Глава 4 об этих эмоциях


...

Каждая эмоция – откровение о самом себе

Я вспоминаю, как несколько лет тому назад получил очень резкое письмо. Автор письма писал, что я "садист... тупица, страдающий манией величия". Моя реакция была исключительно мягкой, даже сочувственной. Я знал, что человек, написавший письмо, должно быть, столкнулся с серьезными трудностями, и я старался придумать что-нибудь, чтобы помочь ему. Письмо вызвало во мне только сострадание к этому человеку. У меня совершенно не было каких-либо отрицательных эмоций, потому что я был абсолютно убежден в том, что я не садист и не тупица, и даже не страдаю манией величия.

Спустя несколько недель мы беззаботно перешучивались с двумя моими студентами. Один из них совершенно невзначай сказал: "А знаете, некоторым людям вы почему-то кажетесь фальшивым!" На этом наша игра неожиданно закончилась. Я самым серьезным образом потребовал определить, что значит "фальшивый"? Оба студента были смущены и попытались уйти от разговора, утверждая, что сами они ни в коем случае так не думают, но мне этого было недостаточно. Я чувствовал, как во мне поднимается неудержимый гнев, и я настаивал на четкой формулировке понятия "фальшивый". Наконец, один из них сказал: "Я думаю, что быть фальшивым означает, что сами вы не делаете того, о чем учите".

Предвидя это определение, я немедленно признал себя виновным. Я знал, что обрел твердую почву под ногами, указав на то, что ни один человек на самом деле не живет в точном соответствии со своими идеалами, и никому не удается в совершенстве воплощать свои намерения в жизнь. Затем я указал на второе значение слова "фальшивый", а именно – человек не живет в соответствии с тем, что он проповедует, так как сам он не верит тому, что проповедует. Здесь я могу торжественно объявить о своей невиновности. Кровопускание закончилось с хирургической точностью, и я отпустил свои жертвы. Конечно, я немедленно понял, что был несправедлив в своем гневе.

Этот момент является решающим. Настоящая ошибка – та, из которой мы ничему не научились. Из только что описанного столкновения имелось два выхода: один – продолжать обижаться и злиться на этих "неблагодарных парней", другой – посмотреть внутрь самого себя, не найдется ли там причины моих эмоций. В этом и заключается существенное различие между личностью растущей и не растущей, между подлинностью и самообманом. Как бы там ни было, в данном конкретном случае я выбрал рост и подлинность. Я посмотрел внутрь себя и осторожно прислушался к поднимающемуся во мне гневу. Я понял, что он поднимался из глубины сидящего во мне страха, что я, может быть, и в самом деле фальшивлю, причем во втором смысле. Я совершенно спокойно реагировал на обвинения в садизме, тупости и мании величия, но обвинение в фальши затронуло нервные окончания чего-то, действительно имеющегося во мне. Иногда я действительно опасаюсь того, что я говорил о чем-то куда лучше, чем на самом деле живу, и боюсь, что я действительно не вполне верю в то, что проповедую. (Постскриптум: Я извинился перед своими студентами. Я рассказал им об источниках моего раздражения и объяснил, что именно я узнал о себе в этом случае).

Мы говорили о том, что в нас уже имеется то, что объясняет наши те или иные эмоциональные реакции, но это не означает, что то, что в нас живет, является непременно плохим или достойным сожаления. Страх перед тем, что имеются расхождения между словесным выражением себя и подлинным моим поведением в жизни, этот страх не является плохим. Это просто я, такой, какой я есть. Я, например, могу негодовать, видя, как издеваются над беспомощной жертвой, и при этом обнаружу, что источник моего гнева, т.е. то самое нечто, сидящее внутри меня, просто-напросто здоровое чувство справедливости и активное сострадание.

Весьма важным является отчетливое понимание того, что любая наша эмоциональная реакция рассказывает нам что-либо о нас самих. Будет гораздо лучше, если мы будем стараться научиться узнать из них, что мы из себя представляем, вместо того, чтобы обрушивать свои эмоции на других, обвиняя их во всем. Когда я проявляю ту или иную эмоциональную реакцию на то или иное событие, я знаю, что никто не реагирует на него, в точности как я. Никто не имеет точно такие же эмоции, какие имеются у меня. Имея дело одновременно со многими людьми, мы имеем дело с огромным разнообразием эмоциональных реакций. Все эти разные люди имеют разные нужды, они имели разное прошлое и в будущем ставят перед собой разные цели. Следовательно, их эмоциональные реакции различны, потому что имеются внутренние различия в каждом из них. Самое большое, что можно сделать, – это стимулировать проявление этих эмоций. Точно так же, если я хочу узнать что-либо о самом себе, о моих нуждах, моем собственном образе, моей чувствительности, о моей психологической "программе" и о моих оценках, я должен очень внимательно прислушиваться к моим собственным эмоциям.