единомышленников или отгородился от внешнего прессинга мощной скорлупой равнодушия. Или демонстративного равнодушия. Ведь пока человек дергается, пытается что–то менять в себе или в других, бурно реагирует на нелицеприятные высказывания – его Сенчковские в покое не оставят. Причем отнюдь не все будут так великодушны и корректны по форме. Многие станут просто гавкать и кусаться. Поэтому неконструктивные критики на общем лающем фоне выглядят доброжелателями и заступниками.

Вот почему молодые люди, талантливые, но еще не адаптировавшиеся в агрессивной социальной среде, обращаются за помощью именно к ним, к своим «экзаменатором». И сами не замечают, как мнимый доброжелатель начинает их подавлять и поглощать. Предупреждаем всех, кто вольно или невольно нарушает установки, догмы и каноны научные или творческие: будьте осторожнее с выбором друзей, покровителей и помощников. Глядите в оба, кому доверяете свои помыслы и свою самооценку. А то съедят и на костях поваляются.

Родители, как вы понимаете, тоже бывают склонны к неадекватной оценке и неконструктивной критике. От них иной раз такое услышишь – куда там Гюрзе по имени Яна. Скорее всего, это страх выражает себя в форме агрессии. Или папу/маму распалила общая атмосфера нелицеприятного отношения.

Не каждый родитель стоит горой за свое чадо. Некоторые по натуре своей перебежчики.


Заведет какая–нибудь внучатая тетка беседу на тему «Что–то твоя дочка долго замуж не выходит» или «Что–то твой сынок мало зарабатывает» – и готово дело! Они уже трещат в унисон, как сороки на завалинке. Родитель (но чаще родительница) без всякой оглядки выдает секреты своего ребенка и ругает его на все корки. Ну, и вторая сплетница не отстает. В конечном итоге обе так распалятся, что предмет беседы, вернувшись домой с занятий, или с работы, или с тусовки, получает по мозгам с такой силой, будто его снова застали за отвратительнейшим преступлением из всех существующих на земле – за тайным поеданием кремовых розочек, разноцветных цукатов и шоколадных зайцев с роскошного торта, приготовленного для большого семейного торжества. Естественно, первой реакцией обвиняемого становится недоумение, а второй – растущий гнев и тотальное отрицание. Он отрицает все – и предполагаемую вину, и семейные ценности, и родительские права, и свои обязанности… Обвиняемый превращается в обвинителя – да притом еще старается перещеголять своих прокурорш. Но это – плохой выбор.

Если мама и папа сильно беспокоятся за будущее своего ребенка, и вдруг рядом оказывается мощный катализатор их тревоги в виде внучатой тетки с языком такой длины, что впору им очки на носу поправлять… Неудивительно, что происходит срыв. Родители боятся: «Он не пробьется!», а Сенчковские и иже с ними боятся, что пробьется. Но разбираться в собеседнике некогда: надо перемыть косточки тому, кто отсутствует, и получить психологическую разрядку. Тетеньки и дяденьки, нуждающиеся в сокровенных деталях для пополнения своего «критического арсенала», упорно (мы бы даже сказали, профессионально) допрашивают расклеившихся родичей, те выкладывают как на духу – в общем, наступает «взаимное сердец лобызание»47. Родители не всегда понимают, из каких побуждений сочувствующие им столь охотно поддакивают. Папам и мамам кажется: человек видит их проблему, сознает ее глубину и сложность и от души сопереживает тем, кому придется такую огромную проблему решать. А на самом деле это просто шпион, который использует болтливого предка в темную.


47 М. Булгаков. Мастер и Маргарита.


Пора вешать на стену гостиной плакат довоенных лет: мрачная тетка в красной косынке, с пальцем у рта, а внизу – предупреждение: «Не болтай!»


На уловки вражеского агента из лагеря самозабвенных сплетниц могут попасться представители практически любого психологического типа: эпилептоиды не одобряют нарушения правил и догм; истероидам хочется продемонстрировать свою родительскую любовь; импульсивные и активные просто сбрасывают излишки энергии; психастеноиды изливают свои сомнения и понижают уровень тревожности; и даже шизоиды могут углубиться в рассуждения на тему «Нынче молодежь вся такая непредсказуемая» – как бы проводя научное исследование на пример собственного отпрыска. Отпрыску это, разумеется, не кажется теоретическим изысканием. Особенно когда про него, про объект изысканий, начинают гулять слухи. Ребенок полагает, что предки его подставили. Продали врагам за банку тушенки, пачку сигарет и трофейный радиоприемник. А родители всего–навсего по глупости доверились недостойному доверия. Сами–то вы разве не попадались? Никогда?

Основой неконструктивной критики, помимо сочетания глупости и тревожности (со стороны ваших родителей), становится зависть (со стороны собирателей и распространителей сплетен). О ней Пушкин писал, что она – сестра соревнования, «следственно из хорошего роду». Только чаще соревнование преобразуется в зависть, нежели наоборот. Подобное превращение начинается, когда три женщины останавливаются на углу, чтобы поговорить, и завершается, когда одна из них уходит. Ушедшая первой может быть уверена: и ее промахи, и тем паче ее достижения под микроскопом рассмотрят. И все–таки… человечество упорно старается найти зависти позитивное применение. Вероятно, вам тоже не чужды такие попытки. Без зависти нельзя получить полноценного удовольствия от похвальбы. А без самолюбования как поднять самооценку?

До чего же хочется ощущать себя объектом зависти народной! Чужая зависть поднимает нас в собственных глазах, придает нашей личности вес, а нашей жизни – яркость и полноту. Глядишь в искаженное низменными чувствами лицо соседки, слушаешь ее шипение вслед — и понимаешь: я чего–то стою! И обладаю чем–то ценным, соблазнительным и для некоторых искаженных лиц совершенно недоступным. Сознаешь свою исключительность. А раз так, то зависть к вам естественна и неизбежна, словно похмелье первого января. От чужих завидущих глаз самооценка растет и ширится, словно окружающие пошептались между собой и вручили вам прямо в белы руки патент о вашей безусловной полноценности.

Что и говорить, чужая зависть – возвышает. Сидит человек где–нибудь в углу и плачет: «Ну, почему я – не он/она? Как бы все тогда было хорошо, упоительно, просто идеально!». Так может облизываться потенциальный транссексуал, провожая взглядом грудастую блондинку с макияжем «команчи на тропе войны». Проблем блондинки — ее одиноких вечеров в огуречной маске, полуголодного диетического существования и тоскливой уверенности, что «все мужики – коз–злы» бедолага знать не знает. И вообще видит то, что хочет видеть: нахальную победительную красотку, которую вожделеет всякий гетеросексуальный мужчина. Будущему транссексуалу такое недоступно, и он умирает от желания поменяться местами с обольстительной феминой.

Но все–таки намеренно провоцировать зависть в окружающих – занятие небезопасное. Ну, во–первых, можно впасть в распространенную крайность – выстроить свою жизнь по образу и подобию идеала, который растиражирован средствами массовой информации и застрял в миллионах мозгов, а свои собственные идеалы загнать за Можай. Таким образом, проживаешь не свою личную жизнь, а скверное подобие кем–то описанной глянцевой биографии. Во–вторых, получив от своего круга общения первую порцию не глянцевой, а реальной – неприглядной, бытовой, черной – зависти, человек с тоской думает: «Что я им сделал? Почему они все меня ненавидят?» И хочется спросить: а вы на что надеялись, голубчик? Что друзья–приятели, родные–близкие с добрыми улыбками станут говорить: «Ах, как я тебе завидую! Ты такой… такой… невероятный, неподражаемый, необыкновенный!» Это, дорогой вы наш, не зависть. Это любовь, душевное сочувствие и глубокое уважение. Вполне возможно, что с потенциалом истинной зависти человеческой не знакомы даже звезды, чьи невыразимо прекрасные лица с проникновенной печалью наблюдают за суетящимся родом людским с постеров и афиш. Хотя кажется: уж звезда–то видела все проявления низменных страстей, а некоторым даже предавалась лично.

Отчего же так сложно уяснить сущность зависти? В первую очередь оттого, что зависть – труднопрогнозируемое чувство. Плебей завидует аристократу, мечтая иметь то же происхождение, те же манеры и тот же круг знакомств. Аристократ, в свою очередь, завидует плебею – восхищается его энергией, деловым напором, умением делать деньги и неразборчивостью в средствах. Ведь это тоже надо уметь: настолько не разбираться в средствах, постоянно идти напролом, проявлять органичную и спокойную наглость, чтобы и деньги делать, и связей не терять.

Но приходится признать: зависть – чувство приземленное. Эллочка–людоедка, соперничающая с Вандербильдихой48 - случай исключительный. Здесь зависть рядовой советской женщины поднялась поистине до космических высот. Людоедкино чувство носило небывалый альтруистический характер. Эллочка не могла насолить дочери миллионера никоим образом, а между тем не обладающая богатым лексиконом супруга маленького человека от души пыталась создать свой собственный роскошный стиль всеми доступными ей средствами. И бралась за дело с недюжинной энергией и преизрядным воображением.


48 И. Ильф, Е. Петров. Двенадцать стульев.


Творческий компонент, собственно, и отличает зависть упомянутой дамы от обыденных, распространенных форм указанного чувства. Ибо среднестатистический завистник не стремиться подняться до якобы недосягаемых высот своего «предмета». Неглупый завистник сознает: опустить «предмет» до своего уровня не удастся, даже если устроить кумиру ба–альшие неприятности. Но подобная сообразительность вовсе не значит, что человеку, уязвленному собственной некондиционностью, не захочется воткнуть в объект вожделения десяток–другой булавочек, иголочек и шпилечек. Если возможность утыкать кумира колющими предметами невелика, завистник, наделенный мозгами, поступит следующим образом: дабы не растравлять чувство собственной неполноценности, будет считать своего героя везунком. «Тебе везет. Вот и все!», — будет думать он/она, — «А настоящей жизни ты и не нюхал. Дать бы тебе как следует по кумполу, чтобы знал, как оно бывает».

Если это ваш сослуживец, он станет вас подставлять. Изобретательно и с удовольствием. Но это не всегда признак зависти. Скорее аналог честной драки, нормального первобытного способа выяснения отношений. Заметили, что способа «первобытного», но не «мужского»? На самом деле мужчины так же склонны завидовать, как и женщины. И поговорить насчет чей–нибудь беспросветной тупости, плохой физической формы или идиотской самовлюбленности – так же не прочь, как дамы и девицы. Просто у сильного пола состояние зависти нередко принимает форму честолюбивых помыслов, игры амбиций, профессионального соревнования, чистой и не слишком чистой конкуренции. Их интриги большей частью занятие практическое, нет в нем искусства ради искусства, бескорыстного творчества, полета фантазии. Конечно, многие мужчины, изнывая от зависти, начинают хитро и энергично плести паутину: там куда надо стукнут, здесь кому следует шепнут, головой снисходительно покачают, посмотрят со значением — глядишь, нахальный соперник и отпал. Не дошел до финиша.

А вот женщины, не пренебрегая и макиавеллевской политикой, заводят игру ради игры. Выберут себе подходящий объект – за стройную фигурку, за многочисленные романы, за оригинальность поведения – и давай палки в колеса вставлять. У меня фигуры нет, романов не намечается, неординарностью Бог не наградил — значит, и тебе, милочка, ничего такого не требуется. Я без всех этих глупостей век прожила – и тебе того же желаю! А уж методы… В борьбе за повышение самооценки все средства хороши – выбирай на вкус! И никаких конкретный целей завистница себе не ставит. It just a game – и не слишком спортивная, прямо скажем, не олимпийский вид. «Тяжелая моральная атлетика в женской лиге блюстительниц нравственности» называется.

Итак, причины и следствия более ли менее ясны. Но вот зачем завистник измывается над своим кумиром? Подставляет, клевещет, унижает? Ему–то какая с тех пакостей корысть? Хорошо, если на место впавшего в немилость везунка возьмут именно его недоброжелателя. В таком случае приходится признать, что мерзкий интриган к тому же и ловкий политик. Но в реальности происходит совершенно иная пертурбация: клеветник всем кажется слабаком, неудачником и болтуном. Поэтому берут того, кто молчал и лишь криво ухмылялся, начальству жалобами плешь не проедал, и теперь весь, оказывается, в белом, в то время как завистник, сами понимаете – в коричневом. В чем именно — не будем уточнять.

Проблема еще и в том, что завистник не рассуждает, завистник – хочет. При этом вопросом «зачем?» не задается. Зависть не умеет строить, а только разрушает. Поэтому завистник всегда пытается отнять, своего он создать не способен.

Небывалое, просто мистическое бескорыстие завидущего разрушителя проявляет себя в том, что никакого проку с тех трудов неправедных работяга не получит.


Только лишний раз убедится в банальном правиле: «Нехорошо брать чужое». Или не убедится.

Но те, кому в голову приходят тактические и стратегические подходы, уже не могут считаться завистниками в чистом виде. Это, как уже было сказано, политики, Макиавелли, пройдохи и авантюристы. Тоже, признаться, не слишком порядочные люди. Несимпатичная человеческая порода, но, по крайней мере, деловитая и практичная. С такими хоть знаешь, как управляться: ведь на любое наступление можно предпринять контрнаступление, атаку можно отбить, нехорошие замыслы можно пресечь и т.д. Узрев, насколько вы неуязвимы и решительно настроены, подрывник вашего благополучия оставит свои подлые набеги и переключится на менее защищенные территории.

А завистник не успокоится никогда. Даже понимая, что ему до вас далеко, как «Союзу–Аполлону» до Марса, он не оставит набегов и не прекратит наездов. Потому что цель у него есть, хоть и было неоднократно сказано о бесцельности усилий завистника. Его цель – не захват чьих–нибудь вершин и не сбор дани с чьих–нибудь территорий. Основное удовольствие он получает напрямую – в тот момент, когда чернит и поливает вершины, территории, достижения и свершения. За счет понижения чужих акций и рейтингов он вроде бы и сам чуточку приподнимается над собственным убожеством. Такой вот способ повышения самооценки с помощью унижения окружающих. И знайте: вы для завистника наверняка не единственный объект – есть и другие, немалочисленные кумиры, которых можно вывалять и вымазать в этом, котором — словом, из чего состоит сущность завистника.

Завидующие особи чаще всего не отдают отчета, из какой неприглядной психологической трясины произрастает их манера поведения. Им кажется, что они просто восстанавливают справедливость. Некоторые из читателей сейчас припомнят выражение «белая зависть». Но ведь ее, белой, не существует. Честолюбие, разумеется, может возникнуть из зависти, но тогда и сама низменная основа честолюбивых помыслов растворяется в благородных намерениях и высоких мечтах – или каких–нибудь еще запредельных эмоциях, парящих в стратосфере. А зависть в своеобычной концентрации — среда ядовитая, разрушающая.

И главное, ваша личная экологическая катастрофа начинается вроде бы незаметно. Сперва все так душевно, ходят вокруг вас восхищенные друзья–приятели, поют дифирамбы, помавают опахалами. Просто калифом себя ощущаешь! Но вы – калиф на час. Постепенно со всех сторон вас обклеивают прилипалы, которым некуда себя деть, они жрут ваше время, расточают несуразные похвалы, сами ничем не хотят заниматься и вам не дают. Притом каждый из них страстно хочет жить вашей жизнью. Если однажды вы устанете от нашествия «домовых паразитов», и предпримете попытку выбраться из сладкоголосого болота, вас изо всех сил будут тянуть назад. Но если повезет, и вы избавитесь от своего липкого окружения, то все бывшие почитатели сразу станут вашими же злейшими врагами.

Впрочем, они и раньше любили о вас потрепаться в уничижительном тоне — за глаза. Совершенно верен афоризм: «Для камердинера не бывает героя». Крутясь день и ночь, словно прислуга, вокруг выдающейся личности, прилипалы быстро получают информацию про слабости и промахи «героя». Недостатки есть у всех, даже у кумиров — вот эти–то пикантные подробности и тянет обсудить в узком кругу, чтобы жизнь пресной не казалась. А уж коли отлучили от груди, отказали от дома — в общем, не дают больше мешаться под ногами и страдать х… хроническим дефицитом занятости – тут самое время вынести компрометирующие подробности из узкого круга в широкий. На всеобщее обозрение.

В далекие времена реноме порядочного человека было хрупким, но бесценным капиталом, которому не чета финансовые вложения. Ехидна Яго недаром поучал простофилю Отелло:

«Кто тащит деньги – похищает тлен.
Что деньги? Были деньги – сплыли деньги.
Они прошли чрез много тысяч рук.
Иное – незапятнанное имя.
Кто нас его лишает, предает
Нас нищете, не сделавшись богаче»49.



49 В. Шекспир. Отелло.


А в наши дни главное достоинство – популярность. Пиар скоро перестанут делить на черный и белый.

Быть центром внимания для многих профессий – условие непременное. А средства годятся любые. Профессионалы вообще измеряют рецензии линейкой, не читая содержания.


Но если вы обитаете не в шоу–бизнесе, а на грешной земле, можно принять некоторые меры, чтобы не страдать от досужей болтовни завистников. В первую очередь, надо знать, что же это такое, когда вам завидуют:

1) вы всегда находитесь под прицелом внимательных недобрых глаз;

2) первый камень всегда летит в ваш огород;

3) любая из ваших неудач становится для завистников национальным праздником;

4) ваши победы объявляют ерундой какой–то, и относят их на счет странностей вашей натуры;

5) вам постоянно намекают, что жизнь надо делать по образу и подобию неких неудачливых, но зато хороших мальчиков и девочек;

6) к вам лезут с бесцеремонными маленькими просьбами в надежде поживиться за ваш счет, а при отказе заявляют: ты просто недоразумение, которое не в силах справиться с обыденными, несложными проблемами;

7) когда вы покупаете обновку, вам говорят: «Боже, какой кошмар!» и тут же объясняют «Вот я бы на твоем месте!» и, смакуя подробности, с придыханием объясняют, на что бы лично они потратили «все твои деньги, вместе», как поет Мумий Тролль;

8) если вы накануне посетили салон красоты и замечательно выглядите, вам непременно скажут: вид, как у дешевой шлюхи;

9) если завистник видит вашего парня/девушку, его/ее тут же характеризуют как бандита и бабника/дебилку и развратницу, у которого/которой одна цель — завлечь тебя, обокрасть и бросить, и только дура/дурак, как ты, может этого не понимать;

10) когда вы радуетесь жизни, вас обвиняют в легкомыслии;

11) вас часто и с удовольствием подставляют;

12) о вас распускают слухи, не только мерзкие, но и откровенно идиотские;

Психология bookap

13) вам все время ставят в пример какое–нибудь пресное ничтожество, обитающее где–то неподалеку;

14) если поблизости вертится и глупо хихикает побитый жизнью идиот/идиотка, вам многозначительно кивают и подмигивают: мол, вот она, лучшая партия для тебя — даже если вы уже давно свою партию сделали и счастливы в браке.