Глава 5

Успех ударяет в голову, а неудача – в сердце

На людскую память нельзя полагаться; на беспамятство, к сожалению, тоже.

Станислав Ежи Лец

«Мои дорогие, весьма дорогие пиявочки»

Кроме описанных выше тактик стремления к успеху или избегания неудач, у человека имеется третий путь. Хотя и не самый конструктивный. Вернее, самый неконструктивный. Предположим, выросший ребенок не пожелал отправляться в большое плавание, спинным мозгом ощущая: ему нипочем не оправдать возложенные родителем обязательства. А значит, будут ему кранты. И тогда юный хитрец по–быстрому возвращается в родные пенаты и примыкает… к маменьке/папеньке. Причем делает так, чтобы родители сами не захотели его отпускать: если чадо накрепко присосется к мамаше/папаше, тем выше его шансы уцелеть в атмосфере родительского террора. Нужно только выстроить перед мамулиным/папулиным взором образ вундеркинда, обиженного жизнью и непонятого людьми. И вдобавок культивировать и культивировать светлый образ мамы/папы.

Эти две психологические отмычки срабатывают отменно: мы с тобой, родная/родной – единственный остров во враждебном океане людской подлости и равнодушия. Появляется надежда, что родитель и вовсе не захочет расстаться с чадом, не отпустит его в самостоятельную жизнь. И уж конечно, не заставит в четырнадцать лет полком командовать, чтобы стал похож на самого старшего из Гайдаров. Ну ее, эту карьеру! Ведь из–за дурацкого командования полком придется лишиться любимого живого зеркальца, которое, невзирая на реальное положение дел, неизменно талдычит нечто приятное и успокоительное.

Женщины, как более склонные к истероидным проявлениям, чаще ценят свое апгрейденное отражение. Тем более не слишком уверенные в себе женщины. «Кто еще будет мною, неудачницей, восхищаться? Кто захочет поднять мою самооценку до небес неустанным обожанием? Кто станет прислушиваться к каждому слову, отыскивая глубокий смысл в бабских закидонах или в старческом брюзжании?» – думает она. Вообще, не только истероиды, увязшие в демонстративности, но и психически неуравновешенные психастеноиды, доедаемые «внутренним экзаменатором» и сами себя записавшие в лузеры, западают на необъективную, но зато позитивную оценку их личности. А одиночество многократно усиливает зависимость от внешнего одобрения.

Изрядное количество детей испытывает мощный прессинг со стороны одинокой родительницы, если та намеренно растит потомство «для себя». И, как следствие, подавляет личность ребенка и подменяет ее своими комплексами.

Родительский эгоизм умело прячется под маской заботливости, ответственности, обожания…


Иной раз бывает трудно понять: то ли мамочка безумно любит свое дитятко, то ли ей на него, по большому счету, наплевать – она повышает самооценку, а ребенок служит средством для достижения этой цели, безликим и бесправным инструментом. Потом, кстати, из детишек–инструментов вырастают довольно странные люди. Они могут с детства мечтать о любящей семье, о верном муже, о послушных детях — и притом не иметь ни малейшего представления, как наладить взаимопонимание с домашними и сделать родню любящей, верной и послушной. Они будут неистово стремиться к успеху в той сфере, в которой некогда прокололась любимая маменька, даже не сознавая, что это – не их выбор и не их стезя. Они будут вкладывать все заработанные средства и весь нажитый опыт в провальное мероприятие – в доказательства маминой правоты. Вот, ее в свое время не оценили по достоинству, не поняли ее идей и начинаний, не полюбили такой, какая она есть. А мамочка, между прочим, была непогрешима, словно прописная истина! Все в мире происходит именно так, как она сказала!

А что она сказала? Что все мужики козлы? Что порядочные люди карьеры не делают? Что таланты рано или поздно спиваются? Что призы и регалии раздаются только по протекции? Что добиться инвестиций или покровительства можно лишь переспав с будущим спонсором? Люди невезучие, неудовлетворенные, нелюбимые своим окружением, а потому вконец растерявшие свои иллюзии, обычно произносят нечто в этом роде. Если доказывать такие истины, жертвуя собственной жизнью, трудно стать любимцем публики, счастливчиком, лидером и харизматиком. Вот к чему приводит родительская гиперопека в совокупности с навязыванием себя. Из подобного Гуинплена, жертвы домашнего компрачикоса74, вряд ли выйдет толк.


74 Имеются в виду персонажи романа В. Гюго «Человек без лица». Компрачикосы – люди, покупавшие или похищавшие детей в средневековых Англии, Испании и других странах, чтобы изуродовать их для продажи в качестве шутов, акробатов. Гуинплен был потомком знатного рода, похищенным и искалеченным.


Кое–кто из читателей может счесть наше отношение к слабостям родителей чересчур категоричным. «И что же?» — скажут эти читатели, — «Нормально воспитывать детей могут только самые успешные, самые обаятельные, самые чуткие и самые продвинутые?» Нет. Хотя бы потому, что перечисленные качества вряд ли совместимы между собой. Так что и мечтать о подобном уникуме не стоит – ни в качестве спутника жизни, ни в качестве отца/матери своих детей. Это тот самый прекрасный принц, который по сто лет манкирует визитами и к спящим красавицам, и к бодрствующим. Поэтому тот, кто не спит, разумно пользуется реальными возможностями.

Вообще лучше не пренебрегать рядовыми качествами, которые есть у каждого, поскольку плохих качеств у человека… не бывает.


Любое свойство может присутствовать в человеческом характере – но только в дозах, безопасных для жизни. Как гласит пословица, в ложке лекарство, в чашке – яд.

Среди психологических типов наиболее склонен к подобной передозировке эпилептоид. Любое полезное или просто жизненно необходимое качество у него со временем может перерасти в манию. Чем плохи, например, бережливость, преданность, ответственность? А вот скупердяйство, назойливость и гиперопека не плохи, а очень плохи. Хотя все это побеги одного корня. А ведь большинство людей с возрастом начинает растить в себе эпилептоида: усиленно блюсти традиции, хвалить прекрасное былое, демонстрировать аномию75. Между тем, для эпилептоида превращение положительного свойства в отрицательное – не цель, а побочный эффект развития личности. Он бы тоже предпочел вовремя остановиться, просто не очень представляет, где и когда наступает это «вовремя». Эпилептоида заносит в силу его последовательности и «впертости»: мысли движутся в одном направлении, с небольшой, но стабильной скоростью, в результате чего вся личность рано или поздно заходит в тупик. Чтобы ригидная натура не зашла слишком далеко, ей надо поставить соответствующие дорожные знаки: «кирпич» или «объезд»…


75 Аномия – буквально «отсутствие закона». Так обозначается переходный период в обществе, когда меняются социальные механизмы. В такие моменты общественное и индивидуальное сознание постоянно нервничает из–за разложения системы ценностей, людей тревожит, что успеха (в виде власти, богатства, карьерного роста) достичь практически невозможно. Когда эти волнения приобретают массовый характер, наступает отчуждение человека от общества, во всех сословиях растут апатия, разочарованность, преступность.


Если вы замечаете в своих родителях ригидную впертость и одновременно истероидные проявления, вызванные растущим уровнем тревожности, попробуйте им посодействовать: помогите справиться с аномией, с неуверенностью в завтрашнем дне, с потребностью в тотальном контроле… Не давайте им погружаться в пассеизм76, в отрицание современности. Вероятно, родителям сильно не хватает вашей поддержки. Причем поддержки не детской, паразитарной: ах, мамочка, папочка, держитесь, я без вас пропаду, вы мне нужны, мы одни против целого мира, такого злобного и ужасного, если с вами что–нибудь случится, мне конец! Им требуется помощь взрослого человека: не век же вам меня на горбу тащить, я, уважаемые предки, вполне самостоятельная личность, достигшая того–то и сего–то, у меня есть влиятельные друзья и надежные источники дохода, не надо дергаться, моя судьба в моих руках, вы должны радоваться, что у вас имеется такое крепкое и надежное подспорье, как я. Желательно, чтобы хоть одно утверждение было материально подтверждено. Вот тогда предки смогут расслабиться и потеплеть.


76 Пассеизм – пристрастие к прошлому, любование им при внешне безразличном отношении к настоящему, к прогрессу.


Нет человека без проблем и слабостей. У каждого из нас имеются нереализованные мечты и намерения.

Чтобы стать полноценной и плодотворной личностью, незачем достигать совершенного состояния души и превращаться в земную реинкарнацию Великого Будды.


Просто нужно завершить процедуру превращения подростка во взрослого человека. Если вашему родителю этого не удалось, а вам досталась его неуверенность в себе вкупе с истероидной тягой к драмтеатру, попробуйте переломить ситуацию и разорвать цепь проблем, вытекающих одна из другой.

Поздно говорить родителю, занятому гиперкомпенсацией: твои детские и взрослые переживания – только твои. И они не должны перекочевать в сознание твоих детей. У нынешних детей и своих проблем хватает. Любой из нас жаждет любви, уважения, восхищения со стороны окружающих. Но выжимать эти эмоции из подрастающего поколения, спекулируя на зависимости и беззащитности тинейджеров – непочтенное занятие. И очень, очень опасное. Хотя бы потому, что не существует объективных зеркал. Это закон психологии все, на что мы обращаем особое внимание, увеличивается в размерах и усугубляется до мании. И родительские комплексы, внедрившись в натуру ребенка, могут приобрести неожиданную и неприятную форму. К тому же родительские страхи и стрессы, умножившись на личные психологические занозы юнца/юницы, могут изуродовать формирующуюся личность, как мистер Хайд — доктора Джекила. Существуют удивительно неприбыльные трактовки некогда пережитых ощущений и некогда полученной информации. Человек сам себе создает проблемы, из всех вариантов выбирая наихудший – прямо как назло.

Можно попытаться реанимировать больное сознание такого человека: снять его психологическую зависимость от живого зеркала, подыскать ему занятие для структурирования времени, как называют это занятие психологи, а по–простому – хобби. Некоторых вещей мы старательно избегаем, почитая их крайне утомительными. В списке подобных нерентабельных энергозатрат, к сожалению, нередко оказывается и возня с предками. Мы надеемся, что рано или поздно их психические болячки рассосутся без всякого вмешательства. Получается, мы не только их загоняем в эпилептоидное болото, мы и сами туда попадаем, когда пускаем развитие наших взаимоотношений под откос.

Из всех вариантов наиболее безнадежный – самопожертвование: нельзя отдавать себя на растерзание родительским комплексам.


Да, к вопросу о самоотдаче. Некоторые богословы всерьез обсуждают вопрос: может ли человек продать свою душу дьяволу? Ведь душа принадлежит не ему, а Создателю? И, следовательно, только господь бог ею распоряжается? Конечно, можно рассуждать и с этой позиции. Все равно вывод один: принадлежит душа своему обладателю, или он – всего лишь временный арендатор, но ее стоит беречь и охранять от деформаций и повреждений.

Одним словом, помните: приступы паники при встрече с большим и неоднозначным миром не должны вас сломать. Если захочется спрятаться от самостоятельного выбора, вернуться в лоно семьи и образовать с родителями садомазохистский комплот — боритесь. Не воюйте, а боритесь. Разница состоит в том, что война разрушает, а борьба меняет механизмы взаимоотношений. Не нужно наезжать на родных: вот, вы виноваты в неблагоприятности окружающих условий, в недостаточности моих ресурсов, в дефектах моей внешности, в финансовых проблемах… Может, и так. Но они не исправятся от ваших гневных тирад, а только станут отбиваться и обвинять вас во всем, в чем вы обвините их. Или еще пуще закомплексуют.

Родители прожили свою жизнь, а вам надо прожить свою. Над этим и работайте. Главное – выбрать конструктивную тактику. Первый ее признак – ни депрессии, ни инфантилизма в конце пути. Если возникает вопрос: как понять, что там, в конце? – отвечаем: попробуйте просчитать варианты для начала. Проведите учет своих дурных привычек. Если попадутся истероидные проявления, рассчитанные исключительно на публику и мешающие лично вам – искореняйте, и безжалостно. Маски имеют тенденцию намертво прирастать к лицу. К иным так прикипаешь – глядь, а под ней уже и нет ничего.

Существует концепции социального характера, разработанная Эрихом Фроммом. Под влиянием требований общества одни черты подавляются, другие – развиваются, третьи – гипертрофируются. «Человек перестает быть самим собой», — пишет Э. Фромм, — «он полностью усваивает тот тип личности, который ему предлагают модели культуры, и полностью становится таким, как другие, и каким они его ожидают… Этот механизм можно сравнить с защитной окраской некоторых животных». Самое крайнее проявление социального характера именуется «автоматическим конформизмом». Это защитная программа поведения помогает устранить разногласия между личностью и социальной средой. Примирение происходит, когда человек теряет свои неповторимые черты. Э. Фромм говорил о такой личности, как об «автомате, идентичном с миллионами других автоматов вокруг него, который не испытывает больше чувства одиночества и тревожности. Однако цена, которую он платит, велика – это потеря самого себя».

Проблема усугубляется тем, что в нашем обществе существуют целые социальные категории «безличных личностей».


Ведь имитировать можно все, в том числе и наличие индивидуальности. Зачем же стараться, создавать и развивать реальную личность, когда личность можно попросту сыграть. К тому же отличительные признаки неординарности давным–давно отшлифованы и запущены в массовое производство. Припомните, нет ли среди ваших знакомых уморительных персонажей, вечно изображающих… шизоидов? Берутся внешние приметы: неряшливость, переходящая в бытовой идиотизм, болтливость пополам с дизартрией77, употребление кстати и некстати тяжеловесных научных терминов и все прочее в том же роде. Потом эти симптомы накладываются на абсолютную пустышку, без намека на талант или на целеустремленность. Кажется, получился типичный портрет шестидесятника. Совершенно рядового, а не романтически–кинематографического.


77 Дизартрия – расстройство речи, выражающееся в затрудненном произношении отдельных слов, слогов и звуков.


Глубже остальных в подобную натуру заглянул Григорий Остер, специалист по тем, кто закоснел в негативизме:

«Главным делом жизни вашей
Может стать любой пустяк.
Надо только твердо верить,
Что важнее дела нет.
И тогда не помешает
Вам ни холод, ни жара,
Задыхаясь от восторга,
Заниматься чепухой»78.



78 Г. Остер. Вредные советы.


Все вы, вероятно, знаете: среди жадной до впечатлений публики слова «квантовый», «структуральный», «катарсис», производят благоприятное впечатление. Владение этими терминами подразумевает большую образованность, глубину восприятия и плодотворную работу ума. Еще один стереотип, который легко может развеять канал Discovery и журнал «Вокруг света»: ими пользуются миллионы людей – и безо всяких последствий. Освоив слова вроде «этиология» или «изоморфизм», можете похвалить себя за приобретение – вероятно, они сгодятся в дело как сырье или инструменты. А вот качество того, что вы наваяете с помощью тех самых инструментов и сырья – абсолютно индивидуальный показатель. Что именно мы имеем в виду? Мы имеем живой пример того, как можно заниматься чепухой, задыхаясь от восторга – и так целую жизнь подряд.

Мастера по занятию чепухой были и среди наших знакомых. Одна такая личность по фамилии Пивоводов до сих пор периодически встает у нас на пути. Пивоводов обожает порассуждать ни о чем, как это делают гости разных ток–шоу на канале «Культура», перемежая путаную речь умными словами: «Антитеза рукотворного и нерукотворного… бу–бу–бу… трансформация формы и образа детской игрушки… бу–бу–бу… Чебурашка и крокодил Гена, и другие пластиковые чудища – химеры иллюзорности… бу–бу–бу… Их включение в эмблематику культуры…» Толку от его «умопостроений» никакого. Он не ведет научных исследований, не пишет монографий, не преподает в учебных заведениях, он просто создает имидж большого ученого – так, как Пивоводовы представляют себе эту фигуру. Пивоводов – типичный «сундук».

Сундуком научная тусовка называет созревшего, вернее, перезревшего ботаника. Студент, навострившийся в накоплении информации и уже привыкший к похвалам, которыми награждают его рвение и усидчивость старшие коллеги: вот он, гордость курса, наконец–то сходит со стапелей на голубую водную гладь. Плыви, дорогой, ищи свою Америку, ставь на неизведанном бреге нехитрые отметины: «Я здесь был, тему застолбил, статью накропал и надпись написал. А ну все брысь отседа!» — и будет тебе счастье… И вдруг – первое открытие на превосходно, казалось бы, оснащенном судне – настежь открытые кингстоны79! Так оно, бедненькое, и затонет у причала. Будет торчать перед глазами мелюзги с соседнего пляжа как печальное напоминание о коварстве водной стихии. Подобно прибрежному «Титанику» сундуку тоже не судьба уйти в самостоятельное плаванье: он навсегда пристегнут к студенческим интеллектуальным забавам. Будет собирать картотеку, выписывать цитаты, пополнять библиографию. Систематизируя разросшийся каталог, станет заодно филуменистом80, филокартистом81 и фетишистом. Так и Пивоводов скопил у себя дома археологические пласты информации второй свежести, но никакого применения своим сокровищам не нашел. Да, похоже и не искал.


79 Кингстоны — клапаны в подводной части судна, служащие для доступа забортной воды.

80 Филуменист — собиратель спичечных этикеток.

81 Филокартист — собиратель открыток.


Пивоводов несколько раз пытался защититься – и сам, и с помощью более талантливых друзей. Без какого бы то ни было успеха. Впрочем, он не унывал. Сам Пивоводов не был честолюбив. Ему хватало той публичности, которую дают доклады на конференциях и трепотня в кулуарах. Он испытывал удовольствие от самого процесса трепотни, а не от того, как его воспринимает публика. Вероятно, истероидный компонент в характере Пивоводова был слабый, а шизоидом он притворялся, чтобы угодить… родителям. Те очень уважала людей, занятых умственной деятельностью. Родителям хотелось, чтобы их сын достиг успеха, а они бы грелись в лучах его славы. Если бы Пивоводов хотел признания и власти, он, вероятно, постарался бы взобраться наверх, стать руководящим администратором, чиновником от науки – они люди нужные и уважаемые… Но шизоидные замашки пришлось бы оставить, сосредоточиться на работе, пройти все карьерные ступени, ведущие к вершине. Нет, на такое Пивоводов был не способен. Ему хотелось болтать и блистать, не больше.

Такое бывает с ненатуральными шизоидами: они воспринимают не только общую манеру поведения, но и некоторые ценности, принятые у шизоидного типа. А шизоидам неважно, есть у них звания и титулы, или нет, лишь бы работать не мешали. Вот и Пивоводову было не до регалий. Но в принципе, в научной среде так положено, чтобы по прошествии нескольких лет после получения диплома защитить диссертацию и получить степень кандидата наук. И потому Пивоводовская мама просто пылала желанием увидеть сына «остепененным». Она донимала сына вопросами, как некоторые семейно ориентированные мамы пытают великовозрастных сыновей: «Ну когда же ты, наконец, женишься?» Эти расспросы сопровождались обвинениями в адрес бывших сокурсников, друзей Пивоводова – все они давно и успешно защитились, только ее сынок пока «гулял без степенности».

Пивоводова между тем влекла наука — но не как исследование, а как религия… Для категории мнимых шизоидов, к которой принадлежал сей жрец науки, такой подход – самый удобный. Можно спокойно отключать способность к логическому мышлению и переключаться на пламенные проповеди. Ведь храмы, ритуалы и вечные ценности нуждаются в подметальщиках алтарей, курителях фимиама и возжигателях свечей. Не всем же быть пророками и глаголом жечь сердца? Надо же кому–то и в хоре попеть, и проповедь посетить, и святой водицы испить. И вот сундуки, под завязку набитые мировым знанием, бесполезным в своей лежалости, вместо исследований предлагают аудитории бредовые идеи типа «Изучим предметную среду тюремной камеры», или «Близится бунт машин и торжество полого мира Ген и Чебурашек». Может, для начинающего сценариста, который пытается изваять мистически–фантастический триллер средней руки, это нормально. Но для зрелого подающего надежды шизоида – плохо, почти безнадежно.

И тогда Пивоводовская мама покатила бочку на друзей своего бесталанного сыночка: они, дескать, сбили ее чадо с праведного пути. Отсюда все проблемы хорошего мальчика, пусть и неспособного написать даже трех страниц связного текста. Они ведь в студенческие годы все вместе пили–гуляли? Вот эти паршивцы почему–то не пострадали и сохранили свой мыслительный потенциал в целости и сохранности, а мой ангелочек повредил свои мозги… Ныне Пивоводов, и без того здорово донимавший бывших сокурсников глупой болтовней, потерял большую и самую снисходительную часть своей публики. Зато его мама теперь обрела патентованного козла отпущения – студенческую компанию своего сына, на которую можно переложить ответственность за неуспехи Пивоводова.


К сожалению, маме мнимого шизоида Пивоводова не повезло: если бы ее сын стал «автоматическим конформистом» по другому образцу (например, по образцу эпилептоидному), он, может, и достиг бы высокого социального положения: стал бы большим начальником, руководил бы учреждением, раздавал должности и прикармливал полезных ему людей. В общем, маме было бы чем насладиться. Да и Пивоводов бы не пострадал. Ведь у него по сути дела не сформировалось достаточной индивидуальности, чтобы он выбирал свой путь, ориентируясь на личные, независимые ориентиры. Он с самого начала шел туда, куда указывала дорогая мамочка. А ей нравились интеллектуалы. И она не умела просчитывать варианты, чтобы как следует составить план жизненного пути для своего инфантильного и безличного сына.

Это, конечно, весьма удобно: подниматься по социальной лестнице, постепенно приближаясь к социальному характеру. Но в то же время вместо подлинного «Я» у вас формируется «псевдо–Я», или, как называл его Карл Юнг, «маска», «персона». Притом, что носить маску – одно, а быть ею – другое. Между индивидуальностью и «автоматом» лежит минное поле депрессий. Личность не отдает своих неповторимых черт без борьбы и без мучительных переживаний. Каждый врач знает: боль есть сигнал об опасности. Поэтому стоит время от времени прислушиваться: не болит ли у меня душа? Если мне скверно, то почему? Конечно, не надо доводить себя до ипохондрии, но быть внимательным к своей персоне – дело важное и нужное.

Индивидуальный компонент держит человека на плаву во все времена и при всяких нравах. Человек выжил, потому что оставался собой.


И не надо полагать, что Пивоводов – редкостный дурак и бездарь. Он обычный дурак и бездарь. В поведении Пивоводова четко прослеживается среднестатистическая картина задержки развития личности. Он инфантилен и глуп, но изображает продвинутость, имитируя созидательную деятельность. Есть и другие формы имитации. Например, имитация критики – подростковый снобизм – тоже крайне распространенный прием. И далеко не все замечают, как они впадают в снобизм и для чего им нужен снобизм.