КНИГА ВТОРАЯ. БЕЗМОЛВИЕ

Часть первая. ЖИЗНЬ БЕЗ ОТВЕТОВ. Служение безмолвия

Часть вторая. СТАНЕТ ЛИ КТО СЛУЖИТЬ БОГУ ДАРОМ?. Служение страдания

Часть третья. ЧТО ДЕЛАТЬ, КОГДА НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАТЬ. Служение тьмы


...

Часть четвертая. ЧТО ПОМНИТЬ, КОГДА НЕ МОЖЕШЬ ЗАБЫТЬ. Служение разочарования

Чего бы человек ни ожидал, со временем он начинает думать, что он имеет на это право; чувство же разочарования, при минимуме усилий с нашей стороны, может превратиться в чувство обиды.

К. С. Льюис

…неслышный шепот, Который в памяти останется как вопль.

Оуен Барфильд

Однажды люди поймут, что они различаются между собой не только характерами, но и тем, как работает их память.

Андре Мору а

ГЛАВА 18. ПАМЯТЬ: БЛАГО ИЛИ ПРОКЛЯТИЕ?

Однажды в 1984 году как–то вечером я собирался в церковь. Телевизор был включен, и мое внимание привлекло одно сообщение в новостях. Репортер рассказывал о какой–то новой настольной игре, которая произвела фурор по всей стране. Со времени появления всем известной «Монополии» подобного ажиотажа среди покупателей не наблюдалось. Владельцы магазинов не успевали пополнять свои прилавки: как только игра появлялась на полках, она мгновенно сметалась волной разгоряченных поклонников этого нового развлечения. При стоимости всего двадцать семь долларов за штуку она приносила огромный доход. Мне было странно, что я, всегда находящийся в курсе всех событий, даже не слышал об этой игрушке.

Репортер же утверждал, что это поистине гениальное изобретение. Далее в программе следовало интервью с одним из трех его создателей. На вопрос о том, как им в голову пришла столь потрясающая идея, он рассказал, что однажды вечером они собрались сыграть в «Эрудит», но нигде не смогли найти от него доску, так что, немного поразмыслив, решили придумать свою собственную игру. Спустя сорок пять минут на свет появилась «Тривиал Персьют».

Затем его спросили, чем он может объяснить столь невероятную популярность этой игры, почему люди так активно покупают ее.

Я никак не ожидал услышать столь философский ответ: «Они просто покупают себе память. На это и нужно тратить деньги на память, чтобы было что вспомнить».

Моя первая мысль была: «У меня есть что вспомнить. И у меня есть что продать! Некоторые из своих воспоминаний я даже раздал бы даром! Честно признаться, за иные я бы даже приплатил, лишь бы избавиться от них-!».

А вы?

Память. Воспоминания. И с ними трудно, и без них несладко. Поэтому многие ищут забвения в наркотиках, алкоголе, даже в смерти. Наша память может быть для нас величайшим благом, но мгновение спустя она может обернуться величайшим проклятием. У каждого человека есть воспоминания, к которым он постоянно возвращается, и воспоминания, от которых он бежит без оглядки. Мы прячемся от них, с головой погружаясь в работу, стараемся не думать о них, гоним от себя прочь. Но они все равно берут над нами верх. Стоит нам расслабиться хоть на минуту, чуть притупить бдительность, и они набрасываются на нас, неся за собой целый шлейф разочарований из прошлых лет.

В своей повести «Молитва Оуэна Мини» Джон Ирвинг пишет:

«Ваша память — это монстр. Вы забываете, она — нет. Она все копит в себе. Она сохраняет все это для вас, она прячет это от вас, — она сама решает, когда излить на вас все, что накопила. Вы думаете, вы имеете память, — пет, это она имеет вас!».82


82 John Irving, A Prayer for Owen Meany (New York: Ballantine Books, 1989), p. 44.



Память подобна видеокамере, установленной в вашей голове; она все записывает и ничего не забывает. Вы можете думать, что вы забыли о чем–то, но неосторожное слово, какой–нибудь вполне невинный случай, мелодия или запах — и вот уже ваша память пришла в движение, она жива, она действует и словно острой бритвой проводит по вашему обнаженному сердцу.

По тропе памяти

Мой разум обычно бывает заодно с памятью, и порой именно он влечет меня на тропу, ведущую в прошлое. И я точно знаю, что ожидает меня в конце этого пути: кладбище разочарований, несбывшихся надежд. Как только вы окажетесь там, ваша память воскресит в вашем сознании все разбитые мечты, сердечную боль и горечь предательства. Память безжалостна. Поэтому когда мой разум делает первые робкие шаги в том направлении, я всеми силами пытаюсь развернуть его в другую сторону, туда, где обитают хвала и благодарение. Иногда мне это удается, иногда пет.

Я все думаю о том богаче, что мучим был в аду, я слышу его горестный вопль с просьбой о капле воды, чтобы прохладить язык. «Пошли Лазаря», молит он Авраама. Но тот отвечает: «Чадо, вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь» (Лк. 16:25; выделено мною. — Р. Д.). Вспомни. Его воспоминания, наверное, были мучительнее адского пламени.

Память — капризна и в высшей степени избирательна. За все эти годы люди сделали мне немало хорошего, но я не вспомню сейчас всех и каждого. Однако я до сих пор не могу забыть того одного, кто обошелся со мной несправедливо. За все эти годы люди говорили мне много хорошего о моих проповедях, но я не вспомню и половины их похвал. Но я до сих пор не забыл того, кто раскритиковал меня в пух и прах. Если хотите произвести на меня неизгладимое впечатление, скажите мне, что книжка эта дурацкая, и я никогда вас не прощу — пардон, не забуду.

Целительные воспоминания

Сегодня много говорят о том, как можно «залечить» воспоминания. В семидесятых годах сестра тогдашнего президента Джимми Картера Рут Картер Стэнлтон была активной сторонницей этой идеи и даже выпустила в свет две книги, в которых популярно объяснялось, как это делается. Она утверждала, что заживление воспоминаний «начинается с понимания того, что многие настоящие проблемы человека обусловлены «мрачными и болезненными воспоминаниями», которые коренятся в «глубинном сознании, там, где тщательно фиксируются и копятся все события человеческой жизни».83И в те далекие годы, и в наши дни в кругах христианских пасторов и психологов не прекращаются споры о правомерности подобного «служения».


83 Gary Collins, The Magnificent Mind (Waco: Word Books, 1985), pp. 147, 148.


Мне думается, что наша неудовлетворенность жизнью зачастую является последствием глубокой беспросветной депрессии, гнетущих разочарований и непрекращающейся боли от незаживающих рай. Тень мрачного прошлого нависает над нашим настоящим.

Недоумение и обида, которые мы испытали, не получив ответа на важные для нас молитвы, сеют в душе сомнения, имеет ли смысл вообще молиться. Разочаровавшись в каком–нибудь пасторе, мы перестаем доверять им всем, а неблагодарные дети могут сделать нас активными сторонниками использования противозачаточных средств. Поэтому когда нас вдруг подводит Бог, это может стать самым страшным и сокрушительным ударом, и, если не предпринять необходимых в данной ситуации действий, разочарование может перерасти сначала в озлобленность, а затем и в откровенный цинизм.

Конечно, лучший выход из положения — это постараться забыть обо всем и продолжать свой жизненный путь. И уверяю вас, недостатка в подобных советах у вас не будет! Поэтому они ничего не стоят.

«Прости и забудь» самый распространенный из них. Что–то не припомню, чтобы в Библии давались такого рода установки, но это не смущает тех, кто с щедростью предлагает их вам. Насколько я понимаю, только Господь Бог может но собственному желанию что–либо забыть.

Некоторые обиды, несбывшиеся надежды, убитые мечты, болезненные воспоминания — одним словом, разочарования — невозможно забыть. Так что и не пытайтесь.

Мне кажется, лучше всего сделать так. Вместо того чтобы силиться забыть все это, мы должны попробовать вспомнить о чем–нибудь другом. Если не можете о чем–то забыть, предайтесь воспоминаниям.

Именно так сказал Господь Давиду.

Об этом говорится в семнадцатой главе Первой книги Паралипоменон. Это был относительно спокойный и мирный период в жизни воинствующего царя. В то время Господь даровал ему победу над врагами. В будущем ему, безусловно, предстояло еще не раз сразиться с неприятелем, но на тот момент Давид был занят своим любимым делом: он сидел дома и размышлял над законом Божиим. И что это был за дом! Дворец кедровый. Но что–то не давало Давиду покоя.

Однажды в разговоре с пророком Нафаном он поделился с этим старцем своей печалью и открыл ему желание сердца.

Окинув взглядом свои хоромы, Давид сказал: «Неправильно, что я живу здесь в роскоши, тогда как ковчег завета Господня — под шатром».

Нафан понял его с полуслова: храм! Великолепный храм! Наконец–то будет построено постоянное пристанище ковчега!

«Конечно! воскликнул пророк. Все, что у тебя на сердце, делай, ибо с тобою Бог!».

Но когда сей достойный пророк вернулся вечером домой, он обнаружил, что поспешил. Господь обратился в ту ночь к Нафану, говоря: «Пойди и скажи рабу Моему Давиду: так говорит Господь: не ты построишь Мне дом для обитания» (ст. 4).

На одно захватывающее дух мгновение Давид ухватил свою Синюю птицу за хвост, чтобы тут же выпустить ее из рук. Как Давид отреагировал на то, что его величайшей мечте не суждено сбыться? Как встретил свое разочарование? А как вообще люди реагируют на подобное?

Давайте заглянем в конец этой истории и посмотрим, как Давид воспринял эту обескураживающую весть.

По первом размышлении можно предположить, что, столкнувшись с крушением своих великих надежд, Давид должен был запереться у себя в комнате и прорыдать там всю ночь, — и никто не упрекнул бы его за это. Но подобные предположения только лишний раз показывают, насколько плохо мы знаем этого человека, которого возлюбил Господь.

Вместо того чтобы в негодовании хлопать дверьми и дуться на Бога, погружаясь в пучины жалости к самому себе, Давид со смирением принимает слово Божие: «Кто я, Господи Боже, и что такое дом мой, что Ты так возвысил меня? Но и этого еще мало показалось в очах Твоих, Боже; Ты возвещаешь о доме раба Твоего вдаль, и взираешь на меня, как на человека великого, Господи Боже! Что еще может прибавить пред Тобою Давид для возвеличения раба Твоего?» (ст. 16–18).

А затем он возносит хвалу Господу и народу Его: «Господи! нет подобного Тебе, и нет Бога, кроме Тебя… И кто подобен народу Твоему, Израилю, единственному народу на земле, к которому приходил Бог, чтоб искупить его Себе в парод, сделать Себе имя» (ст. 20–21).

Дальнейшее поведение Давида тоже весьма примечательно. Зная, что он может не дожить до того момента, когда строительство храма будет завершено, и зная, как еще молод и неопытен Соломой, Давид сделал все необходимые приготовления для того, чтобы его сын выполнил наказ Господень. Он стал директором–распорядителем проекта, причем весьма удачливым. И вот он обращается к сыну своему со словами:

«Я при скудости моей приготовил для дома Господня сто тысяч талантов золота и тысячу тысяч талантов серебра, а меди и железа нет веса, потому что их множество; и дерева и камни я также заготовил… Начни и делай; Господь будет с тобою» (22:14–16).

Я бы сказал, что Давид неплохо справился со своим разочарованием. Как это у него получилось?

Психология bookap

Бог велел ему кое–что вспомнить.

Когда мы никак не можем что–нибудь забыть, давайте помнить об этом.