Глава 4 об этих эмоциях


...

Причины подавления

Имеются три основных мотива подавления. Мы хороним нежелательные эмоции, потому что:

1. Мы так запрограммированы. Так называемые "родительские наставления", преподанные нам в раннем возрасте, постоянно звучат в нашем сознании. Наши глубочайшие инстинкты подвергаются действию воспитания в течение первых пяти лет нашей жизни со стороны родителей или тех, кто был постоянно возле нас и оказывал на нас влияние. У ребенка из семьи, где не принято бурно выражать свои чувства, естественно, будет проявляться тенденция к подавлению таких эмоций, как нежность и стремление привлечь к себе внимание. Ребенок, который вырос в семье, где имели место постоянные конфликты между родителями, может быть, имел вполне подходящие условия для проявления гнева, но невольно учился подавлять такие чувства, как сострадание, раскаяние и т.п.

2. Мы "морализуем" эмоции. В зависимости от наших взглядов мы склонны называть те или иные эмоции "хорошими" или "плохими". Например, чувствовать благодарность – это хорошо, а чувствовать гнев или ревность – это плохо. В чистом виде это звучит глупо, но по существу родители часто говорят своим детям: "Ты не имеешь права испытывать такое чувство" или "Ты не должен был чувствовать гнев, а должен был бы чувствовать сострадание". Есть одно вполне законное чувство, которое, однако, в нашем обществе почти повсеместно находится под запретом, – это чувство жалости к себе: табу на него так сильно, что само словосочетание "чувство жалости к себе" стало едва ли не бранным словом.

3. И, наконец, последнее, что заставляет нас отказаться от вполне законных чувств, это так называемый "конфликт значимости". Например, если стремление быть мужчиной стало существенной составной частью моей личности и образа себя, той значимостью, на которую я поставил самую высокую ставку, то определенные эмоции будут наносить ущерб этому образу. Я буду тщательно проверять свои эмоции, чтобы сохранить мужественность. В течение первых сорока лет моей жизни я не смел позволить себе бояться кого-либо или чего-либо. Во всяком случае, я твердо держал это в голове и именно так всегда говорил. Но мой бедный желудок нес на себе бремя этого подавления. Мои кишки никоим образом не хотели верить ни голове, ни языку.

Я думаю, что эти три причины могут быть сведены к одному простому мотиву. То, в чем я нуждаюсь для того, чтобы продолжать жить, – это само-принятие-уважение-понимание-празднование. Я старался построить некоторые структуры, которые удовлетворили бы мою потребность в само-принятии. Я допускаю, что это похоже на домик из спичек. Я должен защитить его от всех угроз – от тех, что приходят изнутри, и от тех, что снаружи. Эмоции, возникающие внутри, если они окажутся несовместимыми с само-принятием, могут угрожать надежности, вызвать крен в башне моего образа себя. Я не могу себе это позволить. Но тогда у меня будут головные боли, аллергии, язвы, подверженность гриппозным вирусам и всевозможные спазмы. Похороненные эмоции подобны отверженным людям – они заставляют нас платить высокую цену за свое отвержение. Сам ад не располагает такими злобными фуриями, которые сравнились бы с отверженными эмоциями.