Часть I ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРЕДМЕТА


...

ГЛАВА 2 Великие отдушины

РАЗБИТЬ СКОРЛУПУ

Разбить твою скорлупу – вот задача, которая будет решаться в этой главе. Ты так долго amp;ъ\па. больна и несчастна, что пристрастилась ко всему, что способно заполнить черную дыру в душе; ты готова хвататься за все, лишь бы избавиться от ощущения пустоты, ощущения собственной неполноценности, ощущения того, что ты недостойна быть любимой. Следующим шагом на пути к выздоровлению должно стать осознание твоих, как мы их называем, великих отдушин. Беда только в том, что эти отдушины могут дать обратный результат, загнать тебя в ловушку, добавить тебе проблем и вызвать еще большую ненависть к себе, причинить еще большую боль. Это обычно бывает, когда на пути к выздоровлению возникают какие-либо препятствия, особенно когда ты начинаешь сама себя обманывать: «Ну нет, я вовсе не алкоголичка, и не обжора, и не наркоманка, и не трудого-личка, и вообще я вовсе не так уж привязана ко всем этим дурным привычкам; в любой момент я могу от них отказаться».


СЕКС, НАРКОТИКИ И РОК-Н-РОЛЛ

Романофф вспоминает:

Выпив шампанского и водки, Мэрилин часто принимала и снотворное… Помню, Мэрилин жаловалась, что ее организм привык к этим таблеткам, и они ей уже не помогают. Бывало вечером, еще нет и девяти, а она уже проглотила парочку; в результате, к ночи у нее в крови уже бродит роковая смесь спиртного и снотворного…

Психиатр Мэрилин, д-р Гринсон, писал одному из своих коллег: «Помимо всего прочего я пытаюсь помочь ей избавиться от чувства одиночества, а для этого ей необходимо избегать наркотиков, а также людей, которые дурно на нее влияют, с которыми она связана, в некотором роде, садо-мазохистскими отношениями…»


Непрекращающиеся тревоги, подавляющие страхи, чувство одиночества, собственной никчемности, постоянное ощущение какой-то опасности – эти ощущения становятся твоими постоянными спутниками; сколько ты себя помнишь, они всегда идут следом за тобой. Ты сама себе отвратительна, тебе не дает покоя мучительное ощущение черной дыры, пустоты в душе – ты начинаешь искать чем облегчить эту боль, ты готова на что угодно, лишь бы тебе стало легче, лишь бы избавиться от нее, бежать, укрыться; ты хватаешься за все, только бы помогло. Но действие всякого средства когда-нибудь да кончается, и ты снова прибегаешь к нему, и еще, и еще. Чтобы заглушить боль, тебе мало уже прежней дозы, ты начинаешь злоупотреблять своим средством. И тут ты попадаешь в порочный круг: чтобы избавиться от боли, употребляешь свое средство, но стоит ослабеть его действию, боль усиливается, значит нужно принять еще – вот здесь и возникает зависимость.

В детстве первым и испытанным средством подавления боли, был, возможно, шоколад. К тому времени, как ты стала взрослой, прибавилось еще несколько способов. Ты с ума сходила по мальчикам. Потом пришло познание алкоголя. Потом – наркотики. Разного рода пилюли. Секс. С партнером или без.

Когда ты стала взрослой, главным способом подавления боли стала твоя связь с партнером, который отвергает и унижает тебя, который в каком-то отношении стоит на недостижимом для тебя уровне, который, так сказать, недоступен для тебя. Только так ты можешь избавиться от пустоты, заполнить черную дыру в своей груди – растворившись в другом, подменив свое существование его существованием, свою, мучительную для тебя действительность, на ту действительность, в которой живет он. Весь драматизм собственной ситуации ты переживаешь крайне болезненно: если волнуешься, то на грани потери сознания, если возбуждена, то едва способна контролировать себя; выброс адреналина превышает все мыслимые нормы. В результате ты попадаешь в зависимость.

Но эта зависимость перекрывается другими зависимостями. Чего только ты не перепробовала! Лишь бы работало, лишь бы помогало. Ты используешь все, что только можно достать. Тобой овладевает навязчивая идея: тебе непременно нужно достать то-то и то-то, а от того-то тебе непременно нужно избавиться. Ты можешь быть одновременно: сексоголиком, обжорой, алкоголиком, наркоманом, трудоголиком, и в то же время злоупотреблять лекарствами и всякими другими веществами, страдать несчастной страстью транжирить деньги по поводу и без повода. Ничто не встречает у тебя отказа – во всем ты отчаянно ищешь немедленного удовлетворения.

Ты кружишь в порочном круге, пытаясь избавиться от черной дыры в душе, от старой боли, создавая себе условия для новой. Добившись облегчения, ты всякий раз с треском падаешь вниз и чувствуешь себя еще более подавленной, ощущаешь еще большую тревогу, – это похмелье, это «отходняк», это в душе у тебя играет мелодия вечного блюза на слова: «ах, зачем я сделала это». И чем больше ты прилагаешь усилий, тем меньших достигаешь результатов.


АХ, МАЛЬЧИКИ, МАЛЬЧИКИ!

В подростковом возрасте только у меня одной не было своего мальчика – у всех остальных кто-нибудь да был. Когда мне было пятнадцать, я до безумия влюбилась в мальчика лучшей своей подружки; его звали Джефф. Я по нему буквально с ума сходила. Целых два года я думала только о нем. Я всюду таскалась за ним, как собачонка, радуясь каждой косточке, которую ей бросят: я тоже была счастлива каждым словом, которое он бросал мне. А вот моей подруге он не очень нравился, и скоро она ушла от него к другому. В ту осень я поступила в колледж. И первым, кто приехал туда навестить меня, был Джефф. Я никак не могу это объяснить, но как только он сказал, что любит меня, я почувствовала к нему чуть ли не отвращение. Я сама себе удивлялась: как могла я потратить столько лет на такое ничтожество?

С. И.


К тому времени, как ты становишься подростком, болезнь уже успевает глубоко внедриться в твою душу: равнодушие пробуждает в тебе чувство; тот, кто отвергает твое чувство, тем самым усиливает его; для тебя оно равносильно любви. Первая любовь – чувство всегда очень большое, и здесь ты сразу же бессознательно переносишь ощущения, связанные в твоем сознании с родителями, на партнера. В качестве объекта своего чувства ты всегда выбираешь некий недостижимый для тебя идеал, а если это реальный человек, то это именно такой, который не может принять твоей любви, причем свой выбор ты делаешь совершенно бессознательно. Человек, который не может любить тебя, пробуждает в тебе те же чувства, которые ты испытывала в детстве. А ты была нехорошей, дрянной, вечно неправой и недостойной любви девчонкой. Чем энергичней он отвергает тебя и твою любовь, тем сильнее ты жаждешь его. Чем недоступней он для тебя, тем желаннее, тем крепче тобой овладевает навязчивая идея заполучить его во что бы то ни стало. Ты способна грезить о нем по двадцать пять часов в сутки, пытаясь заполнить черную дыру в душе и напрочь забывая о себе.

«Только бы он меня заметил, мне ничего больше не надо для счастья». «Ах, если бы он позвонил и назначил мне встречу – все мои проблемы исчезли б, как дым».

Обретение «его» становится для тебя средством бежать, избавиться от своего больного «я». «Он» становится твоим идолом, твоей навязчивой идеей. Подобно поискам святого Грааля, погоня за «ним» с самого начала обречена на провал – и неважно, что ты свято веришь в то, что «он» непременно спасет тебя. Тебе неизбежно попадется именно такой «он», которого кроме спорта больше в жизни ничего не интересует, или, скажем, человек слишком для тебя старый, или же наоборот, слишком молодой, или женатый и любящий свою жену и семью. Ты начинаешь повсюду преследовать его, звонишь ему, если на то хватает смелости, а если не хватает – страдаешь; ты становишься ходячей энциклопедией всевозможных знаний о нем, его привычках и интересах, грезишь о нем наяву, всю жизнь свою ты посвящаешь только ему.

Когда же случается неизбежное, и твои сверхчеловеческие усилия заставить его полюбить тебя, – да что там! хотя бы обратить на тебя внимание, сказать «привет!» при встрече – заканчиваются ничем, ты впадаешь в депрессию и погружаешься в еще большие пучины отчаяния. Для тебя наступил конец света. Что же такое происходит, в чем дело? Почему он тебя не любит? Во всей школе ты единственная девчонка, у которой нет парня. Ты остаешься лицом к лицу со своими фантазиями, и нет никого рядом, кто мог бы пригласить тебя пойти куда-нибудь погулять. Подавленная, несчастная, одержимая своей навязчивой идеей, ты сидишь у телефона и ждешь звонка, но он так и не звонит; ты выплакала все глаза; днем ты спишь, а ночью тебе никак не заснуть. Ты предаешься неумеренному обжорству, ты непрерывно куришь, начинаешь нюхать какую-нибудь дрянь, пить, остаешься два раза подряд на второй год, и наконец совсем бросаешь школу; ты неспособна учиться дальше. Возможно, ты подумываешь о самоубийстве, не в силах больше выдерживать эту ужасную боль, не в силах справиться с ней. Ты умираешь от любви и желания быть любимой, ты попалась в ловушку собственной болезни, отпечатавшей в твоей душе огненные слова: отвергает – значит ты его непременно должна полюбить. Но разве можно добиться любви от человека, который по разным причинам никак любить тебя не может. Твоя первая любовь остается без награды, и это естественно, так и должно быть, потому что ты больна.

И в то же самое время ты отвергаешь любые возможности, исходящие от вполне доступных для тебя партнеров. Этот слишком толст. Тот уж очень некрасив. А этот ску-уч-ный. А этот слишком хорош. А тот ростом не вышел. У каждого, кому ты нравишься или кто влюблен в тебя, ты находишь какой-нибудь недостаток. Ты становишься жертвой собственного неосознанного стремления найти себе «ровню», а все потому, что когда-то тебе не удалось заполучить «того самого» мальчика. А если ты все-таки остановила свой выбор на ком-то и у тебя появляется ощущение, что это единственный человек, которого ты смогла уловить в свои сети, ты казнишь себя за то, что тебе не досталось кое-что получше.

После всех твоих подростковых страданий характер болезни принимает устойчивые формы: тому, кого ты желаешь, ты не нужна, а тот, кому ты желанна, не нужен тебе.


НЕ ТОТ, ХОТЯ И ФЕДОТ

Летом 1948 года молодая вдова по имени Мэри Д'Обри, которая жила с матерью в Голливуде на Харпер авеню, как-то по ошибке забрела в спальню и увидела там своего брата Фреда, который нежился в постели с новой подружкой. «Привет!» – весело поздоровалась Мэрилин. – Что-то пить хочется, у вас в холодильнике случайно не найдется какого-нибудь сока?» Фреду Каргеру было тогда тридцать два, между ним и Мэрилин – десять лет разницы, и он был уже связан шатким браком с другой женщиной. На «Коламбия Пикчерс» он отвечал за музыку и был, кстати, неплохим композитором; его музыкальную тему из фильма «Отсюда к вечности» многие помнят до сих пор.

Мэрилин удалось создать с ним семью, и в первое время она была так влюблена, что у нее голова кружилась от счастья… так, по крайней мере, она потом рассказывала Бену Хекту… «Если бы тысяча критиков объявили меня величайшей киноактрисой в мире, я не была бы более счастлива, чем когда услышала от него, что он меня любит…»

Когда Мэрилин плакала, он обычно говорил: «Вечно у тебя глаза на мокром месте. А все потому, что мозги куриные. Вот фигура – это да, а мозги – не мозги, а какие-то зародыши».


Ты становишься взрослой, прошлое успело оставить в твоей душе рубцы, тебя не перестает преследовать призрак прежних нездоровых отношений с близкими, ты полностью во власти своей зависимости: тебя все время тянет к мужчинам, которые никак не могут быть с тобой, которые для тебя недоступны или которые отвергают тебя и твои чувства.

Если думаешь что это «он», можешь не сомневаться: вовсе даже наоборот.

Если тебя влечет к нему и ты сама не знаешь, почему, значит он непременно женат. Или женат, но скрывает. Или все еще не разведен, хотя и живет с женой раздельно. Или только что развелся. Или только что разошелся. Или разводится. Или женился с горя от несчастной любви. Или у него есть подружка и самые серьезные намерения по отношению к ней. Или он бабник. Жиголо. Закоренелый холостяк. Или трудоголик. Или женоненавистник. Или алкоголик. Или грубиян и нахал. Или человек, для которого все остальные – лишь средство. Или карьерист. Или торговец наркотиками. Или неисправимый игрок. Или бисексуал. Или моральный урод. Или изгой. Или же, наконец, человек, который просто приходит и уходит.


КЛУБ ГРАУЧО МАРКСА

У людей пораженных этой болезнью, вырабатывается двойной стандарт. Лавиной камнепада ты обрушиваешься на одних и отвергаешь других, унижаешь, топчешь ногами всякого, кто посмел усомниться в том, что ты не достойна любви, в том что ты ее не заслуживаешь, – это убеждение ты впитала с молоком матери. Ведь столько энергии ты вложила в чувство ненависти к самой себе – откуда же взять способность с благодарностью принимать любовь других? Подобных людей мы называем «членами клуба Граучо Маркса», памятуя его широко известное двустишие: «Не вступлю в ваш чертов клуб, раз не даете мне отлуп».

Ты даешь от ворот поворот любому, если это приличный человек или просто хороший парень. У тебя на таких аллергия. Ты от них не тащишься, как тащишься от негодяев и мерзавцев. Наоборот, они наводят на тебя отчаянную тоску; что-то в них есть такое, что вытаскивает наружу все самое худшее в тебе: они тебя раздражают; тебе с ними смертельно скучно. Они вызывают в тебе злость просто потому, что существуют на земле и коптят небо. Такому человеку ты не даешь ни одного шанса, а уж о свидании вообще не может быть никакой речи. Ты становишься потрясающе изобретательна, ты находишь тысячи отговорок, тысячи поводов, чтобы придраться, тысячи уловок, лишь бы только от него избавиться: «Сексуально он никакой», «Он не умеет одеваться», «Он ничего не достигнет в этой жизни», «Он, конечно, богат, но так вульгарен», «У него совершенно нет вкуса – что за обстановка в его квартире!» «Он недостаточно красив», «Он из не очень порядочной семьи».

Ты видишь одни только недостатки или сама их придумываешь, ты придираешься к внешнему и несущественному, к таким вещам, которые тут же оправдала бы или даже не заметила, догадайся он отнестись к тебе хотя бы с легким пренебрежением. Но если он совершает-таки трагическую ошибку и старается тебе понравиться или, о ужас, влюбляется и выражает желание как эмоционально, так и сексуально разделить с тобой свои чувства, ты готова разорвать его на клочки. Ты заставляешь его дорого платить за собственную глупость, всячески унижая и оскорбляя его; ты ищешь любой повод для ссоры; что бы он ни сказал, ты тут же вступаешь с ним в спор. Ты удивительно искусно умеешь превращать его любовь и восхищение в собственные презрение и ненависть, так что в результате он оставляет тебя в покое, и вся вина за это падает только на него.


Джонни Хайд, весьма влиятельный человек в мире кино, был старше Мэрилин на тридцать лет и питал к ней гораздо более сильные чувства, чем она к нему. Именно Хайд помог ей получить небольшую, но очень серьезную роль в «Асфальтовых джунглях» Джона Хьюстона; именно он всячески расхваливал ее таланты перед всеми более или менее известными продюсерами Голливуда; именно он устраивал так, что ее видели на всех вечеринках, где встречаются нужные люди.

«Доброта – самое странное, что замечаешь в любовнике, – да и вообще в любом человеке, – вот что писала она о Хайде. – Ни один мужчина в жизни не глядел на меня такими добрыми глазами… Он один прекрасно знал о той боли, о том отчаянии, которое я носила в душе. Когда он обнимал меня и говорил, что любит, я знала, что это правда. Никто и никогда не любил меня так, как он. И всем своим сердцем я желала бы отвечать ему тем же… Но заставить себя полюбить для меня было все равно, что заставить себя полететь, как птица».

Мэрилин Монро

Он говорит, что позвонит тебе в семь, а когда он действительно звонит ровно в семь, ты начинаешь злиться. «Опять заскулил! Так я и знала – вечно одно и то же! Терпеть его не могу. Ведь звонил уже сегодня, целых два раза, опять извинялся, опять хныкал, мол, ему без меня скучно!…» Ты сама не замечаешь, как превращаешься в стерву и заставляешь его пожалеть о своем звонке.

Тебе легче умереть, чем оказаться с ним в постели. Хитрость твоя не имеет себе равных: всякий раз ты выдумываешь новые отговорки, лишь бы избежать встречи с ним, начиная со старого, как мир, мол, «У меня болит голова» и многочисленных вариантов: «Извини, у меня как раз теперь месячные…», «Мне что-то нездоровится, наверно, я съела что-то не то…», «Я была у гинеколога и жду результатов анализа, буквально с минуты на минуту…»

А вот когда какой-нибудь негодяй, в которого ты втрескалась по уши, позовет тебя провести с ним пару недель в его жалкой лачуге без горячей воды где-нибудь в Вайоминге, да еще предложит оплатить свою долю за дорогу и питание, ты прямо ждешь не дождешься отъезда. И тебе плевать, что ты до мозга костей городская и боишься змей. Ты же любишь его и готова на все.

Несколько месяцев я бегала за Билли как собачонка; я так в него влюбилась, что кроме него ни о чем думать не могла, а он не хотел меня видеть и все время избегал, и страсть моя от этого становилась еще жарче. Но вот однажды он на несколько недель куда-то уехал, сказав мне, что ему нужно побыть одному. Я чуть с ума не сошла, так беспокоилась, чтобы с ним ничего не случилось. А вдруг он больше никогда не вернется? Вдруг он встретил другую? Наконец он приехал, позвонил и пригласил в наш любимый бар, а когда мы встретились, сделал мне предложение. У меня в груди будто выключатель какой-то щелкнул: там все мгновенно погасло. Я с отвращением смотрела на него и недоумевала, как это я могла любить его. Я ему ответила, что не хочу его больше видеть.

Александра

Двойной стандарт и все вытекающие из этого последствия подрывают, а затем вовсе уничтожают любую возможность нормальных отношений с мужчинами, любую возможность быть любимой.


АНАТОМИЯ НЕЗДОРОВЫХ СВЯЗЕЙ


Ступень 1 Роковое влечение

Когда (Артур) Миллер познакомился с Мэрилин, он уже был женат на овдовевшей брюнетке с двумя детьми, которая была на год моложе его… Камерон Митчелл вспоминает… как они с Мэрилин шли куда-то пообедать, и вдруг Мэрилин резко остановилась. В нескольких шагах впереди стояли двое: (Элия) Кэзан и Миллер – облокотившись на решетку летнего театра. Миллер выглядел этаким неуклюжим гигантом; он не отрываясь смотрел прямо в глаза Мэрилин, и она не удержалась и спросила у Митчелла, кто это такой. Митчелл чуть ли не на ходу представил их друг другу…

На той же неделе Мэрилин и Миллер снова встретились. Дело было на одной вечеринке… Она неожиданно куда-то исчезла, а потом опять появилась уже часа в четыре утра; ее так и распирало желание с кем-нибудь поделиться. Вот что рассказывает Наташа Лайтесс: «Не часто я видела ее такой довольной… она сняла туфлю и пошевелила большим пальцем. «Наташа, – сказала она, – я встретила человека… Ты не представляешь… Видишь мой палец? Вот этот палец? Он сел и взял меня за палец. То есть, я села на тахту, а он сел рядом и взял меня за палец. У меня было такое ощущение, будто я на всей скорости врезалась в дерево! Представляешь! Или как стакан холодной воды, когда лихорадка»".

Наташа Лайтесс добавила, что «уже после первой встречи с Миллером можно было наверняка сказать, что Мэрилин влюбилась по уши».

В ту самую минуту, как ты увидела его, он становится предметом твоих тайных желаний; тебя влечет к «нему» с такой силой, что дух захватывает, так бабочка летит на свет лампы; у тебя такое чувство, будто в крови идет химическая реакция, – это влечение, которому невозможно противиться, влечение поистине роковое. Оно, как искра, воспламеняет все твое существо, потрясает его, как мощный удар тока. Адреналин выделяется с бешеной скоростью, кровь закипает в жилах, тебя трясет, ты вся трепещешь. Тело твое превращается в какое-то желе, коленки подгибаются, кружится голова. Он просто неотразим. Именно неотразим, и все тут. Он – тот самый единственный, живой ответ на все твои молитвы. Если он не станет твоим, твоя жизнь кончена. И ты уже слышишь в ушах звон свадебных колоколов.

С первой же минуты, с первой же секунды, как только ты увидела этого господина, все твое прошлое пробудилось в твоей душе. Его внешность, его поступки, его манера одеваться или манера держать себя, его жесты или улыбка, его глаза или губы – что-то тут есть такое, какая-то сила, что нажимает на спусковой крючок твоей памяти. Сама не сознавая того, ты видишь в нем человека, который телом, душой или разумом в чем-то похож на твоего отца, страдавшего, как и ты, тем же самым недугом. Твое бессознательное чувство выбирает его безошибочно: чтобы вытирать о тебя ноги, лучше него не найти.

И чем сильнее влечение, тем ярче напоминание о родителе, который тоже вытирал о тебя ноги; тем большая вероятность повторения все тех же отношений, тем глубже твои будущие страдания. Но ты слепа, ты не видишь надвигающейся беды, не отдаешь себе отчета в собственной потребности к саморазрушению. Тебе доставили персональную пыточную машину, и ты с восторгом суешь в нее голову. Мгновение – и ты с первого взгляда влюбилась в человека, который никогда не захочет по-настоящему обладать тобой, который никогда тебя не полюбит.

Сама причина, пробуждающая твое влечение, состоит в том, что подсознательно ты чувствуешь: ничего у тебя не выйдет, перед тобой еще один, который не способен дать тебе, чего ты хочешь. Ты выхватила его из толпы с безошибочной точностью. Да, это именно тот, с которым тебя ждут веселенькие деньки, но все тревожные сигналы ты оставляешь без внимания – ты слепа и глуха к ним. Вместо того, чтобы заставить тебя опомниться, они лишь подливают масла в огонь. Все твои подружки наперебой твердят: «Да это же подонок, держись от него подальше». Но ты-то уверена, что твоя Любовь способна творить чудеса, под твоим благотворным влиянием он непременно изменится. Он тоже порой не выдерживает, и у него прорывается: «Смотри, не связывайся со мной, пожалеешь». А ты думаешь: «Какой он милый, как он откровенен, как честен со мной». На какой-нибудь вечеринке он подходит к тебе и шепчет, что ты лучше всех, записывает твой номер телефона и обещает позвонить во вторник. И ты уже растаяла и не замечаешь, что он вьется вокруг чуть ли не каждой юбки и каждой что-то шепчет на ухо. Наконец он звонит во вторник, но не в ближайший, а две недели спустя. Все это время ты буквально не отходила от телефона, ты чуть не падаешь в обморок от каждого-звонка; но вот он наконец позвонил – и ты на седьмом небе от счастья.


Ступень 2 Несбыточные мечты

Теперь, когда ты нашла его, начинается преследование: всю свою энергию ты обращаешь на этого холодного, отстраненного человека; твои горячие, огромные, хотя и абсолютно нереальные надежды принимают уж совсем дикие размеры. Да, именно так и не иначе. Ты непременно выйдешь за него; либо за него, либо вообще ни за кого. Буквально на следующий день ты звонишь и приглашаешь его на завтрак или на обед, обещаешь приготовить что-то вкусненькое; зовешь его куда-нибудь на званый обед, на открытие выставки, куда угодно, лишь бы он пришел, лишь бы тебе с ним встретиться. Ты уже не способна ни о чем больше думать, только бы покорить его, заставить его влюбиться, поймать его на крючок. Тысячи планов, достойных самого Наполеона, теснятся в твоей голове. Ты шушукаешься со своими подружками, у каждого встречного просишь совета, как подцепить эту рыбку, и тебя не волнует, что рыбка эта – настоящая акула. Все твои дела, все твои мысли и планы вертятся вокруг него одного. С таким неистовством и страстью ты обрушиваешь на него свое внимание и любовь, что никого и ничего больше не замечаешь, а на себя и подавно махнула рукой. Как личность, ты просто перестала существовать. Ты – часть его, ты – его продолжение. Ты в нем растворилась без остатка.

И вот у вас начинаются отношения. И в тебе просыпается некое чувство ответственности за него. Да, у него есть кое-какие недостатки, кое-какие дурные привычки, его нужно развить, кое в чем заставить измениться, его нужно направлять, он так нуждается в заботе. Да-да, нужно все переменить в его жизни.


Ступень 3 Прораб великой перестройки

Тебя всегда влекут к себе лишь самые сложные случаи – тогда ты можешь взять управление на себя. Такой, каков есть, он не вполне хорош, бедняжка; а без твоей помощи он не может стать лучше. Его только нужно направить, и он переменится; в твоих руках он непременно станет – само совершенство. И как только он жил все эти годы без тебя? Как же ему повезло, что ты нашла его, причем, как раз вовремя, ведь еще не все потеряно. Он вполне достоин стать объектом перестройки, а место прораба, конечно, займешь ты.


ТЫ И ВРАЧ, И СИДЕЛКА

Принимая на себя роль врача, сиделки, залечивая сломанные крылышки своего подопечного, ты получаешь возможность бежать от самой себя и на какое-то время заговорить, заколдовать эту страшную черную дыру в душе. Все твое время теперь заполнено устройством распорядка дня твоего партнера, да и вообще всей его жизни. Любовь ты подменяешь самоотдачей; своим чрезмерным участием в его жизни ты пытаешься стать для него незаменимой. Для него ты делаешь то, чего никогда не могла позволить самой себе. Подумать только, что ты можешь получить взамен: вечную благодарность, бесконечные выплаты по процентам – ведь он будет любить тебя вечно.

У него неприятности? Ничего, у него есть нянька, которая о нем позаботится, залечит все его раны. Он как раз теперь разводится с женой, – как, должно быть, ему больно. И какая удача для тебя. Ну просто золотая жила. Только не ленись. Ты можешь стать для него служанкой, кухаркой, личным секретарем, который вдобавок бегает по магазинам и покупает ему все самое вкусненькое. Ты вьешь ему новое гнездышко; снимаешь для него квартиру, помогаешь ему переехать, приводишь к нему лучшего слесаря для смены замков, находишь психотерапевта, юриста – специалиста по разводам, а также три суперсовременные книжки о том, как пережить этот самый развод. Когда он переезжает, ты своими руками распаковываешь коробки, включаешь холодильник, относишь вещи в химчистку и покупаешь пылесос. С каждой, даже самой грязной, работой для него по дому, с каждым его поручением твои надежды растут: вот он посмотрит, какая ты удивительная, просто лучше всех; он своими глазами увидит, как ты его любишь, готова отдать ему всю себя, он узнает, что ты вполне заслуживаешь его высочайшего одобрения, а то и специального диплома, удостоверяющего, что ты и есть та самая МИССИС – титул, которого ты так долго ждала. Ну конечно* уж кто-кто, а ты сможешь позаботиться о нем куда лучше, чем эта ужасная его бывшая, о которой он говорит с утра и до вечера. Ты непрерывно одариваешь его ласками. Будущее твое безоблачно, вы с ним, как две птички в одном гнездышке. Но ты выбрала себе не ту птичку. Как только его сломанное крылышко срастается, он бросает твой курятник и спасается бегством. Ты ему больше не нужна, он найдет себе гнездышко получше. С заоблачных высот ты вновь падаешь на землю, и приземление твое – жесткое, если не сказать катастрофическое; и рядом не находится никого, чтобы собрать обломки. И это после всего, что ты для него сделала.


СИНДРОМ СЕСИЛЯ Б. ДЕ МИЛЛЯ

Когда я познакомилась с Гарольдом, он мне показался Довольно приятным парнем, хотя и с ужасными вкусами.

Войдя в его жилище, я не могла поверить своим глазам. Бомжатник какой-то, просто хуже некуда. Но это не самое страшное; его одежда – вот что было хуже всего. Носки короткие, штаны короткие – когда он садился и закидывал ногу на ногу, они задирались до самых икр. А ботинки! Возможно, кто-то и сказал ему, что в них можно ходить, но выглядели они как ортопедическая обувь. Бедненький, ему нужно обязательно помочь; мне так хотелось, чтоб он выглядел стильно.

Линда


Всю жизнь ты была в полной власти родителей; эти больные люди управляли тобою, как хотели. Ты привыкла к таким отношениям, они впитались в твою кровь и плоть. Ты становишься еще одним Сесилем Б. Де Миллем, который все делает сам, потому что не верит, что он способен делать все как надо, т. е. так, как он считает нужным. Ты тоже не способна возложить на другого ответственность: попросить его сделать что-либо, вместо того, чтобы делать это за него; ты берешь в свои руки организацию всяких мероприятий, походов по магазинам, путешествий, уик-эндов и т. п., оставляешь за собой и разработку, и руководство, и контроль за всем и вся. Ты не способна понять, что значит давать и получать, и все делить пополам. Ты хочешь, чтобы все было так, как хочешь ты; от этого зависит вся твоя жизнь, и ты весьма жестко реагируешь, если что-то делается не по-твоему. Как ты сказала, так и должно быть.

Конечно, на работе организаторские способности помогают быть на хорошем счету; но в интимной жизни они исключают здоровые отношения с партнером, поскольку лишь совсем уж опустившийся человек способен мириться с постоянным контролем за каждым своим шагом, назойливой опекой и удушающими объятиями твоей заботы. Здесь ты начинаешь платить по счетам. Твой прекрасный Пигмалион вдруг превращается в монстра, бросается на тебя, а потом и просто бросает, лишь только увидит на горизонте кое-что получше, а если кое-что получше долго не подворачивается, он начинает мучить тебя, и твои страдания тем глубже, чем больше ты в него вложила своих сил и энергии. Да, ты надеялась закидать партнера, возлюбленного дарами своей щедрой души, а взамен получить вечную благодарность в виде ответной любви – но нет, он способен только получать, ему наплевать и на тебя, и на твою душу. Благодарности от него ты можешь ждать вечно. И в конце-концов тебя ждет страдание, новая боль, и ты никак не можешь понять, за что.


Ступень 4 Потерянный рай

Итак, мало-помалу сущий ангел превращается в сущего дьявола. Доктор Джекилл – в мистера Хайда. Он выходит из подчинения и принимается действовать, причем делает все по-своему. Он критикует тебя по всякому поводу, он забывает, что обещал позвонить, по нескольку дней вообще носа не кажет. Прощайте, горячие объятия и поцелуи и бессонные ночи любви: теперь вы близки только тогда, когда он захочет, если вообще захочет. Поначалу ты не веришь, что все пошло прахом, что ваша прекрасная любовь кончилась, кончилась навсегда, что «любовная лодка» села на мель. Ты думаешь, все дело в тебе, и удваиваешь свои старания, чтобы угодить ему.

Ваши отношения напоминают мрачную игру в одни ворота, но ты упрямо продолжаешь делать новые ставки, зная уже наверняка, что все равно проиграешь. Ты обрываешь телефон, разыскивая его по всему городу и подозревая самое худшее. Ревность и паранойя сводят на нет все твое здравомыслие. Конечно, он сейчас занимается «этим» с другой, ну да, он нашел себе другую. Ты следуешь за ним по пятам, когда он гуляет по городу, ты следишь, куда он пойдет, ты мчишься через весь город туда, где, по его словам, он должен был быть, тебе своими глазами нужно видеть, что его машина действительно стоит там. И ты видишь, что ее там нет. Ты по десять раз в день звонишь ему на работу, чтобы точно знать, что он там и никуда не ушел. Он начинает избегать тебя, он говорит с тобой сквозь зубы и даже грубит; он часто не выдерживает и просто бросает трубку. Чтобы как-то угодить ему, ты задаешь шикарный званый обед, а он вместо благодарности принимается флиртовать напропалую со всеми твоими подругами, а лучшую из них пытается затащить в постель. Любовью с тобой он вообще больше не занимается. И ты боишься спросить, почему.

Произошло то, что и должно было произойти: ты лишилась своего рая. Ты влюбилась в человека непостоянного, в человека, который держит тебя в вечном страхе остаться одной; у тебя нет ни минуты покоя, нет уверенности в себе и в будущем, как, впрочем, и в нем: этот человек непостижим, недосягаем; он есть, и его как бы нет; воссоздана ситуация твоего детства, ситуация нездоровых отношений с родителями. Все твои великие ожидания, все надежды развеялись как дым. Ты и сама становишься другой. Воркование голубков превращается в поросячий визг и бесконечную грызню. В разговорах с ним ты усваиваешь саркастический тон и не веришь ни одному его слову. И вместе с тем отчаянно пытаешься подавить в себе все эти чувства; ведь теперь твоим поведением управляет страх. Одна и та же мысль грызет тебя постоянно: «Лучше бы мне быть с ним поласковей, а то он возьмет и бросит меня». Теперь в разговорах с ним ты тщательно скрываешь малейшие свои проблемы, ты боишься признаться, что несчастлива, что тебе плохо, что тебя не оставляет состояние депрессии. Ведь если ты признаешься ему в этом, он повернется и уйдет.

И ты остаешься одна перед этой мучительной загадкой ваших отношений; ты стараешься как можно дольше сохранить состояние шаткого равновесия – в полную мощь продолжает работать твой комплекс зависимости, комплекс непреодолимой тяги к мужчинам, которые способны только отвергать тебя, для которых неважно, какую ты испытываешь боль и как тебе плохо. Ты принимаешься названивать друзьям, ты горько, отчаянно жалуешься. Они, конечно, дают тебе советы: «Брось этого негодяя, что ты в нем нашла?» А тебе кажется, что они все посходили с ума. Когда наконец до тебя доходит, что вокруг никого не осталось, вокруг вас двоих никого больше нет – кому же хочется любоваться, как вы вечно грызетесь, – у тебя открываются глаза. Ты видишь, что как ты ни пытаешься контролировать, подавлять свою ревность, в худшие для вас минуты она все равно вырывается наружу, да еще с большей силой. И уж, конечно, не он провоцирует ее – твое больное воображение рисует тебе яркие картины, как он флиртует со всеми подряд, а тебя совсем не замечает. Ты предлагаешь ему сходить к консультанту по семейным проблемам, к сексологу, к психотерапевту. Ты буквально тащишь его туда. А когда после нескольких сеансов терапевт советует тебе расстаться с ним, ты говоришь себе: «Да что эти терапевты понимают?»

И тут тебя начинают донимать всякие болезни. Шатается зуб. Болит спина, появляется опухоль или язва. У тебя такая депрессия, что ты не в силах встать с постели. Словно черное облако опустилось на твое сознание, на твою душу. И наконец, когда ты уже не можешь выносить все это, да и жить больше тоже не хочешь, ты пытаешься уйти от него, неважно, поженились ли вы, или просто живете вместе, или так, встречаетесь. Но ты уже завязла. Твои демоны совсем распоясались, они преследуют тебя по пятам и жужжат в Уши: «Даже если с ним плохо, это все же лучше, чем остаться одной». Ты снова звонишь ему, пишешь ему Длинные, бессодержательные письма, ты кружишь вокруг него, и тревога твоя все растет, ты возвращаешься к нему и снова уходишь, ты снова и снова меняешь свое решение. И в конце-концов, так или иначе, в результате ли очередного твоего проступка перед ним, или просто по его прихоти, наступает горький конец. И в конечном счете виноватой все равно остаешься ты, потому что в этой ситуации ты была не на высоте, и любить тебя было не за что. И тебе остается только цепляться за воспоминания о том, как вам бывало хорошо, вычеркнуть из памяти все плохое и тем самым превратить для себя самые ужасные в твоей жизни отношения с мужчиной в самые прекрасные. Да, жизнь – это страдание, и любовь – тоже страдание. И больно оставаться одной. И вдвоем тоже больно. Любовь – не значит быть любимой, да ты никогда ею и не была. Разве ты способна на это? И вот однажды в переполненной зале ты видишь другого – и все начинается сначала. Ты попадаешь в порочный круг, из которого тебе, похоже, уже не выбраться.


ДРУГИЕ ОТДУШИНЫ

ДЕВУШКА И СЕКС. ЛЮБОВНИКИ НА ОДНУ НОЧЬ

Разведясь с Димаджио, Мэрилин через какое-то – впрочем, достаточно долгое – время стала весьма доступным лакомым кусочком для всякого, кто бы ни захотел ее. Сидя как-то в нью-йоркском баре, она призналась одному журналисту в том, что, похоже, «секс зацепил ее за живое». И в самом деле, в последние годы жизни она почти каждую ночь спала с другим.


Ты начинаешь путать физическую привлекательность мужчины, желание заняться с ним сексом с любовью. Когда ты одинока, ты ощущаешь острую потребность быть любимой… тебе кажется, что ты просто попала в беду. И ты находишь отдушину в сексе; как алкоголик – в запой, с головой бросаешься в сексуальный загул.

У тебя внутри все горит; и вот начинается охота: в баре, на приемах и вечеринках, на открытиях и презентациях, и даже просто на улице. Наконец ты находишь его. Давние полупогасшие искры разгораются вновь. Все у тебя внутри переворачивается. Ты нашла себе достойного партнера. Уж он сыграет с тобой настоящую партию. Вы приближаетесь друг к другу, и вас обоих переполняет желание. Такое жаркое, что, похоже, ни ты, ни он не способны вынести его. И ты ведешь его к себе или сама идешь к нему.

Подкрепленный алкоголем, наркотиком и ложными претензиями, соблазн не ослабевает. Внутри тебя все протестует, ты пытаешься бороться: ведь ты не такая. Происходит жаркая схватка на диване. Но твои сомнения длятся всего несколько мгновений. Не должна же ты быть такой доступной. Нужно подождать. Так делать не надо, нехорошо. Ты закуриваешь еще одну сигарету с марихуаной или просишь налить себе еще выпить. И наконец позволяешь ему уговорить себя. Ведь он так сильно жаждет тебя. И ты, о ты так сильно жаждешь его. Вы медленно и неуклонно продвигаетесь к спальне, оставляя за собой след в виде разбросанной одежды. Вас ждет дикий разнузданный секс, страсть, не подкрепленная чувством, 99,9 % чистейшей похоти. Секс с примесью ощущения чего-то недозволенного, какой-то вины – ну да, ведь это просто одна потерянная душа использует тело другой. Как всякий, стремящийся к совершенству, ты хочешь быть на высоте и делаешь свое дело по высшему разряду. Твое выступление поистине заслуживает высочайшей награды. Мисс Любовница одной ночи. Случилось чудо, ты наконец снова вместе с другим человеческим существом. Чувство радости переполняет тебя. Ты счастлива. Ты на вершине блаженства. На несколько минут избавленная от одиночества, ты опять ощущаешь уверенность в себе, чувство безопасности, любви. На какой-то, увы, краткий период времени все чувства, которые, казалось, давно покинули тебя в твоей беспросветной жизни, вновь пробуждаются. Похоть, телесный контакт и иллюзия, что это – «он», становятся эквивалентом любви.

Ты на высоте. На несколько секунд, возможно, единственный раз за весь день тебе хорошо… или ты делаешь вид, что тебе хорошо. А потом ты стремительно падаешь с небес на землю. Как это и всегда бывает, ты обнаруживаешь: после всего, что было, вам нечего сказать друг другу. Оба вы вдруг ощущаете какую-то неловкость. Вы избегаете смотреть друг другу в глаза. Ты хочешь обнять его, а он – чтобы его оставили в покое. Он подбирает свою одежду с пола, кое-как натягивает ее и уходит, пообещав позвонить на следующий день. Игра закончена, и ты сразу начинаешь новую, но уже без правил. Воспоминание о новом партнере становится для тебя навязчивой идеей. Ты ждешь его звонка, молишь Бога, чтоб случилось хоть еще одно свидание, выпал хотя бы еще один шанс обрести счастье. Но он не звонит. Твоя жизнь теряет всякий смысл. Все твои надежды смеются тебе в лицо из каждого угла спальни. «Я встретила свою мечту и своими руками все разрушила.» «Нужно было просто поцеловать его, а я вот так сразу… вот он и не звонит».

Но постепенно до тебя доходит, что он вовсе и не собирался звонить. С чувством вины и раскаяния ты прикуриваешь сигарету с травкой, наливаешь себе выпить, а потом снова отправляешься на охоту, на поиски новой любви.


ФАНТАЗИИ И ГРЕЗЫ

В подростковом возрасте, будучи уже зараженной этим синдромом, чтобы бежать от действительности, ты привыкаешь жить в мире фантазии. Ты мечтаешь об удивительной любви или без памяти влюбляешься в своего учителя, в Марлона Брандо, Мика Джаггера или в Пола Ньюмена или Маккартни, – он становится твоей навязчивой идеей, идеей фикс.

И став взрослой, ты продолжаешь жить в собственном мире грез, заменив нормальные, естественные отношения своими навязчивыми фантазиями. Все свое время и все силы ты посвящаешь мечтам, планам и надеждам на то, что однажды, когда-нибудь, где-нибудь и вопреки всем препятствиям ты сможешь превратить свои миражи в нечто реальное. Чем дальше от тебя предмет твоих фантазий, тем навязчивей он преследует тебя, тем дерзновеннее твои мечты. Ты грезишь: вот ты и директор фирмы, где ты работаешь, который на самом деле не знает о том, что ты существуешь на свете; или ты вместе с человеком, который однажды улыбнулся тебе в супермаркете; ты и Сэм Шепард; ты и Дон Джонсон; ты и Мел Гибсон; Кевин Костнер, Курт Рассел, Том Круз, Алек Болдуин… и так далее. Художник, чьи работы ты похвалила на открытии выставки, сказал тебе спасибо и тут же отошел, а у тебя уже голова кругом: ты ему так понравилась, он от тебя без ума, он смотрел только на тебя, остальных он просто не замечал. Дальше – больше: ты выйдешь за него, у вас будут прелестные дети, и вы будете счастливы до конца дней. Рядом с тобой сам Сэм Спейд покажется любителем. Куда там до тебя даже таким следопытам, как Дар-ти Харри. Ты смогла бы разыскать самого Джимми Хоффа, если б влюбилась в него. Одержимый идеей фикс способен на все. Например, ты встречаешь его на маскараде. Он нарядился пиратом. А ты кошкой. Он улыбается: «Привет, секс-бомбочка!» И ты уже размечталась: «Господи, да это же он, мой единственный! Мой последний шанс быть счастливой». Тебе пришлось уйти раньше, и ты не успела дать ему свой телефон. И что же ты делаешь? Ты запомнила, что его зовут Джеймс. Остальное помнишь смутно. Так. Кажется, он работает в каком-то спортивном журнале… или ведет спортивную программу на телевидении… Или на радио? Что-то он такое говорил про бейсбол. Ну почему ты так невнимательно слушала! Джеймс. Джим. Джимми. Ты будешь звать его Джимми, так звучит ласковее. Тебе нужно разыскать твоего Джимми. Заурядный человек сразу сдается, у него опускаются руки – но только не у тебя! Начинается операция «Джимми». Ты обзваниваешь все спортивные журналы, все большие и маленькие теле– и радиостанции города и в результате обнаруживаешь, что существует не менее пятидесяти «Джимми», подходящих под твое описание. Ты разрабатываешь самый тщательный план расследования. Да, ты непременно найдешь его, вы обязательно встретитесь, как раз когда он будет играть в свой бейсбол.

Проходят три недели, ты уже устала от бесконечных обсуждений бейсбольных проблем, ты чувствуешь себя настоящим знатоком, хоть статьи пиши о бейсболе, но Джимми все нет. Незаметно операция «Джимми» переходит в менее активную фазу, но ты ни за какие коврижки не откажешься от своей навязчивой мечты. Это может тянуться годами, если только новая фантазия не захватит твое воображение.

А тем временем ты не даешь ни шанса никому из своих настоящих поклонников и не способна завязать ни с кем реальных отношений. Да и как могут они все соперничать с героями твоих грез? Охваченная фантастической мечтой о любви, ты совершенно забыла о себе, о своих собственных нуждах и своей работе.

«КОГДА ЖЕ Я ПОХУДЕЮ»

Ты не слишком худа и никогда не похудеешь. У тебя вечные проблемы с едой, ты ведешь постоянную борьбу со своей полнотой, или анорексией (потеря аппетита), или булимией, и вообще, в идеале ты бы хотела толстухою не быть и фигурку сохранить. Кутежи, сопровождаемые обжорством, с постоянностью календарных праздников сменяются у тебя периодами, когда ты голодаешь. Зеркало – враг номер один, оно постоянно напоминает о твоей полноте; весы – тоже твой заклятый враг. Весь день для тебя пошел прахом, если ты обнаружила, что прибавила полкило, – впрочем, чаще тебе просто не хватает смелости встать на весы. Сколько ты себя помнишь, ты постоянно сидишь на какой-нибудь диете; ты успела перепробовать чуть ли не все диеты, существующие в мире. Пилюли, которые ты принимаешь во время диеты, для тебя – что-то вроде наркотика. Ты выдерживаешь пять сотен калорий в день, плюс инъекции плаценты, до тех пор, пока не падаешь в обморок. Ты теряешь вес, потом снова нагоняешь, потому что в любом случае, стоит тебе посмотреть в зеркало – даже если ты стройна, как тростинка – оттуда на тебя смотрит все та же толстушка, один вид которой вызывает у тебя волну ненависти.


В один прекрасный день в июле я шла по пляжу и смотрела на людей: держащиеся за руки, целующиеся парочки, семьи с детьми – все смеются, все наслаждаются жизнью, все, кроме меня. Во всем мире одна лишь я несчастна и одинока. Ну почему мне так плохо, почему так пусто в груди, думалось мне, ведь день так прекрасен. И вдруг я вспомнила про печенье, которое когда-то спрятала подальше в шкаф. А может, в холодильнике осталось хоть немного мороженого? Я рванулась к дому, я за три минуты схрум-кала все печенье, а за две вылизала дочиста вазочку с мороженым. Потом рысью помчалась в супермаркет, накупила арахисового масла, огромных пирожных с шоколадным кремом, несколько кусков сладкой помадки, пинту «Роки Роуд» и коробку шоколадного печенья «Энтенманн». Я ела все это до тех пор, пока не заболел живот, пока мне не стало плохо от переедания. И что самое главное, совсем не ощущала вкуса – ведь я была не голодна.

С. И.


Такие приступы обжорства неизменно вызывают у тебя острое чувство вины. Причем ты знаешь, что потом на душе у тебя будет погано, но в эти мгновения ты неуправляема, ты беспомощна, у тебя нет ни сил, ни желания остановиться: ты набиваешь свой желудок, ты жуешь и глотаешь, жуешь и глотаешь с немыслимой скоростью. Ты совсем не ощущаешь вкуса поедаемого, ты просто поглощаешь, просто жрешь как свинья. Потом наступает некоторое облегчение, до следующего утра, когда ты ощущаешь что-то вроде похмелья от переедания. Ты съела так много, что чувствуешь отвращение к себе самой. Ты не выходишь из дома, потому что кажешься себе толстой до безобразия. Никто никогда тебя не полюбит – кому нужна этакая туша? У тебя в шкафу висят платья трех размеров: широкие, еще шире и такие, что дальше просто некуда. Ты боишься заглянуть в зеркало, чтобы еще раз не увидеть там эту безобразную жирную фигуру. Кто эта толстая дама? Это ты.


ВЫПЬЕШЬ ГЛОТОК – И МИР НЕ ТАК ЖЕСТОК

В пятницу был день ее рождения… Гринсоны подарили ей бокал для шампанского, на дне которого было выгравировано ее имя. «Ну вот, – сказала Мэрилин, – теперь сколько ни пей, всегда будешь помнить, как тебя зовут».


Если ты родилась в семье алкоголиков, то привычка к выпивке у тебя в крови; а может, тебе просто нравится выпивать. И в том, и в другом случае ты не сознаешь своей зависимости. Ведь ты не алкоголик; кто угодно, только не ты. Ты вполне отдаешь себе отчет, что выпиваешь лишь ради общения; настоящие алкоголики пьют в одиночку. (Ты-то, конечно, ничего не делаешь в одиночку.) Ты выпиваешь несколько глотков (или порций) за ланчем, еще несколько за коктейлем, парочку за обедом, ну и бутылочку вина впридачу. По дороге на вечеринку ты заскакиваешь в бар и принимаешь еще пару рюмок. Ну, чтобы быть более контактной, чтобы не чувствовать себя одинокой, чтобы легче найти партнера для секса. Ты постоянно говоришь себе, что можешь остановиться в любой момент – для тебя это проще простого, – и не испытываешь потребности в выпивке; но как и со всем остальным в твоей жизни, стоит тебе только начать, остановиться ты уже не можешь. Алкоголь тебе нужен, чтобы поднять настроение, взбодриться, разогнать мрачные мысли и чувства. Сразу все становится таким забавным, таким интересным! И люди все становятся жутко интересными. И ты для всех забавна и интересна. И гораздо легче завязать разговор, подцепить кого-нибудь, соблазнить. Твоя зажа-тость сразу куда-то улетучивается. А вместе с ней – и эти скучные моральные прописи. Что может быть плохого от выпивки, если с ней ты чувствуешь себя так хорошо?


«Прогони. Прогони. Мое отчаяние. Мое одиночество». Такие чувства обуревали меня, когда я заходила в бар одна. После нескольких порций я переживала необыкновенный подъем, не переставая повторять себе, что, мол, хватит, больше пить не буду. Это был мгновенный порыв, а я проявила слабость и поддалась. Мне делалось стыдно, и, чтобы избавиться от этого чувства, я просила налить еще. И потом я превращалась в хищницу. Я рыскала в поисках того, с кем можно переспать, цепляла первого попавшегося на улице, тащила его домой и спала с ним. После того, как все кончалось, я трезвела, и чувство отвращения к себе и к нему было просто невыносимо. Я не могла дождаться, чтобы он побыстрей убрался.

Мэри Джейн


Следующее утро. С его угрызениями – «и зачем я это Делала», «и как я могла». Вот когда ты платишь по счетам невыносимым чувством вины и раскаяния. Ты предаешься самоистязанию в ритме ударов крови в затылке. «Никогда больше не буду пить», – не устаешь ты повторять себе все утро. Но твоя решимость длится лишь до того, как приходит время твоего ежедневного коктейля – еще одна порция, и ты ощущаешь себя снова веселой, интересной и соблазнительной.


ЗАСАДИШЬ КОСЯЧОК И ЛЯЖЕШЬ НА БОЧОК

Марихуана. Сколько ты себя помнишь, ты всегда покуривала. И всегда гордилась тем, что ты не наркоманка. У тебя нет зависимости; у кого угодно, только не у тебя. Тебе предложили утром? Нет, ты не будешь делать этого до самого вечера. Ты можешь бросить в любой момент, когда захочешь. Ты вполне можешь прожить и без этого. Просто жизнь с этим приятней, вот и все. Сердце отмякает, все дурные мысли отлетают прочь. И ведешь себя ты уже совсем не так, слава Богу. Смотришь на весь мир как бы сверху. Появляется уверенность, смелость. После пары сигарет все тебе по плечу. Когда ты под кайфом, весь мир готов тебе подчиняться. Можно позвонить президенту. Или поболтать с Фрэнком Синатрой. В записной книжке у тебя масса телефонов, куда не стоит звонить по разным причинам, но почему бы теперь не брякнуть им всем по очереди. Нет, лучше сначала выкурить еще одну… а потом отправиться куда-нибудь, ну туда, где весело, и кого-нибудь склеить. Это же так легко, когда нет никаких запретов. И всякому известно, как это хорошо – секс под кайфом. Сколько чувственности и жара! А потом наступает жор. Все твои диеты летят к черту. Ты ешь все, что попадется на глаза. Даже полузасохшую китайскую горчицу, завалявшуюся в холодильнике, намазав ее на черствую корку хлеба, ты с жадностью съедаешь, но тебе и этого мало; к счастью, ты находишь какую-то, сутки назад открытую, недоеденную банку консервов, по которой давно помойка плачет, и ее тоже вылизываешь до блеска.

Жизнь твоя превращается в унылую череду потерянных вечеров. Что-то творится с памятью. По утрам ты просыпаешься, как с похмелья, и смутно помнишь, что было вчера. «Неужели я это говорила?» «Неужели я это делала?» Ты не можешь точно вспомнить, где была, что делала и с кем. Остается, конечно, слабая надежда, что ты не говорила и не делала глупостей. Но ты уже не помнишь, был ли секс так великолепен, каким ему должно быть. Потом ты становишься на весы и к собственному ужасу обнаруживаешь, что прибавила два с половиной кило. И снова проходят ночь за ночью, ночь за ночью, и ты не помнишь ничего. Ты уже наркоманка.


ХЛОП – ТАБЛЕТКА, ХЛОП – ДРУГАЯ, СТАНЕТ ЛУЧШЕ, ДОРОГАЯ

Я могу гордиться собой. Вчера я приняла всего четыре таблетки снотворного.

Мэрилин Монро


Возбуждающие. Успокаивающие. Витаминные. Стимулирующие. Для диеты. Снотворные. Болеутоляющие. Кодеин. Оздоровительные. Похоже, нет в мире таблеток, которых бы ты не глотала, пока не привыкла настолько, что уже без них не можешь. Ты не помнишь и дня, когда могла бы обойтись без пары таблеток аспирина – однажды ты где-то вычитала, что это полезно для здоровья. Даже с витаминами ты перебарщиваешь – ну что значат сто граммов витамина С, если ты можешь принимать по тысяче. Ну просто для страховки, на случай, если есть опасность простудиться или еще там что. Ты глотаешь все подряд, но особенно любишь новые или усовершенствованные лекарства; все, только что появившееся в продаже, все, что ты можешь достать у своего врача или у врача подруги, или у самой подруги, должно быть и у тебя; если у нее есть лишний рецепт или лишняя упаковка – ты обязательно выпросишь; а если у твоего врача нет того, что ты хочешь, ты Меняешь врача. Твой шкаф для лекарств похож на аптечный склад: это целый арсенал из разнокалиберных бутылочек, склянок и пузырьков, стройными рядами выстроившихся на полках. О свойствах каждой пилюли ты можешь рассуждать так подробно, что хоть сейчас защищай диплом по фармакологии. Тебе известно, как выглядят одноразовые рецепты, рецепты, с которыми можно обойти недавно принятый закон о минимальном трехразовом использовании, рецепты, которые можно возобновить. К несчастью, аптекарь, к которому ты ходишь, – твой сообщник, поскольку ты с успехом проверяешь на нем на ходу придуманные истории: ограбили твою квартиру – и пропали все рецепты; ты попала под дождь – и они превратились в кашу; в аэропорту у тебя украли сумочку; твой врач уехал в отпуск; твоя собака съела все таблетки, а заодно и рецепты. А если аптечка твоя пуста, то и жизнь кажется тебе пустой и бессмысленной.

Настроение у тебя меняется в зависимости от времени суток, и от того, какую таблетку ты проглотила. Таблетка валиума – и ты снова бодра и жизнерадостна. В промежутках ты глотаешь экстази – так здорово для хорошего секса! Перед экзаменом ты пьешь успокаивающее; чтобы сбросить вес, нажимаешь на лаксативы, пилюли для диеты и диуретики. Ксанекс у тебя, чтоб поменьше раздражаться, а витамин Е, чтоб получше выглядеть на фотографиях. По правде говоря, без таблеток ты не можешь ни принять ванну, ни работать, ни пойти на свидание, ни отдохнуть, ни спать, ни бодрствовать. Твои таблетки пожрали тебя живьем.


ЛЮБОВЬ ЗА ДЕНЬГИ НЕ КУПИШЬ

«Ты некрасивая», «Ты толстая», «Скоро суббота, а тебя никто не ждет, никого у тебя нет», «Жизнь кончена». Эти голоса грызут твою душу с утра до вечера. И чтобы заставить их замолчать, ты готова на все. Ты прыгаешь в свою машину или хватаешь такси и мчишься в Блумингдейл, Сакс или любой другой торговый центр – куда угодно, лишь бы там принимали кредитные карточки. Ты входишь в магазин полная самых радужных надежд. Да, именно так, это твой шанс, тебе нужно сменить свой образ, сменить имидж. Самое время создать новую, другую, лучшую исправленную себя. Ты оглядываешься. Ну так кем же ты станешь сегодня? Каким будет твой новый образ? Женщина-вамп? Обольстительная и сексуальная? Неотразимая? Дрянная девчонка? Дорис Дей? Студентка, дочка миллионера? Твоя соседка из квартиры напротив? Что срабатывает лучше всего?

Ты лихорадочно хватаешь все, что считаешь подходящим, сердце ликует от всего, что попадается на глаза; и вот ты подходишь к кассе: наступает момент истины. Как ты изобретательна! Ты, конечно, надеешься, что ошиблась в подсчетах, что на карточке «Амери-кэн Экспресс» у тебя еще есть кредит. Если это не так, ты достаешь другую карточку. Если и тут неувязка, ты предлагаешь им выписать чек. О как хитро ты прокладываешь себе путь через все препятствия и преграды! Выражение лица и весь твой вид говорят о том, что ты – честный и искренний человек. Ты не должна давать им никакого повода думать о тебе плохо. Они не должны подозревать тебя в том, что ты не заслуживаешь доверия, или не вовремя платишь по счетам или вообще по ним не платишь.

Ты внутренне подбираешься на случай, если прозвучат страшные слова: «Весьма сожалею, мэм, но я никак не могу получить разрешение на вашу карточку». – «О Господи, опять мой муж что-то напутал и все деньги на путешествие в Европу перевел не туда». Или: «Странно, на прошлой неделе я по ней платила. Что за мир, ничему нельзя доверять! Что ж, придется воспользоваться карточкой «Visa». И ты гордо выходишь на улицу, и на лице твоем написано, что ты, по меньшей мере, наследница всего состояния Рокфеллера. Чем больше у тебя в руках покупок, тем лучше: это говорит о твоем достатке. Ты так нежно относишься ко всем этим пакетам: и к этому жесткому в черную и красную полоску от Сакса, и к придающему уверенность в себе Большому Коричневому Пакету от Блумиза, и к этому, от Ральфа Лорена, обворожительного зеленого цвета старых денег. Ты купила себе себя, новую себя.

Тем же вечером ты примеряешь ее, эту новую себя: но ведь под новой яркой оболочкой скрывается все та же прежняя ты, в груди бьется все то же сердце, в голове теснятся все те же старые проблемы. Ты-таки не чувствуешь себя в безопасности, ведь ровным счетом ничего не изменилось, и здесь ты потерпела неудачу; кроме того, у тебя не осталось ни гроша, и как ты собираешься жить – одному Богу известно. Сама цифра, указывающая, во сколько обошелся этот день, стоит тебе дороже всяких денег.


ЗАМУЖЕМ ЗА РАБОТОЙ

За работой ты постоянно что-то насвистываешь. Дела у тебя идут великолепно, ты горишь на работе, постоянно высокий уровень адреналина не дает тебе скучать. То и дело звонит телефон, каждый хочет услышать твой совет, изложить свои нужды. Ты ощущаешь себя важной персоной. Ведь кто еще, кроме тебя, может разрешить все эти проблемы, переделать такую кучу дел? Ты приходишь на работу рано, сидишь допоздна, а уйдя, бывает, и возвращаешься, вспомнив, что там что-то еще не закончено. Да, ты прекрасно понимаешь свою значимость, свой вес. И это неплохо для твоего «я», для твоего самоощущения. Видишь, как много ты каждый день совершаешь дел? Вся эта пропасть работы кого угодно сведет в могилу, а вот тебе – по плечу. Тебе все по плечу. У тебя едва хватает времени, чтобы жадно проглотить свой ланч или второпях принять ванну – что уж тут говорить о тебе самой и твоих личных проблемах.

И после работы ты неспособна отдыхать – тебя преследуют мысли о незаконченных делах. И ночью тебе не спится – ты слишком возбуждена, ты никак не можешь не думать о делах. Ты вся в мыслях о том, что будет завтра: собрание, на котором тебе нужно присутствовать, новая линия на предприятии, которую тебе нужно будет открывать, речь, которую еще нужно написать или переписать; твои проблемы с боссом, и как их решать; твоя секретарша уходит в отпуск, закончила ли она все, что должна была закончить, и справится ли та, которая будет ее замещать?

Нет, ты не трудоголик. Ты нормально общаешься с людьми, все идет более или менее; правда, похоже, они с тобой не очень хотят общаться. Потому что ты либо выглядишь уж очень усталой, либо уж слишком сдержанной, либо не в меру раздражительной. Все жалуются, что ты никому не звонишь, не приходишь на заранее условленные встречи. В компании с тобой скучно, потому что после рабочего дня ты вся как выжатый лимон; потому что говорить ты можешь только о работе, поскольку ты больше ничем не интересуешься и у тебя нет времени, чтобы следить за происходящим в мире, быть на уровне. Личную жизнь ты пытаешься планировать только на выходные, да и то вечно что-нибудь мешает, как правило, связанное с работой, и отложить никак нельзя. «Извини, ты не возражаешь, если мы встретимся не в восемь, а в десять? Если это поздно, может, тогда через неделю?» Если ты идешь куда-нибудь проветриться, в гости или еще куда, тебя не покидает чувство вины, озабоченности, тревоги о грядущем понедельнике, о делах. Ты скучаешь по работе. Вся эта веселая суета – не для тебя, тебе нужно сделать большое усилие, чтобы отдаться ей. Отдых вреден для твоего здоровья; впрочем, работа тоже. Но, с другой стороны, существует ли какая-то жизнь после работы? Определенно нет. Жизнь ты подменила работой: работа – вот твоя жизнь. Ты словно замужем за своей работой.


ТЕЛЕФОН – И ДРУГ, И СУПРУГ, И ВРАГ,

И ВОЛШЕБНИК, И МАГ.

ЧТО НЕ ЗВОНИШЬ, ДРУЖОК, – ЗА ТОБОЙ ДОЛЖОК

«Знаешь, кто мне ближе всего, на кого я всегда могу положиться? – спросила Мэрилин у репортера У. Дж. Уэ-дерби, – не друзья, нет, не знакомые. Телефон! Это мой лучший друг. Я так люблю звонить, особенно поздно ночью, когда не спится. Я так мечтаю, что вот мы встанем с постели и все вместе отправимся в какую-нибудь аптеку».


Назовем это зависимостью – все, кто любит неумеренно болтать по телефону, рано или поздно приходят к этому – но ведь и ты жить не можешь без своего телефона. Это как бы твое продолжение, пуповина, питающая тебя и связывающая с миром, спасательная веревка, способная вытащить тебя из твоего одиночества к людям и событиям, которые происходят в этом мире без тебя. О твой телефон, о эти минуты ожидания, когда тебе позвонят, о эти заказы на переговоры; это твоя личная волшебная машинка, которая ответит тебе на любой вопрос, которая перенесет тебя на любое расстояние, стоит только набрать нужный код. И как этот крохотный, незамысловатый механизм обладает такой властью, что способен превратить твой день в праздник или, наоборот, начисто испортить его? Он управляет твоей жизнью, он помыкает тобой. Это дьявол шизофреника, это твой лучший друг, это твой злейший враг. Вас связывает страсть, в которой трудно отделить любовь от ненависти. Когда он добр, он спасает тебя от одиночества, позволяет бежать из его плена. Ты можешь связаться с любым континентом, можешь звонить друзьям и болтать без умолку, сплетничать, философствовать сколько душе угодно. Благодаря ему ты можешь регистрировать все, что подлежит регистрации, продлить или отменить любой заказ, с его помощью ты строишь планы на будущее, узнаёшь прогноз погоды, время сеансов, да и, в конце-концов, просто который час.

Когда же приходит его черед, он превращается в изощреннейшее электрическое орудие пытки. Например, ожидание звонка. Как передать то чувство, когда ты каждую минуту прислушиваешься с затаенной надеждой. Должен позвонить «он», но звонка все нет. Тебе самой лучше бы не звонить ему. И все-таки звонишь, а у него занято, значит кто-то с ним разговаривает. Ты набираешь другие номера, ты звонишь другим людям, но мало кто звонит тебе. Ты звонишь, чтобы еще раз услышать «его голос», и тут же вешаешь трубку. Если же тебе звонят и тут же кладут трубку, ты места себе не находишь, ломая голову, кто бы это мог быть.

Он говорит, что позвонит тебе в шесть. Уже в пять ты вся как на иголках: позвонит или нет? Без десяти шесть тревога заполняет каждую твою клеточку. А вдруг он забыл? Неужели не позвонит? Ты меряешь комнату шагами, как тигрица в клетке, твоя воля парализована, у тебя все из рук падает, тебе остается только одно – ждать. Ты прилагаешь отчаянные усилия, чтобы не позвонить ему самой. В шесть десять, если телефон так и не зазвонил, ты уверена, что он не объявится больше никогда. Ты убеждена, что он просто забыл про тебя. Нет, что-то случилось. Да, он не хочет тебя больше видеть. Ты измучена, все твое существо сосредоточено на аппарате, твоя жизнь остановилась. А в голове – перебранка: «Позвони сама. Нет, не звони. Тебе нельзя звонить ему. Позвони. Может, позвонить? Ну почему же он не звонит?!» Где-то глубоко в душе ты понимаешь, что если б он на самом деле хотел связаться с тобой, он бы обязательно позвонил, но в шесть тридцать ты не выдерживаешь и, подстрекаемая своими демонами, звонишь ему сама. Тебя Уже ничто не останавливает, даже мысль о последствиях.

Если вдруг ломается твой прекрасный новый аппарат, который ты выбрала за то, что он такой гладкий, так сексуально выглядит, такой черный, такой красный, такой горячий, или что-то случается с твоим новым автоответчиком, управляться с которым ты кое-как научилась, ты просто сходишь с ума. Тебя всю так и трясет – девять с половиной по шкале Рихтера. Твой звонок в телефонную компанию похож на страстную мольбу, – словно речь идет о жизни и смерти: «Боже мой, помогите, вы просто обязаны помочь! У меня сломался телефон, вы должны немедленно исправить его. Я не могу сидеть весь день без телефона». И это недалеко от истины: твоя жизнь действительно в опасности. Ты хватаешь свой новый «Панасоник» и в панике мчишься в магазин: «Вы должны помочь мне, он почему-то не работает. Умоляю, почините его. Немедленно. Сегодня. Я подожду здесь – я за все заплачу!»

И ты платишь. Телефонные счета, которые ты оплачиваешь каждый месяц, могут привести в трепет миллионера. Твоя привычка стоит тебе тысячи долларов в год. А что уж говорить о минутах, о часах, когда ты ждешь звонка – твой дом превращается в Дом, где Разбиваются Сердца. Вот что такое телефон, твой лучший друг, твой злейший враг.


ВЫШЕ НОС, ВСЕ ИДЕТ КАК НАДО

Все то, что ты только что прочитала, может вызвать у тебя такое чувство, будто тебя раздели догола и загнали в угол: чувство паники, тревоги, испуга, страха, подавленности, беспомощности, беспокойства т или гремучей смеси всех этих чувств сразу. Но не паникуй. Чтобы избавиться от своей болезни, прежде всего нужно осознать, что она у тебя есть. Чтобы стать другой, чтобы стать здоровой, нужно широко открыть глаза и самой убедиться, увидеть воочию, кем ты была и кто ты есть теперь. И ты непременно станешь здоровой. Ты прорвешься. В конце этого тоннеля есть свет, значит там есть выход. Мы знаем, где этот выход. И не останавливайся на полпути, шагай дальше, в добрый путь!