Глава 4 об этих эмоциях


...

Психосоматический самоанализ

Имеется другой популярный метод обнаружения утраченных эмоций при помощи техники, предложенной д-ром Юджином Гендлином. Как и всякий другой терапевтический прием, он требует известной практики. Я считаю, что данный метод оказал мне большую помощь в ряде случаев. Исходное положение данной теории состоит в том, что люди начинают чувствовать значительное улучшение своего состояния, – больные начинают выздоравливать, а здоровые чувствуют себя еще здоровее, – когда они входят в соприкосновение со своими эмоциями и начинают понимать их причины. Это, как мне кажется, является наиболее универсальным положением современной психологии Теория Гендлина также исходит из того, что все подавленные эмоции "проявляются" в виде физических симптомов, наиболее объяснимыми из которых являются напряжение, утомление, головные боли, неприятности с дыханием или пищеварением. Данная техника предполагает, что человек начинает с сознательного осмысления своих физических реакций, которые на самом деле являются репрессированными эмоциями, переведенными на язык физических симптомов.

Посредством внутреннего диалога с собственным телом человек восстанавливает путь от своих физических реакций к породившим их эмоциям. Чтобы перевести в слова это внутреннее действие, человеку следует говорить, например, своей головной боли примерно следующее: "Ты была каким-то переживанием, но я не захотел прочувствовать тебя, так что ты стала головной болью. Теперь я хочу, чтобы ты вернулась назад. Я встречусь с тобой. Я готов тебя прочувствовать". В результате такого приглашения физическая реакция медленно переходит обратно в чувство – чувство страха, гнева и т.п. Это может также сопровождаться некоторыми фантазиями – можно, например, представить себя погруженными в песок или пробирающимися через лес.

Когда чувство страха или гнева и т.п. станет достаточно отчетливым, можно спросить себя, что могло быть причиной этого чувства. Вероятно, на ум придут несколько возможных вариантов. Но когда в конце концов удастся отыскать нужное переживание и обнаружить его истинную причину, то и физический симптом начнет сразу же сходить на нет и затем исчезает. Замечательной особенностью этой системы является включенный в нее тест на успех: исчезновение физического симптома.

Быть может, пример из моего собственного опыта еще лучше разъяснит дело. Несколько лет назад я ездил в Канаду для участия в семинаре проповедников. Руководитель семинара имел прекрасную рекомендацию, и мое первое впечатление от него было самым благоприятным. Затем я заметил, что во мне стала нарастать какая-то озлобленность. Я чувствовал себя очень раздраженным и заметил в себе растущую антипатию как против руководителя семинара, так и против его участников. Спустя четыре или пять дней я стал ощущать неприятное напряжение или беспокойство. Я знал, что каким-то своим эмоциям я не позволил проявиться, подавлял их. Я понимал, что то, что я вижу, было лишь верхушкой айсберга. Я поступил очень просто: лег на диван и стал внимательно прислушиваться к собственному телу, ощущая тупую боль и напряжение в мускулах, а также легкую боль в шее и плечах.

Я просил этот физический дискомфорт открыть мне те эмоции, которые я отверг. Я просил эти эмоции обнаружить себя. Если Фрейд прав в том, что мы должны напрягаться для того, чтобы удержать подавленные эмоции в подавленном состоянии, то, расслабляясь таким образом, мы, быть может, существенно облегчим процесс открытия наших утраченных эмоций. При этом – самое главное – это всегда сохранять состояние полной открытости.

Где-то из глубины моего "я" стало выплывать на поверхность совсем не чувство гнева – гнев в большинстве случаев лишь внешняя сторона дела, – а горькое ощущение какой-то личной неудачи. Достаточно было нескольких минут, чтобы понять, что это и есть та эмоция, которую я подавлял. Это странное чувство неудачи становилось во мне все сильнее и сильнее. Затем я перешел к последнему этапу этого метода самоанализа, позволив себе выдвинуть ряд гипотез для объяснения возникновения данного чувства. Может, дело в этом... или в этом? Затем в момент неожиданного озарения мне все стало совершенно ясно.

Руководитель семинара был, можно сказать, святым человеком, любящим и образованным. Он, казалось, обладал всеми теми качествами, которые хотелось иметь мне, но которых у меня не было. Вместо того чтобы принять это ощущение личной неудачи в качестве стимула для более близкого контакта с этим святым человеком, я подавил его и удерживал в подавленном состоянии с помощью чувства враждебность к человеку, которым я на самом деле восхищался. В тот момент, когда я согласился принять чувство личной неудачи и признать его причину, все мое напряжение исчезло, и, конечно, не возникло необходимости проявлять мои подлинные чувства. Я наслаждался глубоким миром в душе и еще больше тем, что я узнал еще что-то о самом себе, – что является моим самым глубоким желанием и моей самой глубокой болью.