Что такое темперамент?

К другому, как мать к ребенку, к себе - как отец....

"А по-моему, все эти распихивания людей по полочкам ведут только к капризам и к переусложнению простых истин. Ах, я холерик, не могу сдерживаться, пощадите меня. Ах, я меланхолик, не кантовать, а то рассыплюсь. А надо просто относиться к любимому, как мать к ребенку, а к себе - как отец.

У одного поэта сказано: добро должно быть с кулаками. Допускаю, что к себе, а еще точнее, к своим недостаткам - да. Но к другим (кроме, конечно, бандитов)? Какое же это добро - это бокс. Если относиться к любимым с доброй любовью, а к себе относиться с требовательной, тогда незачем растасовывать людей по кучкам. Все просто и ясно - надо быть человеком, а не холериком или флегматиком". (Виктор Лободин, Омск, февраль, 1979.)

По-моему, это блестяще сказано: относиться к близкому, как мать к ребенку, а к себе - как отец. Пожалуй, это ключевые слова для всей психологической культуры любви, главный устой в культуре личных отношений.

Как мать - значит, всей душой радоваться достоинствам близкого человека: они растут от такой радости и уменьшают обратные им недостатки.

Как отец - значит, не прощать себе недостатки, вытеснять их противоположными достоинствами: вспыльчивость - сдержанностью, лень - волей, цепляние к мелочам - великодушием...

Но сегодня многими из нас правит обратное правило. К себе мы относимся, как мать к ребенку - прощаем свои слабые места, зато к близкому взыскательны, как строгий отец. Это поведение от "я", и оно гасит любовь, подтачивает совместимость. "К близкому, как мать, к себе - как отец" - поведение от "мы", и оно продляет любовь, углубляет совместимость.

"Надо быть человеком, а не холериком"? Верно, а еще вернее - сначала человеком, а потом холериком. Ведь когда хочешь быть человеком и знаешь, что ты холерик, это как раз и помогает стать сначала человеком, а потом холериком. Из всех знаний самое полезное для нас, самое главное в мире - это, пожалуй, знание о самих себе. Чем меньше мы знаем о себе, тем труднее нам быть человеком, чем больше - тем больше мы можем помогать себе быть человеком.

"Мы с мужем живем уже почти год, и он часто сердится по пустякам. Я думала, что он меня больше не любит, и очень переживала. Но потом узнала, что он холерик по темпераменту, не может сдерживаться, и мне сразу стало легче. Главное, что он меня любит, а врожденные недостатки можно стерпеть". (Валя Миханькова, Ярцево, Смоленская область, март, 1980.)

С ходом научно-психологической революции знания о человеке будут, видимо, все больше становиться центром, солнцем всей нашей системы знаний, и это принесет людям большую практическую помощь. Повседневную житейскую помощь: в этом суть истинного, гуманного знания о человеке - человекознания.

Кстати, разговор о психологических знаниях, который тут пойдет, для многих может оказаться трудным. Мы не привыкли разбираться в психологии - больше всего потому, что ее уже давно отменили в школе. Но сложности психологических знаний проще многих школьных премудростей, и, не одолев их, мы не получим компас для плавания в жизненном море.

А главное - эти знания помогут нам понять, чем именно нынешнее поведение губит наши чувства, в чем его самоубийственный разлад с законами человеческих чувств. А холерики, кстати, поймут, почему именно им стоило бы сдерживаться и не стоило бы убивать своими вспышками симпатию к себе...

Нервный склад и склад характера.

"Почему "холерик" - какое он имеет отношение к холере? И почему меланхолик - что он холит?" (Разговор со старшеклассниками, май, 1987.)

Все темпераменты (холерик, меланхолик, сангвиник, флегматик) получили свои названия от греческих слов: холерик от холе - желчь, меланхолик от мелайна холе - черная желчь, сангвиник от сангвис - кровь, флегматик от флегма - лимфа. Древние считали, что кровь, лимфа и обе желчи - главные соки людей, и от них зависит все их здоровье и все своеобразие психики67.


67 Что касается холеры, то ее название тоже произошло от слова холе - желчь, а меланхолик - мелайна холе - никого не холит, хотя если его беречь и любить, он в ответ может холить близких людей как никто.


Такое разведочное понимание темпераментов родилось еще в античности и прожило тысячелетия - до XX века. Только в наше время психологи пришли к выводу, что темпераменты зависят не от "соков", а от энергетики организма, от того, как он накапливает и расходует нервную и гормональную энергию.

"А что такое темперамент? Это черта нервов или характера? "Темпераментный" говорят про энергичного человека, горячего в поведении и в чувствах. А у остальных что, нет темперамента?" (Техникум легкой промышленности, Москва, Колобовский пер., март, 1981.)

Увы, человеческая психология - самая неясная для нас, самая дремучая область знаний. Наши знания про свою душу обратно пропорциональны знаниям про свое тело, и в душевной анатомии мы разбираемся в тысячу раз хуже, чем в телесной.

Можно ли представить себе взрослого человека, который не знает, где у него мозг и сердце и как они правят организмом? Или человека, который не знает о миллионах наших микросердец - капиллярах, о железах внутренней секреции, о позвоночнике? А ведь именно на таком уровне мы знаем, то есть не знаем, свою психологию ..

Поэтому на следующих страницах будет много психологического ликбеза - ликвидации самой главной у нас - психологической - безграмотности. При этом я не стану излагать научные подходы, так как они часто запутанны и малопонятны. Я буду брать лучшее из этих подходов, сплавлять его между собой, добавлять свои мнения - создавать новый подход. Наверно, и в нем окажутся свои слабые места, свои изъяны - это, увы, неизбежно в любом сложном поиске...

Наш темперамент, говорят психологи, рождают две наши системы организма - нервная и гормональная. Темперамент - психологическое проявление этих систем, психологическое выражение их особого склада.

Все мы знаем, что нервы у людей бывают взрывные или спокойные, быстрые или медленные в своих реакциях, с несильными или сильными откликами. А гормональная система может давать много или мало гормонов, больше одних и меньше других, а их выбросы она возмещает медленно или быстро... Потому и темперамент бывает спокойный или взрывной, с громкими или тихими голосами эмоций, с быстрыми или медленными ходами мыслей и чувств.

Темперамент - это разный у разных людей стиль чувствований, стиль мыслительных и волевых порывов: это сила или слабость ощущений и мыслей, их скорость, это чувствительность и выносливость волевых движений, это уравновешенность или неуравновешенность эмоций, их управляемость, полууправляемость, неуправляемость... Словом, это как бы почерк наших эмоциональных, волевых, мыслительных процессов, как бы особая манера их протекания.

Пожалуй, именно в XX веке психологи сделали тут больше всего: появилось много теорий темперамента и характера, возникла так называемая дифференциальная (различительная) психология - учение о разных видах характера, темперамента, личности.

Впрочем, это лишь начало настоящего углубления в человека, и несделанного тут гораздо больше, чем сделанного. Особенно касается это подхода к характеру - здесь царит неясность, примерность.

Характер - это самые устойчивые психические черты личности, говорит один психолог. Это основные и ярко выраженные индивидуальные психологические черты человека, говорит другой. Это главные внутренние свойства личности, которые составляют ее каркас, говорит третий68. Почти везде о характере говорится именно так - отвлеченно, приблизительно, расплывчато. Психология характера как бы проходит стадию первичной туманности, в которой только начинают сгущаться звезды.


68 Левитов Н. Д. Проблема характера в современной психологии; Ананьев В. Г. Строение характера. - В кн.: Психология индивидуальных различий. Тексты. М., 1982; Платонов К. К. Структура и развитие личности. М., 1986; Краткий психологический словарь. М., 1985.


Одно из таких сгущений - разница между темпераментом и характером. Темперамент, говорят психологи, - это лишь одно измерение характера, один его слой; это стиль, почерк психических процессов, а не их содержание, направленность. А характер - это именно внутренние свойства человека, их направленность.

Из чего состоит характер, что входит в него, кроме темперамента? Прежде всего это отношение к другим людям, "общенческие" черты человека: доброта или недоброта, эгоистичность или неэгоистичность, открытость или замкнутость.

Это отношение к себе, самооценка: личные запросы и притязания, отношение к своей внешности, душевному облику, поведению.

Это волевые черты - хребет характера: твердость, смелость, упорство или их антиподы.

Это черты умственного склада - его принципиальность или непринципиальность, глубина и острота мышления, его активность или пассивность.

Это черты чувств - и нравственно-психологических (в том числе чувства долга, совести), и эстетических (в том числе чувства юмора, вкуса): глубина или поверхностность этих чувств, стойкость или нестойкость, простота или сложность...

Примерно так (но с моей облегчающей расшифровкой) писал о строении характера известный психолог Б. Г. Ананьев. Такой подход проясняет внутреннее устройство характера, показывает его "составные части". Но он не отграничивает характер от личности и потому оставляет неясным, чем они отличаются друг от друга.

Если уж мы говорим, что совместимость характеров и личностей - основа семьи, то как же не знать о них хотя бы самое нужное, самое главное?

Пожалуй, разница между характером и личностью такая же, как между нервной системой человека и всем его организмом. Характер - главное измерение личности. В личность, кроме темперамента и характера, входят и способности человека, и его интересы, опыт, взгляды на жизнь. Личность - как бы особое лицо человека, как бы поперечный срез всего того своеобразия, которое пропитывает его душу и разум, темперамент и характер, мораль и поведение. Это как бы дирижер всех его инстинктов и мыслей, рулевой всех чувств и поступков.

Конечно, совмещаются между собой не "части" личности - темпераменты людей или их характеры, - совмещаются или не совмещаются всегда цельные личности. Но эти "части" - характеры и темпераменты, их союз или разлад - выступают важнейшими рычагами такого совмещения или несовмещения двух людей.

Прожиточный минимум подробностей.

"Читал в "Авроре" главы из вашей книги. Ликбез о психологических типах и темпераментах важен, хотя в нем слишком много подробностей: они очень усложняют текст и затрудняют чтение. Голова быстро отказывает, журнал хочется отложить в сторону. Было бы легче, если бы вы дали совет: найди, где говорится про тебя, и включай свой умственный насос. А про других можно просто перелистывать, читать с пятого на десятое". (Киев, Дом учителя, городской клуб "Соционика", май, 1988.)

По-моему, здесь точно замечен опасный подводный камень книги и хорошо сказано, как его обойти. Стоило бы только добавить: найди и про своего близкого человека, и про детей, если они есть, а в дружбе - и про друзей. Про остальных можно читать по диагонали.

И еще совет: трудные куски лучше одолевать маленькими порциями - по странице, две, три. Трудный текст перенапрягает левое полушарие, и голове нужно хотя бы несколько минут отдыха. Причем лучше всего отдых, который включает правое полушарие - музыка, зрительные впечатления, смех, юмор, физические нагрузки. Энергия левого полушария от этого восстанавливается гораздо быстрее.

Есть и еще один путь - его недавно открыли психологи. Трудный текст (это касается любых книг) легче понимается под тихую музыку, но обязательно мелодичную и еле слышную, не отвлекающую. Такая музыка включает правое полушарие, его энергия подпитывает левое, и это очень поднимает усваивающую силу мозга.

"А зачем нам избыток подробностей? Может быть, специалистам он и нужен, а обычным людям он ни к чему". (Иваново, Дворец текстильщиков, городской университет женщин, март, 1988.)

Верно, психологические подробности сегодня многим неинтересны, стоят на задворках их ценностей. Но, по-моему, такие подробности не балласт, который мешает полету, а наоборот: это как бы газ, который поднимает воздушный шар и дает ему полетную силу.

"Не согласна, что психологические подробности не нужны обычным людям. (Эта записка пришла сразу после предыдущей.) Мы каждый день путаемся в таких подробностях дома и на работе, а особенно с детьми и с мужьями. Их надо знать, это облегчает жизнь". (Иваново, городской университет женщин, март, 1988.)

Людей, которые по-настоящему тянутся к психологическим знаниям, сейчас, наверно, немного. Но с годами, пожалуй, их будет становиться все больше: мы начнем понимать, что такие знания - ключ к хорошим отношениям, к продлению чувств. И с ходом научно-психологической революции (а то и просто когда в школе введут психологию) то, что сейчас кажется избытком, будет казаться нехваткой, прожиточным минимумом.

Экстраверт, интроверт, биверт.

"В последние годы много говорили об экстравертах - открытых людях и интровертах - закрытых. Кто лучше для семейной жизни? Отличаются ли у них чувства, одинаково или по-разному они любят? И как идет семейная жизнь, если один экстраверт, а другой интроверт?" (Мытищи, комбинат "Химволокно", июнь, 1987.)

Слово "экстраверт" образовано из латинского "экстра" - наружу, вне, и "верт" - повернутый, обращенный. Это человек, у которого ощущения, интересы, эмоции как бы фокусируются наружу - больше на других людях, чем на себе, и больше на внешнем мире, чем на внутреннем. Наверно, будет понятнее, если мы станем называть его "внецентрист".

Интроверт (от латинского "интро" - внутрь) - "внутри-центрист", человек, у которого ощущения, эмоции, интересы больше сфокусированы на себе, чем на других людях, и больше направлены на свою внутреннюю жизнь, чем на внешнюю. Такое деление людей открыл в 20-е годы нашего века крупный швейцарский психиатр Карл Юнг.

По-моему, есть еще и третий вид людей - как бы двуцентрист, сплав экстраверта и интроверта - человек, который одинаково направлен наружу и внутрь, сфокусирован и на себе, и на других. Его можно бы назвать биверт (от латинского "би" - два) - человек-двуцентрист, с двоякой фокусировкой69.


69 Когда эта книга уже ушла в типографию, я прочел "Введение в сексологию" И. С. Кона (М., 1988) и узнал, что изобрел велосипед: оказывается, у немецких психологов есть термин "амбиверт", который, правда, почти не применяется. Кстати, Юнг понимал, что такая двоякая направленность есть в каждом человеке. Это два обычных психологических механизма, писал он в своей самой известной книге "Психологические типы" (М., 1924), но один из них всегда господствует, а другой подчиняется.

Странно, но об их равновесии Юнг, видимо, и не думал. А ведь человек-равновес, сплав экстраверта и интроверта, так же естествен, как естествен эгоальтруист, сплав эгоиста и альтруиста.

Возможно, такое троичное деление - две противоположности и их смесь - это вообще генеральная модель всего устройства жизни, и любое деление на виды должно бы строиться по этой модели. Во всяком случае, мировая диалектика - и европейская, от Платона и Аристотеля до Гегеля и Маркса, и восточная, индийская и китайская - с давних пор считала, что троичность пронизывает все устройство мира.

Двоичная диалектика, по-моему, резко упрощает мир: она как бы видит в нем только противоположности, только один и другой полюс, и не видит сплава этих полюсов, а ведь он в корне отличается от каждого такого полюса.


Убедиться в том, что человек-биверт существует, просто - такие люди попадаются на каждом шагу; может быть, это даже центральный человеческий тип, более массовый, чем экстраверт и интроверт. Впрочем, это только предположение, и чтобы понять, верно ли оно, нужны широкие исследования. (Чуть дальше дан маленький тест, который позволяет за несколько минут увидеть, хотя бы примерно - кто ты.)

Какие же они, эти три человеческих типа? Как они ведут себя, как устроены их чувствования? Само собой разумеется, у каждого из них есть свои плюсы и минусы, сильная и слабая стороны.

Экстраверт ("вне-центрист") общителен, он легко, но неглубоко сходится с людьми. Он быстрее приспосабливается к новым условиям, но не очень вдается в их суть, он энергичен, интересуется всем вокруг, но больше внешними слоями этого всего. Главная часть его переживаний вызвана не своей душевной жизнью, а внешней жизнью - другими людьми, событиями, происшествиями...

"Верно ли, что экстраверт, из-за того, что он обращен к другим людям, больше расположен к альтруизму? А интроверт, сосредоточенный на себе, - больше к эгоизму?" (Реутово, Московская область, ДК завода "Мир", апрель, 1987.)

Это похоже на правду, но, пожалуй, только похоже. Да, сознание экстраверта больше вовлечено во внешнюю жизнь, больше направлено на других людей, чем на себя. Такая вовлеченность часто бывает чрезмерной, и она ущемляет этим глубинные личные нужды человека. Поэтому, как думал Юнг, подсознанием экстраверта правит противоположный принцип - сверхвнимание к себе: у экстраверта как бы подсознание от интроверта. Подсознанием, считал он, руководит принцип компенсации, восполнения, и оно всегда стремится возместить однобокость сознания, уравновесить ее обратным креном.

И потому чем больше сознание человека отворачивается от личных устремлений, тем больше подсознание поворачивается к ним. Этот парадокс психики - очень важный принцип, которым наше "я" защищает себя от однобокости.

Интроверт ("внутри-центрист") общителен гораздо меньше, а то и совсем не общителен. Он медленнее и хуже приспосабливается к условиям жизни, к окружению, но зато может больше менять их, больше приспосабливать к себе. Сильные "внутри-центристы" часто замкнуты, обособлены, и их переживания куда больше рождены внутренней жизнью, чем внешней.

Их подсознанием тоже правит парадокс равновесия, своего рода психологический принцип дополнительности. Чем больше сознание "внутри-центриста" замыкается на себе, уходит от внешнего мира, тем больше его подсознание обращается наружу: у интроверта как бы подсознание от экстраверта...70


70 Впрочем, всегда ли действует парадокс равновесия, всегда ли подсознанием правит принцип восполнения - неизвестно. Мне кажется, подсознанием может править и принцип, обратный сознанию, и такой же самый: и тогда подсознание экстраверта тоже будет тяготеть к вне-центричности, а интроверта - к внутри-центричности. Возможно, у крайних экстравертов и интровертов подсознание действует как раз в унисон с сознанием, и именно такой унисон делает их крайними. Впрочем, подтвердить это предположение (и предположение Юнга) могут только настоящие исследования...]


И если даже интроверт больше экстраверта тяготеет к эгоизму, а экстраверт - к альтруизму, то, пожалуй, совсем немного. Ведь эгоизм и альтруизм - это не просто нервно-психические, а нравственные двигатели, и они гораздо больше создаются воспитанием и жизненной позицией, чем свойствами наших нервов и психики.

Двуцентристы-биверты соединяют в себе черты вне-центристов и внутри-центристов, но, видимо, сглаженно, приглушенно. Они общительны, но не так, как экстраверты. Они энергичны в поступках, умеют и приспосабливаться к условиям и менять их. Но приспосабливаются они шероховатее экстравертов, без их слияния с обстановкой, растворения в ней. И меняют условия без лобового упрямства интровертов, без их мертвой хватки.

Переживания бивертов направлены и в себя, и наружу, но, возможно, они не достигают в них такого самоотвлечения, как экстраверты, и такого самопогружения, как интроверты... Зато и однобокость экстравертов и интровертов тоже приглушена в них, и преобладает тяга к уравновешенному подходу к жизни.

"1. От чего зависит такая направленность человека - она врожденная или приобретенная?

2. В последнее время становится все больше необщительных людей. Значит, все больше интровертов и все меньше экстравертов?" (г. Горький, клуб молодежного общения "Я и ты", май, 1987.)

Психологи установили, что направленность "вне-центристов" и "внутри-центристов" врожденна, зависит от их нервного склада71. Эту направленность, как они думают, создает перевес в человеке нервного возбуждения или торможения72. (Мне кажется, психологи здесь полуправы - такая направленность не только врожденна, а и приобретается, но об этом потом.)


71 Об этом пишет известный английский психолог Г. Айзенк в своей книге "Строение человеческой личности". (Eysenсk H. J. The structure of Human Personality. London, 1971.)


72 Стреляу Я. Роль темперамента в психологическом развитии. М., "Прогресс", 1982.


У экстравертов (вне-центристов) возбуждение слабее, чем торможение, поэтому им все время нужны новые впечатления, которые возбуждают нервы. Их психика как бы голодает по таким впечатлениям, и, чтобы держать наилучший уровень возбуждения, им нужна новая и новая эмоциональная пища.

Наша нервная система сама стремится к такому наилучшему уровню возбуждения - оптимуму (от латинского "лучший"). Мало возбудимой, мало чувствительной нервной системе нужно много внешних впечатлений, только тогда она здорова и работает нормально. Но, если нервная система чувствительна, ей вредит избыток впечатлений, и она может выйти из строя. У внутри-центриста как раз такие чувствительные нервы, возбуждение у него сильнее торможения.

Интроверт принимает вереницы мелких сигналов от себя и извне, которых экстраверт просто не ощущает. Чувствительность нервов у интроверта повышенная, у него есть как бы добавочный диапазон микроволн, которого нет у экстраверта. Через этот диапазон обильные потоки микровпечатлений заполоняют его психику - и обращают его внутрь, в себя; это как бы биологическая сосредоточенность на себе, биологическая погруженность в себя. И вне-центризм экстраверта тоже растет из биологической почвы, стоит на биологической опоре - на постоянной нехватке впечатлений, нестихающем голоде по ним.

У биверта (двуцентриста) нервная система уравновешенна, и сила ее возбуждения и торможения более или менее одинакова. Биверт открыт микроволнам жизни больше, чем экстраверт, но меньше, чем интроверт. Его нервам нужно впечатлений больше, чем интроверту (внутри-центристу), но меньше, чем экстраверту (вне-центристу).

Нервы у биверта (двуцентриста) чувствительны и выносливы, поэтому он погружается в себя глубже, чем вне-центрист, но, пожалуй, мельче, чем внутри-центрист. И погружаясь в себя, он не замыкается собой; его ощущения направлены на других людей больше, чем у интроверта, и проникают в них глубже, чем у экстраверта.

У каждого из этих людей - у экстраверта, интроверта, биверта - вся ткань чувств соткана из особых ощущений, похожих и непохожих друг на друга. Потому и чувства у них в чем-то похожие, а в чем-то разные, и протекают они и похоже, и неодинаково.

Какие они в семье?

Как эти психологические типы ведут себя в семье? Вернее, к какому поведению они предрасположены, к чему их больше влечет их особый психологический склад?

Интроверт (внутри-центрист) усидчивее остальных: он быстрее их устает от обилия впечатлений и потому больше тяготеет к оседлому обиходу, привычным занятиям, к общению в тесном кругу.

У экстраверта (вне-центриста) жажда впечатлений повышена, и его гораздо сильнее влечет к кочевому обиходу; ему больше других нужны гулянья, компании, вылазки в гости - массовое общение, разнообразная жизнь.

В биверте (двуцентристе) оседлость и кочевость уравновешены, и он может быть и домоседом и странником, хотя, наверно, более умеренным, чем интроверт и экстраверт. Тесный круг не приедается ему дольше, чем экстраверту, а в компанию его влечет сильнее, чем интроверта.

Интроверт, видимо, "домашнее" остальных по самому устройству своих нервов. Но домашнее - не значит "семейнее", потому что полуобщительность делает его полуодиночкой в поведении, отношении к близким. Пожалуй, биверт "семейнее", у него нет той полузакрытости, той полуспрятанности души, которая полуотделяет интроверта от близких.

Экстраверт, видимо, уступает им обоим в домашности, но это совсем не значит, что он плохой семьянин. Речь ведь идет сейчас только об одной "части" характера - о нервно-эмоциональном складе человека, а какой он семьянин, зависит не от одной такой части, а от их сплава - от всего характера человека, от всей его личности. И экстраверт, если он не эгоист, может быть гораздо лучшим семьянином, чем эгоист-интроверт или эгоист-биверт.

Какой ты как семьянин, зависит от равнодействия всех сторон личности, всех достоинств и недостатков каждой такой стороны. Недостатки нервного склада можно уравновесить достоинствами других сторон человека. И, наоборот, любые достоинства темперамента или характера могут быть подавлены недостатками нашего поведения, отношения к близким.

Что касается экстраверта, то в его нервно-психологическом устройстве есть и крупные преимущества над бивертом и интровертом. Его нервы не так впечатлительны, и потому они попросту не замечают многое из того, что задевает остальных. Мелочи семейного обихода, шероховатости будней меньше ранят его, меньше включают в нем раздорные чувства.

Поэтому экстраверт может быть гораздо незлобивее и покладистее интроверта и биверта: он отходчивее их, быстрее прощает обиды, легче мирится после ссоры - он миролюбивее их как семьянин.

Впрочем, у сниженной чувствительности его нервов есть и оборотная сторона. Не ощущая мелких уколов жизни, он не ощущает и их вреда и может неосознанно наносить такие уколы близким.

И покладистость экстраверта может становиться покладистостью к своим недостаткам.

Нервы экстраверта могут по-детски переключаться с одного ощущения на другое; он как бы сохраняет продленное детство чувств - их подвижную легкость, незастревающее перепархивание ощущений. Но чувства его от этого менее стойки, могут быстрее выветриваться.

У интроверта чувства гнездятся глубже, вживляются в душу прочнее. Любовь может жить в нем дольше, и его подсознание больше дорожит ею, часто стремится возвести ее в культ. Многие великие поэты, которые воспевали любовь как высшую ценность жизни, были интровертами...

Но нервы у интроверта ранимее, чем у других; от этого он испытывает гораздо больше тягостных ощущений, и злые, раздорные чувства глубже входят в него, больше правят его поведением. Кроме того, из-за своей полуоткрытости он меньше, чем остальные, отдает близким свою любовь, больше замыкает ее в себе.

Экстраверт - больше человек действия, чем переживания, интроверт - больше переживания, чем действия. Чувства живут у экстраверта как бы ближе к поверхности, в верхних слоях души, и от этого ему легче отдавать их. И проявления чувств у него радужнее, праздничнее, он щедро расточает их, но быстрее исчерпывает.

Интроверт проявляет свои чувства скупее. Чувства запрятаны в нем глубже, и им труднее пробиваться наружу из скрытых слоев души. Потому и любовь у интроверта не такая праздничная, не такая сверкающая, и она гораздо больше живет у него под спудом, внутри, чем в поведении, снаружи.

В биверте как бы сливаются чувства интроверта и экстраверта; причем достоинства этих чувств как бы складываются, усиливают друг друга, а их недостатки - так как они противоположны - взаимно уменьшают, ослабляют друг друга. (Повышенная чувствительность, соединяясь с пониженной, создает нормальную чувствительность. Излишнее замыкание в себе и излишнее отключение от себя тоже уравновешивают друг друга.)

Биверт, двуцентрист - человек и действия, и переживания вместе. Он может ощущать любовь глубоко, как интроверт, и отдавать ее ярко, как экстраверт, - хотя, пожалуй, умереннее их, не так глубоко, как один, и не так ярко, как другой.

Он отходчивее и уживчивее интроверта, и так как нервы у него выносливее, его меньше ранят мелочи обихода. Но его нервы чувствительнее, чем у экстраверта, его подсознание понимает, как могут уязвлять мелкие уколы жизни, и потому он расточает их бережнее.

Чувства у двуцентриста тоже залегают глубоко и дольше не проходят. Но и тягостные ощущения вспыхивают в нем часто, хотя и реже, чем у интроверта. Зато длятся они протяженнее, потому что в более выносливых нервах ощущения проигрываются дольше. Потому-то неприятные эмоции возникают у биверта чаще, чем у экстраверта, и жалят его болезненнее, чем интроверта.

Недостатки двуцентриста как семьянина заложены в тех же самых его свойствах, что и достоинства. Его эмоции устойчивее и требовательнее, чем у экстраверта, и потому он менее миролюбив. А так как нервы у него выносливее, чем у интроверта, он может быть выносливее его и в раздорах.

Вообще сила его нервного склада может усиливать и его достоинства, и его недостатки. Двуцентрист может быть гораздо тверже остальных в недобрых чувствах и враждебных отношениях. Силовые струны его души могут делать его и очень мирным, и очень воинственным: все зависит от того, какая музыка разыгрывается на этих струнах - музыка лада или разлада.

"Газеты пишут, что сегодняшние мужья и жены мало разговаривают друг с другом, причем это наблюдается в разных странах. Может быть, причина в том, что становится все больше интровертов, которые зацикливаются на себе и больше разговаривают с собой, чем с другими? И не интроверты ли составляют сословие родителей, которым не до детей?" (г. Горький, клуб молодежного общения "Я и ты", май, 1987.)

Раньше уже встречался похожий вопрос: необщительных людей сейчас все больше, значит ли это, что интровертов стало больше? Пожалуй, это и так, и не так. Необщительность и интроверсия (внутри-центризм) - разные вещи. Интроверсия - это внутреннее измерение характера, сфокусированность и уклад его эмоций. А необщительность - внешнее, поведенческое измерение характера. Ее может рождать и интроверсия, и другие причины - болезнь, усталость, сосредоточенность человека на чем-то очень важном...

Впрочем, интроверсия бывает не только врожденная, а и нажитая, приобретенная. Ее вызывает и долгий упадок духа, и хроническая болезнь, и затяжные нервные перегрузки: все они расшатывают нервы людей, взвинчивают их возбудимость, обращают их подсознание внутрь себя...

Биверт или экстраверт, который страдает неврозом, становится настоящим интровертом, внутри-центристом: его нервы делаются ранимыми, их чувствительность резко растет, возбуждение становится сильнее торможения. Психиатры знают, как разлад нервов делает людей более замкнутыми, болезненно сосредоточивает их на себе.

Но интроверсия - это не эгоизм, и в сословие родителей, которым не до детей, входят не интроверты, а эгоисты. Вспомним еще раз - наши нервно-психологические пружины и пружины моральные лежат в разных измерениях. Экстраверты и биверты могут быть и альтруистами, и заядлыми эгоистами, а интроверт, как и любой другой человек, может быть и эгоистом и неэгоистом...

А можно ли семейную неразговорчивость объяснить одним только ростом интровертов? Сегодня меньше говорят друг с другом и биверты, и экстраверты, и это вызвано глубокими переменами во всем семейном обиходе.

Семейная жизнь стала во многом другой, когда в дом пришел новый член семьи, часто ее новый глава - телевизор. Это великое детище НТР ведет себя как враг и разрушитель семейного общения: он рвет ниточки общения между мужем и женой, детьми и родителями и стягивает все эти ниточки к себе. Говорит только телевизор, остальные молчат и слушают его, а не друг друга.

Кроме того, в нынешнем семейном обиходе становится все меньше общих занятий и все больше обособленных - отдельных у жены, мужа, детей. И даже отдельные комнаты - мечта каждой семьи - тоже уменьшают домашнее общение, делают семейные разговоры более редкими и короткими.

Впрочем, и телевизор, и выросшая обособленность меняют и обиход, и человеческую психологию. Они как бы вселяют во многих из нас кусочки души интроверта - вовсю "интровертят" нами (прошу прощения за каламбур)...

Чем больше телевизор ведет себя как экстраверт, тем больше мы вынуждены вести себя как интроверты. Семейная жизнь все больше становится от этого полунемой, молчаливой, души людей все меньше встречаются друг с другом в разговорах. Это новое бедствие, с которым стоило бы усиленно воевать...

А как уживаются между собой экстраверт и интроверт? Им непросто друг с другом, потому что у них много несходящихся влечений и один часто тяготеет к тому, что тяготит другого. Одному больше нужно спокойствие, другому беспокойство, одному - компания, другому - одиночество вдвоем, одному - много впечатлений, другому - мало...

Такие несхождения обязательно будут рождать разлады, недовольство друг другом. Но любишь смородину - терпи и оскомину, - это, наверно, закон законов всякой любви, всякой семейной жизни, да и всех человеческих отношений вообще.

К тому же (вспомним еще раз), интроверсия или экстраверсия - это не основа, не сердцевина человеческой личности, и какие мы в семье, куда больше зависит от нашей доброты или недоброты, заботливости или незаботливости, теплоты или холодности. Именно от состояния души зависит, создадут ли себе муж и жена - через поиски, уступки, самоограничение - такую жизнь, которая будет больше сближать их, чем разделять...

"Дробные" и "волнистые" души.

"Психолог Владимир Леви говорит в книге "Я и мы", что среди людей много шизоидов и циклоидов. Правда ли, что это люди немного сдвинутые и с ними очень трудно в семье?" (Киев, городской молодежный клуб "Эврика", апрель, 1988.)

Шизоиды и циклоиды, с точки зрения психиатров, люди не "сдвинутые", они стоят у границ нормы - так, кстати, и пишет о них В. Леви. Это акцентуированные личности: у них чересчур заострена, акцентирована какая-то черта характера, а это очень затрудняет жизнь с ними. К сожалению, мы не знаем, сколько всего шизоидов и циклоидов среди людей: может быть, их процентов по 10-15, может быть, больше или меньше, - исследований на этот счет не велось.

Термины "циклоид" и "шизоид" ввел в обиход немецкий психиатр Эрнест Кречмер. В 20-е годы нашего века он поделил людей на циклотимиков, шизотимиков и иксотимиков, выяснил, что у каждого из них разный склад душевной жизни. Циклоиды и шизоиды - это как бы усиленные, заостренные циклотимики и шизотимики, и их гораздо меньше, чем самих циклотимиков и шизотимиков.

Циклотимик (от греч. "киклос" - круг и "тимос" - душа, дух) - это "волнистая душа", и настроения у него меняются волнообразно, от взлета к упадку. Шизотимик (от греч. "шизо" - дроблю, раскалываю) - "дробная душа", и он больше тяготеет к внутреннему противоречию, расщеплению, чем к единству. Циклотимики чаще бывают несложными натурами, шизотимики - сложными.

И сексуальность у них разная - это установил Т. Ван де Вельде. У циклотимиков, "волнистых", она живет как бы приливами и отливами, но меняется медленно, размеренно. У шизотимиков резкость колебаний больше, их качели сильнее - и в душевной и в телесной жизни. Самые крайние из них могут, как челнок, переходить от чрезмерности в наслаждениях до полного равнодушия.

Иксотимик (от греческого "иксос" - тягучий, вязкий) - это обычно спокойный, сдержанный, маловпечатлительный человек. У него как бы "вязкая душа", он негибок, с трудом приспосабливается к обстановке, к людям и поэтому часто педантичен, повышенно пристрастен к порядку, к мелочам быта и отношений. Почему-то этому человеческому типу не повезло, хотя он тоже встречается часто: о циклотимиках и шизотимиках психологи и психиатры писали довольно много, а об иксотимиках - почти ничего73.


73 Свои названия Кречмер взял из психиатрии, вывел из терминов, которыми обозначали больных - шизофреник, циклофреник ("френ" по-гречески сердце, ум, рассудок). Циклотимики и шизотимики - нормальные и здоровые люди, но их психика, считает Кречмер, расположена к разным болезням - у одних к шизофрении, у других к циклофрении, а у иксотимиков - к эпилепсии. Между ними и душевнобольными есть еще один разряд здоровых людей, которые, правда, уже стоят близко к границе здоровья и болезни - циклоиды, шизоиды, эпилептоиды. И хотя лишь сотые доли здоровых людей заболевают душевно, но уже сами их названия как бы ставят их под сомнение, зачисляют в один лагерь с больными. Точкой отсчета Кречмер взял не норму, а отклонение от нормы; это не психологический, а медицинский подход, и психологам, по-моему, стоило бы найти его терминам замену.


Характер циклотимика ("волнистого") совпадает с характером экстраверта, а шизотимика ("дробного") - с характером интроверта74. Циклотимик, как и экстраверт, во время подъемов общителен до распахнутости, весел и оживлен, полон жизнелюбия, простодушия, безмятежности. В это время он легко применяется к обстановке, приспосабливается к людям.


74 Возможно, шизотимия (дробность души) и интроверсия (внутри-центризм) - это разные измерения одного и того же склада психологии. Термин "внутри-центризм" говорит о том, куда больше направлена такая психология, в себя или наружу, а "дробность" - о том, какая у нее ткань эмоций. И термины циклотимик (волнистый) и экстраверт (вне-центрист) тоже, видимо, обозначают разные срезы одного и того же психологического склада.


Он отзывчив, душевен, у него теплый и добросердечный характер, мягкое чувство юмора. У него детски наивный эгоизм, простодушный, тянущийся к радостям секунды, и он искренне не понимает, какой вред он несет себе и другим. В его внутреннем мире всю авансцену захватывает живая жизнь, ее манящая плоть, а убеждения, принципы, совесть часто подневольны ей.

Это совсем не человек системы, плана, последовательности. Он деятелен, а то и суетлив, скор на поступки и медлен на мысль о них. Одна из его главных черт - импульсивность - мгновенный переход от желания к действию, без промежуточной ступени обдумывания.

Во время спада у него спадают жизненные силы, снижается нервная энергия, его оживление слабнет, он тускнеет, делается серьезнее, сдержаннее. Приливы и отливы у него разные по длине - от нескольких дней до двух недель.

В общем, у циклотимика, "волнистого", дух бодрый, деятельный, и он тесно связан со средой, обстановкой. Он как бы сливается с жизнью, тянется к гармонии с ней; немецкий психиатр Блерер даже назвал его синтонный - созвучный, однотонный со средой.

Он мало погружен в себя, и это не дает ему углублять свои ощущения, настроения, мысли: они катятся легко, без остановки, как волны, и часто исчезают так же бесследно. И взгляды у него более текучие и менее стойкие, они легче меняются и развиваются.

Шизотимик ("дробный") меньше направлен на мир вокруг, его ощущения бывают нередко "дистонными" с ним - разнотонными, диссонансными. С виду он холоден, но на деле холоден бывает только один из двух. У него есть поверхность и глубина, и чаще всего они не совпадают. Как говорил Кречмер, "дробная душа" часто похожа на римские виллы, у которых фасад прост, окна закрыты от солнца ставнями, а в полусумраке комнат развертывается драматическая жизнь.

"Дробный" тонко чувствует, у его нервов врожденно сильная чувствительность. Он может быть энергичен, может тяготеть к чудачествам, к жизненному идеализму, к повышенной эстетичности вкусов и настроений. Он более я-центричен, чем циклотимик, больше погружен в себя, чаще всего он интроверт, хотя бывает и биверт. У этого вида людей на одном полюсе стоит спартанская строгость, стоическая выносливость, неподкупная справедливость. На другом - фанатизм и доктринерство, холодная расчетливость и жесткость.

Шизотимик-интроверт не очень общителен, и бывает даже очень необщителен; он неровен в настроениях - склонен к постоянному двоению, маятнику эмоций. Он раздражительнее циклотимика, труднее приспосабливается к обстановке, к людям. Он нередко упрям, склонен и к стойкости, и к окаменелости взглядов, с трудом меняет их.

Шизотимики, "дробные души", бывают возбудимые и невозбудимые. Невозбудимые чаще холодны по самой ткани своих ощущений, они держат мир в отдалении, иногда враждебны к нему, отстраненно относятся к людям вокруг. Возбудимые могут скрывать за сдержанностью напряженную внутреннюю жизнь, полную бурных переживаний. Оба этих человеческих вида нормальны, и у обоих бывают метания, спазмы настроений, духа. Они тянутся к хорошим отношениям всей своей ранимой душой, но не зная себя, часто налетают на свои шипы сами и колют ими близких...

"Дробные души" тяготеют к дружбе один на один. Внутри этого двойственного союза царит горячий культ личности, ко всем за его пределами - отчужденная сдержанность. В любви они, особенно мужчины, часто ищут абсолют - Девушку, Женщину, а ту, кого любят, резко возвеличивают в своем сознании. В чувствах они тяготеют к верности и последовательности, в мыслях и поступках - к системе, продуманности, следованию принципам.

Как видим, все эти свойства "волнистых" и "дробных" душ - свойства и темперамента и характера сразу: темперамент как бы помогает им вживляться в характер, создает благодатную почву для их прорастания. Но с темпераментом люди рождаются, а характер рождает им жизнь. Именно от их жизни, от их воспитания и самовоспитания зависит, какие черты темперамента будут больше врастать в характер - светлые или темные, добрые или злые.

И в их личных отношениях, в семье, очень многое зависит от того, как "волнистые", "дробные" и "вязкие" управляют своим характером, каким его сторонам - добрым или недобрым - больше помогают проявляться.

У Кречмера есть еще одна человеческая типология. Немцы вообще очень склонны к классификациям, и, пожалуй, больше всего классификаций родилось именно на немецкой земле. В книге "Строение тела и характер" (1921) Кречмер доказывал, что у людей разного телесного строения разные и характеры75.


75 Кречмер Э. Строение тела и характер. Пер. с нем. М.-Л., 1924.


Он делил людей на 4 телесных типа: пикники, астеники, атлеты, диспластики.

Пикник (от греч. - "плотный") - человек небольшого или среднего роста, коренастый, с широким лицом, короткой шеей, круглой грудной клеткой. Часто уже в 30-35 лет у него есть брюшко.

У астеника (от греч. "ослабленный") длинная фигура, высокий рост, узкая грудная клетка, небольшой живот. Нос у него острый, углы подбородка неотчетливые.

Атлет (греч. "борец") росл, силен, у него крепко развитые кости, пропорциональное тело, сильные мускулы.

К диспластикам (от греч. "невылепленный", "несформованный") относятся люди с ненормальным ростом и фигурой: карлики, великаны, сверхтучные, сверхтощие...

У каждого вида тела, утверждал Кречмер, есть свой вид нервного склада, своя душевная жизнь и свои болезни.

Нервная жизнь пикников циклична, состоит из подъемов и спадов, и настроения у них меняются, хотя и плавно, от бурного веселья до мрачности, от непоседливости до тягучей лени; это, видимо, явные циклотимики, "волнистые души".

Астеники и атлеты сдержанны, тяготеют к душевным противоречиям, лишены цельности. Чаще всего они принадлежат к "дробным душам", шизотимикам. У диспластиков и нервная система "плохо сформована", и у них чаще и острее, чем у других, бывают нервные и эмоциональные отклонения.

По строению человеческого тела можно видеть основы нервного и душевного строения - к такому заманчивому выводу пришла немецкая психиатрия первой трети нашего века. Но вывод этот, как считают современные психологи, подтвердился лишь отчасти. Есть люди, у которых строение нервов совпадает со строением тела, но у большинства, видимо, таких совпадений нет.

Темперамент - вспомним - это прежде всего дитя двух родителей, двух систем человека - нервной и гормональной. Он прямо зависит от них, служит как бы надстройкой над ними. Возможно, и строение тела тоже как-то связано с гормональным и нервным складом человека, возможно, строение тела - это как бы их внешнее, телесное дитя, в то время как темперамент - дитя внутреннее, душевное.

Но это лишь предположение, и если даже оно подтвердится, то и тогда строение тела будет говорить о человеческом темпераменте лишь косвенно, приблизительно. Пока же, как считают специалисты, общие знаменатели у темперамента и тела невелики, и, если прямо выводить нервный склад из телесного, гораздо легче промахнуться, чем попасть в цель76.


76 Кречмер получил свои выводы, изучая людей с душевными расстройствами. Такие расстройства чаще возникают у тех, чей темперамент развит обостренно, до крайностей. Может быть, как раз в таких случаях темперамент и совпадает со строением тела? Может быть, при заостренном темпераменте его родители - гормоны и нервы - как бы рождают детей-близнецов, телесного и психического, и облик одного из этих близнецов точно повторяет облик другого? А если темперамент средний, умеренный - как у большинства людей, тогда такого совпадения нет? Все это, видимо, откроют будущие исследования, а пока почва здесь шаткая, и если уж строить на ней домики выводов, то лучше временные, предварительные...


Нервные типы Павлова.

"А почему у нас не пишут о теории типов нервной системы, выдвинутой Павловым? Во всяком случае, я ничего о ней не встречал, хотя уже несколько лет интересуюсь этой проблемой, слежу за газетами и журналами. По-моему, она исключительно важна для семейной жизни. Жениху и невесте, а тем более мужу и жене обязательно надо знать, к какому типу они принадлежат.

Может быть, классификация Павлова устарела? Но тогда надо разрабатывать новую, а современные психологи, судя по молчанию в печати, этим не занимаются. И выходит, что старой классификации узнать нельзя, потому что доступных работ о ней нет, а новая неизвестно, существует ли. Где же узнавать о себе?" (Политехнический музей, октябрь, 1979.)

Верно, психологи уже давно молчат о павловской классификации. В начале 60-х годов они поняли, что она бедна, но новую не создали. Известный психолог В. Д. Небылицын писал в 1962 году, что опорных свойств темперамента, а значит, и самих темпераментов гораздо больше, чем это казалось И. П. Павлову. Поэтому, говорил он, надо искать эти свойства, а не строить классификацию темпераментов, так как для нее еще не хватает строительных материалов. С тех пор прошло больше четверти века, но академическая психология все еще собирает строительные материалы и никак не начнет строить из них здание.

И. П. Павлов - один из самых крупных физиологов нового времени, великий ученый XX века, и он сделал большой шаг в познании нервных типов человека. Разница темпераментов, говорил он, зависит от того, как протекают главные нервные процессы - возбуждение и торможение.

Каждый из них может быть сильным или слабым, уравновешенным или неуравновешенным, подвижным или малоподвижным, инертным - от слова "инерция". Это и есть, по Павлову, три измерения нервной системы, три кита, на которых стоит темперамент.

Сила возбуждения зависит от выносливости, работоспособности нервной клетки. У одних людей клетки способны на долгое и ровное возбуждение, у других - на сильные, но короткие вспышки, у третьих - на частые, но более слабые возбуждения, то короткие, то долгие...

Судя по данным биоэнергетики, это зависит, во-первых, от того, как велики запасы нервной энергии в клетке (то есть от "энергоемкости клетки"), и, во-вторых, от того, как клетка разряжает и восстанавливает свою энергию - быстро или медленно, часто или редко, с напором или без напора.

Разная по характеру энергетика, видимо, и рождает разные виды нервной системы; выносливую, медленно разряжающуюся; быстро разряжающуюся, менее выносливую; малочувствительную, редко включающуюся - только в ответ на сильные сигналы; чувствительную, включающуюся часто и т. п.

У торможения тоже есть своя сила и своя долгота действия. Оно может действовать и штурмом, и осадой, нарастать быстро или постепенно, иметь силу бульдожьей хватки или детских пальчиков...

Что такое уравновешенность нервных процессов, наверно, понятно: это их сравнительная сила, одинаковая или разная, их сравнительная скорость и чувствительность. (Возбуждение может быть сильнее, или слабее торможения, или одинаково с ним по силе; одно может быть быстрее другого, или чувствительнее, или оба они одинаковы по быстроте и чувствительности.)

А подвижность возбуждения и торможения - это скорость, с которой одно из них переходит в другое, быстрота, с которой они сменяют друг друга. Если эта скорость мала, тогда возбуждение или торможение малоподвижно, инертно, то есть обладает повышенной инерцией.

Значит, у возбуждения и у торможения есть по нескольку разновидностей, и у их уравновешенности и подвижности тоже. Их разные сочетания и создают самые разные темпераменты - выносливые, полувыносливые и невыносливые, чувствительные, малочувствительные и нечувствительные, уравновешенные, малоуравновешенные и неравновесные, подвижные и малоподвижные, быстрые и медленные...

Павлов говорил, что разные сочетания всех этих свойств могут дать 24 темперамента, но сам различал только 4: сангвиника, флегматика, холерика, меланхолика.

Сангвиник - это выносливый77, уравновешенный и подвижный тип нервной системы. Возбуждение и торможение у него быстры, подвижны, хорошо уравновешены. Сангвиник поэтому энергичен, бодр, легко приспосабливается к обстановке, к людям, не боится жизненных трудностей78.


77 Павлов говорит "сильный", но так как он имеет в виду именно выносливость, я везде буду ставить это более верное слово.


78 Он может быть и экстравертом, вне-центристом, и бивертом, двуцентристом. С кречмеровскими типами сопоставлять сангвиника трудно, хотя его нервный склад, видимо, может быть и цикличным и дробным, но в легкой форме.


Флегматик - человек с выносливой и уравновешенной нервной системой, но возбуждение и торможение у него замедленны. Он спокоен, основателен, нетороплив; он приспосабливается к обстановке и к людям медленнее, труднее сангвиника; поэтому он не очень любит менять условия жизни, склонен к повышенному постоянству привычек, интересов. Из-за стойкости нервов он хорошо сопротивляется кризисам, трудным условиям79.


79 Пожалуй, флегматик больше тяготеет к внутрицентризму, интровертности, и к двуцентризму, бивертности. Кое-чем он похож и на кречмеровского иксотимика - "тягучего", хотя, видимо, немного.


У холерика нервная система не уравновешена: возбуждение у него бурное и подвижное, торможение ослабленное. Нервный склад у холерика как бы двоякий: сильный в возбуждении, маловыносливый в торможении.

Он энергичен, деятелен, энергия у него бьет ключом; он быстр на решения, действия, ориентировку, он может быть очень находчивым и изобретательным. В то же время он вспыльчив, несдержан, ему часто не хватает самообладания. Приспосабливаться к обстановке, к людям - вернее, к их минусам - холерику труднее, так как эти минусы рождают в нем неудержимые вспышки раздражения. А эти вспышки отравляют жизнь и самому холерику, и его окружению80.


80 Холерики тяготеют к интровертности, внутрицентризму, и к бивертности, двуцентризму, и свойства "дробной души" бывают у них чаще, чем "волнистой".


У меланхолика очень чувствительная и поэтому маловыносливая нервная система. Сила его возбуждения и торможения ослаблена, подвижность тоже понижена. Поэтому меланхолик труднее приспосабливается к трудным условиям, труднее переносит и минусы близких людей. Но зато, как уже говорилось, его повышенная чувствительность делает его добрее, мягче, и он может быть самым мирным, самым преданным спутником жизни81.


81 Меланхолики, видимо, относятся к интровертам, внутрицентристам, и нервная жизнь у них усложнена, противоречива, чаще тяготеет к шизотимным, маятниковым двоениям.


Кого больше среди людей, как они делятся по темпераментам? Точных сведений здесь нет, да, наверно, и не может быть, потому что само деление на четыре темперамента неточно. Все-таки приведу кое-какие цифры - для примерной ориентировки82. Судя по ним, больше всего людей принадлежит к холерикам - 35 процентов. На втором месте идут сангвиники - 30 процентов, на третьем меланхолики - 21 процент и меньше всего флегматиков - 14 процентов. Насколько верны эти цифры, неизвестно - психология почти не ведет здесь исследований.


82 Они даны в книге психиатров и психологов В. М. Банщикова, Г. Д. Новинского, О. М. Эффендиева "О темпераменте человека". М., 1973.


К тому же, как выяснили психологи, людей чистых темпераментов мало, чаще бывает, что в человеке слиты черты двух, трех, а то и четырех темпераментов. Поэтому нынешнее деление людей на группы приблизительно и условно. Вероятнее, что в каждой из таких групп больше всего людей смешанного темперамента, но в этой их смеси правит какой-то один темперамент.

От четырех типов к множеству.

В наше время психологи (прежде всего Б. М. Теплов, В. Д. Небылицын, В. С. Мерлин) углубили павловский подход к основам темперамента - опорным свойствам нервной системы.

Они выяснили, что сила возбуждения и торможения - свойство двухполюсное, она состоит из чувствительности и из выносливости, работоспособности. Причем чем чувствительнее нервы, тем меньше их выносливость, а чем они выносливее, тем меньше у них чувствительность.

Они установили, что подвижность возбуждения и торможения тоже двояка. Во-первых, это быстрота перехода от возбуждения к торможению и обратно, во-вторых, это скорость вспыхивания и потухания каждого из этих процессов.

Они пришли к выводу, что у возбуждения и торможения есть еще одно основное свойство - динамичность, то есть скорость, с какой рождаются условные рефлексы, возбудительные и тормозные.

И, наконец, они выяснили, что уравновешенность касается не только силы возбуждения и торможения; она точно так же относится и к их подвижности и динамичности (то есть, скорости рождения рефлексов). То есть у возбуждения и торможения может быть одинаковая или разная подвижность, одинаковая или разная динамичность83.


83 У сангвиника, скажем, и возбуждение, и торможение одинаково подвижны и одинаково динамичны - одинаково создают свои привычки, рефлексы. А у флегматика возбуждение менее подвижно, и свои привычки, рефлексы оно создает медленнее, чем торможение. У холерика, наоборот, возбуждение куда подвижнее торможения, а торможение куда менее динамично, хуже вырабатывает свои рефлексы. Поэтому холерику не хватает равновесия не только между силой возбуждений и торможения, но и между быстротой их вспыхивания (подвижностью), и между скоростью, с которой они образуют рефлексы (динамичностью).


Таким образом, современные психологи нашли новые краеугольные свойства высшей нервной деятельности, о которых не знал Павлов. А это значит, что простейших строительных кирпичиков темперамента уже не 6, как думал Павлов (сила - слабость, подвижность - неподвижность, уравновешенность - неуравновешенность), а минимум 1684.


84 Чувствительность - нечувствительность нервов; их выносливость - невыносливость, быстрота или медленность в переходе от возбуждения к торможению; быстрота или медленность во вспыхивании возбуждения и торможения; динамичность или нединамичность - то есть быстрая или замедленная выработка рефлексов у возбуждения и торможения по их чувствительности (отдельно) и выносливости (отдельно); равновесие по быстроте вспыхивания; по скорости рождения рефлексов.


Значит, и комбинаций этих свойств может быть очень много, и число основных нервных типов вырастает во много раз... Современные психологи отказались от ветхозаветного деления людей на 4 типа, но новую систему темпераментов не создали. Они отвергли старые основы деления людей на типы, а новые основы не выковали.

Психология занимается сегодня в основном свойствами нервного склада, а не типами людей - разными сочетаниями таких свойств. Психологи говорят, что сначала надо найти до конца все эти свойства, а потом уже искать их сочетания - типы людей. Они поглощены теоретическими вопросами и не создают то, чего ждет от них, жаждет живая жизнь - гибкую, полезную, доступную в обиходе систематику человеческих типов.

А ведь чтобы создать такую систематику - Менделееву таблицу темпераментов - материала уже достаточно, пусть даже в этой таблице, как и у Менделеева, остаются белые пятна. Нужен только свой Менделеев - человек панорамного мышления, который сложит в цельную картину мозаику разбросанных частностей. Но такого человека в академической психологии, увы, нет.

Впрочем, еще в 60-е годы такую систематику попытались создать психологи из Ворошиловградского мединститута, работники кафедры медицинской психологии и психиатрии (ими руководил доктор медицины Б. Я. Первомайский)85.


85 Классификацию Б. Я. Первомайского привожу по книге: Афанасьева Т. Ранняя ориентация или поздний самоанализ? М., "Молодая гвардия", 1972.


Есть люди возбудимые, говорят они, у них сильнее возбуждение; есть тормозимые - у них сильнее торможение; а есть уравновешенные - то и другое у них одинаковой силы.

Возбуждение и торможение могут быть сильными и слабыми.

У них может быть и разная подвижность, то есть скорость рождения условных рефлексов, навыков. У подвижных рефлексы быстро создаются и быстро разрушаются. У малоподвижных (инертных) рефлексы создаются долго и долго сохраняются.

У одних людей подвижно и возбуждение, и торможение. У других возбуждение подвижно, а торможение малоподвижно (инертно). У третьих малоподвижно возбуждение, зато подвижно торможение. У четвертых и возбуждение, и торможение малоподвижны.

Все эти четыре комбинации нервных свойств могут быть и у возбудимого, и у тормозного, и у уравновешенного. Значит, есть уже 12 типов людей, которые отличаются типом нервного склада.

А у каждого из них может быть сильное, выносливое или слабое, маловыносливое возбуждение и торможение. Значит, образуется уже 24 типа нервной системы.

Но и это еще не все. Есть люди, у которых преобладает образное мышление. У них сильнее работает правое полушарие - оно ведает образным мышлением, внешними чувствами - зрением, слухом, обонянием, вкусом, осязанием. Этих людей Павлов называл художниками.

У других людей сильнее работает левое полушарие - оно ведает словесно-логическим мышлением, отвлеченным анализом. У них аналитическое мышление развито больше, чем образное и чем внешние чувства, чувства-радары. Это "мыслители", и у них не такое, как у "художников", восприятие жизни, другой стиль чувствований, другая нервная автоматика.

Есть и люди смешанного типа, "равновесы": у них оба полушария работают одинаково, и от этого образное и логическое мышление живут в союзе. Такие люди составляют в человечестве самую большую группу, и у них тоже особый характер чувствований - своя нервная автоматика, свой стиль психологии.

И в каждом из этих трех типов (художник, мыслитель, "равновес") есть все 24 комбинации нервных свойств, о которых говорилось раньше. Значит, говорит Первомайский, существует 72 типа нервного склада.

Как видим, все в этой классификации очень логично, и даже, пожалуй, чересчур логично. Она идет в общем-то от "теории", от формальной логики: не от того, какие типы людей есть в самой жизни, а от того, какие разновидности людей могут получиться от разных комбинаций разных нервных свойств.

В ней, пожалуй, слишком много чисто арифметического перебора разных качеств, чисто механического их сложения. Отсюда и чрезмерная дробность в "менделеевой таблице" типов, и чересчур мелкие, мозаичные отличия типов друг от друга, иногда малозначащие. Наверно, создавая такую таблицу, стоило бы, во-первых, исходить и из жизни, и из теории, а во-вторых (хотя бы для личного употребления) избегать лишней дробности.

Впрочем, для научных целей - психологических и медицинских - и такое дробное деление может быть, наверно, полезным. Но для обихода нужна более простая шкала темпераментов, более доступная для понимания и "психологического самообслуживания".

Как нервный склад влияет на характер.

"Одни говорят, что характер человека больше зависит от наследственности, другие - от воспитания. Лично я думаю, что от наследственности идет больше, и поэтому многие смелые - холерики, упорные - флегматики, а среди осторожных много меланхоликов". (Из спора участников всесоюзной конференции "Личность - методы и результаты изучения". (Аксаково, Московская область, апрель, 1987.)

Пожалуй, ворошиловградские исследования помогут разобраться в этом споре. Из них можно, видимо, взять для сегодняшнего обихода два практических вывода: во-первых, каких людей больше, а каких меньше; во-вторых, - как раз к спору - как личные свойства людей, их моральные и психологические черты зависят от их нервного склада.

Сначала о том, кого сколько. Из тысячи школьников, которых обследовали психологи, 45 процентов оказались "двуполушарными", "равновесами" - сплавом художника и мыслителя86. На втором месте стоят художники - 32,5 процента, на третьем мыслители - 14,4 процента. То есть выходит, что мыслителей среди нас 1/7 часть, художников - почти треть, а художников-мыслителей - почти половина, примерно столько же, сколько первых двух вместе взятых.


86 Ворошиловградцы называют их средним типом, но такое название, по-моему, неудачно, оно как бы превращает этот главный человеческий тип в подсобный, делает его не самостоятельным, а промежуточным.


Нет ли тут какого-то равновесия "односторонних" и "разносторонних" типов, равновесия, которое зачем-то понадобилось природе? Наверно, когда-нибудь это выяснится. Предстоит выяснить и еще одну очень важную вещь: везде ли художники, мыслители и равновесные так соотносятся между собой? Очень важно узнать, к каким видам любовного чувства больше тяготеет художник, к каким "равновес", к каким мыслитель и что лучше для их отношений - похожая или непохожая манера чувствований...

А как делятся обследованные на возбудимых, тормозимых, уравновешенных?

Больше всего, как выяснилось, уравновешенных, то есть тех, у кого возбуждение и торможение примерно одинаковы по силе. Их около половины (47 процентов). На втором месте идут возбудимые - их чуть больше трети (34,4 процента). И 11,4 процента, то есть один человек из девяти, составляют тормозимые, люди, у которых выносливость нервной системы понижена87.


87 У "равновесов" и у мыслителей уравновешенные царят: их вдвое больше, чем возбудимых. Зато у художников возбудимых больше, чем уравновешенных, на четверть. Тормозимых везде меньшинство, их в 3-5 раз меньше, чем возбудимых и уравновешенных.


У девяти десятых людей - сильная, выносливая нервная система, у одного из десяти - ослабленная, невыносливая; причем у женщин выносливых чуть больше, чем у мужчин.

А есть ли прямая связь между нервным складом и чертами нашей психологии, характера? Ворошиловградцы установили, что жесткой связи тут нет, но есть предрасположенность: у одного нервного склада чаще встречаются одни черты, у другого - другие.

Давно замечено, например, что у холериков чаще бывает повышенная смелость - ей помогают их взрывные эмоции. Энергия гнева и возмущения мгновенно вспыхивает в них, сразу же захватывает - по закону доминанты - всю душу и не оставляет щелочки для страха и опасения.

При этом многие, наверно, понимают, что смелость - черта не врожденная, и среди холериков часто встречаются и осторожные, и трусливые. Но темперамент может помогать человеку быть более смелым, а может не помогать и даже мешать. Меланхолики, например, меньше предрасположены к безоглядной смелости поступка, и поэтому с первых шагов жизни в них надо бы усиленно растить эту смелость, усиленно опасаться, как бы не заложить в них семена робости и осторожности.

У нашей психологии несколько родителей. Кроме врожденного нервного склада - и, пожалуй, сильнее, чем он, - ее лепят наши занятия, взгляды, личный стиль жизни, наша самооценка, отношение к себе... Но нервный темперамент создает тон, манеру всего нашего мироощущения, он больше благоприятствует тем или другим эмоциям; поэтому одни черты характера легче вырастают у одного человеческого типа, другие - у другого.

Ворошиловградцы исследовали 1500 десятиклассников, причем их личные качества оценивали педагоги, а нервный тип - психологи. Педагогов просили оценить, как развита у ребят доброта, понимание, дружелюбие, вежливость, рассудительность, исполнительность, трудолюбие, чувство долга, коллективизм, такт, сдержанность, стыд, самокритичность, честность, справедливость, инициативность, энергичность...

Оказалось, что у мыслителей (их, как мы помним, седьмая часть, 14,4 процента) ярче, чем у других, развиты черты, которые растут из понимания и доброты. Чем сильнее в человеке аналитическое мышление, тем больше он склонен к рассудительности, сдержанности, самодисциплине, тем больше тянется к справедливости и к скромности, тем он энергичнее и трудолюбивее88.


88 По-моему, здесь есть крупные неточности. Вряд ли главенство аналитического мышления само по себе рождает доброту и скромность. Оно помогает созревать не только рассудительности, но и рассудочности, а рассудочность как раз притупляет доброту, не способствует скромности.

Возможно, у юношей, которых изучали психологи, минусы рассудочности только еще начали проявлять себя и не успели подействовать на характер. На взрослых, видимо, эти минусы действуют гораздо сильнее, а их-то в исследовании ворошиловградцев и не было.

Вообще у ворошиловградцев много чернового, разведочного, но они работают в таких запутанных областях, что по-другому, пожалуй, и быть не может. Их недочеты извинительны, а их дело нужно нам как вода в пустыне.


Чем слабее у людей левое полушарие, тем слабее у них и рассудительность, но тем сильнее другие черты. У художников (их, как мы помним, 32,5 процента) ярче видны достоинства, которые растут из энергичности, активности. Они инициативнее, общительнее других, они вкладывают в свое дело больше страсти, у них гораздо сильнее работает интуиция.

"Равновесы", двуполушарные (их 45 процентов) - это деятели-думатели, мыслители-художники, и они несут в себе плюсы и минусы художников и мыслителей, но, видимо, умеренные. Их нервные силы как бы устремляются не в одно русло, а в оба сразу - образное и логическое. Поэтому у них и нет того напора нервных сил, который идет у художников в образное восприятие и в энергию, а у мыслителей - в логическое мышление и в рассудительность.

От этого их взлеты могут быть не такими высокими, но зато и провалы их не так глубоки; впрочем, союз двух полушарий может давать и такие творческие взлеты, на которые ни художник, ни мыслитель не способны. Что касается слабых сторон мыслителя и художника, то они противоположны (нехватка эмоциональности и нехватка мыслительности), и, соединяясь, они как бы ослабляют друг друга.

Человек-равновес - это как бы сдвоенный, цельный человек, а мыслитель и художник - как бы его половинки. Сдвоенным людям часто нравится упорядочивать жизнь, организовывать других людей, им легче других удается руководство, управление. Но им часто не хватает деликатности, сдержанности, интуиции, и они могут ранить людей грубостью своего поведения. Все это, конечно же, проявляется и в личной жизни, в семье, и, может быть, в семье даже острее и обнаженнее, чем за ее пределами.

У наших нервов есть еще одна важная черта, которая влияет на характер и поведение. Как выяснилось, у большинства людей и возбуждение, и торможение подвижны, то есть легко образуют свои привычки, навыки.

Но примерно у трети людей торможение подвижно, а возбуждение малоподвижно; его автоматические привычки растут замедленно, но зато они более стойки и проявляются гораздо резче, рельефнее. К таким людям относятся флегматики и сангвофлегматики, люди смешанного склада. И очень интересно - у них острее, чем у других, проявляется склонность к лидерству, тяга быть ведущим, и опять-таки это очень заметно в личной жизни.

Все эти фундаменты человеческой психики - одни из главных фундаментов и человеческой судьбы. От них во многом зависит и рост человеческих способностей, и многие стержни характера, и зигзаги домашней и рабочей судьбы - наши взлеты, провалы, потолки...

Чем пассивнее и несамостоятельнее человек, тем больше правят им эти врожденные фундаменты, особенно их слабые стороны. Но чем он самостоятельнее и активнее, тем больше он властвует над устоями своей психики, тем лучше ослабляет их минусы и усиливает плюсы.

Учитывает ли все это нынешняя воспитательная система? Увы, она как бы и не знает об этих судьбоносных фундаментах. В семье и в школе, в детсаду и в вузе царит психологическая докультура: всех стригут под одну гребенку - "художников", "мыслителей", "равновесов..."

А ведь каждому из них нужны свои системы развития, которые как можно лучше растили бы лучшие стороны каждого и сдерживали худшие. Но таких систем нет, и потому большинство людей развивается искривленно. В них - по законам стихийного роста - усиленно растут именно слабые стороны психики и ослабленно - сильные.

Потому-то и нужно сейчас - срочно, аврально - переводить всю педагогику на новые рельсы, вводить в ее устои законы развития наших чувств, ума, способностей, нравственности. Это, кстати, и делают сейчас первые разведчики научно-педагогической революции - Никитины, Амонашвили, Щетинин...

Рабы и хозяева темперамента.

Ворошиловградцы нашли и другие очень интересные связи между нервным складом и складом характера. Они установили: хорошие свойства больше развиты у уравновешенных мыслителей (их 7,7 процента)89. Они трудолюбивы, исполнительны, у них хорошее чувство меры, сдержанность, такт. Зато они не так отзывчивы и не так общительны, как возбудимые мыслители (их 3,8 процента): те более склонны к сочувствию и отзывчивости, они общительнее, энергичнее, у них лучше самооценка - они лучше думают о себе. Трудолюбия у них меньше, исполнительности и сдержанности тоже, но зато они - генераторы идей, искатели нового. Возбудимый мыслитель часто тяготеет к лидерству - и в делах, и в личных отношениях.


89 Напоминаю: ищите здесь себя и близких, а остальных можете пропускать.


Тормозимый мыслитель (их 3,9 процента) - это хороший исполнитель и труженик, спокойный и самоуглубленный; он рассудительнее и сдержаннее, чем возбудимый, вежливее и справедливее его. В семейной жизни он более уживчив, менее конфликтен.

Но у него меньше, чем у возбудимого, сочувствия, отзывчивости, меньше общительности, тяги к дружеской близости. Меньше у него и энергичности в делах и чувствах - именно потому, что он тормозимый, что его энергия быстро иссякает.

Среди художников больше всего возбудимых (16,7 процента всех людей). Они безудержны в энергии и активности, у них сильная тяга к инициативе, выдумке, сильное стремление к лидерству. Чувство меры у них ослаблено, слабее и такт, долг, дисциплинированность, скромность, чуткость. Меньше у них и общности с другими людьми, возможно, потому, что у них громче сигналы от своего "я", и больше энергии забирает переживание этих сигналов. Эти я-сигналы как бы приглушают сигналы от других людей, делают их менее громкими; в этом, возможно, и состоит повышенная самопогруженность таких людей, вернее, нервная основа такой погруженности.

Уравновешенный художник (их 13,2 процента) менее уравновешен, чем мыслитель. Он энергичен, очень активен, высоко ценит себя и похож этим на возбудимого мыслителя.

У тормозимого художника (их 2,6 процента) много хороших свойств, которые растут из интуиции, доброты, понимания. Он добросовестнее, исполнительнее, терпеливее других, больше тяготеет к справедливости, порядку. Но он менее активен, инициативен, энергичен, легче попадает в плен к грубости, мстительности, злости.

"У меня сын-студент и дочь-старшеклассница. Оба в отца: всегда можно все поручить, любят дело, аккуратные до мелочей. Учатся хорошо (правда, обоим трудно давалась математика), помогают по дому. Многие знакомые завидуют нам с мужем, по у сына и дочери есть, как я называю это, день и ночь. Классный руководитель говорит, что у них очень хорошие хорошие качества и очень плохие - плохие. Оба бывают такие злые, даже злобные, что я теряюсь. Когда рассердятся, просто готовы загрызть. И отец у них такой же. Я убедилась, что это, говоря по-старому, от бога, а по-современному - от генов. И ничего тут нельзя поделать, на роду написано быть такими". (В. Я. Угляй, Харьков, сентябрь, 1982.)

Да, часто бывает, что люди растут пленниками своего темперамента, рабами нервного склада, особенно его изъянов. Но обязательности, обреченности здесь нет, есть лишь предрасположенность, а это половина обреченности.

Как мы помним, нервный темперамент - только один корень многокорневой личности, и сбудется ли его предрасположенность, зависит от других корней человека - от его воспитания, отношения к себе, от его ума, воли, силы характера. От того, что возьмет верх в этом наборе пружин, и зависит, кем будет человек - командиром своего темперамента или солдатом.

Тормозимый художник - странная смесь: его достоинства (добросовестность, понимание, тяга к порядку) как бы взяты от флегматика и сангвиника, а недостатки - (взрывная злобность, грубость) от холерика. Причем и достоинства и недостатки как бы поставлены под увеличительное стекло, и это создает резко двойственный характер. С такими людьми трудно в семье, и им стоило бы усиленно приглушать свои злые струны, а их близким - не играть на этих струнах, поменьше трогать их.

Очень частый тип человека - "двуполушарный" мыслитель-художник; возбуждение и торможение у него уравновешены, подвижны, выносливы. По старому делению - это сангвиник.

Он быстро приспосабливается к обстановке, хорошо переносит трудности, ему помогает в этом сила и подвижность нервов. Он тяготеет к разносторонней жизни - этому помогает его "сдвоенность", равновесие образных и мыслительных пружин души. Он одинаково пригоден к практической работе и к умственным занятиям, к искусству и к науке. Он не терпит однообразия и узости, с трудом переносит рутинную жизнь, но его тяга к новизне (в том числе к новизне впечатлений) может быть и чрезмерной.

Таблицу ворошиловградцев открывает тип № 1 - мыслитель с выносливыми, сильными нервами; возбуждение и торможение у него уравновешены и подвижны. (По старому делению, он тоже подходит под сангвиника.)

У него все согласовано и все подчинено мысли. Автоматика нервных процессов у него быстрая, рефлексы-привычки возникают легко, и ему легче быть гибким в мысли и в действии. Его нервные процессы уравновешены, соразмерны, и это помогает ему развивать свои способности, делает более высоким их потолок.

Он быстро разбирается в людях, в обстановке, легко сходится с людьми, но легко и расстается: к этому его ведет нехватка эмоциональности, душевности и избыток рациональности, рассудочности.

Он враг косности, "новолюб", во всем тяготеет к современному стилю жизни, но иногда делает это неразборчиво. Он может быть хорошим семьянином, хорошим другом, пока это не противоречит его целям. Но он пониженно эмоционален, и поэтому его привязанности могут быть неглубокими и нестойкими, а эгоистичность, наоборот, повышенной.

Энергетика темпераментов.

"У меня жена привлекательная, веселая, за словом в карман не лезет. Мне очень приятно бывать с ней в гостях, она выделяется из всех, и все друзья завидуют. Но она вроде бы состоит из двух половинок от разных людей. В хороших условиях она хорошая, а в плохих быстро выходит из строя.

Становится злая, язык как жало, просто как подменяют человека.

Я долго думал и пришел к выводу, что ее сил хватает на хорошие условия. Ну и чтобы не поддаваться денежным недостачам, материальным трудностям.

Но чуть что сверх этого, у нее уже сдают тормоза, и чем дальше, тем больше. У нас двое детей, мальчишки вошли в трудный возраст, и она почти каждый день срывается. Потом жалеет, хотя никогда не признает свою вину. Думает, что уронит себя, если признает, а на деле-то поднимет, а не уронит.

Но что же дальше у нас будет? Ведь чем чаще у нее темные нервы играют, тем больше пропадает веселье, больше заедает усталость. Как узнать, поправимое это дело или непоправимое? (Юрий Степанович Л., Городец, Горьковская область, декабрь, 1981.)

У каждого темперамента, как мы помним, есть свои сильные и слабые стороны. Нервность усиливает эти слабые стороны и резко меняет человека, даже подменяет его. А каждый срыв вселяет в него недовольство собой, уколы совести и еще больше расшатывает нервы. И часто случается, что не человек командует своим поведением, а его "темные нервы" - враг лучшего в нем и друг худшего.

Если человек научится брать в руки свои "темные нервы", а его близкие будут поменьше нервировать его, дело можно поправить. Но помочь здесь могут только долгие усилия, которые как бы создают в человеке пружины сдерживания; это особенно важно тем, у кого ослаблено торможение. А такие усилия облегчаются, если ты знаешь плюсы и минусы своего темперамента, понимаешь, как они влияют на тебя.

С древних пор люди искали, как связана какая-нибудь черта человеческой физиологии с какой-нибудь чертой психологии. Аристотель считал, что все толстые добродушны, а тощие - злы, большой рост, по его мнению, выдавал смелость, а проворство движений - искусность в любви. Как будто каждая черта физиологии, да еще взятая отдельно, рождает свою черту психологии, как будто на каждом стебле физической черты сидит свой листок душевной черты.

Но свойства нашей физиологии не существуют отдельно друг от друга, они слиты между собой, как струи одного потока. И психологические наши свойства тоже не существуют один на один с физическими, да и друг с другом, они тоже сливаются между собой, как струи одного потока.

В человеке все связано со всем, все соединено в невероятно сложную, невероятно многозвенную систему. Нынешняя наука о человеке видит в этой системе пять главных этажей, пять разных уровней, от которых зависит наш облик.

Во-первых, это биохимические процессы - все виды обмена веществ, вся гормональная жизнь организма. Во-вторых, это строение тела, внутреннее и внешнее. В-третьих, это работа внутренних органов. В-четвертых, нервная деятельность. В-пятых, психика. И темперамент человека живет не на одном из этих этажей, он возникает на их стыке, рождается их равнодействием (причем, видимо, одни этажи больше влияют на него, а другие меньше). Такой вот системный подход к темпераменту разработали пермские психологи, которыми руководил доктор психологии В. С. Мерлин90.


90 Темперамент: системное исследование. Пермь, 1976; В. С. Мерлин. Очерк интегрального исследования индивидуальности. М., 1986.


Из системного подхода к темпераменту вырос у психологов и энергетический подход. Работа организма, деятельность всех его этажей создает энергию - физическую, нервную, психологическую. Темперамент - это способ распределения энергии, манера ее траты. У разных людей энергия тратится по-разному - равномерно или неравномерно, бурными вихрями или тихими дуновениями; вспышки ее возникают часто или нечасто, по крупным или по мелким поводам, и восстанавливается она быстро, средне, замедленно...

Предполагают, что запас энергии примерно одинаков у людей разных темпераментов: темпераменты отличаются не запасом энергии, а тем, как она вырабатывается и тратится. Раньше думали, например, что у "слабого" темперамента энергии меньше, потом выяснили, что это не так. Оказалось, что из-за своей чувствительности он просто тратит ее не переставая, мелкими дозами, и общая трата у него не меньше, чем у того, кто разряжается сильно, но редко.

Есть, говоря упрощенно, три измерения энерготрат: возбудимость наших эмоций, чувств-откликов, - то есть частое или редкое их включение; сила этих эмоций, их накал и энергия торможения эмоций. Темперамент - сплав всех этих трех измерений, их результирующая, плод их взаимосил.

Скажем, если у тебя очень возбудимые эмоции и в то же время они пылкие, взрывные, ты холерик. Но тогда у тебя не хватает энергии на торможение этих эмоций - она вся уходит в их частые и сильные вспышки. Так возникает неуравновешенный темперамент.

А есть люди, у которых повышены траты на торможение, вернее, на подтормаживание эмоций. Это подтормаживание идет постоянно, и человеку не хватает энергии на возбудимость и бурность чувств. Так получается флегматик.

В разных условиях наш темперамент проявляет себя по-разному. В спокойной, привычной жизни он сглажен, мало правит нашим поведением. Он как бы выступает в роли пристяжной лошадки, движет нашими чувствами, не выдаваясь, прилаживается к кореннику - к привычной манере держать себя. Но как только обстановка обостряется, темперамент выходит из тени, стремится сам стать коренником, главным двигателем поведения.

Темперамент говорит шепотом в средних условиях и кричит во весь голос в крайних. В хороших условиях громче звучат сильные стороны темперамента, в плохих - слабые.

У человека есть два вида механизмов поведения - мирные и боевые. В опасности, когда спасает лишь мгновенный рывок, срабатывают самые природные, самые экстренные пружины - автоматические пружины нервной системы. В долю мига, и без всяких раздумий, они выхватывают человека из-под удара или вздымают его на защиту. Но они видят только на один шаг вперед и потому часто бросают человека из одной ямы в другую, ввергают из одной опасности в худшую.

В трудных, неприятных положениях темперамент может быть и спасительным и губительным, и палочкой-выручалочкой и ядром на ногах. Спасает он, когда нами движут его сильные, созидательные стороны - выносливость, решительность, интуиция. Губит, когда включаются слепые силы отталкивания, не созидающие, а разрушающие - раздражение, злость, упрямство...

Когда верх берут сильные стороны темперамента, они как бы включают сильные стороны характера. Когда действуют слабые стороны темперамента, они будят слабые стороны характера.

Психологи установили, что, когда работа нравится людям, темперамент больше помогает им, чем мешает - действуют его достоинства. А когда работа не нравится, темперамент мешает больше, чем помогает - берут верх его недостатки...

Так же бывает и в семье. При хороших отношениях людьми правят лучшие стороны их темперамента, и темперамент помогает людям быть лучше и жить друг с другом лучше. Но чем хуже отношения, чем больше ссор и разладов, тем больше чувствами и поведением правят минусы темперамента.

А чем чаще включаются минусы темперамента, тем больше они разрастаются и тем больше правят человеком.

А так как минусы темперамента всегда включают минусы характера, то и минусы характера растут, крепнут, как мускулы от упражнений. А чем сильнее минусы характера, тем больше они растят минусы темперамента...

Так возникает порочный круг несовместимости: чем чаще включаются наши недостатки, тем чаще вспыхивают разлады и недовольства. А чем чаще они вспыхивают, тем острее растут изъяны характера и темперамента. Начинается смертельный водоворот разладов, и он засасывает в себя миллионы симпатий, привязанностей, любовей...

Кто ты? Маленький тест.

Психологи и медики работают с небольшим вопросником Г. Айзенка: он позволяет быстро - хотя и приблизительно - понять тип человека, контуры его темперамента и эмоциональных сторон характера. 7-8 минут - и ты получаешь примерное представление о себе. Вот этот вопросник - круг характеров Айзенка91.


91 Йозеф Шванцара и колл. авторов. Диагностика психологического развития. Пер. с чеш. Мед. изд. "Авиценум". Прага, 1978, с. 88.


Две оси делят круг на четыре сектора. На вертикальной оси размещаются характеры от неустойчивого (с чертами меланхолическими и холерическими) до устойчивого (с чертами сангвиническими и флегматическими). На горизонтальной оси стоят характеры от интровертного, внутри-центрического (с меланхолическими и флегматическими чертами) до экстравертного, вне-центрического (с чертами холерическими и сангвиническими)92.


92 Видимо, здесь не все точно, так как холерик, например, бывает и "внутри-центристом", интровертом, а флегматик - "двуцентристом", бивертом. Кроме того (добавляю для интересующихся психологией), Айзенк по-своему измеряет экстра- и интроверсию, не так, как Юнг.


Для каждого характера есть свой набор из 8 психологических черт - упрощенный, примерный.

Холерические, неустойчивые и экстравертные черты: обидчивый, неспокойный, агрессивный, возбудимый, поддающийся настроениям, порывистый, оптимистический, активный.

Сангвинические, устойчивые, экстравертные: общительный, открытый, разговорчивый, доступный, живой, беззаботный, любящий удобства, инициативный.

Флегматические, устойчивые, интровертные: спокойный, размеренный, надежный, целенаправленный, миролюбивый, вдумчивый, старательный, пассивный.

Меланхолические, неустойчивые, интровертные: спокойный, необщительный, сдержанный, пессимистический, трезвый, неподатливый, тревожный, раздражительный.

Вот как они располагаются по кругу.

Как именно узнать, какой ты? Надо найти, какие черты темперамента, разнесенные по секторам, есть у тебя, отметить их, скажем, крестиком и посмотреть, сколько таких черт и от какого темперамента присущи тебе.

Пример: у Светланы Р. оказалось 6 черточек из набора холерических свойств, 8 сангвинических и 1 флегматическая. Значит, по темпераменту она сангво-холерик с преобладанием сангвинических свойств. Кроме того, она экстравертна, и ее характер - сплав устойчивости с неустойчивостью. У другой испытуемой - Маргариты Р-вой - оказалось 6 холерических свойств, одна сангвиническая и 7 меланхолических. Значит, она холеро-меланхолик, биверт, и ее темперамент неустойчив, характер полон неровных, переменчивых черт.

Очень важно, что круг Айзенка не просто раскладывает людей по полочкам четырех темпераментов. Он позволяет видеть в одном и том же человеке черты разных темпераментов, а кроме того, он видит человека еще в двух других измерениях: устойчив или неустойчив его характер и куда он больше сфокусирован - в себя или наружу.

При желании все эти измерения характера можно даже промерить в баллах (хотя, конечно, такой промер, как и все чисто психологические промеры, будет приблизительным). Как это делается? В характер Маргариты Р-вой, как мы помним, входят: 7 из 8 меланхолических, неустойчивых и интровертных черточек; 6 из 8 холерических, неустойчивых и экстравертных; и 1 из 8 сангвинических, устойчивых и экстравертных.

Будем мерить характер по 8-балльной системе, так как в каждой группе у нас 8 черт. Получается, что ее характер чуть больше чем наполовину состоит из меланхолических свойств и чуть меньше чем наполовину - из холерических. То есть он на 4 с небольшим балла меланхоличен и чуть меньше, чем на 4, холеричен; наполовину (на 4 балла) интровертен и наполовину (тоже на 4) экстравертен, то есть полностью бивертен и на 7,5 балла из 8 - то есть почти предельно - неустойчив.

Уже говорилось, что деление на 4 темперамента резко упрощает человеческую сложность. Не случайно Светлана Р. и Маргарита Р-ва не укладываются в рамки одного такого темперамента, сплавляют в себе свойства разных темпераментов. Есть, конечно, и люди чистых темпераментов, но у большинства (если делить людей только на 4 темперамента) темперамент получается смешанным, состоящим из кусочков разных темпераментов.

Впрочем, по более верной классификации (о ней пойдет речь позже) люди смешанных темпераментов на самом деле относятся к одному из самостоятельных темпераментов - более точно найденных: например, сангво-холерик (Светлана Р.) оказывается человеком пылкого темперамента, а холеро-меланхолик (Маргарита Р-ва) - нервического.

А теперь, наверно, можно еще раз вспомнить психолога, который говорил, что психологические свойства людей не влияют на их отношения. Добрый ты или злой, вспыльчивый или сдержанный, внимательный к другим или нет, от всего этого твои отношения с близкими не зависят. В порядке ли твои нервы, волевой ты или безвольный, поверхностны или глубоки твои чувства - и это не влияет на твои отношения.

"Хорошо нам или плохо, зависит не от того, какими свойствами обладает партнер... это полная ерунда!", "У любой женщины есть шанс создать чуть ли не с любым мужчиной счастливую семью". "С любым человеком вы можете создать хорошие, близкие отношения, а можете не создать". Ну-ну...

Постскриптум. Для интересующихся поясню, что у такой позиции была своя почва: кое-какие психологические исследования показывали, что личные свойства людей и в самом деле не влияют на их личные отношения. Правда, вскоре выяснилось, что авторы этих исследований просто-напросто изучали не те свойства.

Они оставляли в стороне как раз те свойства людей, от которых зависит успех или неудача их отношений и их деятельности, а брали такие свойства, от которых зависит лишь способ деятельности. Это, увы, азбучный изъян в подходе, непростительный для профессионалов93.


93 Как пишет психолог Л. Я. Гозман, вывод, что личное общение не зависит от свойств личности, мог появиться лишь потому, что исследователи промеряли совсем не те свойства, которые правят личными отношениями, - "процессуальные, а не уровневые", как он их называет. (Гозман Л. Я. Психология эмоциональных отношений. М., 1987, с. 148, 149.)


Какие же свойства людей помогают, а какие мешают теплым душевным отношениям? Чтобы понять это, психологи изучили много удачных и неудачных пар. Оказалось, что у большинства удачных супругов характеры в общем устойчивы, а сами они доверчивы и покладисты, общительны и искренни, тяготеют к согласию с другими людьми. Несчастливые супруги чаще неуравновешенны и непокладисты, замкнуты и настороженны, они тяготеют не к согласию с близкими, а к обособленности и навязыванию им своих взглядов94.


94 Обозов Н. Н. Межличностные отношения. Л., 1979, с. 74.


На одном полюсе мирные струны характера и поведения - струны "мы", на другом - немирные, я-центрические струны; от них и зависит успех или неудача наших домашних отношений. Но значит ли это, что путь к домашнему ладу открыт только уравновешенным и закрыт неуравновешенным?

Психология bookap

Пожалуй, вернее бы сказать, что одним этот путь легче, а другим гораздо труднее. Те, у кого в душе преобладают мирные струны, идут к семейному теплу проще, естественнее, непроизвольнее. А те, у кого сильнее струны разлада, могут достичь семейного тепла, только если победят в себе эти разладные струны, приучат их звучать редко и приглушенно.

Уравновешенные как бы плывут по течению своих характеров, неуравновешенным приходится плыть против течения. Все мы, наверно, понимаем, что борьба с самим собой - самая трудная на свете борьба, и неуравновешенные вынуждены тратить на нее множество сил души. Многим из них победа над собой не дается, зато те, кто достиг домашнего согласия, получают от него гораздо более глубокую - потому что рукотворную - радость...