Развлечение, ставшее профессией

На следующее утро, сладко выспавшись, как это всегда со мной бывает после удачно учиненного хулиганства, я проснулась весьма довольная собой. Соорудив себе большую чашку кофе, я уселась перед компом, чтобы написать о показе. В почте болталось сообщение от Сероуховой, которая благодарила за прекрасно проведенный вечер, а заодно прислала мне свою заметку о вчерашнем, дабы я имела возможность насладиться ее профессиональным уровнем. Я заглянула в приложение и мое хорошее настроение мгновенно испарилось.

Творенье называлось «Суд прекрасной Елены». Не иначе как себя имеет ввиду. И ниже: «Вчера в клубе «Пресс-папье» две светские львицы и богини тусовок инкогнито решили выбрать чернокожего Париса…» Вообще-то, у античных было сильно наоборот. Дальше пошло еще тошнотворнее: «тревожное мерцание обнаженного торса», «неистовая толпа», «чувственные увеселения». «неутоленные страсти». Несмотря на «инкогнито», Сероушка все-таки прописала наши имена. Не хватало только в конце эпического штампа: «Он страстно обнял ее всю!»

«Странное дело! — задумалась я, — строчит себе человек из года в год тексты средней корявости на заданные темы и выглядит вполне сносно. Но стоит ему черкнуть пару ласковых о себе, любимом, как он начисто теряет рассудок, чувство меры и пускается во все тяжкие. Выставляет все свои нелепые комплексы. И гадит себе так, как ни один злопыхатель не смог бы ему подосрать10». В следующую минуту я представила, как этот клинический ужас увидит свет и мне стало совсем плохо. Щеголять в задорных наперсницах прекрасной Сероушки мне как-то не хотелось. Получается: совершенно неважно — что ты учинил, а имеет значение — как об этом напишут. Я поразилась тому, до чего же легко оказаться в положении запредельной дуры даже тогда, когда тебя не подставляют намеренно. А просто знакомая идиотка решила сделать тебе приятное, как она это понимает. Пришлось срочно срываться с места и бежать к Сероушке на работу.


10 См. сноску 9.


Увидев меня перед собой, Сероушка дернулась, спешно приняла позу «звезда в окружении телекамер и поклонников» и расплылась в довольной улыбке:

Приве-е-ет! Ну, ка-ак? Ты довольна?

Еще бы! «Поутру рано проснувшись», получить в такой маленькой заметке такой большой «ка-ак» — тут можно с ума сойти от радости, — в моем голосе можно было, как в царской водке,11 растворить любой объект. Даже совершенно индифферентный к внешнему воздействию. Но только не сероуховскую глупость.


11 Смесь серной и соляной кислоты.


А здорово я, а?

Бесподобно! Только все надо переписать!

Вот я и плюнула в душу чистому человеку. Небесный сероушкин взгляд окрасился упреком.

Ляля, я — автор и профессионал! — Сероушка перешла на менторский тон, — У меня двадцать лет стажа!

Надо же! Сколько я живу на свете, столько Сероушка пишет свою муть. И ждет от жизни праздника. От такой судьбины кто хочешь сдвинется.

Понимаю, преклонные лета и гипотетические седины. Все там будем. Но я, собственно, по частному вопросу — по фразеологии. Надо написать пожестче, а то весь смак теряется.

И что ты предлагаешь конкретно? — Сероухова мигом развернулась к компу. Очевидно она, как и героиня Уайльда, любит писать под диктовку.12


12 Юная, но весьма практичная Сесили, персонаж пьесы О.Уайльда «Как важно быть серьезным».


Название и прочую античность выбрасываем. Начать следует так: «Вчера в клубе «Пресс-папье» две оголтелые нимфоманки…»

Хи-хи, как ты этих модельерш, — Сероушка застучала по клавишам.

Речь не о них, а о нас. А модельерши — это пейзаж, который может и не попасть в кадр.

Я — нимфоманка? Ну, знаешь…

А с чего ты взяла, что это плохо? Женщина с запредельным сексуальным потенциалом. Их всего один процент от общего числа. Раритет и эксклюзив.

Сероушка откровенно маялась. С одной стороны, ей страшно хотелось выглядеть сексапильной роковухой, а с другой… в родном Скотопригоньевске этим словом пугают детей и юмора не понимают.

Понимаешь… Я не против. Но я немного того… замужем. И как на это посмотрит Кирюсик?

Кирюсик будет гордится. Сама посуди: жена на работе вкалывает, деньги зарабатывает да к тому же еще и нимфоманка! А не какая-то моль в халате и тапочках. Ему крупно повезло!

Польщенная Сероушка потупилась и снова повернулась к компьютеру. А я постепенно, выторговывая фразу за фразой, переписала заметку. Окончательный результат ее несколько озадачил:

Здесь же совсем нет эмоций! Какой-то информационный репортаж, очень деловой слог.

Учись, бабуля, писать о себе как о президенте. И не забудь подписаться псевдонимом.

Ляля, не учи меня! Я же профессионал!

Значит, клюнула. Пойдет мой вариант.

— Что ты, что ты! Яйца курицу не учат.

Сероушка царственно кивнула. Ей польстило сравнение с курицей.

Я вышла на улицу и полной грудью вдохнула московский смог. На Садовом в пробках гудели и воняли разноцветные легковушки. Сверху они похожи на фрагменты паззла, а у светофоров — на безысходно брешущих дворняжек за заборами городских строек. Я возвращалась домой к своему кофе и писанине. Укрощение дурака тяжелый, но благодарный труд. Я успокоилась за свою репутацию и вернулась к своим делам.

Через несколько дней довольная моей работой Мирка решила познакомить меня с подругой, редакторшей глянцевого журнала.

Попытка не пытка, — объявила она, — может, перепадет тебе заказ.

Меня представили худощавой очкастой тетке. Услышав мое имя, тетка подняла бровь:

По-моему, я о вас где-то слышала. Что-то знакомое. Стойте-стойте. Вспомнила: я читала про ваш дебош в клубе.

У Мирки вытянулось лицо.

Про выходки оголтелых нимфоманок? — небрежно спросила я у очкастой.

У Мирки полезли на лоб глаза.

Да-да, — радостно подтвердила та, — вы тоже прочли? Вы знаете, кто это так язвительно… отреагировал?

Как не знать. Сама писала.

У Мирки отвисла челюсть.

Вы серьезно? — прыснула смешком очкастая.

Серьезней не бывает. Учинить скандал — это полдела. Главное — правильно его подать. Когда я прочла то, что наваляла моя подельщица, у меня лицо было точь-в-точь, как сейчас у Мирры Иосифовны. И я решила все сделать сама.

Просто девочка-ромашка. Майка говорит, что, когда я признаюсь в своих пакостях, голос у меня становится до того невинный, словно я, пятилетняя, читаю стишок про елочку на рождественском празднике.

А вы хорошо пишете, — тон у очкастой был вполне дружелюбный, — хотите поработать на нас?

С радостью! — честно соврала я и располагающе улыбнулась.

Мы договорились с о встрече. Очкастая сунула мне визитку, расцеловалась с Миркой и удалилась.

А мама знает про дебош? — упавшим голосом спросила Мирка, когда за очкастой закрылась дверь.

Вероятно, всю ответственность за случившееся она уже возложила на себя.

Вот еще! Зачем третировать родителей? Пусть спят себе спокойно. Да, собственно, ничего ужасного не случилось.

И я рассказала Мирке все: про дефиле, про крюшон, про Сероушку, про негров, про стриптиз и все остальное. Мирка хохотала от души:

Ну, ты сильна! Молодец! На лету схватываешь! Какое чутье! Еще десяток таких выходок и станешь «звездой тусовок».

Нет, Мирра, нет, лапа моя. Я это сделала по пьяни и от скуки. Заниматься чем-то подобным и в любой обстановке искать, нельзя ли скандальчик замутить — причем целенаправленно и всерьез, да еще гордиться своими достижениями… Ничего такого я не смогу. Мирка, конечно, считает, что нет больше счастья для девицы, как стать звездой. Пускай даже звездой тусовок, а не кино или там эстрады. Как в рекламе: «Юля — известный в будущем скандальный журналист!» Или «скандально известный журналист»… Не помню. Но факт остается фактом: студентке говорят про грядущие трудности сессии, а она со всей дури профессоршу подкалывает: признавайся — с кем трахаешься? Точно с владельцем джипа? И какими презиками пользуешься? И… Словом, что-что, а пересдача малютке гарантирована. Или вылет. «Безвременно, безвременно, мы здесь, а ты туда, ты туда, а мы здесь» — очень правильно пела похоронная команда в рассказе Жванецкого. Неудивительно и то, что в рекламе за спиной подкалываемой профессорши на доске чередой изображены формулы: видать, любительница газировки Юля в техническом вузе начинала, но до финиша не дошла.

Если у тебя имеется тяга к скандалу, и ты, будто саламандра или хот-дог, просто расцветаешь в «горячей» атмосфере — может, такая карьера и доставит массу удовольствия. До поры до времени. Все равно однажды обнаружится, что очередным дебошем ты уже правишь без малейшего удовольствия — так, словно привычно садишься за руль довольно посредственной тачки, собираясь съездить на рынок. Тоже мне, «Формула-один», ралли в Даккаре! Поэтому я утверждаю категорически: развлечение, ставшее работой — уже не развлечение! Посмотри на моделей: им что, нравится носить офигительную одежду и красить физиономии в астрономические цвета? Да ни в жизнь! Они просто разбегаются (клянусь, я сама наблюдала!), когда стилист выбирает жертву, чтобы опробовать макияж для будущего показа. И откровенно морщатся, когда модельер требует: похудей-ка, милочка, чтобы ключицы побольше выпирали — мне это для стильности требуется. А то не влезешь в этот прекрасный латексный шланг, который есть главная фишка моей новой коллекции! То же и с любым другим развлечением, превращенным в профессию. Нравится вкус вина? Станешь дегустатором — будешь делать глоточек и сплевывать, делать глоточек и сплевывать. И никакой тебе «приятной наполненности в желудке». С пустым походишь.

У любой профессии есть изнанка — это рутина, застой, нудятина и тощища. Они неизбежны. И, кстати, необходимы. Потому что эйфория, она же «головокружение от успехов» — тоже стресс. И мощнейший. После такого надо отдохнуть и восстановиться, не то заболеешь (кстати, эйфория указана в «Медицинский энциклопедии» как патологический симптом — сами можете посмотреть, что от нее бывает). Конечно, ужасно неприятно осознавать, что скуку невозможно искоренить и время от времени все равно придется «дать себе засохнуть». Не то растворишься. Без остатка, будто злая Бастинда в «Волшебнике Изумрудного города».

Хотя, конечно, бывает, что развлечение превращается в профессию почти без потерь: тогда, когда «субъект превращения» — типичный трудоголик. Психологическая зависимость — что в виде работы, что в виде развлечения — протекает примерно одинаково: доза за дозой, похмелье за похмельем, экстаз за экстазом, депрессия за депрессией — и так без конца до конца. Потом уже и не разберешь, что служит для сознания, зараженного психологической зависимостью, источником удовольствия, а что — проблем. Кажется, это одни и те же вещи. Как вообще такое возможно? Как можно обрести счастье, попав в ад и мечтая лишь об одном: чтобы измывательств было побо-о-ольше, побо-о-ольше? Я не понимаю. Разве что последние достижения генетики, выражаясь патетически, приоткрывают (весьма неохотно, прямо скажем) завесу тайны.

Вот, например, ученые обнаружили в человеческом организме ген склонности к наркомании и ген осторожности. Нет, их наличие — не приговор, который обжалованию не подлежит: будешь наркоманом! Но вероятность попасть в психологическую зависимость все-таки выше, чем у того, чей генотип избавлен от этого «дара природы». Потому что эмоции — не влажные поцелуи ангелочков и не результат того, что тебе на плешь высморкалась фея, как распевают разные идиотки типа Мадлен Бассет13 и пьяненькой Сероушки. Эмоции — последствия биохимических изменений в организме. А на подобные изменения гены влияют непосредственно — непосредственнее некуда. Они, конечно, определяют не все наше сознание, и даже не все наше поведение, но отдельные реакции в конкретных ситуация формируют именно гены, а не социальные нормы и не предписания лечащего врача. Хотелось бы мне узнать, как будет выглядеть непостижимая человеческая сущность со всей ее психоделикой и упованиями на связи с астралом, когда ученые расшифруют весь генетический код. Три триллиона генов. И каждый за что-то отвечает. Наверняка для фейных соплей места не останется. Хи-хи.


13 Чрезвычайно глупая, сентиментальная и утомительная особа, героиня книг П.Г.Вудхауза. Верила, что звезды — это божьи маргаритки, а детишки рождаются, когда сморкаются феи. Тем не менее очень хотела замуж и четко просчитывала, какой муженек перспективнее. Все они таковы, эти Мадлен Бассет: лепечут слащавую ерунду, пока до подсчета дебета-кредита не доходит.


Генетик Дин Хеймер вывел четкую связь между генотипом человека и любовью к риску. Он расшифровал так называемый «ген поиска новизны»: когда человек получает новый опыт, в его мозгу вырабатывается вещество под названием допамин, которое сопровождает усвоение новой информации приятными ощущениями. Антагонистом «гена поиска новизны» оказался ген беспокойства — в аналогичной ситуации он провоцирует выброс серотонина. Думаете, серотонин вызовет прилив наслаждения, как при удачном сексе или при поедании шоколада? Как бы не так. Не та ситуация (или не та дозировка). В данном варианте он вызовет неприятное ощущение — и человек больше не захочет прыгать с вышки или жрать незнакомые плоды и животных, даже не помыв их предварительно. На первый взгляд гены беспокойства и тревожности — сущие саботажники. Искоренить! Зря. Неизвестно, что из этого выйдет. Существует ген тревожности и депрессии, который также отвечает за… либидо. Все, кто хоть раз смотрел американское кино, знают: депрессуху можно усмирить с помощью могучего антидепрессанта прозака. Кому-то его даже выписывать не требуется: он с рождения под прозаком, так его генотип устроен. И тот, кто без конца нервничает и по любому поводу впадает в уныние, завидует «прирожденному оптимисту»: я тоже так хочу. Как ни странно, избавление от беспокойства и депрессии приведет к потере… удовольствия от секса. Прозак — и природный, и синтезированный — снижает половое влечение. Выбирай, но осторожно, осторожно, но выбирай!

Впрочем, прежде делать судьбоносный выбор, придется тебе, уважаемая публика, потерпеть еще немножечко рассуждений. Хотя почему потерпеть? Надеюсь, вопрос о взаимосвязи развлечения и работы вас всех живо интересует? И вы спрашиваете себя (а может, и меня): как бы так их совместить, чтобы вторая не поглотила первое с потрохами, а первое не загубило вторую на корню? Найти оптимальное равновесие между удовольствием и нагрузкой — первостепенный интерес любого человека, делающего любой выбор. И особенно это важно для девочек (и мальчиков), которым предстоит выбрать профессию и минимум лет двадцать-тридцать (бр-р-р!) пахать на этой ниве в любую погоду. Американские социологи вывели, что человек в течение жизни в среднем делает три-четыре карьеры в разных областях, поэтому не стоит трепетать и впадать в ступор, если годам к сорока ты неожиданно переключаешься (или сворачиваешь?) со стези, например, брокера или топ-менеджера на стезю инструктора по йоге (или по Кама-сутре, ха-ха!). Но сейчас-то будущим йогам и профессионалам Кама-сутры приходится выбирать свою самую первую карьеру — ту, благодаря которой можно заработать начальный капитал, обеспечить себя и свою семью всем (или почти всем необходимым)… А уж потом, удовлетворив первостепенные потребности, можно получить полное право всей душой переживать кризис среднего возраста. Между прочим, довольно глупая система. Неверно выбранная «первая стезя» непременно заведет в такой глухой тупик, что и сворачивать-то будет некуда.

А как ее выбрать? На что ориентироваться? Чем руководствоваться? Ждать, пока генетики разберутся в трех триллионах молекулярных цепочек и на компьютере просчитают рецепт счастья? Отправиться в поход по Тибетам, Ватиканам и Афонам, пообщаться с разными гуру и вывести из их советов среднее арифметическое? Обойтись гуру семейными — хоть далеко ходить не надо? Между тем, энтузиазм или скепсис старших поколений, по большей части, младшему поколению ни черта не дают. Хотя бы потому, что старшие:

а) свой кризис среднего возраста либо уже пережили, либо как раз в этом самом кризисе находятся — в общем, самоощущение молодых людей понимают, мягко говоря, хреново — и оттого все свои полезные (гм-гм) рекомендации выстраивают согласно своей натуре, забывая о том, что эти рекомендации, собственно, предназначались для другой, куда более молодой личности;

б) не слишком хорошо разбираются в сегодняшней конъюнктуре и ориентируются на стандарты времен собственной молодости, а потому предлагают варианты, престижные лет двадцать назад, но сегодня или неприбыльные, или ненадежные, или откровенно идиотские;

в) из-за своей дезориентации (которая к тому же растет и растет по экспоненте — люди плохо понимают, что происходит вокруг и куда все катится) впадают в панику и дают советы типа: «Купи веревку и мыло, хорошенько вымойся и… отправляйся в горы, в Тибет. Только там, в монастыре на уровне пять тысяч метров над уровнем моря, ты сможешь переждать это безумие».

Нет, паниковать — дело последнее. В Тибет удрать мы всегда успеем. Надо просто поискать возможности и… мотивы. Честно говоря, это ново. Раньше (я имею в виду прошлое столетие, в котором мы успели родиться, но которое не успели как следует — на собственной шкуре — понять и прочувствовать) о мотивах, вернее, о мотивациях человеку думать не приходилось. Просто срабатывали самые мощные негативные мотивации, на уровне инстинкта выживания: страх, голод… Человек, как правило, чаще старался избежать страданий, не заморачиваясь надеждами доставить себе удовлетворение. Но если эпоха тотального выживания заканчивается, то наступает что? Правильно. Эпоха гуманизма. Который, кстати, не является повально добрым, любовным и умильным взиранием на лик человечества. Впрочем, некоторые, как сказал польский сатирик Веслав Брудзиньский, «считают себя гуманистами, поскольку взирают на мир с сочувственным омерзением». Притом, что гуманизм, пользуясь «Современным словарем иностранных слов», есть «совокупность идей и взглядов, утверждающих ценность человека независимо от его общественного положения и право личности на свободное развитие своих творческих сил». И для развития этих самых сил и потенций человеку требуется… мотиватор.

Психология bookap

Нет, это не вакуумная помпа для интимной деятельности и не модель джойстика для захватывающих развлечений. Это в экономическая специальность, которой уже полсотни лет стукнуло. Мотиватор проверяет потребности клиента, потом сопоставляет их с его же возможностями, потом выдает заключение — и гуляй, ищи работу по списку. Нет, это не должен быть один-разъединственный пунктик типа «Стань водолазом, сынок!». А ты вообще не сынок, а дочка. Причем не того конткретного мотиватора, который вручил тебе заключение, а совсем другого папы. В общем, в заключении грамотного специалиста будет указан ряд профессий, к которым у тебя нет противопоказаний. То есть они не вступят в противоречие с твоей природной склонностью к агрессивности или к пассивности, к общительности или к уединенности, к самостоятельности или к зависимости. Не факт, что ты обнаружишь в себе выдающиеся водолазные таланты, но, скажем, эта работа точно не вызовет у тебя нервных срывов, язвы желудка и стойкой мизантропии.

Не знаю, насколько в родном отечестве распространены мотиваторы. Я их что-то пока не встречала. Может, они образовали тайное общество типа масонского и где-то в укромных уголках, в обстановке строжайшей секретности определяют, кому что нравится и кто во что горазд? Нет, это, кажется, больше тянет на сценарий малобюджетного триллера. Для высокобюджетного варианта укромным уголкам не хватает ядерного оружия, а тайным мотиваторам — намерения захватить власть над миром. Ну, ладно, попробуем представить соотношение труда и отдыха без помощи мотиватора. Хотя бы приблизительно.