2. Телекультура - миф и реальность.

Домашний электронный алтарь.

Когда по окончании Второй мировой войны радиовещательные станции впервые начали транслировать телепередачи и у каждого появилась возможность купить телевизор, никто и не подозревал, с какой скоростью телевидение распространится по планете за несколько ближайших лет. В 1948 г. в США число телевизоров не достигало и 100 000; спустя каких-то двенадцать лет оно достигло уже 150 миллионов, покрыв тем самым потребности всего населения Америки37. С такой же скоростью телевидение распространилось и в других странах и за два-три десятилетия охватило практически все население Земли - беспримерный триумф, затмивший собой все прежние достижения человечества. Началась эпоха "телекультуры".


37  При этом примечательно, что "в то время в семьях с детьми телевизоры встречались более чем вдвое чаще", чем в семьях без детей (Greenfield Patricia Marks. Kinder und neue Me-dien. Die Wirkung von Fernsehen, Videospielen und Computern (оригинальное американское издание 1984). Munchen, Weinheim 1987. S. 173. Anm. 2).


Как ни удивительно, за минувшие десятилетия телевидение не стали ценить меньше - напротив, пиетет к нему только возрос, что доказывает постоянно растущее время просмотров38. Сегодня телевидение с большим отрывом лидирует среди способов проведения досуга - как у подростков, так и у взрослых39. Одну из важнейших причин этого явления (наряду с растущим голодом по изображениям40) надо, конечно, видеть в том факте, что этот носитель информации, в отличие от газеты или телефона, используется главным образом не для передачи объективной информации, а для развлечения, сулящего оттеснить чувства скуки, внутренней пустоты и одиночества и потому отвоевывающего себе все больше места в повседневной жизни. Телевидение с его ток-шоу, новостями и спортивными репортажами, мыльными операми и боевиками превратилось для современного человека в рассказчика-балагура и клоуна. Но оно же превратилось и в культовое средоточие жизни, задающее ритм дня41, предоставляющее шаблоны для практической жизни, расширяющее ограниченный кругозор, связывающее индивида с человечеством и внушающее даже беднейшим из бедных ощущение личного участия в ходе общей жизни. Поэтому уже в 1976 г. американский исследователь масс-медиа Джордж Гербнер сравнил роль телевидения с ролью церкви в средние века42. Понтер Томас в 1998 г. сделал параллель между телевидением и религией предметом специального исследования43.


38  В Федеративной Республике Германии чистое "просмотровое время" (которое надо отличать от намного большего "времени работы телевизора") в статистически среднем измерении для всего населения выросло с 1 часа в день в начале 60-х годов до более 3 часов в день в 1998 г. (см.: Media Perspektiven. Basisdaten 1998. S. 71). В США среднее просмотровое время составляет уже начиная с 1980 г. 4-5 часов, время работы телевизора - 7-8 часов ежедневно.


39  Для подростков это показано, например, в исследовании: Schmidbauer Michael, Lohr Paul. Jugendmedien und Jugendszenen. Ergebnisse einer aktuellen Untersuchung//TelevIZIon. 10/1997/1. S. 13-26.


40  См. об этом мое подробное изложение в книге: Patzlaff Rainer. Medienmagie oder die Herrschaft uber die Sinne. Stuttgart 31999. S. 12ff.


41  Об этом пишет Неверла (см. цит. соч.).


42  См.: Gerbner George, Gross L. Living with Television: The Violence Profile//Journal of Communication 26 (1976). P. 172-199.


43  Thomas Gunter. Medien - Ritual - Religion. Zur religiosen Funktion des Fernsehens. Frankfurt/M. 1998.


В тумане иллюзий.

Изначально к телевидению не подходили с теми мерками объективности и трезвости, какие мы считаем естественными для отношения к другим аппаратам: едва началось его победоносное шествие в отдаленнейшие уголки планеты, как вокруг него возник ореол универсального культуртрегера и благодетеля человечества. С его распространением связывались самые далеко идущие ожидания, мало того, имел место чуть ли не религиозный экстаз, когда сбылось то, что прежде лишь смутно маячило где-то вдали. Телевидение, как гласило общее эйфорическое мнение,

  • избавит человека от социальной изоляции,
  • даст большую экономию времени в быту,
  • будет показывать реальный мир,
  • позволит массам населения осваивать все больше информации,
  • значительно поднимет образовательный уровень всего населения,
  • сгладит различия между социальными слоями,
  • будет способствовать развитию когнитивных способностей зрителя,
  • поможет детям добиться лучшей успеваемости в школе,
  • будет помогать лучше понимать политику и укрепит демократию.

Поначалу наука о масс-медиа не особенно старалась разогнать этот туман благих пожеланий. Но в ходе десятилетий разрабатывались все более тонкие и подходящие инструменты наблюдения за предполагаемыми эффектами телевидения, и чем дальше продвигалось дело, тем менее предсказуемым становилось его поведение в действительности. Результат оказался удручающим, поскольку ни одна из возлагавшихся на телевидение надежд не сбылась. Совсем наоборот.

Одиночество растет.

Человек отнюдь не избавился от изоляции. В 1996 г. опросы 57% населения Германии выявили растущие опасения относительно воздействия новых масс-медиа на межчеловеческую коммуникацию. Известный исследователь социальных тенденций Хорст Опашовски замечает по этому поводу: "Чуть больше половины населения убеждено, стало быть, в том, что сращение компьютера, телефона и телевизора ведет только к одиночеству с машиной. Многие видят в новых мультимедийных возможностях скорее бич одиночества, нежели прогресс в области коммуникации"44.


44  Opaschowski Horst W. Deutschland 2010. Wie wir morgen leben - Voraussagen der Wissenschaft zur Zukunft unserer Gesellschaft. Hamburg 1997. S. 93.


Ловушка для времени: стресс вместо свободного времени.

Какой телезритель не пришел уже на своем опыте к выводу, что мнимое наслаждение в конце концов оборачивается непреднамеренным способом убить, растратить время? Ирена Неверла исследовала феномен "телевремени" в специальной монографии, обнаружив действующие тут тонкие психологические механизмы45. Опашовски далее сообщает: "Свежие социальные исследования (Ludtke, 1994) показали, что интенсивное использование мультимедийных средств в формировании личного досуга не дает никакой экономии времени, а, напротив, действует, скорее, как ловушка для времени. Взаимодействие с мультимедиа расхищает временные ресурсы их потребителя. Последствия этого - стресс и хронический цейтнот"46.


45  См.: Neverla. Op. cit. (1992).


46  Opaschowski. Ibidem


Немаловажный мотив такого поведения - страх упустить что-нибудь важное: "Подрастает целое поколение вскормленных дешевой пищей масс-медиа детей. Уже сегодня каждый второй житель ФРГ по привычке читает во время еды. А при включенном телевизоре читают и едят, гладят и чинят, развлекаются, говорят по телефону с друзьями или играют с детьми и кошками. Всё хочется увидеть, всё хочется услышать, всё испытать, а главное - не упустить ничего в жизни"47.


47  Ibidem, S. 92.


Нереальность и страх.

Люди думают, что телевидение показывает им реальный мир. Мол, телевизионные изображения в конце концов не могут обманывать. Вот им и верят, верят безусловно. Но авторы передач нацеливают камеры не на обычную жизнь, а на все необычное, сенсационное, на войны, катастрофы, насилие - словом, на все то, что годится для показа по телевидению больше, чем будни. Постоянная битва за квоты эфирного времени не оставляет телередакторам никакого другого выбора.

Благодаря такому упорному выпячиванию всего проблематичного и негативного, преподносимого через множество ужасных картин, задевающих за живое, у заядлого телезрителя неизбежно усиливается впечатление, что он живет в мире, полном зла и опасности, и соответственно растет ощущение угрозы, а в его душе воцаряются страх и недоверие. "Специфическая логика этой ориентации на аномальное состоит в том, что с ее помощью все аномальное практически становится нормальным, предстает правилом - тем самым действительность переворачивается с ног на голову", - пишет Клаус Ойрих48.


48  Eurich Claus. Das verkabelte Leben. Wem schaden und wem nutzen die neuen Medien? Reinbek bei Hamburg 1980. S. 25f.


Джорджу Гербнеру в 1978 г. удалось эмпирически доказать, что заядлые телезрители больше, чем редко пользующиеся телевизором, подвержены влиянию телевидения, к примеру, в переживаниях по поводу показанных кровавых преступлений в реальной жизни, а потому и сами намного более боязливы. Стало быть, мнимая действительность телеэкрана становится устрашающим фантомом.

Культура чтения деградирует.

Польза, ожидавшаяся от растущего информационного телевизионного потока, так и осталась ничтожно малой: предложенный Полом Лазарсфелдом в 1944 г. закон "more-and-more"*, по которому люди, пользующиеся одним СМИ, будут все больше использовать и другие СМИ, работает относительно журналов, только отчасти - относительно газет и не работает вообще относительно чтения книг. В США, к примеру, газеты уже давно читаются все меньше и меньше.


*Возрастания (англ.).


В Германии время, затрачиваемое на чтение книг, в целом остается неизменным - обстоятельство, воспринятое как утешительное. Но если принять во внимание, что в период с середины 60-х до начала 80-х годов доля молодых людей одного года рождения, поступивших в вузы, выросла с 32% до 52% и за тот же период примерно на 60% выросло свободное время, то вполне можно было ожидать и роста времени, затрачиваемого на чтение книг. Но этого не произошло - если пользоваться соотносительными мерками, надо констатировать его сокращение49.


49  См.: Noelle-Neuman Elisabeth. Das Fernsehen und die Zukunft der Lesekultur//Frohlich et al. (Hg.). Die verstellte Welt. Beitrage zur Medienokologie, 1992. S. 223 и прим. 1.


Что эта зафиксированная в 1981 г. Элизабет Нёлле-Нойман тенденция со временем отнюдь не угасла, показано в подробном исследовании Гельмута ван дер Лара, пришедшего в 1996 г. к выводу, что "ранговое место чтения книг за последние полтора десятилетия заметно понизилось во всех обследованных группах".

По этому поводу автор исследования замечает: "Требования информационного общества, его медийные реалии, предполагают опытного читателя, заядлого читателя с развитым чувством языка (...). Но повсеместно можно наблюдать прогрессирующее ослабление привычки читать, - таково надежно засвидетельствованное положение дел.

Оно должно вызывать обеспокоенность, поскольку проведенные в последние годы исследования неопровержимо доказали, что привычка читать, умение читать и желание читать есть комплексная ключевая способность, обеспечивающая психическое, социальное и интеллектуальное развитие детей и подростков. Так, американские ученые Джером и Дороти Сингер уже в начале 80-х годов в многочисленных публикациях указывали на особую важность раннего чтения для развития воображения у детей, а в 1992 г. теоретически обосновали свои выводы50. Дети, слушающие рассказы взрослых и рано начинающие читать, не только лучше владеют языком, но и способны более точно представлять себе действительность. А активные читатели оказываются и активными мыслителями"51.


50  См.: Singer Jerome L., Singer Dorothy G. Wider die Verkiimmerung der Phantasie. Fernsehen, Lesen und die Entwicklung der Vorstellungskraft// Frohlich et al. (Hg.). Die verstellte Welt. S. 98-114.


51  LahrHelmutvan der. Lesen: Verlust einer Schlussel-qualifikation fur die Informationsgesellschaft// Media Perspektiven 1/1996, S.2.


Чем больше телевидения, тем меньше знания.

Как уже упоминалось, журнал "Шпигель" обследовал в 1994 г. состояние общего образования в Германии, установив, что во всех сферах (кроме спорта) знаний у человека тем меньше, чем больше он смотрит телевизор52. Значит, о том, что телевидение способствует образованию, не может быть и речи.


52  См.: Der Spiegel. 51/1994. S. 97.


Разумеется, этой оценке прямо противоположна самооценка завзятого телезрителя: вопреки всем научным результатам он упрямо остается при мнении, будто лично он "понял все", что передавали, да и вообще, "понимает то, что показывают по телевизору, легче всего". В этой связи Герта Штурм приводит результаты следующего эксперимента: 100 подростков и взрослых просмотрели передачу на тему "бережливость". "Передача была весьма трудная: речь шла о значении бережливости для всей экономики, а также о международной интеграции. Авторы очень гордились передачей, особенно, как они думали, по причине ее доходчивости. (...) Результат: все испытуемые сказали, что поняли передачу. Но при детальной проверке обнаружилось, что подавляющее большинство не поняло ничего; и именно претензии авторов прояснить международные взаимосвязи оказались зрителям явно не по плечу"53.


53  Sturm. Op. cit. (1989), S. 49f.


Штурм констатировала, что все они двигались по цепочке отдельных конкретных образов, от одного к другому, но совсем не обращали внимания на сопровождающий текст. Действовали по принципу наименьших затрат: цепочка образов уже сама по себе внушает ощущение, будто все "понятно", - так зачем еще тратить силы на усвоение слов, по большей части абстрактных! Эта форма поведения - воспринимать только образный ряд, а текстовой в той или иной степени игнорировать - засвидетельствована в многочисленных научных исследованиях как типичная для телепросмотров.

Стало быть, телевидение препятствует подлинному усвоению знаний как раз тем самым, что" в нем ценится больше всего - картинами, как будто бы совершенно реалистическими.

Социальные дистанции растут.

Да и различия между социальными слоями отнюдь не сглаживаются телевидением. "Население с низким уровнем образования предпочитает телевидение, с более высоким - газету, журнал, книгу", - гласит итог долголетних исследований54. А вот и другой итог: заядлые читатели гораздо лучше разбираются в масс-медиа, чем заядлые телезрители, а значит, много лучше умеют использовать телевидение. Потому-то "пропасть в знаниях" между богатыми и бедными, как выражаются авторы исследования, грозит неуклонным расширением*. При этом важно, по словам Элизабет Нёлле-Нойман, что "речь идет вовсе не только о знаниях - речь идет и о воображении, памяти, интуиции, фантазии, а ведь только они и есть, думается, подлинное богатство"55.


54  Noelle-Neuman. Op. cit., S. 231.


*Смысл этого высказывания, конечно, относителен - даже для Европы. В нашей стране соотношение, скорее, обратное.


55  Ibidem, S. 232.


Начиная с 1985 г. благодаря увеличению числа телеканалов до более чем тридцати заметно сократилась доля телезрителей, смотревших телевизор главным образом ради получения информации, и в то же время намного увеличилась доля тех, что используют его ради развлечения. Этот сдвиг "породил тип телезрителя - заядлого любителя развлекательных передач, которого в 1985 г. еще не было".56 Поэтому потребление телевидения "грозит обернуться для большей части населения ФРГ весьма односторонней диетой. А поскольку тенденции к специализации в зависимости от содержания передач и канала связаны с определенными социокультурными признаками, здесь намечается углубление социальных дистанций в отношении к масс-медиа, и прежде всего к политической информации, которую они предлагают. О последствиях подобного углубления в условиях такого демократического государства, как ФРГ, где политика, получив необходимые законные полномочия, в значительной степени ориентирует свои решения и действия на масс-медиа, мы рассуждать здесь не станем - они отчасти очевидны"


56  Behrens Harald, Kiefer Marie-Luise, Meder Arne. Spezialisierung der Mediennutzung im dualen Rundfunksystem//Media Perspektiven 2/1997, S. 90.


Большинство не знает азов масс-медиа.

Идея, что телевидение развивает когнитивные способности, так до сих пор и не подтверждена. Скорее, наблюдается прямо противоположное - ужасающий упадок владения речью и способности читать, прежде всего у детей и подростков. Это явление я более подробно рассмотрю в 5-й главе. Здесь довольно процитировать некоторые наблюдения Хорста Опашовски: "В течение десятилетий был спрос на приспособленного к среде, неавтономного потребителя, проявлять инициативу не требовалось. (...) У зрителей и раньше, и теперь вырабатывается условный рефлекс потребителя. Идею, что счастье состоит только в росте потребления, поддерживает в особенности телереклама. Таким-то образом имеющийся потенциал усвоения знаний скорее растрачивается, чем реализуется (...). Результат - безграмотность во владении масс-медиа, неспособность достаточно компетентно осваивать их новые возможности. Намечается грядущий раскол медийного общества на маленькую группу людей, помешанных на компьютерах, учившихся обращению с масс-медиа с самого детства, и на большинство медийно безграмотных, не выучивших в этой области ни аза. (...)

Социальная наука уже заговорила о "синдроме Каспара Хаузера"*: потребитель видит только то, что видел уже много раз, и узнаёт при этом то, что и так знает. Масс-медиа угадывают каждое его желание по глазам. Но в том-то все и дело. Подобно Каспару Хаузеру, потребитель масс-медиа оказывается под угрозой остановиться в своем развитии, ибо потребляет только то, что легко усваивается и ни к чему не обязывает, что интересно и развлекательно. От него больше ничего не требуется. Его творческие потенции, способность отбирать и критиковать отмирают"57


*В психологии комплексом Каспара Хаузера (по имени реального лица, жившего ок. 1812-1833 гг.) называют нарушение личности, состоящее в эмоциональной скудости и патологической необщительности, вызванных социальной изоляцией или ослаблением социальных связей.


57  Opaschowski. Op. cit., S. 98.


Заядлые телезрители все хуже успевают в школе.

Проводившиеся в США на двенадцати-пятнадцатилетних подростках исследования взаимосвязи между потреблением телевидения, школьной успеваемостью и уровнем интеллекта "обнаружили исключительно негативную зависимость выразительности речи, математических способностей и навыков чтения от частоты телепросмотров"58. Дороти Сингер в 1981 г. констатировала, "что дети, чаще смотрящие телевизор, отстают в речевых навыках от сверстников, смотрящих телевизор реже"59. В ходе одного исследования, проведенного в Израиле в 1976 г., у заядлых зрителей детской передачи "Дорога к сокровищам" наблюдалось разительное снижение желания заниматься трудными задачами, если их решение удавалось найти не сразу же, а после сколько-нибудь напряженных усилий60. Можно привести множество других данных, которые вновь и вновь говорят о том, что телевидение не способствует школьной успеваемости, а, как правило, влияет на нее негативно.


58  Huth Silvia. Zur Wirkung des Vielfernsehens. Ergebnisse aus der empirischen Forschung in den USA//Fernsehen und Bildung. Internationale Zeitschrift fur Medienpsychologie und Medien-praxis. Themenheft "Mediendramaturgie und Zuschauerverhalten", Jg. 16 (1982) 1-3, S. 207.


59  Singer Dorothy G. Fernsehen, Lesen und Phantasie-entwicklung//Franzmann et al. (Hg.). Auf den Schultern von Gutenberg. Medienokologische Perspektiven der Fernsehgesellschaft. Berlin, Mtinchen 1995. S. 123.


60  См.: Huth. Op. cit., S. 212. Из новых исследований на эту тему см.: Bohme-Durr Karin. Bild-magnet Fernsehen//TeIevIZIon, 12, 1999/1, S. 20-25.


Не политическая зрелость, а растущая подверженность манипуляциям.

Не иначе дело обстоит и с расчетом на то, что благодаря телевидению массы будут лучше понимать политику. Нёлле-Нойман в 1981 г. на основе длительных демоскопических** исследований удалось доказать, что в 1952-1981 гг. интерес к политике у населения вырос с 27 до 50% (от общего числа опрошенных), но в то же время умение разбираться в текущей политике, осведомленность об именах политиков и датах политических событий остались на уровне 1952 г. Исследовательница делает вывод: "Широко распространенный интерес к политике (может быть, лучше сказать - ангажированность), но малая политическая информированность: это сочетание несет в себе опасность - ведь преобладание общих эмоций и отсутствие знаний означают, что людьми легче манипулировать"61.


**Демоскопия в социальной психологии - опрос общественного мнения, с помощью небольшой выборки (около 2000 респондентов) отображающий общественное мнение совокупного населения страны.


61  Noelle-Neuman. Op. at., S. 229.


С недавних пор, кажется, и сам этот интерес к политике стал уменьшаться. Во всяком случае, исследование молодежного контингента дало недавно такой результат: "Смотреть по телевизору политические передачи подростки не любят - поэтому часто щелкают пультом ДУ, переключаясь с новостных программ на другие"62.


62  Eimeren Birgit van, Maier-Lesch Brigitte. Die Sache mit der Politik im Fernsehen//TelevIZIon, 10/1997/1. S. 9-13.


Телемания.

Данные новейших исследований мы резюмировали здесь лишь вкратце. И все же, наверное, из изложенного уже ясно, сколь иллюзорны были надежды, связывавшиеся с телевидением. Ожидавшийся качественный скачок к неуклонному повышению эмоциональных и когнитивных кондиций народных масс не состоялся, телевидение не смогло обеспечить действительный прогресс в сфере культуры.

Настоятельное предостережение Нейла Постмена63 об угрозе превращения масс-медиа в современный миф оказалось как нельзя более справедливым, и уже объявлено об "отмене эйфории" (по выражению Опашовски64). И в самом деле, в науке распространились более трезвые взгляды. Но они не в силах побудить телевизионщиков хоть как-то изменить подход к наезженным привычкам публики. Гонка за прибылью заставляет их любыми мыслимыми способами приковывать потребителя к экрану, если не повышая, то хотя бы удерживая на прежнем уровне время просмотра. Значит, следует опасаться, что, несмотря на отрезвление науки, в зрительских привычках широких масс ничто существенно не изменится.


63  См.: Postman Neil. Sieben Thesen zur Medien-technologie//Frohlich et al. (Hg.). Die verstellte Welt, 1992. S. 9-22.


64  См.: Opaschowski. Op. cit. S. 84.


Правда, тут нужно сделать одну важную оговорку. Когда статистики говорят о потребителе телевидения, должно быть ясно, что речь идет только о вычисленной математическим путем средней величине, а не о живом человеке из плоти и крови. В действительности пропорции сложны и индивидуальны. Так, наряду с заядлыми телезрителями есть и неактивные, смотрящие телевизор лишь от случая к случаю, и даже люди, в силу своих убеждений никогда не смотрящие телевизор (в настоящее время их едва 3% от общего числа, но эта тенденция возрастает65), - о них статистика, как правило, умалчивает. Да и многочисленные сообщения, бьющие тревогу, надо воспринимать более спокойно, поскольку, конечно же, есть и множество людей, умеющих относиться к телевизору должным образом, а потому не имеющих проблем.


65  См.: Sicking Peter. Leben ohne Fernsehen. Eine qualitative Nichtfernseherstudie. Wiesbaden 1998.


Звучит это обнадеживающе, но ближайшее рассмотрение показывает, что такие надежды тщетны. Ведь из все более многочисленных международных исследований, посвященных поведению телезрителя, ясно одно: тот, кто сознательно ограничивает свое потребление телевидения, целенаправленно выбирая программы и умея самостоятельно обращаться с кнопкой "выкл.", обладает качеством, которого другим как раз недостает: у него выше образовательный уровень! Но он образование получил отнюдь не с телеэкрана, а в местах, где не смотрят телевизор, благодаря занятиям иного рода - посещению школы, чтению книг и газет, музицированию, путешествиям, спорту, хобби и т. п. Лишь такое многообразие совсем других занятий дает ему способность успешно противиться засасывающему водовороту экрана, оставаясь хозяином положения. Стало быть, его умение разбираться в масс-медиа получено не благодаря, а вопреки телевизору.

Тем не менее повсюду в Германии и до сей поры возвещают устаревшую догму - мол, умение разбираться в телевидении можно приобрести только через телевизор. Люди с низким образовательным уровнем (а у заядлых телезрителей, как правило, и более низкий коэффициент интеллекта66) с большим удовольствием идут вслед за такими манящими дудками крысоловов, предаваясь опьянению телекадрами и полагая, что процесс просмотра уже сам по себе действует на них образовательно. А что образование требует высокой степени самостоятельности, интеллекта и критических способностей - способностей, которые не получишь, часами торча у телевизора, - им даже в голову не приходит.


66  Отсюда, разумеется, нельзя вывести обратное заключение, будто низкий коэффициент интеллекта - следствие частого употребления телевизора. Подробнее об этом см.: Ruth. Op. cit., S. 206.


Таким-то образом они скоро оказываются в рядах уже не раз исследованной категории заядлых телезрителей, которые чувствуют себя приятно и расслабленно, думают, будто хорошо развлекаются и получают добротную информацию, а в действительности попадают в класс людей загнанных, затравленных, постоянно живущих под гнетом стресса - как бы чего не упустить, как бы посмотреть все - и тем не менее никогда не насыщающихся, а жаждущих новых и новых "хитов" и больше всего на свете страшащихся пустоты, что наступает после выключения телевизора. И даже когда уставшее тело сигнализирует им, что пора бы и прекратить, они не находят в себе сил на это - их воля парализована. Выразимся со всей откровенностью: они обнаруживают все симптомы телемании.

Такие официальные учреждения, как Всемирная организация здравоохранения, уже давно причислили неумеренное потребление телевидения к маниям*, и надо оглушать себя изрядной порцией самообмана, чтобы не считать эту опасность даже возможной - опасность, в которой всякий в любое время может убедиться путем честного самонаблюдения.


*См. примечание к с. 53.


Интерактивное телевидение - спасительный выход?

Миллионы заядлых телезрителей оставляют втуне такие важнейшие человеческие качества, как самостоятельность, автономия личности, свободная активность, социальное партнерство. Как поднять эту целину, как тут помочь? Как разбудить дремлющие волевые, деятельные силы души? Уж конечно, само телевидение тут не поможет. Ведь именно этого оно и не делает. Наоборот, оно, как мы видели, парализует волевые способности. Для того, кто распознал маниакальный потенциал телевидения и осознал его разрушительную силу, очевидно, что манию не вылечить, продолжая употреблять фактор, который ее и вызывает, - это можно сделать, только сознательно отказавшись от него, запретив себе его!

Если бы такой отказ стал массовым, это, разумеется, нанесло бы смертельный удар по индустрии, ворочающей миллиардами. Поэтому только логично, что индустрия масс-медиа внимательно отслеживает названный процесс (иллюзии тают, а вслед за тем падает имидж телевидения). У него уже сейчас наготове подходящий ответ - сейчас, пока осознание проблемы еще не затронуло широкие круги населения. Этот ответ гласит: действительно, телевидение внушает зрителю пассивность. Но причина тому не люди, а техника, которую срочно надо менять. Нужно новое поколение аппаратов, требующих от зрителя собственной, настоящей активности. Нужно интерактивное телевидение - вот новый лозунг.

Идиотскими лозунгами вроде "интеллигентное телевидение - интеллигентному зрителю" нужно будет подбивать клиентуру на покупку дорогостоящей аппаратуры, позволяющей выбирать из предлагаемого набора любой кино- и вообще образный материал, смешивать или изменять его по своему усмотрению и смотреть по личному телевизору такие самостоятельно поставленные программы. А что для управления такой аппаратурой потребуются изрядные технические познания и навыки, имеющиеся в распоряжении только у фанатиков техники, и без того натренированных и привыкших к соответствующей активности, - намеренно обходят молчанием. Вот и здесь вновь выстраивается иллюзия, вскармливается новый миф. Опашов-ски колко замечает по этому поводу: "Медийные концерны почуяли тут миллиардные сделки. Но от бума до бумеранга, может быть, всего один маленький шаг, потому что одни партнеры делают расчеты без участия других. Поколение телезрителей, остававшихся пассивными на протяжении четырех десятилетий, не может вдруг сделаться безгранично интерактивным. Уже приспособившийся зритель "отшатнется" - он хочет, чтобы его и дальше кормили из рук. Привыкнув к удобному развлекательному тандему кресло-экран, большинство зрителей и в будущем станет пользоваться телевидением главным образом как способом отвлечься, расслабиться и развлечься"67.


67  Opaschowski. Op. cit., S. 87.


Упражнения в потреблении в детской комнате.

И все-таки вполне возможно, что скепсис в отношении телевидения будет расти. Ведь упомянутая утрата иллюзий постепенно проникает из научных кругов в сознание рядовых телезрителей, вызывая уже кое-какие эффекты пробуждения, прежде всего там, где зритель испытывает шок, встречаясь с практическими последствиями собственной кресельно-гедонистской ментальности. Такое случается, к примеру, когда он поневоле убеждается в том, что увеселение от просмотра рекламы внезапно оборачивается делом отнюдь не веселым, если дети требуют купить те или иные товары, всегда стремятся получать все самое новое и т. д. Многим родителям приходится переживать самый настоящий потребительский террор со стороны собственных детей.

Из соответствующих исследований известно, что в США на рынке рекламы в детских передачах бум начался с начала 90-х годов, когда обнаружилось растущее влияние детей на покупательский спрос родителей. Сорок тысяч рекламных роликов в год, т. е. вдвое больше, чем двадцать лет назад, сегодня адресуются прямо детям68, прежде всего в виде клипов, пользующихся все большей популярностью, и в этой сфере действительно складывается прибыльный рынок мировых масштабов.


68  Signorielli Nancy. Ungesunde Botschaften. Me-dieneinflusse auf das Gesundheits- und Ernahrungsverhalten von Kindern//Franzmann et al. (Hg.). Auf den Schultern von Gutenberg. Medienokologische Perspektiven der Fernsehgesellschaft. Berlin, Miinchen 1995. S. 151.


Согласимся ли мы, чтобы детей коммерчески эксплуатировали начиная с самого нежного возраста, натаскивали их на потребительскую ориентацию, чем злоупотребляют глашатаи новых стилей одежды? В США уже начинают спрашивать себя об этом. Но давление общественного мнения все-таки столь сильно, что законодатель хотя и вышел на сцену, но до радикальных ограничений дело так и не дошло - коммерция оказалась важнее69.


69  См.: Ridder Christa-Maria. US-Kinderfernsehen zwischen Kommerz und Regelungsversuchen im offentlichen Interesse//Media Perspektiven 1/1997. S. 31-41.


Эпидемия ожирения.

Многочисленные исследования, проведенные в США на тему влияния рекламных роликов на пищевые привычки детей, остались гласом вопиющего в пустыне. Уже в 1980 г. было отмечено, что в американских программах для детей 80% рекламы посвящено темам игрушек, кукурузных хлопьев, сластей, лакомств и ресторанов готового питания. В 1990 г. исследователи обнаружили, что "шесть из десяти рекламных клипов по субботним утрам рекламируют товары, относящиеся к питанию. Большая часть продуктов, которые показывают в них детям, содержит в себе излишне много сахара - это сладкие кукурузные хлопья, пирожные, сласти, сладкие напитки и кексы (...). Эти клипы, как правило, увлекательны, выдержаны в быстром темпе, сделаны с выдумкой, сопровождаются приятной музыкой и проигрышами и разыграны симпатичными актерами. Представление продуктов в них увязано с шутками, позитивными качествами, призами и знаменитостями, вызывающими восхищение"70. Но и в ежевечерних игровых фильмах очень многие персонажи едят и пьют71, правда, это редко бывают регулярные приемы пищи - они, как правило, поглощают лакомства совсем "попутно" - причем точно так же, как и зрители.


70  Из исследовательского отчета Синьорьелли (S. 151).


71  Синьорьелли (op. cit., S. 152) пишет об этом: "В 1979 г. Гербнер, Морган и Синьорьелли в течение целой недели исследовали показы еды, напитков, поглощения пищи и т. п. на американском телевидении во время основных передач и в детских программах выходных дней, зафиксировав, что приблизительно девять раз за один час можно увидеть, как едят и пьют или услышать разговоры о еде".


Вот с чего предлагают брать пример - и, конечно, не удивительно, что избыточный вес и крайние формы ожирения приобрели в США чуть ли не эпидемический размах, особенно среди детей школьного возраста и молодежи. В 1990 г. исследователи констатировали: 25% детей и 30% подростков имели избыточный вес, а крайние формы ожирения за пятнадцать лет стали встречаться на 98% чаще72.


72  См.: Klesges. Op. cit.


А вот на телеэкранах ожирение вполне логично затушевывается: почти все, кого можно там увидеть, стройны, имеют идеальный вес и являют взору идеальные пропорции фигуры. Они совершенно спокойно поглощают самые калорийные продукты питания, подспудно внушая телезрителю благую весть: "Можешь есть сколько и чего угодно - и не растолстеешь никогда!" При этом, разумеется, никто не говорит ему, что есть сколько угодно, не толстея, может разве что какая-нибудь особа, страдающая истощением. Стало быть, булимия*, как в 1990 г. метко сформулировал В. Г. Дитц, выступает как "наиболее широкая форма приспособления к телевнушениям о питании"73.


*Булимия - болезнь (встречается прежде всего у женщин), проявляющаяся в маниакальных приступах патологического голода ("волчьего аппетита").


73  Цитируется по: Signorielli. Op. cit., S. 154.


Американские исследователи приложили большие усилия, чтобы показать, что эти послания с телеэкрана фактически влияют на пищевые привычки детей и взрослых. Так, в 1990 г. было выяснено, что между ожирением и потреблением телевидения существует характерная взаимосвязь: "Зрители, смотревшие телевизор более трех часов в день, страдали ожирением вдвое чаще тех, кто смотрел телевизор менее часа в день". Далее, оказалось, что "время, проводимое перед экраном не ожиревшими детьми, позволяло достаточно надежно предсказывать, грозит ли им в более позднем возрасте опасность заболеть ожирением"74.


74  Ibidem, S. 159. Там же см. литературу вопроса.


Нэнси Синьорьелли, подробно изучавшая воздействие телевидения на пищевые привычки зрителей, закончила свой отчет словами: "Итак, телевидение и масс-медиа вообще предлагают весьма проблематичные и потенциально опасные сведения о пище и питании. (...) Поэтому нам очень важно осознать все коварство этих сообщений о пище и питании в масс-медиа - особенно если они адресованы детям и подросткам. Если мы хотим жить долго, сохраняя здоровье, нам придется извлечь отсюда урок"75.


75  Ibidem, S. 160.


Сколь бы ни был верен этот призыв к разуму, он не подействует на заядлых телезрителей, ведь они уже безнадежно увязли в заколдованном круге своей мании: тот, кто много времени отдает телевизору, не может много заниматься спортом и потому легко жиреет; но если он уже ожирел, у него нет желания заниматься спортом, - и вот круг замыкается: он сиднем сидит у телевизора, поглощая калорийные лакомства, которые при таких условиях, как показано в первой главе, усваиваются организмом еще менее, чем при полном безделье.

Когда дети становятся убийцами.

22 апреля 1999 г. "Зюддойче цайтунг" замечала по поводу резни в Литлтоне, штат Колорадо (США): "Статистики утверждают, что в среднем за свою жизнь вплоть до поступления в колледж молодой человек мог увидеть в масс-медиа изображения более чем 200 000 преступлений, связанных с насилием, и репортажи о примерно 16 000 убийствах - по телевизору".

Вновь и вновь повторяющиеся в последние годы в прессе подобные сообщения указывают на тенденцию, привлекающую к себе и в Европе все более обеспокоенное внимание по мере приумножения числа телеканалов. Рост показа насилия по телевидению стал темой, не только крайне ожесточенно дебатировавшейся в кругах специалистов, но и превратившейся в предмет оживленных обсуждений и в самих масс-медиа, и в обществе. За всю историю телевидения этой дискуссии не было равных: она оставила далеко позади даже дебаты о рекламных клипах для детей.

Дискуссия о воздействии масс-медиа велась страстно, как никакая другая, но и, как никакая другая, дала неопределенные выводы. В ее ходе, к примеру, ссылались (справедливо, но на деле цинично) на давление коммерции, которое ощущают на себе владельцы телеканалов в ежедневной борьбе за просмотровое время. В этой связи, пишет Удо Михаэль Крюгер, "участившееся обращение к темам насилия и секса как орудие в усиливающейся конкурентной борьбе кажется неизбежным, потому что ее участники стремятся добиться большей дальнобойности, привлекая к своим передачам больше внимания, и таким путем достичь коммерческого успеха. На губительные побочные эффекты для отдельных телезрителей можно не стесняясь закрывать глаза, тем более что доказать прямую причинную зависимость тут попросту невозможно"76.


76  Kruger Udo Michael. Gewalt in von Kindern genutzten Fernsehsendungen//Media Perspektiven, 3/1996. S. 114.


Зато другие считали, что показ сцен насилия не принес бы вовсе никакой прибыли, если бы не было зрителей, наслаждающихся ими. И действительно, многие исследователи приводят данные о том, что велико число потребителей телевидения, не только относящихся терпимо к самым крайним проявлениям насилия на экране, но и откровенно смакующих их. Это число, видимо, примерно равно числу тех, кто такими сценами возмущается. По этому поводу часто задают вопрос: а что вообще понимать под насилием? Для детей, скажем, весьма привлекательно "насилие развлекательного типа" в фантастических фильмах или в комиксах. Может быть, уже это опасно? Или таким путем мы как раз и внушаем детям, что насилие безвредно и ни к чему плохому не ведет?

Совсем уж неразрешимым оказался вопрос, побуждают ли детей и подростков сцены насилия на экране подражать им на практике. Некоторые исследователи годами упрямо держались тезиса, что телевидение, наоборот, прямо-таки устраняет агрессивность, поскольку дает возможность пережить агрессивное влечение не в реальности, а в воображении (теория катарсиса*), или хотя бы сдерживает его, возбуждая страх перед экранным образом (теория сдерживания). Впрочем, нигде как будто бы не найти и окончательного доказательства, что экранное насилие влечет за собой насилие реальное. Даже тезис о том, что, постоянно видя сцены насилия, телезритель мало-помалу примиряется с ним как явлением повседневным, вроде бы опровергается длительными исследованиями.


*Катарсис - "очистительное" для души эмоциональное потрясение (такое действие, по Аристотелю, оказывает трагедия).


И все-таки исследователи не могут в конечном счете игнорировать понимание того, что "ни благонамеренная, но преуменьшающая опасность теория катарсиса, ни теория сдерживания не могут считаться достаточно надежными: вредоносные воздействия тут вполне возможны - даже если их причинную обусловленность еще нельзя доказать неопровержимо"77. Давление общественного мнения возросло, в результате чего в дело вмешался законодатель, владельцы телеканалов оказались под ударом регулярных разоблачений в публикациях о доле показа насилия в отдельных программах и поспешили восполнить урон престижа добровольным самоограничением. Казалось, общество добилось своей цели. Но поскольку до сих пор бесспорным было только, "что сцены насилия могут оказывать негативное воздействие на проблемные группы", а в остальном в науке царит большая неуверенность "относительно того, как и насколько экранное насилие воздействует на эти проблемные группы"78, то ограничения не могли быть очень уж строгими.


77  Ibidem, S. 115.


78  Ibidem.


Оказалось невозможным добиться на практике ни торжества правосудия, ни неоспоримых научных доказательств прямой взаимосвязи между показом насилия по телевидению и конкретным насильственным деянием. В результате проблема не снята, а только смягчена.

Между тем жизнь говорит свое. Начиная с 1996 г. цепь убийств, совершаемых школьниками, в американских школах так и не прерывалась, а масштабы боен становились все более устрашающими.

2 февраля 1996 г. в штате Вашингтон четырнадцатилетний подросток застрелил учителя и двух школьников.

19 февраля 1997 г. на Аляске семнадцатилетний школьник застрелил директора школы и одноклассника.

1 октября 1997 г. в штате Миссисипи шестнадцатилетний школьник зарезал свою мать, поехал в школу и застрелил там двух девочек, а семерых других детей тяжело ранил.

1 декабря 1997 г. в штате Кентукки четырнадцатилетний школьник на утреннем богослужении застрелил троих одноклассников и ранил пятерых. По его собственному признанию, он воспроизводил сцену из видеофильма.

24 марта 1998 г. в Джонсборо (Арканзас) произошла резня особого рода: двое подростков, одиннадцати и тринадцати лет, надели полевую армейскую форму, вооружились целым арсеналом стрелкового оружия, вбежали на перемене во двор своей школы и открыли беспорядочную стрельбу по школьникам и учителям. После они сами удивлялись тому, что натворили: пятеро погибли, десятеро ранены, некоторые тяжело. Губернатор штата Арканзас возложил вину за это "на культуру, где дети оставлены на произвол десятков тысяч убийств, демонстрируемых по телевидению и в кино"79.


79  Der Spiegel, 14/1998. S. 163.


24 апреля 1998 г. в Пенсильвании четырнадцатилетний школьник на школьном бале застрелил учителя и ранил еще троих человек.

21 мая 1998 г. в Орегоне пятнадцатилетний подросток застрелил своих родителей, после чего отправился в буфет своей школы и застрелил школьника, а девятнадцать других ранил.

Самой страшной за последние годы оказалась бойня, учиненная 20 апреля 1999 г. в школе города Литлтона (штат Колорадо) двумя школьниками, семнадцати и восемнадцати лет: они расстреляли двенадцать школьников и учителя, ранили двадцать восемь других ребят, заложили в здание школы больше тридцати бомб, после чего покончили с собой. Как выяснилось позже, это злодеяние они планировали очень долго.

Неделей позже в Канаде четырнадцатилетний убийца-подражатель стрелял в двух школьников, один из которых умер.

Сообщения о подобных вспышках насилия приходили и из Японии (убийства в Кобе в мае 1997 г., поножовщина среди подростков в марте 1998 г.).

Разумеется, было бы неправильно просто обвинить в этом насилии телевидение и думать, что вот оно все и объяснилось. Есть и совершенно иные серьезные причины насилия в нашем обществе80. И тем не менее нельзя пройти мимо одного факта: упомянутые школьники, прежде чем совершить это в действительности, несчетное число раз пережили, глядя на телеэкран, хладнокровную стрельбу по людям как совершенно безобидное и не оставляющее никаких последствий театральное представление. Пусть даже причины их преступлений надо искать в совсем других местах - во всяком случае, для их совершения экран предоставил им все мыслимые импульсы, даже выбор для самоидентификации в виде "крутых" героев, которые так нравятся подросткам.


80  Подробно об этом см.: Patzlaff Rainer. Sprach-zerfall und Agression. Geistige Hintergriinde der Gewalt und des Nationalismus. Stuttgart 1994.


А те самые взрослые, что с таким ужасом взирают на настоящие убийства, считают нормальными ежедневные убийства на телеэкране и дают детям с младенческого возраста по каплям принимать весть: стрельба по людям - всего лишь шутка и больше ничего. Они полагаются на то, что дети прекрасно умеют отличать фикцию от реальности. А что, если дети не проводят это различие со всей четкостью? Спишем все на "несчастный случай на производстве" и будем продолжать как ни в чем не бывало?

Американский военный психолог Дэйв Гросмен в 1999 г. настоятельно предупреждал общественность, что "показы насилия в масс-медиа и еще более опасные, пропитанные насилием интерактивные видеоигры" запускают у детей и подростков как раз те психические механизмы, с помощью которых профессиональных солдат учат убивать81. К этому он добавил: "Я почти 25 лет прослужил пехотным офицером и психологом, и задачей моей было - делать людей способными к убийству; в ее выполнении мы и преуспели. Однако способность убивать не возникает сама собой - в ней нет ничего естественного. Этому надо учить. Сегодня мне уже ясно: точно так же, как на военной службе мы кондиционировали* и тренировали людей, чтобы они смогли убивать, - мы совершенно бездумно, слепо допускаем, чтобы такое происходило и с нашими детьми"82. В качестве главных условий такого кондиционирования он называет выработку жестокости и бесчувственности. То и другое показ насилия поощряет в детях с самого нежного возраста.


81  См. интервью, взятое Марией Биль у Дэйва Гросмена, в: Zeit. 23.9.1999. S. 5.


*Психологический термин, означающий "вырабатывать условный рефлекс".


82  Grossmann Dave. Kinder trainieren Gewalt. Wie die Medien Kinder gewaltbereit machen//Family, 2/ 1999. (Сокращенная переработка из: Christianity Today. August 1998. Carol Stream, Illinois, USA). S. 58.


После трагедии в Джонсборо множество европейских и канадских тележурналистов брали интервью у Гросмена. Но, по его собственным словам, "ни один американский телеканал заинтересованности не проявил. Американское телевидение молчит о моей истории. Оно знает, что виновато, и хочет избежать посягательств на свою верховную власть. Сегодня ничто не укроется от рыскающих глаз телекамер - кроме их собственного губительного влияния на детей"83. Характерно уже одно то, как американская общественность отреагировала на бойни в Джонс-боро в 1998-м и Литлтоне в 1999 г.: президент США Билл Клинтон, правда, допустил, что "средний американский подросток вплоть до восемнадцатилетнего возраста успевает увидеть по телевидению и в кино больше сорока тысяч сцен убийства"84, но оживленные дебаты, прошедшие в США, крутились по большей части вокруг вопроса, не стоит ли еще больше ограничить доступ к стрелковому оружию.


83  Ibidem, S. 60.


84  Suddeutsche Zeitung, 17.5.1999.


Тем самым фокус проблемы сместился на принципиальный спор о якобы священном и неотъемлемом праве свободного человека в свободном обществе носить оружие всегда и везде. Правда, для США это и впрямь насущный вопрос, потому что там доступ к оружию имеют даже дети дошкольного возраста. Но что касается упомянутых массовых убийств, речь идет в первую очередь не о том, как оружие оказалось у убийц, а о мотивах, заставивших их совершить эти преступления, и тут уж просто нельзя замалчивать ежедневное экранное насилие, как будто оно здесь совсем ни при чем. Тем не менее политики вплоть до президента поспешили наобещать ужесточение законов об оружии, а вот о преградах ежедневному показу насилия никто всерьез так и не сказал. Что еще для этого должно произойти? Неужто паралич воли зашел так далеко, что нас не вырвать из него даже катастрофам?