1. Строительные блоки социальной реальности.

1.1. Метафизическое бремя социальной реальности.

Книга Серля "Конструирование социальной реальности" посвящается следующей проблеме: есть части реального мира, объективные факты о мире, которые являются фактами только в соответствии с человеческим соглашением. Есть вещи, которые существуют только потому что мы полагаем, что они существуют. Это такие вещи как деньги, собственность, правительства и браки. Однако, большинство таких категорий - "объективные" факты в том смысле, что они - не предмет ваших или моих предпочтений, оценок или моральных установок. Автор имеет в иду такие факты, что он гражданин Соединенных Штатов, что кусок бумаги в его кармане - пять долларов, что у него есть собственность в Беркли и что финал первенства национальной лиги американского футбола выиграли в 1991 "New York Giants" и т. д. Эти факты отличаются от фактов другого рода, от того, что вершина Эвереста покрыта снегом и льдом и что водородные атомы имеют один электрон, которые являются фактами полностью независимыми от человека. Автор называет некоторые из фактов, зависящих от человеческого соглашения как "институциональные факты". В отличие от не институциональных или "грубых" фактов, "институциональные факты" называются так, потому что для их существования нужны человеческие институты. Чтобы этот кусок бумаги был пятью долларами, например, должен существовать человеческий институт денег. Существование грубых фактов не требует каких-либо человеческих институтов. Конечно, чтобы установить грубый факт нужен институт языка, но констатацию факта следует отличать от его установления.

Возникает вопрос, как - возможны институциональные факты? И какова структура таких фактов? Но многие ученые считают, что вся реальность - так или иначе человеческое творение, что нет никаких грубых фактов, но есть только факты, зависящие от человеческого разума. Кроме того, некоторые ученые приводят доводы против распространенной идеи о том, что в мире есть факты, которые делают наши утверждения истинными и утверждения истинны, потому что они соответствуют этим фактам. Как в связи с этим ответить на первоначальный вопрос, как возможна социально- конструируемая реальность? Почти во всех своих работах, в том числе и в данной, Серль выдвигает доводы в пользу идеи, что есть реальность, которая полностью независима от нас. Кроме того, так как метод автора состоит в том, чтобы исследовать структуру фактов, которые делают наши утверждения истинными и которым они соответствуют, когда истинны, он также защищает теорию соответствия истины.

Чтобы показать сложность проблемы, автор начинает, с рассмотрения метафизики обычных социальных отношений. Рассмотрим обычное действие. Человек входит в кафе в Париже и садится за стол. Подходит официант, посетитель произносит фрагмент предложения на французском языке. Он говорит, ""un demi, Munich, a pression, s'il vous plait." Официант приносит пиво и посетитель пьет его. Посетитель оставляет на столе деньги и уходит. Наивная сцена, но ее метафизическая сложность потрясает и эта сложность удивила бы Канта, если бы он когда-либо задумался об этом.

Мы не можем описать природу данной сцены на языке физики и химии. Нет никакого адекватного физического или химического описания для определения понятий "ресторан", "официант", " предложения на французском языке," "деньги" или "кресло" и "стол", даже если все рестораны, официанты, предложения на французском языке, деньги, стулья и столы - физические явления. Обратите внимание, что только что описанная сцена имеет огромную, невидимую онтологию: официант на самом деле не является владельцем пива, которое он дал посетителю, но он нанят рестораном, который владеет пивом. Ресторан устанавливает список цен на всю продукцию, и даже если посетитель никогда не видел этот список, он оплачивает по цене установленной рестораном. Владелец ресторана имеет патент Французского правительство, позволяющий ему делать это. Также, он подчиняется тысяче правил и правил, о которых посетитель ничего не знает. Если, после ресторана, некто идет на лекцию или на вечеринку, тяжесть метафизического бремени только увеличивается; и некоторые иногда удивляется, что его можно вынести.

1.2. Невидимая структура социальной реальности.

Одна из причин того, что мы можем вынести это бремя - то, что сложная структура социальной реальности, если так можно выразиться, невесома и невидима. Ребенок растет в культуре, где он или она просто впитывает социальную реальность как данную. Мы учимся воспринимать и использовать автомобили, ванны, здания, деньги, рестораны и школы не задумываясь о специфической природе их онтологии и не осознавая, что они имеют специфическую онтологию. Они кажутся нам такими же естественными как камни, вода и деревья. На самом деле, в большинстве случаев проще рассматривать объекты как только естественные явления отдельно от их функциональных ролей, чем рассматривать наше окружение в терминах социально определенных функций. То, что дети обучаются видеть перемещающиеся автомобили, доллары и полные ванны достигается только с помощью абстракции от того, что они могут видеть как массы металла, волокна целлюлозы с зелеными и серыми пятнами или покрытые эмалью железные емкости, содержащие воду.

Сложная онтология кажется простой; простая онтология сложной. Это связано с тем, что социальная действительность создана нами для наших целей и кажется легко понятной нам, как эти цели сами по себе. Автомобили для передвижения; доллары для приобретения, расхода и сбережения; ванны для купания. Но если функции нет, то нет и ответа на вопрос, для чего это, мы сталкиваемся с тяжелой интеллектуальной задачей идентификации вещи в терминах ее внутренней природы независимо от наших интересов, намерений и целей.

Невидимая структура социальной действительности также создает проблему для аналитика. Мы не можем описывать только, то что нам кажется с внутренней "феноменологической" точки зрения, потому что деньги, собственность, браки, адвокаты и ванны, видимо, не имеют сложной структуры. Они только то, чем являются или то, чем кажутся. Не можем мы описывать их и с внешней поведенческой точки зрения, потому что описание внешнего поведения людей, имеющих дело с деньгами, собственностью, и т.д., упускает лежащие в основе структуры, которые делают это поведение возможным. В свою очередь мы не можем описывать эти структуры и как ряды неосознанных вычислительных правил, как это делает современная когнитивная наука и лингвистика, потому что это непоследовательно постулировать бессознательное следование правилам, которые, в принципе, недоступны сознанию. И кроме того, вычисление - одно из тех относящихся к наблюдателю, функциональных явлений, которое требует объяснения.

Если ни внутренняя феноменологическая, ни внешняя бихевиористкая точка зрения не являются адекватными, какая позиция и методология подходит для описания структуры социальной действительности? Для начала автор предлагает использовать интенциональсткую лексику, чтобы пробовать раскрыть некоторые простые особенности социальной онтологии. Позже автор показывает, как часть, хотя и не весь интенционалисткий аппарат можно объяснять и, в конечном счете, свести к тому, что он называет "фоном" способностей, возможностей, тенденций и диспозиций.

1.3. Фундаментальная онтология.

Так как исследование носит онтологический характер, то есть касается того, как существуют социальные факты, нужно определить, как социальная действительность соотносится с более глобальной онтологией, то есть, как существование социальных фактов соотносится с другими существующими вещами.

Большая часть нашей метафизики происходит из физики (включая другие естественные науки). Многие характеристики действительности современной естественнонаучной концепции все еще спорны и проблематичны. Например, Теория Большого Взрыва не достаточно обоснована. Но есть две теории этой концепции действительности, которые вне критики. Если вы образованный человек современного мира, Вы знаете об этих двух теориях: атомная теория строения материи и эволюционной теория биологии.

Упрощенно изображение действительности этих двух теорий выглядит следующим образом: мир состоит полностью из объектов, которые для удобства, хотя и не совсем точно, описываются как частицы. Эти частицы существуют в силовых полях и организованы в системы. Примеры систем - горы, планеты, молекулы, реки, кристаллы и газы. Некоторые из этих систем - это живые системы; и на нашей небольшой земле, живые системы содержат много углеродных молекул и очень интенсивно используют водород, азот и кислород. Живые системы развиваются через естественный отбор и у некоторых из них развились особого рода клеточные структуры, а именно, нервная система, способная к порождению и поддержанию сознания. Сознание является биологической и, следовательно, физической, хотя, конечно, также и ментальной характеристикой некоторых нервных систем с более высоким уровнем развития, таких как человеческий мозг и большого количества различных типов мозгов животных.

С сознанием приходит интенциональность, способность разума представлять объекты и состояния мира по другому, чем они есть сами по себе. Интенциональность используется как технический термин, означающий, характеристику представлений, благодаря которой они относятся к чему-то или направлены на что-то. Убеждения и желания интенциональны, в том смысле, что имея убеждения или желания, мы должны верить, что что-то есть или желать что бы оно было. Интенциональность, согласно такому определению, нельзя свести к намерению (интенции). Намерение, например, пойти в кино - всего лишь частный вид интенциональности.

Не все сознательное интенционально и не все интенциональное сознательно. Можно чего-то не сознавать в данный момент, но все бессознательные интенциональные состояния должны быть в принципе доступны для сознания.

Далее Серль переходит к скелету своей онтологии: Мы живем в мире, состоящем полностью из физических частиц и силовых полей. Некоторые из них организованы в системы. Некоторые из этих систем живые системы и у некоторых из этих живых систем развилось сознание. С сознанием приходит интенциональность - способность организма представлять объекты и состояния самого мира. Теперь перед нами встает вопрос, как можно рассматривать существование социальных фактов внутри такой онтологии?

1.4. Объективность и наш современный взгляд на мир.

В данном пункте автор предлагает рассмотреть наше понимание объективности и отличия между объективностью и субъективностью. Оба этих понятия можно употреблять в различных смыслах, для нашей дискуссии важными являются два смысла, эпистемиологический смысл различия между субъективным и объективным и онтологический. С эпистемиологической точки зрения "объективность" и "субъективность" - прежде всего предикаты суждений. Мы часто называем суждение "субъективным", имея в виду, что его истинность или ложность не может быть установлена "объективно", потому что истинность или ложность - не простой вопрос факта, но зависит от некоторых установок, чувств и точек зрения тех кто произносит и слушает суждение. Пример такого суждения: "Рембрандт - лучший художник чем Рубенс". В этом смысле, мы противопоставляем субъективные суждения с объективным, таким как: "Рембрант жил в Амстердаме в течение 1632 года." Объективные суждения независимы от чьих-либо отношений и чувств.

В онтологическом смысле, "объективность" и "субъективность" - предикаты объектов и типов объектов и относятся к способу существования. В онтологическом смысле, боль субъективна, потому что ее существование зависит от чувств субъекта. Но горы, например, в отличие от боли, онтологически объективны, потому что их существование не зависит от воспринимающего или умственного состояния.

Мы можем делать эпистемиологически субъективные суждения об объектах, которые онтологически объективны, и аналогично, мы можем делать эпистемиологически объективные суждения об объектах, которые онтологически субъективны. Например, суждение "У меня болит спина " - эпистемиологически объективный факт, но боль существует в зависимости от субъекта, следовательно, такое утверждение будет онтологически субъективным.

1.5. Различие между присущими объекту (внутренними) и зависимыми от наблюдателя свойствами мира.

Исторически делается большие различия между разумом и телом, между природой и культурой. В параграфе "Фундаментальная онтология", автор молчаливо отказался от традиционной дуалистической концепции соотношения разума и тела в пользу представления о том, что разум высший уровень развития мозга, природа которого одновременно и "ментальная" и "физическая". Автор использует слово "ментальный", с этой позиции, чтобы показать, как "культура" создается вне "природы". Важным шагом в своем исследовании автор называет проведение различий между теми особенностями мира, которые существуют независимо от нас и которые зависят от нас для их существования.

Свойства мира, которые раскрывают нашу фундаментальную отологию, например, горы и молекулы, существуют независимо от наших представлений о них. Однако, когда мы начинаем определять свойства мира далее, мы обнаруживаем, что есть различие между теми свойствами, которые мы могли бы называть присущими объекту по природе и теми, которые существуют в зависимости от интенциональности наблюдателя и т.д. Например, предмет передо мной обладает массой, цветом, состоит из определенных химических элементов и т.д. - все эти свойства присущи объектам, но в то же самое время истинным утверждением об этом объекте будет то, что это отвертка. Когда я описываю объект как отвертку я выделяю в нем такие свойства, которые зависят от наблюдателя. Это отвертка только потому, что люди используют ее как отвертку.

Выше изложенный простой пример в силу его важности лучше всего изложить по пунктам:

1. Существование физического объекта передо мной не зависит от моего отношения к нему.

2. Этот объект имеет много свойств, которые являются внутренними или свойственными ему в том смысле, что они не зависят от установок наблюдателей или пользователей. Например, он имеет некоторую массу и некоторый химический состав.

3. Этот объект имеет и другие свойства, которые существуют только в зависимости от интенциональности агентов. Например, это - отвертка. Автор называет такие свойства "зависимыми от наблюдателя." Зависимые от наблюдателя свойства онтологически субъективны.

4. Некоторые из этих онтологически субъективных свойств - эпистемиологически объективны. Например, это не только мое мнение, что это - отвертка. То что это отвертка - объективно установленный факт.

5. Хотя свойство быть отверткой - зависимый от наблюдателя факт, свойство думать, что что-что является отверткой (используется как отвертка, и т.д.) является внутренним для того, кто думает (пользуется отверткой). Быть отверткой - зависимый от наблюдателя факт, но свойства наблюдателя, которые позволяют ему создавать такие зависимые от наблюдателя свойства мира - внутреннее свойство наблюдателя.

Хороший способ понимания этих отличий состоит в том, чтобы спросить себя, может ли это свойство существовать, если бы никогда не было человека или других разумных существ? Зависимые от наблюдателя свойства зависят только от отношений наблюдателя. Присущие объекту свойства не дают представление о наблюдателе и существуют независимо от него. Если говорить более точно присущие объекту свойства реальности это те свойства, которые существуют независимо от умственных состояний, кроме самих умственных состояний, которые являются так же присущими объекту свойствами реальности.

Автор делает акцент на различиях между присущими объекту и зависимыми от наблюдателя свойствами, потому что социальная реальность вообще может быть понята только в свете этих различий. Зависимые от наблюдателя свойства всегда создаются присущими объекту ментальными феноменами наблюдателя. Эти ментальные феномены, подобно всем ментальным феноменам, онтологически субъективны; и зависимые от наблюдателя свойства наследуют эту онтологическую субъективность. Но эта онтологическая субъективность не противоречит утверждению, что зависимые от наблюдателя свойства являются эпистемиологически объективными.

Логическое следствие всех этих выкладок то, что для любого зависимого от наблюдателя свойства F, казаться F логически более первично, чем быть F, потому что казаться F необходимое условие для того, чтобы быть F. Если мы понимаем этот пункт, мы сможем понять отологию социально созданной реальности.

1.6. Назначение функции.

Для того, что бы создать аппарат, необходимый для объяснения социальной действительности внутри нашей лежащей в основе научной онтологии, требуется три элемента: Назначение функции, коллективная интенциональность и конструктивные правила.

Первая часть теоретического аппарата называется назначение (или наложение) функции. Чтобы объяснять это сначала нужно отметить замечательную способность людей и некоторых других животных накладывать на объект функции и, конечно, как существующие в природе так и особенно созданные объекты выполняют назначенные функции.

Важно то, что функции никогда не являются присущими объекту с точки зрения физической природы любого явления, но назначаются из вне сознательными наблюдателями и пользователями. Функции, короче говоря, никогда не являются присущими объекту, но - всегда зависят от наблюдателя.

Часто мы не понимаем это, особенно в биологии, когда говорим о функции, как свойственной природе объекта. Например, то, что сердце перекачивает кровь - это свойство присущее объекту (сердца - есть причина движения крови), но когда, в дополнение к этому, мы говорим, что функция сердца перекачивать кровь, мы делаем нечто большее, чем констатируем это присущее объекту свойство.

Мы располагаем эти факты относительно системы ценностей, которой мы придерживаемся этих ценностей - свойство присущее нам, но приписывание этих ценностей по природе не зависимых от нас зависит от наблюдателя. Даже, когда мы обнаруживаем природную функцию, например функцию сердца, это открытие состоит в открытии причинных процессов вместе с назначением определенной телеологии этим причинным процессам.

Нужно ясно понять, что на самом деле мы не открываем природную функцию, но открытие естественной функции может происходить только внутри целого ряда предшествующих приписанных функций (включая цели, телеологию и другие функции). Таким образом, когда мы уже приняли что для организм должен выжить и произвести потомство и, что для видов важно продолжить свое существование, мы можем открыть, что функция сердца качать кровь, функция вестибулярно-окулярного рефлекса - стабилизировать изображение на сетчатке и так далее. Когда мы обнаруживаем такую естественную функцию, за ней нет чего-либо, что можно обнаружить в природе вне причинно-следственных отношений. Слово "функция" добавляется к слову "причина" благодаря набору ценностей (включая цели и телеологию вообще). То, что мы можем обнаружить, что функция сердца - качать кровь, связано с тем, что мы берем из биологии то, что жизнь и выживание - ценность. Если бы мы думали, что самая большая ценность - славить Бога, делая глухие шумы, то функция сердца была бы делать глухие шумы и сердце с шумами было бы лучшим сердцем. Если бы смерть была для нас ценностью, мы бы говорили, что функция рака ускорить смерть, функция старения ускорить смерть и функция естественного отбора исчезновение. Во все функциональные назначения, никакие новые присущие объекту факты не включаются. Поскольку природные свойства являются присущими объекту, нет никаких функциональных фактов вне причинных фактов. Дальнейшее назначение функции зависит от наблюдателя.

Возникает вопрос, как определить функцию? Если ее определять в терминах причин (каузальное определение), то она будет не более чем причиной - свойством присущим объекту. Но если функция определятся относительно набора ценностей, таких как жизнь, выживание, здоровье, то они зависят от наблюдателя. Если давать натуралистическое объяснение функции (функция сердца - качать кровь, потому что оно является причиной перекачивание крови), то функция будет присущим объекту свойством. Таким образом, первое различение, которое вводит автор - это различение функций и причин. Функция всегда подразумевает наличие некой телеологии. Если давать чисто каузальное определение функции, то функция холода, например, производить простуду.

Возможно решающим аргументом в пользу того, что функции, в отличие от причин, зависят от наблюдателя является то, что приписывание функции, в отличие от приписывании причинны, является интенциональным относительно заменимости (intensional-with-an-s). Интенциональность - такое свойство разума, посредством которого он направляется на объекты и состояния мира. Интециональность - такое свойство суждений и других представлений, посредством которого они не проходят тест на экстенциональность. Наиболее известный такой тест - Закон Лейбница: Если два выражения относятся к одинаковому объекту, они могут заменять друг друга в суждении, не изменяя истинность суждения. Суждения, которые не проходят этот тест является интенциональными относительно заменимости (intensional-with-an-s). Другое выражение, используемое для обозначения этого вида интенциональности - "референтная неясность." Обычно суждения о состояниях которые являются истинно интенциональными (intentional-with-a-t) являются интенциональными относительно заменимости (intensional-with-an-s), потому что в таких суждениях способ упоминания объекта воздействует на истинное значение суждения.

Замена кореферентных условий в функциональных контекстах не может гарантировать сохранение истинного значения. Таким образом, " функция А есть X" вместе с " X идентичен с Y" не подразумевает "А есть функция Y. " Например, это тривиальная истина, что функция весел - грести, грести означает оказывать давления на воду относительно фиксированной точки опоры; но это не означает, что функция весел оказывать давления на воду относительно фиксированной точки опоры.

Чтобы суммировать, первую особенность, мы должны обратить внимание на способность сознательных агентов, создавать социальные факты - назначать функции объектам и другим явлениям. Функции никогда не присущи объекту; они назначаются относительно интересов пользователей и наблюдателей.

Далее Серль делает акцент на некоторых центральных условиях:

1. Всякий раз, когда функция X есть Y, X и Y - части системы, где система частично определена целями, намерениями и значениями вообще. Вот почему есть функции полицейских и профессоров, но трудно определить функцию человечества в целом, если мы не думаем о людях как части несколько большей системы, где их функция, например, служить Богу.

2. Всякий раз, когда функция X есть Y, то X, как предполагается, вызывает или оказывает влияние на Y. Этот нормативный компонент функции не может быть редуцирован исключительно до причинности, до того что все время случается в результате X, потому что X может иметь функцию Y даже в случаях, когда X не вызывает Y всегда или даже в большинстве случаев. Таким образом функция предохранительного клапана предотвратить взрыв, и это истинно даже для некачественных клапанов, которые не предотвращают взрывы, то есть, они неисправно функционируют.

Для объяснения выше перечисленных проблем предлагается ввести различие между функциями агентивными и неагентивными. Иногда назначение функции связано с нашими непосредственными целями, практическими, гастрономическими, образовательными и т.д. Когда мы говорим, " Этот камень - пресс-папье," "Этот объект - отвертка," или " Это - стул, " эти три функциональных замечания означают то как мы используем объекты, функции, которые мы не открываем, которые на появляются естественным путем, но назначаются относительно практических интересов сознательных агентов. Так все эти функции связаны с использованием их агентом, с интенциями направленными агентом на объект я буду называть их агентивными. Не все эти интересы являются "практическими" в обычном смысле, потому что такие функции также назначаются, когда мы говорим "Как страшно это покрашено." Потому что все это объекты использования, к которыми агенты относятся интенционально, я буду называть их "агентивные функции." Некоторые из объектов, к которым мы назначаем агентивные функции, конечно существуют в природе, например камень, который мы используем как пресс-папье; некоторые делаются искусственно, чтобы выполнять определенные функции, например стулья, отвертки и т.д. Объект, сделанный, чтобы выполнять одну агентивную функцию может использоваться для выполнения другой, например, " Этот молоток - мое пресс-папье." Как и в случае сердца, функция не присуща объекту в дополнение к причинным отношениям, но в отличие от приписывания функции сердцу в этих случаях приписывание функции приписывает использование, в которое мы интенционально помещаем объекты.

Некоторые функции не накладываются на объект для решения практических проблем, но назначаются природным объектам и процессам при их теоретическом рассмотрении. Таким образом мы говорим: "функция сердца качать кровь," имея в виду, что организмы живут и выживают. Относительно телеологии, для которой выживание и воспроизводство - ценности, мы можем обнаружить такие функции, встречающиеся в природе независимо от интенций и действий человеческих агентов; так что позвольте называть эти функции "функции неагентивными." Главное отличие агентивных от неагентивных функций то, что в случае агентивных функций приписывание функции приписывает использование, которое мы намеренно придаем этому объекту. Иногда функция агентивная может заменять неагентивную, например, когда мы делаем искусственное сердце. Для обозначения агентивных функций может использоваться слово явные (манифестируемые), не агентивные функции можно назвать латентными.

Еще одно различие: внутри агентивных функций мы должны идентифицировать специальный класс. Иногда агентивная функция, назначенная к объекту отражает или представляет что-то еще. Таким образом, когда я рисую диаграмму футбольной игры, я представляю отдельные позиции в виде кругов с закрашенными четвертинками, половинками и т.д.. В этом случае, агентивная функция, назначается к пометкам на бумаге, которые отражают что-то другое, но так как слова "отражать" и "представлять" являются только другими названиями интенциональности, в этом случае мы намеренно приписываем интенциональность объектам и состояниям, которым она на не присуща. Такой тип назначения функции называется символический или смысловой.. Наиболее примечателен в этом отношении, конечно, язык. Используя язык, мы налагаем специфическую функцию представления на знаки и звуки.

В целом по данному параграфу автор сделает следующие выводы:

1. Так как все функции - зависят от наблюдателя, я буду говорить о всех функциях как назначенных или наложенных.

2. Внутри категории назначенных функций некоторые являются агентивными, потому что они - предмет использования, которое агент прикрепляет к объекту, например, функция ванн служить для принятия ванн.

3. Внутри категории назначенных функций некоторые - являются неагентивными, потому что это естественно происходящие причинные процессы, к которым мы назначили цель, например, функция сердца качать кровь.

4. Внутри категории агентивных функций существует специальная категория тех объектов, чья агентивная функция символизирует, представляет, отражает или в целом означает что-то другое.

1.7. Коллективная интенциональность.

Многие виды животных, особенно мы, имеют способность к коллективной интенциональности. Это означает не только участие в совместной деятельности, но и разделение общих интенциональных состояний - таких как убеждения, желания и намерения. В дополнение к индивидуальной интенциональности есть коллективная интенциональность. Это такие случаи, когда я делаю что-то только как часть того, что мы делаем. Так, если я нападающий футбольной команды, то должен нападать на ворота противника, но я делаю это только как часть нашей общей игры. Если я виолончелист в оркестре, я играю мою часть в нашей общей симфонии. Понимание коллективной интенциональности необходимо для понимания социальных фактов.

Как соотносится индивидуальная и коллективная интенциональность, мои намерения и наши намерения? Большинство пытается ответить на этот вопрос, редуцируя "Мы интенциональность" до "Я интенциональность " плюс некая добавка, обычно вера в обоюдность намерений. Идея состоит в том, что, если мы делаем что-то вместе, я верю, что вы собираетесь делать то же самое, что и я, вы верите, что я собираюсь делать то же самое, что и вы. И каждый верит, что другой имеет эти верования и верования относительно этих верования и верования относительно этих верований относительно этих верований... и т.д., в потенциально бесконечной иерархии верований. "Я верю, что Вы верите, что я верю, что Вы верите, что я верю. ...," и так далее. В представлении Серля все усилия редуцировать коллективную интенциональность до индивидуальной ошибочны. Коллективный интенциональность - биологически примитивное явление, которое не может быть редуцировано или сведено к чему-то еще..

Есть веская причина, почему коллективная интенциональность не может быть редуцирована до индивидуальной интенциональности. То, что Вы верите что я верю и т.д., и Вы верите, что я верю, что Вы верите, и т.д., - не приводит к чувству коллективизма. Никакой набор " я Сознание, " даже дополненный убеждениями, не складывает к " Мы Сознание." Определяющий элемент в коллективной интенциональности - чувство совместности деятельности (желаний, верований и т.д.) и индивидуальная интенциональность происходит из коллективной интенциональности, которую они разделяют.

Почему так много философов пробуют свести коллективную интенциональность к индивидуальной? Они приводят следующий аргумент: интенциональность существует в голове отдельного человека, следовательно эта интенциональность может принимать только индивидуальную форму. Если кто-либо примет, что коллективная интенциональность - примитивная форма духовной жизни, он должен принять идею, что существует некий Ггелианский всемирный дух, коллективное сознание или что-то подобное. Требования методологического индивидуализма, видимо, вынуждает нас редуцировать коллективную интенциональность до индивидуальной интенциональности. Видимо нам приходится выбирать между редукционизмом и высшим разумом стоящим над индивидуальным. Серль считает, что такая дилемма является ошибочной. Да вся моя духовная жизнь - внутри моего мозга, и вся ваша духовная жизнь - внутри вашего мозга и так далее для всех. Но из этого не следует из того, что вся моя духовная жизнь должна проявляться в форме индивидуальной фазы, которая касается только меня. Форма, которую принимает моя коллективная интенциональность - просто "мы намереваемся," "мы делаем так, так и так," и т.п.. В этом случае, мои намерения -часть наших общих намерений. Интенциональность, которая существует в голове каждого, имеет форму "мы интенциональности".

Впредь выражение " социальный факт" используется, имея в виду любой факт, включающий коллективную интенциональность

1.8. Конструктивные правила и различия между грубыми и институциональными фактами.

Важно отличать " грубые" (неодушевленные) факты, например, что солнце находится на расстоянии девяносто три миллиона миль от земли, и институциональные, например, что Клинтон является президентом. Грубые факты существуют независимо от любых человеческих институтов; институциональные факты могут существовать только внутри человеческих институтов. Грубые факты требуют института языка, чтобы мы могли их констатировать, но сами по себе они существуют совершенно независимо от языка или любого другого института. Существование институциональных фактов, с другой стороны, требует специальных человеческих институтов. Язык - одно такое учреждение; действительно, это - набор целых таких учреждений.

Что представляют собой эти институты? Чтобы отвечать на этот вопрос автор вводит другое различие, различие между тем, что он называет "регулятивные" и "конструктивные" правила. Некоторые правила регулируют априорно существующие действия. Например, правило "машины едут по правой стороне дороги" регулирует вождение; но можно ездить на машине и без этого правила. Однако, некоторые правила не просто регулируют, они также создают саму возможность некоторых действий. Таким образом правила шахмат не регулируют априорно существующее действие, а скорее правила шахмат создают саму возможность игры в шахматы. Правила конструируют шахматы.

Конструктивные правила входят в системы, которые обычно имеют форму:

"X нужно считать Y" или X нужно считать Y в контексте C"

Институциональные факты существуют только внутри системы конструктивных правил. Системы правил создают возможность фактов этого типа, то что Клинтон является президентом, создано благодаря применению специфических правил, правил выборов и клятвы президента, например. Возможно важно подчеркнуть, что я обсуждаю правила и не соглашения. "Соглашение" подразумевает произвольность, но правила не являются произвольными..

Контекст "X нужно считать Y в C" является интенциональным относительно заменимости, Он референтно неясен. Таково, например, выражение:

1. Бумаги, которые печатаются правительством (X) нужно считать деньгами (Y) в США (C).

2. Деньги - корень зла

Психология bookap

3. Бумаги, которые печатаются правительством нужно считать корнем зла в США.

Как всегда открытие референтной неясности - важный момент. В этом случае это будет указывать на то, что в институциональных фактах есть ментальный компонент. Интенциональность относительно заменимости вербального выражения указывает на то, что представляемые явления истинно интенциональны.