КНИГА ВТОРАЯ. БЕЗМОЛВИЕ

Часть первая. ЖИЗНЬ БЕЗ ОТВЕТОВ. Служение безмолвия

Часть вторая. СТАНЕТ ЛИ КТО СЛУЖИТЬ БОГУ ДАРОМ?. Служение страдания


...

ГЛАВА 12. КОГДА ЖИЗНЬ РАССЫПАЕТСЯ В ПРАХ

Когда умер наш сын, мы получили мешки писем, полные сочувствия и слов утешения. Мы их храним и дорожим всеми ими, но мне особенно запомнилось одно из них. Это было письмо от семейной пары, прихожан той церкви, которую я как раз посетил накануне. Первый абзац содержал обычные соболезнования нашему горю, но второй абзац запечатлелся в моем мозгу.

Там было сказано: «Брат Дани, мы знаем, что Вы — человек Божий, что Вы и Ваша жена посвятили свою жизнь служению Господу. Мы не понимаем, как такое могло случиться с Вами» (выделено мною. — Р. Д. ).

Они бы поняли, если бы такое случилось с ними, с простыми смертными. Но я–то был на особом счету, я был человек Божий. Они, наверное, думали: «Если такое могло случиться с человеком Божиим, то что тогда грозит таким, как мы?».

«Мы не понимаем, как такое могло случиться с Вами». И знаете что? Я был с ними согласен.

Откровенно говоря, я чувствовал, что не заслуживаю подобного обращения. Мое положение и мой статус должны были быть приняты во внимание. В самом деле, если человек всю жизнь свою положил на служение Богу, он вправе рассчитывать на кое–какие послабления, разве не так? На какие–нибудь дополнительные милости? Или небольшие премии? Какое–нибудь особое отношение при рассмотрении моего дела? Я ведь как–никак дитя Божие! Я посвятил свою жизнь Ему, и Он не должен забывать об этом, когда в очередной раз начнет раздавать людям беды и несчастья. Тогда это будет справедливо.

Справедливости! Это все, чего я прошу, Господи! Будь же справедлив! Неужели я слишком многого хочу? Разве это справедливо, что дети наших знакомых растут, заканчивают университет, устраиваются на работу, женятся, заводят детей, в то время как мой сын лежит в могиле? Всего лишь немного справедливости, Господи!

Немного справедливости!

Я наблюдал наводнение 1993 года но телевизору. Старушка Миссисипи разбушевалась не на шутку и принесла горе многим семьям. Было много разговоров о дамбах и плотинах, но на экранах мы видели, как свирепая река прорывала любые заграждения, затопляя поля и города. На одном из каналов показали, как какой–то фермер со своей женой пересекали на водных лыжах свои соевые плантации.

«На возведение всех этих дамб были затрачены миллионы долларов, — жаловался мэр города, оказавшегося под водой.

Мы так надеялись, что они удержат напор стихии, но, увы, они не устояли».

Как я понимаю вас, брат мой! Я тоже так надеялся, что плотины, сооруженные из моей веры и молитв, сдержат натиск потоков несчастий и страданий, по, увы, они не устояли. По крайней мере, мне тогда так казалось.

Другими словами, вера всегда представлялась мне своеобразным буфером, большой и мягкой подушкой, способной смягчать любые удары судьбы. Но когда один из ударов оказался чуть посильнее, когда боль от него проникла в мою веру и пронзила плоть, тогда и появились первые сомнения. Тогда–то я и сделал леденящее душу открытие: оказывается, можно верить Богу и в то же время страдать.

Именно в такие моменты вы начинаете осознавать, какова же в действительности ваша вера, потому что единственное, в чем согласны Бог и дьявол, это то, что вера, основанная на благополучии, неискренна. Так что упрек, который бросил в лицо Господу сатана, вполне правомерен.45


45 H. Wheeler Robinson, The Cross in the Old Testament (Philadelphia: The Westminister Press, 1955), p. 45.


То, что случилось с Иовом, — невообразимая (и незаслуженная) трагедия. В один прекрасный день в доме Иова появляется изможденный и перепуганный работник, неся весть о том, что разбойники напали на стадо, похитили всех волов и ослиц, а слуг перебили. В живых остался он один.

И пока он еще говорил, прибыл другой гонец, сообщивший, что огонь Божий упал с неба и поглотил всех овец и пасущих их и лишь он один спасся.

И не успел Иов оправиться от этого сообщения, как в дверь к нему уже стучался третий вестник, поведавший о том, что ветер поднялся из пустыни, обрушил кровлю дома, под которой погибли все его дети. Думаю, я бы на месте Иова возопил бы, что убыо любого, кто посмеет переступить порог моего дома.

Но что сделал Иов? Он нал на землю и поклонился Богу. Вот его слова:

Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!

(Иов 1:21)

А далее следует самая потрясающая фраза во всей Библии: «Во всем этом не согрешил Иов, и не произнес ничего неразумного о Боге» (Иов 1:22).

Ставки растут

Бог выиграл первый раунд.

Сатана, наверное, был в ярости. Но он не думал сдаваться. Настал день, когда он вновь предстал перед Господом, и Бог снова похвалился праведностью Иова. Но дьявол вновь подверг сомнению искренность преданности Иова.

«Кожа за кожу, — возражает он Богу, — а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, — благословит ли он Тебя?» (Иов 2:4,5).

И Бог вновь принимает этот вызов: «Вот, он в руке твоей, только душу его сбереги» (Иов 2:6). Зачем же сберегать душу Иову, то есть оставлять его в живых? Да потому что тогда непонятно будет, кто сорвал банк: если он умрет, он уже не сможет прославить Бога.

И каков результат? Иов, сидящий на куче пепла с черепицей в руке, чтобы скоблить себя от проказы, и его жена, призывающая похулить Бога и умереть. «Ты все еще тверд в непорочности твоей?» — насмехается она над мужем (Иов 2:9).

И что же ей отвечает Иов? Вы не поверите! Он говорит: «Ты говоришь, как одна из безумных; неужели доброе мы будем принимать от Бог, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими» (Иов 2:10).

Потрясающе.

Станет ли кто служить Богу, если их ровная и спокойная жизнь вдруг обратится в трагедию? Я употребляю слово «трагедия» в прямом смысле, чтобы не путать с тем, что некоторые богословы называют страданиями.

Джон Барбур определяет трагедию следующим образом:

Трагедия это падение хорошего человека. «Хороший человек» — это тот, кто обладает определенными представлениями о нравственности и кто воплощает в себе идеал праведности, бытующий в данном обществе. Несмотря на свое благочестие и порядочность, жертва трагедии страдает и умирает при самых необычных и печальных обстоятельствах. Через все книги, посвященные проблеме человеческих несчастий, красной нитью проходит мысль о том, что никакие добродетели не могут обеспечить вам безбедное существование, поскольку в жизни всегда остается место для трагической ошибки. А зачастую эта трагическая ошибка и вызванные ею страдания и горе являются прямым следствием прекрасных и высоконравственных действий главного героя; человеку же менее добродетельному, как правило, удается избежать несчастья. Таким образом, именно добродетель и способствует падению человека.46


46 John D. Barbour, Tragedy as a Critique of Virtue (Chico, С A: Scholars Press, 1984), p. ix.



Серьезные страдания (трагедия) это страдания, которые разлагают, деморализируют и разрушают человеческий дух, а также такие, до причин которых невозможно докопаться, чтобы понять, насколько они заслуженные (например, смерть ребенка).47


47 Wendy Farley, Tragic Vision and Divine Compassion: A Contemporary Theodicy (Louisville: Westminister/John Knox Press, 1990), p. 12.


Обеспокоенный, озадаченный

Иов страдает именно потому, что он хороший человек. Он обнаружил, что можно праведно служить Господу и все равно быть несчастным. И именно поэтому все мучения кажутся ему необъяснимыми: он их не заслуживает!

Если бы Иов был известный грешник, мы бы сказали: «Да, воистину есть справедливость на земле! Старина Иов получил по заслугам!». А был бы он обычный человек, мы бы сказали просто: «Да уж, у Иова был сегодня тяжелый день. Но такова жизнь: одним везет больше, другим — меньше».

Будь Иов дурным, никчемным человеком, дело было бы ясное, но он же был само совершенство… И подобные вещи всегда служили веским аргументом в устах тех, кто отрицал существование Бога. Почему с хорошими людьми случается дурное? Все знают, что добро должно быть счастливо, однако же человеческая нравственность не гарантирует счастья в этой жизни. Равно как и счастье не обязательно способствует нравственной жизни.48


48 Michael J. Buckley, S. J. At the Origins of Modern Atheism (New Haven: Yale University Press, 1987), p. 328.


Настоящие трудности

Страдания Иова нельзя свести только к потере имения и детей или даже к физической боли, которую он испытывал. Был еще один источник невыразимой муки.

Иов осознал, что та правоверная доктрина, которой он придерживался всю свою жизнь, оказалась ложной. Его стройная богословская система рассыпалась в прах под давлением неоспоримых фактов.

А бытующая в то время теология была достаточно проста: Бог благословляет праведных и проклинает неправедных. Физические и материальные блага (здоровье и богатство) были неоспоримыми признаками расположения Господня. Утрата же здоровья или богатства была неоспоримым признаком Божьего недовольства.

Иов знал в сердце своем, что он чист перед Богом, он не сделал ничего такого, что могло послужить объяснением его невообразимых страданий. Но с ним происходили ужасные вещи — от этого ему было не уйти. Все то, во что он свято верил, что привносило в его жизнь порядок и смысл, что, как ему казалось, он знал о Боге, — все это рассыпалось в пыль в мгновение ока.

А это худшее, что может случиться с человеком. Все мы строим нашу жизнь, опираясь на некую систему взглядов, на веру в то, что в этом мире существуют порядок и справедливость, которыми управляет всевышний Творец. И вот когда рушится наша внутренняя крепость, дающая нам ощущение защищенности и безопасности, жизнь наша превращается в бессмысленный хаос — если только нам не удается проникнуть в корень вещей и найти подобающее объяснение происходящему, которое вернуло бы смысл нашему существованию. Во времена Иова таким объяснением был грех.

К счастью, подобное мировоззрение осталось в прошлом, ведь так?

Нет, не так.

Мне на ум приходит одно письмо, которое я получил недавно от знакомого пастора, где говорилось: «Ваше финансовое положение является отражением вашего духовного состояния». (Забавно, но в тот же день я получил еще одно письмо от того же пастора — на хорошей бумаге с цветным шрифтом, — где он просил о финансовой поддержке.)

Все это, конечно же, совершеннейшая чушь. Смехотворны и попытки некоторых радетелей доказать, что Иисус и ученики Его были богаты!

Дело в том, что все мы чувствуем себя виноватыми, когда у нас случаются неприятности. Мать, стоящая у постели больного ребенка, шепчет в отчаянии: «Это Бог меня наказывает!». Она точно не знает, за что, но наверняка есть причины. Обанкротившийся бизнесмен, вздыхая по утраченным капиталам, размышляет, какой грех он совершил.

Мне кажется, каждый из вас испытал нечто подобное в своей жизни, иначе вас не заинтересовала бы эта книжка. Возможно, это «нормально» — думать, что все наши страдания обусловлены совершенными нами прегрешениями. Очень многие разделяют эту точку зрения. Однако такие люди становятся на сторону дьявола и трех приятелей Иова, когда советуют нам «веровать сильнее» или «исповедовать свой грех».

Но вернемся к Иову. Когда корабль нашей жизни терпит крушение, когда мы не понимаем, за что нам приходится терпеть все эти муки, мы, подобно этому библейскому страдальцу, вынуждены искать новые пути общения с Богом и новые способы размышления о Нем. Будем ли мы и дальше служить Ему?

О Господи Боже! Если бы Ты не безмолвствовал, Иов не страдал бы. И каковы же Твои слова теперь, когда страдаю я? Почему Ты отвечаешь врагу рода человеческого, но не говоришь со мной, чадом Твоим?

Я до сих нор благодарен одному моему другу, который сказал как–то, что скорбь отчуждает. Он имел в виду не только то, что я, скорбящий, обособлен от вас, счастливых. Он считал, что разделенная скорбь разъединяет людей, которые делятся ею друг с другом. Несмотря на то что все мы скорбим, мы все скорбим по–разному. Так же как каждая смерть имеет свое лицо, свой характер, так и скорбь но поводу разных смертей различна в своих проявлениях. У каждого человека свой способ и свои сроки, в которые он переживает свое горе, и никто не вправе судить его. Мне может показаться странным, что вы сегодня рыдаете с утра до вечера, а вчера глаза ваши были сухи, в то время как я вчера обливался слезами. Но мое горе — это не ваше горе.

И еще один момент: мне приходится так отчаянно бороться за то, чтобы вновь вернуться к жизни, что у меня не остается сил протянуть руку помощи вам. И с вами происходит то же самое. Только некто нескорбящий в данный момент может помочь нам обоим. Только радостные и счастливые люди могут сказать: «Давайте соберемся вместе!».

Николас Волътершторф, из книги «Плач по сыну»