3. Принципы подготовки терапевтической интервенции.

Ответственность пациента.

Еще один важный аспект терапии - ответственность пациента за самого себя. В эриксоновской терапии само слово "ответственность" звучит достаточно редко, хотя это стержень всего, чему учил Милтон Эриксон. Я не позволяю своим пациентам говорить "не могу": "Я не могу перестать орать на детей"; "Я не могу бросить пить", "Я не могу..." (заполните самостоятельно). Я смотрю на них и говорю: "Конечно, можете! Вы не можете выйти из этого окна и не упасть на землю. Я не могу стать футболисткой первой лиги. Но только не рассказывайте мне, что вы не можете контролировать всплески своего дурного настроения. Если в этот момент я прицелюсь в вас из ружья, вы прекрасно с собой справитесь". И тогда они озадаченно задумываются: "Да, под ружьем я, наверное, справился бы!" Теперь мы с пациентом уже знаем, о чем говорим. Может быть, он не хочет, может быть, у него нет необходимых умений и привычек. Обо всем этом можно говорить, это нормально. Ненормально говорить "я не могу", что означает "я не хочу". Все мы принимаем решения, делаем выбор и платим за это. Если мы честны сами с собой, то платим один раз. А сдерживать свои всплески можно и нужно учиться. Приведу пример подобной работы.

Один мой клиент ругался на свою жену. Он никак не мог удержаться, это уже стало привычкой. Слова вылетали изо рта как бы сами по себе. Его жене это надоело. Ругань не была их основной проблемой. Они вместе проделали большую работу достаточно успешно, но от неприятной привычки ругаться муж избавиться никак не мог. Я сказала, что могу ему помочь, если он перечислит мне все причины, по которым хочет перестать ругаться на свою жену. Их брак был хорошим и крепким, поэтому таких причин было много, и я помогала мужу их перечислять. На самом деле я хотела, чтобы он стал меня умолять помочь ему избавиться от своей привычки.

Я предложила своему клиенту взять двести долларов в двадцатидолларовых купюрах и положить их в ящик стола. Как только он называл жену каким-либо дурным словом, то должен был брать одну из двадцаток и рвать на мелкие кусочки. Еще раз - следующая двадцатка. Вы, конечно, понимаете, как это помогло. В первый раз, разрывая двадцатку на мелкие кусочки, он бормотал над ней: "Она это заслужила!" Во второй раз разрывание денег уже не доставило ему такого удовольствия. В третий раз ему уже откровенно это не понравилось. Больше он никогда не ругался. Очень неприятно рвать заработанные деньги.

При работе с пациентами я много раз использовала деньги как "стимулятор" достижения цели. Это очень помогает, например, для того, чтобы бросить курить. Конечно, каждый раз нужно соразмерять "стоимость" наказания с материальным достатком: необходимо, чтобы оно было достаточно ощутимо. И потом действуй по схеме: хочешь покурить - вынимай купюру - рви - кури. Однако весь фокус в том, что здесь все равно нужна подготовка, подготовка и еще раз подготовка. Иначе не поможет.

Я часто повторяю своим пациентам: "Гордыня так дорого стоит, разве она вам по карману?" Французы говорят: "Ищите женщину!", я меняю этот призыв на "Ищите деньги!" Если человеку просто показать, что его поведение деструктивно, он может согласиться лишь на словах, а на деле ничего не менять. Если же показать, что его поведение слишком дорого ему обходится, он скорее изменится. Я не утверждаю, что все нужно сводить к такой грубой материальной основе, но это объективно действенный метод. Помните, мы уже говорили о "лимите кредита"?

Приведу еще один пример. Одно время в моем доме жили пять взрослых людей. Мы все работали, но уборка, приготовление обеда и другая домашняя работа доставалась мне. Конечно, я злилась.

Чтобы разрешить ситуацию, мы положили в общий котел по сто долларов. Рассчитали стоимость любой работы по дому: мытье посуды стоило один доллар, стирка или подметание полов - один доллар. Если я делаю то, что люблю, например готовлю, то мне за это платить не полагается. Никто не может потребовать, чтобы кто-то что-то сделал. Все делается добровольно. Никто из нас не любил косить газоны, и мы на домашних "торгах" оценили эту работу в пятнадцать долларов. Так же росла цена за вынос мусора, и в конце концов кто-то согласился выносить его за семь с половиной долларов.

В конце месяца по записям, которые мы вели весь месяц, один из нас все подсчитал. Ему за это заплатили пять долларов. В результате все либо платили, либо получали, либо и то и другое. Так длилось у нас три года. За это время моя дочь ни разу не заплатила, а только получала, сын каждый месяц зарабатывал всего одно очко и в конце месяца начинал истерически мыть посуду - не потому, что боялся, что ему не хватит денег расплатиться, а чтобы не выглядеть лентяем. Все были счастливы: если ты не хотел работать по дому, то платил деньги, если хотел получить деньги, то работал. Я, например, готовила, когда хотела. Все были довольны.

Деньги в этом случае тоже были ключом к пониманию. Если подойти с другой точки зрения, то это даже не деньги, а время. Но этот способ становится неэффективным, если у вас преобладает гордыня.

Итак, ответственность за самого себя - ключевая проблема эриксоновской терапии. И буквально все удачные интервенции содержат этот элемент.

Фортуна и справедливость.

У каждого пациента есть врожденная способность выздоравливать. Насколько удачно она реализуется, порой невозможно прогнозировать, потому что удача, фортуна иногда приходит вне связи со всем происходящим. Часто пациенты недоумевают: "За что? Почему я?. Почему в нашей семье такое?. Это несправедливо!" Я отвечаю: "А почему нет? У тебя две ноги, две руки, ясные глаза, приятная улыбка. Ты умный, может быть, умнее многих. Так ведь это тоже несправедливо, что у тебя это есть, когда у других нет. Не так ли?"

Иногда удача приходит как награда, иногда не приходит, иногда сваливается на голову будто ни за что. Я знаю, о чем говорю. Моя младшая дочь приемная, она вьетнамка. Когда мой муж во вьетнамском детдоме выбирал ребенка для усыновления и стоял в проходе между детскими кроватками, на которых лежали годовалые малыши, он почувствовал, будто что-то коснулось его руки. Обернувшись, он увидел шестинедельную малышку, которая смотрела на него. Она потянулась и схватила его за палец, и он сказал: "Это моя!" Вы понимаете, какой удивительный случай: ведь она могла в этот момент спать, он мог пойти по другому ряду. Какая невероятная удача для всех нас! Конечно, нельзя отрицать, что удачи и неудачи составляют важную часть нашей жизни.

Любовь и доверие.

Процесс обучения чаще всего протекает бессознательно и продолжается в течение всей нашей жизни. Если этого не происходит, то человек становится ригидным и малоэффективным во всем. Пациент - это человек, который боится говорить прямо, и у него достаточно причин для этого. Людям свойственно желание избегать неудач или боли. Наше бессознательное старается помочь нам в этом. В какой-то момент мы усваиваем, что если будем открыто выражать свои эмоции, то нам причинят боль. Наше бессознательное чаще всего против того, чтобы мы излишне открывались, оно, как правило, оперирует "детскими" понятиями.

Проблема состоит в том, что иногда мы не силах различить, перед кем можно открываться, а перед кем нельзя. Бессознательное настойчиво советует вообще никогда этого не делать, например, никогда не влюбляться, потому что опять будет больно. К сожалению, бессознательное различает только черное или белое и не владеет более тонкими нюансами.

Задача терапевта - передать пациенту знание о том, что любовь - это не больно, а очень хорошо. Что понимать людей просто, нужно только научиться различать, кому можно доверять, а кому нельзя. Это простой навык, и его можно освоить. В трансе пациенты вспомнят, как много существует вещей, которым они уже научились, а значит, смогут и этому. Работа терапевта часто напоминает детективный роман: бессознательное не дремлет, оно не хочет, чтобы вы открывались, и сопротивляется, а потому терапевту нельзя идти прямолинейным путем: во-первых... во-вторых... в-третьих... Дальше "во-первых" бессознательное пациента его не пустит, поэтому приходится путать следы.

И вы подходите с другой стороны: в сущности, никто не хочет, чтобы было больно, и поэтому не хочет влюбляться. Но иногда мы это выбираем по собственному желанию. Мы знаем, что в какой-то ситуации нам причинят боль, однако говорим: "Да, сделай мне больно!" Вы сейчас, наверное, думаете: "О чем это она, о желании причинить себе вред? Непонятно!" А я просто сфокусировала ваше внимание. Если у моего пациента есть домашнее животное, я говорю: "Когда у вас появилась собака, которую вы любите, вы же знали, что в какой-то момент вам будет больно, потому что она умрет раньше вас. В каком-то смысле вы даже надеетесь, что все будет именно так, а не наоборот: ведь мы все хотим прожить немного больше пятнадцати лет! Какой-то частью нашего разума вы это понимаете, но все равно любите своего замечательного пса, получаете удовольствие от общения с ним. На него можно положиться". Для пациента круг замкнулся: он понимает, что от любви всегда бывает немного больно, всегда кто-то умирает раньше другого, если только вы оба не погибнете в катастрофе одновременно. Это часть жизни, и это нормально. Если мы не поймем и не будем принимать в этом участия, то заплатим дважды, трижды, а то и больше.

Мы учимся на опыте, а если нет, то появляется тенденция повторения одних и тех же ошибок. Если вам повезло и вы выросли в семье, где вас любили и вы чувствовали собственную ценность, то у вас образовался замечательный стереотип и вы будете повторять его в течение жизни. Большинство пациентов выросли не в самых лучших семьях, и это тоже в известном смысле везение. Однажды у моей приемной дочери брали интервью. Журналист спросил ее: "Какие у вас чувства по отношению к вашей биологической матери, которая вас родила и бросила?" На этот провокационный вопрос дочка ответила: "Я рада, рада, рада! Какая удача, что мама меня оставила там, где я смогла начать жить так хорошо".

Я не хочу, чтобы мои пациенты начинали обвинять своих родителей, потому что при этом они попадают в такую ловушку: "Мама меня не любила, папа мной не занимался, если бы это было не так, я бы вырос другим человеком!" Да, вам не повезло. Я не хочу отметать ваши проблемы. Можно сказать, что у всех нас есть задний двор, на котором чертополох и лебеда переплетаются с фиалками, незабудками и, может быть, розами. Ни у кого не было совершенного детства. У кого-то оно было лучше, у кого-то хуже. Дело в выборе: что вы хотите видеть сейчас - только сорняки или розы тоже. В подобной ситуации лучше всего на передний план выводить приятное, а на дурном - учиться.

Возвращаясь к опыту, который является нашим первым учителем, нужно отметить его действенность: больше одного раза мало кто захочет касаться раскаленной печки. Однако обычно мы все равно сопротивляемся этому обучению, пытаясь изменить реальность, которая нам не нравится. В состоянии транса гораздо легче учиться на собственном опыте. В это время вы не перегружены фантазиями и той другой реальностью, которую вы бы предпочли. Трансовое состояние позволяет интегрировать опыт, реальность и поведенческие стереотипы.

Мой опыт свидетельствует, что если вы навели транс и говорили с пациентом о чем-то важном, то потом, когда он вышел из него и заговорил о другом, нет смысла возвращаться к прежней теме. Иначе вы выведете решаемую проблему, погруженную трансом в бессознательное, на сознательный уровень, где она уже давно не решается. Вся сила транса будет потеряна.

Осознаваемые и неосознаваемые стереотипы.

Существуют известные стереотипы и те, о которых мы даже не догадываемся. От одних мы избавляемся спокойно, разрушение других доставляет дискомфорт. Не важно, на какую ногу сначала будет одет ботинок или чем вы размешаете сахар в чашке - ложкой или перевернутой вилкой. А вот пример неосознанных стереотипов: попробуйте сжать руки в "замок" - у правши большой палец правой руки будет сверху. А теперь попробуйте сделать так, чтобы сверху оказался большой палец левой руки. Это будет странно, необычно и даже появится ощущение, что руки "не подходят" друг другу.

Мне нравится преодолевать трудности, я обычно попадаюсь на подначивания. Всегда хорошо знать о себе такие вещи, и хорошо, когда об этом знают члены моей семьи. Иногда стереотипы служат нам добрую службу, а иногда "подставляют подножку". Если бы я была своим собственным пациентом, то должна была бы это выяснить о себе.

Сознательная часть вашего разума - это уникальный набор стереотипов и образцов ваших реакций, которые позволяют вам функционировать в реальности, как вы ее понимаете. А бессознательное стоит отдельно и функционирует, не используя полученные знания. Если работа бессознательного не идет в разрез с сознанием, то жизнь человека протекает нормально и у него есть выбор. Но когда бессознательное пытается защитить человека способами, неконгруэнтыми сознанию, такой человек начинает страдать. "Почему я не могу этого сделать?. Почему я не могу пойти и познакомиться?. Я словно притягиваю этих "крутых", которые меня всегда обижают... Почему это происходит со мной?."

Ваше бессознательное - большой склад, где сложен весь ваш опыт, и большая часть нашего общения идет от моего бессознательного к вашему бессознательному. То, что я сообщаю вам словами, может совпадать или не совпадать с тем, что вам говорит в этот момент мое бессознательное, которое дает свои ключи к более полному пониманию. Наше бессознательное восприятие самих себя во многом зависит от того, как мы представляем себя другому человеку. Любой человек воспринимает информацию, полученную на бессознательном уровне, как более достоверную, поэтому важно, чтобы сознательное представление о себе было конгруэнтно бессознательному.

Папа в связи с этим приводил следующий пример. Представьте себе двух детей, входящих в комнату. Один из них чумазый, грязный, с оторванным карманом, от него ужасно пахнет, но он всем своим видом как бы говорит: "Правда я замечательный ребенок? Я твоя любимая крошка!" И хочется тут же схватить его на руки и крепко обнять. И входит другой малыш: чистенький, аккуратный, причесанный, однако ни на секунду не возникает желания понежничать с ним. Порой даже думаешь: что эти родители с ним сделали, отлупил бы их! У второго малыша нет самовосприятия: "Я замечательный и меня все любят!"

Очень часто можно услышать: "Я чувствую, что надо сделать так-то..." Этот человек не имеет ничего в ощущениях, и "чувствую" в данном случае означает "обучаюсь на бессознательном уровне с помощью опыта".

Интервенция "Всегда есть надежда".

Поговорим о том, как использовать концептуализацию для более успешного решения проблемы и построения интервенции. Приведу пример. Горе или потеря - обычные, нормальные составляющие человеческой жизни. Но если человек в результате теряет надежду на то, что когда-нибудь все же будет лучше, то это уже дисфункция. Когда человек оплакивает близкого - это нормально, но если он не может остановиться, то это уже серьезное нарушение. Тогда психотерапевту необходимо создать такую интервенцию, которая даст пациенту надежду. И задача такой интервенции не в том, чтобы прекратить печаль и горе, не в том, чтобы привнести бодрость и счастье в настоящий момент, а в том, чтобы дать надежду на будущее.

Приведу пример интервенции, которой я часто пользуюсь. У каждого свое горе и свои потери, они не сравнимы. Я дожидаюсь подходящего момента и говорю: " У меня была собака, и я очень ее любила. Она была моим другом в течение 14 лет. Я любила смотреть телевизор, лежа на спине. И моя собака ложилась рядом и тоже смотрела телевизор. Я оглядывалась и видела два коричневых глаза, которые смотрели на меня с обожанием, влажный носик, виляющий хвостик. Мы были друзьями. Иногда я ставила себе на живот тарелочку с печеньем, и тогда она смотрела с особым обожанием. Мне все еще не хватает моей собаки".

Сказав это, я жду. Всякий, у кого достаточно долго жила собака, знает, что это значит. Она становится по-настоящему любимым и близким существом. Описывая свою собаку и нашу дружбу, я прибегаю к так называемым специфическим обобщениям. "Коричневые глаза" почти у всех собак, "мокрый нос" и "виляющий хвост" практически у всех собак. Если бы я описывала в деталях - длинные уши, веснушки на носу, белое пятнышко на носу или волнистая шерсть, - это была бы только моя собака. Моей целью было напомнить вам о вашей собственной собаке, о существе, которое вы любили. Во время интервенции я даже стараюсь не называть пол собаки или породу, чтобы излишне не конкретизировать. Такие пробелы пациент заполняет сам. При этом я сообщаю пациенту: "Я потеряла свою собаку, своего друга, но я все равно могу шутить, рассказывая о ней".

Работа с привычкой кусать ногти.

У некоторых детей есть привычка кусать ногти, которая очень огорчает родителей. Иногда психотерапевт говорит: "Я прописал этому ребенку кусать ногти по 10 минут в день. Эриксон бы сделал так же. Но это не подействовало!" Не сработало потому, что интервенция была неправильно организована.

В эриксоновской психотерапии очень важна подготовка. После подготовки и одновременно с ней происходит интервенция, которая может показаться совсем простенькой и неважной. Например, как ребенок делает, когда грызет ногти: начиная с большого пальца или сразу оба пальца? С наружной стороны большого пальца или, может быть, с мизинца? Он откусывает с серединки ногтя, к краю или наоборот? Он грызет ногти, как кролик: "Хрум-хрум-хрум" - или кусает и отрывает? И что он делает с откусанным кусочком ногтя - разгрызает, создавая характерный неприятный шум или демонстративно выплевывает? Как он проверяет длину ногтей - готовы они для обкусывания или нет - губами, языком, зубами или на глаз?

А вы знаете, что мужчины смотрят на свои ногти, повернув руку ладонью к себе и согнув пальцы, а женщины, повернув руку ладонью от себя? И разве это не интересно? А знаете, что мужчины, чтобы зажечь спички, чиркают по коробку от себя, а женщины - на себя? Если мужчина подцепил что-то на ботинок, то он смотрит, поворачивая ногу внутренней стороной вверх, а женщина смотрит, оглядываясь назад, приподнимая согнутую в колене ногу. Именно так вы и должны это обсуждать со своим пациентом по ряду причин. Во-первых, это просто интересно, во-вторых, вы таким образом проявляете внимание и полное уважение к своему клиенту, грызущему ногти. Это очень важно. К тому же, задавая разные вопросы, вы меняете структуру ситуации: от того, что ребенок поступает плохо, грызя ногти, к тому, чем очень заинтересован взрослый, уважаемый человек. Признайтесь, вам и в голову не приходило, что есть много способов грызть ногти? Кстати, очень важно для будущей работы, что он делает с кусочком ногтя в результате.

Если ваш пациент раньше не задумывался об этом, то теперь он смотрит совершенно под другим углом зрения, а наведение естественного транса происходит, когда вы задаете ему эти вопросы и он погружается в себя, чтобы найти ответы. Внутренний фокус посылает его в транс, а когда вы сообщаете интересную информацию, он выходит из транса. Таким образом достигается цикличность погружения в транс, к чему вы, собственно говоря, и стремились.

И тут вы предлагаете ему: я хотел бы, чтобы ты одолжил мне ненадолго один пальчик. Не указательный и не большой (они очень нужны), ну, может быть, левый мизинец. Ты же его не очень часто используешь? Вы обсуждаете, какой пальчик можно будет одолжить и как часто он используется. А ты знаешь, древние римляне верили, что от безымянного пальца идет жила прямо до сердца?

И опять уход в глубину транса, и снова наружу. Вы опять обсуждаете, какой пальчик он одолжит ненадолго, и тут меняете тему.

"А ты знаешь, когда моя дочка была маленькая... Сейчас она уже выросла и даже уже работала полицейским (это вызывает удивление и внимание фокусируется, чего я и добиваюсь). Так вот, когда она была маленькая, я всегда знала, когда она сердится. После ужина она начинала убирать тарелки и так грохотала посудомоечной машиной, что невозможно было не заметить. Меня это просто с ума сводило. А мои сыновья, когда сердились на меня, старались поскорее удрать из кухни и обычно хлопали дверью черного хода, из которой выходили, или открывали холодильник и долго смотрели туда, как будто там что-то появится, чего 10 минут назад не было. И я кричала: "Закрой холодильник!!!"

Таким образом, я предлагаю юному пациенту другие способы показать родителям, что он сердит на них, так, чтобы он не вредил самому себе. И в трансе пациент легко минует свои барьеры и воспринимает информацию на более глубоком уровне.

"Если ты одолжишь мне свой палец на неделю, то не сможешь его грызть, это же будет мой палец в течение недели. А в конце недели ты получишь премию - сгрызешь его в свое удовольствие".

Вы дали ему менее деструктивный способ выражать свою злость, агрессию. Когда неделя проходит, пациент усаживается в офисе напротив меня и немедленно отгрызает этот ноготь. И это нормально. Он сдержали свое слово, а я сдержала свое. Теперь палец опять стал его собственностью, и он может делать с ним, что захочет. Этот способ столь эффективен благодаря естественному трансу.

Использование транса в семейной терапии.

Сейчас я хотела бы продемонстрировать вам повседневный транс, который позволяет слушающему подготовиться к восприятию информации. Это прекрасная интервенция для семейной терапии. Я не сама ее придумала, а "унаследовала" от одного моего пациента. Это был мальчик лет десяти. Его мать делала нечто, о чем ребенок был вынужден рассказать отцу. Он очень не хотел рассказывать, буквально до слез. Мы поговорили с ним, и мальчик решился.

Входит отец и садится рядом с сыном на диван. Сын плачет и рассказывает отцу то, что ему необходимо было рассказать. Я знала, что отец нормальный и все будет в порядке. Отец слушал, абсолютно не двигаясь, а мальчик был очень напуган. Я сказала: "Вы должны понять, что ваш сын напуган, потому что говорит то, за что вы не сможете его простить".

Отец повернулся к сыну и сказал: "Ты знаешь, что должен сделать, чтобы понравиться мне?" Мальчик: "Нет!" Отец: "Знаешь, что ты должен сделать, чтобы мне понравиться?" Мальчик заплакал и ответил: "Не знаю, папа!" И отец, пристально глядя на малыша, сказал: "Вдохни, выдохни - и это все!" Мальчик заплакал еще сильнее, но слезы были уже другие. Вы, конечно, понимаете, что, ожидая ответа отца, мальчик буквально застыл. Но последние отцовские слова были настолько неожиданными, что на разных уровнях мальчик понял: все, что он сделал, было нормально.

Когда я использую подобный прием в своей работе, то прекрасно понимаю, что наращивание ожидания для достижения предельной концентрации пациента не менее важно, чем то, что будет сказано.

Когда такое состояние создано, когда произнесены эти слова, такие правильные и такие неожиданные, вы слышите их на разных уровнях. Когда я рассказываю эту историю, все мои слушатели обычно молчат, потому что, примеряя ситуацию на себя, понимают: да, это все, что нужно было ребенку. Каждый обращается внутрь себя, и если бы это были ваши клиенты, вы бы поняли, что в данный момент они готовы для хорошей терапевтической работы.

Повседневный транс подчиняется законам формального транса, но бывает гораздо более эффективным, если мы нарушаем обычную модель поведения. Если вы читали книги об эриксоновском гипнозе, то знаете, что лечение можно проводить с помощью метафор и историй.

Истории становятся еще более важными и нужными, когда вы их облекаете в форму транса. В этом случае история воспринимается на многих уровнях и оказывается куда более действенной.

Когда я была ребенком, отец рассказывал нам истории на ночь. Очень часто главным их героем был зеленый лягушонок с белым брюшком по прозвищу Белопузик. Так уж получалось, что у него были те же проблемы, что и у нас, и многие рекомендации и советы родителей поступали к нам через эти сказки. Я всегда советую пациентам рассказывать своим детям истории на ночь. Я сама пыталась рассказать истории про Белопузика своим детям, но они терпеть этого не могли.

Я же отлично помнила, как эти сказки нравились нам в детстве, и не могла понять, что же происходит. И поняла, только услышав, как моя сестра рассказывает эти истории своим детям. Сестра, как и отец, прежде всего создавала в детях состояние легкого транса. (Продолжает говорить немного нараспев.) В одном большом пруду, покрытом ряской и заросшем кувшинками с большими листьями, жил лягушонок с зеленой спинкой и белым животиком. Звали его Белопузик. Сидел лягушонок на листе и смотрел, как мимо пролетают мухи: синие мухи, зеленые мухи, красные мухи, а иногда, редко, его любимые - фиолетовые. И однажды, сидя на листе, глядя на пролетающих мимо мух и поджидая свою любимую фиолетовую муху, он вдруг задумался...

В этот момент можно вкладывать какое-то нужное сообщение. Пациент "рассматривает" пролетающих мимо синих, зеленых и красных мух и после этого лягушонок, конечно, может сказать то, что нужно узнать или о чем нужно подумать.

Использование метафор.

Однажды моей пациенткой была девочка лет десяти, родители которой собирались разводиться. Девочка приходила ко мне, потому что была очень расстроена и хотела, чтобы родители сохранили семью, но шансов для этого было мало. Моя задача состояла в том, чтобы примирить ее с действительностью. Девочка должна была принять развод родителей как единственно возможный выход и не переживать его как глубокую травму. Сколько бы мы ни говорили об этом, ничего бы не изменилось, потому что ощущение реальности идет от сердца, а не от головы.

Однажды я сказала ей: "Ты же знаешь, что родители твои разведутся, и должна относиться к этому спокойно". Она ответила: "Вы не понимаете! Это как свеча, которая стоит передо мной и горит. И у меня никогда не хватит сил ее задуть!" Она дала мне прекрасную метафору, показав тем самым, что готова к моему вмешательству в историю, которую она начала.

Я сказала: "Ты же знаешь из чего сделаны свечки и что с ними происходит!" Я прервала ее стиль мышления, ее образы. Заставила ее задуматься о чем-то новом, открыться тому, что может произойти. Я заметила: "Ты же понимаешь, что топливом для этой свечки является твое собственное сердце!" Тогда она ответила: "Мне действительно надо ее задуть!" После этого в нашей работе появился ритуал. Я спрашивала девочку: "Ну как поживает твоя свечка? Маленькая она или большая? Горит или ты уже ее задула?" И постепенно она смогла мысленно задуть свечку, не заставляя свое сердце страдать.

Использование сопротивления.

Терапия всегда является результатом совместных усилий терапевта и пациента. Одна из главных радостей жизни - самоопределение. Если терапия решает эту проблему, то чаще всего бывает успешной. Терапевт обязан понимать мир данного пациента. Не обязательно, чтобы ваши убеждения были тождественны, чтобы пациент понимал, в чем его убеждения нерациональны. Долг терапевта - обеспечить пациенту свободу и безопасность. Благо пациента - главная забота терапевта. Это, конечно, очень широкое понятие. Иногда, когда я провожу терапию с женой и мужем, они пытаются составить со мной треугольник с общими проблемами. Я жду определенного момента, когда они посчитают, что я уже попалась, и спрашиваю: "А вы знаете, кто мой клиент?" Они, конечно, бывают очень удивлены. И тогда я говорю: "Не муж и не жена, а ваше будущее. Только будущее". Эта интервенция очень эффективно выводит терапевта из треугольника. Пациент имеет право на сопротивление. А терапевт должен уметь так организовать это сопротивление, чтобы оно "играло" на его стороне в борьбе за пациента.

Об оскорблениях и насилии.

В терапевтической практике иногда приходится встречаться с сексуальным насилием, насилием по отношению к детям, эмоциональным насилием, физическими наказаниями. Вы можете встретиться с человеком, которому нанесли колоссальный ущерб еще в детстве. В таком человеке все перевернуто: вместо маленького человечка, которого любят и носят на руках, он становится объектом невротических претензий и желаний родителей.

Я работаю с такими людьми как на эмоциональном, так и на интеллектуальном уровнях. Безусловно, на интеллектуальном уровне, на уровне получения информации, анализа или выучивания чего-либо такой пациент чувствует себя гораздо безопаснее. Некоторые люди, сталкивающиеся с подобными случаями, считают их невероятно тяжелыми для работы. Конечно, у каждого собственный подход и методы. Не хочу предлагать вам рецепты, эриксоновский гипноз подразумевает постоянное использование информации, предоставляемой пациентом, и достаточно гибкое использование методов.

Когда родился мой сын, я была поражена тем, как сильно я его любила. Однажды я рассказала об этом своей подруге, у которой тоже был маленький сын. Я сказала, что если бы я была уверена, что это необходимо моему ребенку, то без колебаний бросилась бы под поезд. Моя подруга со мной согласилась. Затем я разговаривала с отцом и пересказала ему этот разговор. Отец заметил, что если бы моя подруга подумала, то не стала бы этого делать. Я про себя подумала: "Надо же, какой черствый человек!" Лишь спустя годы, уже став терапевтом, я поняла, что, подумав, тоже не сделала бы этого. Мы всегда должны заслужить то, что получаем.

Когда человек говорит: "Он меня не уважает!", - я про себя думаю: "А заслуживаешь ли ты?" Есть единственный период в нашей жизни, когда мы можем получать что-то, не заслуживая, только потому, что мы существуем. Так происходит в детстве.

Те люди, внутри которых существует пустота, не заполненная в свое время любовью матери, как бы сигнализируют окружающим: "Я сделаю все, что угодно в обмен на безусловную любовь!" Когда встречаются два человека с такими сигналами, может возникнуть иллюзия, что они будут любить друг друга безусловно. Но ни один из них не может выполнить обещанного, и оба чувствуют себя огорченными, преданными и обманутыми. Заполнить эту пустоту любовью другого человека невозможно, только своей собственной.

Любой ребенок, испытавший в детстве насилие, оскорбление, содержит эту пустоту и пытается ее чем-то заполнить. Логично предположить, что он будет продолжать такое же насилие над своими детьми.

Чаще всего я сначала говорю с такими людьми так же, как говорила с вами, используя интеллектуальный подход. Им необязательно соглашаться со мной, но они могут рассмотреть такую возможность, взглянуть на свою жизнь с этой точки зрения. С другой стороны, если то, что я сказала, прозвучало для них достаточно справедливо, если что-то отозвалось в глубине души, то они должны попрощаться с этим периодом безусловной любви. Для этого существует очень много способов.

Ты можешь смотреть на себя, видеть и чувствовать себя и, конечно, уважительно относиться к этому маленькому ребенку - он делал максимум в той ситуации. Вы знаете, как этот человек будет чувствовать себя, когда будет возвращаться в то время, когда он желал любви и не получал ее. Очень важно научиться смотреть на себя с удовольствием. Люди с пустотой внутри обычно на это не способны: они видят себя некрасивыми, неловкими, неопрятными, уродливыми и ненужными. Какой бы ни был ребенок, он старается сделать максимально возможное в подобной ситуации и, естественно, всегда можно найти, за что его следует любить, смотреть на него с удовольствием. Удивительно, насколько люди сопротивляются тому, чтобы смотреть на себя с удовольствием.

Слова играют большую роль: когда я впервые предложила пациенту "посмотреть на себя с удовольствием", то не предполагала, какую бурную реакцию отказа это может вызвать. Думаю, даже среди терапевтов много людей, которые не могут этого сделать.

Когда я, сталкиваясь в своей работе с насильниками, называла их задирами, то встречала гораздо более негативную реакцию, чем на прямые обвинения. Человеку было проще сознаться в том, что он избивал супругу или детей, в любом совершенном им насилии, но при этом он был категорически против, чтобы я называла его задирой. Я настаивала, приводя рациональные основания, потому что, по моему мнению, это слово достаточно жестко и справедливо отражает ситуацию, оно корректно во всех смыслах.

Итак, время безусловной любви прошло, необходимо попрощаться с ним и примириться с невозвратной потерей. После этого открывается поле для трансовой работы: учить, как доверять другим, как находить человека, достойного доверия. Это всего лишь навык, значит, этому можно научиться. Вы знаете, как можно найти человека, которому можно доверять? Его поведение должно быть конгруэнтно словам в течение достаточно долгого времени. Сами по себе слова ничего не значат. Люди, как правило, слишком сильно верят словам.

Вспомните, как мама требовала, чтобы вы извинились перед сестренкой, которую обидели. Вы, надув губы, скрестив руки на груди с видом "умираю, но не сдаюсь", говорили: "Извини, пожалуйста!" Мама: "Вот и умница!" Совершенно очевидно, что ни малейшего раскаяния вы при этом не испытывали. Ситуация достаточно типичная, мы с детства привыкли обмениваться подобными сообщениями.

Если пациента научить, то он сможет ориентироваться в мире людей, ища в поступках и словах соответствие. Многим людям непонятно, каким образом можно заработать любовь. Если человек не получил в детстве безусловную любовь родителей, то он готов во взрослой жизни отдать за нее все - и себя, и свою жизнь, и свою любовь. Он не способен понять, что его любовь надо заслужить.

Люди, подвергшиеся в детстве насилию, часто сохраняют (надолго, иногда на всю жизнь) ответственность за ту ситуацию, за которую они отвечать никак не могли. С этим тоже можно работать на двух уровнях - на интеллектуальном или эмоциональном. Иногда люди, подвергшиеся насилию, продолжают вести себя так, что вызывают новые и новые проявления агрессии. Есть статистические данные, что в США многие женщины, подвергшиеся нападению или изнасилованию, воруют в магазинах, когда в этом нет совершенно никакой необходимости.

Лучше всего с проблемами такого рода работать в трансе. Я редко предлагаю подобным пациентам "сесть поудобнее, постараться расслабиться и следить за дыханием". Чаще всего это легкие трансы-самоуглубления во время продолжающегося разговора.

Предположим, вы работаете с пациентом, который совершает мелкое воровство в магазинах из-за того, что в детстве его избили, изнасиловали или совершили по отношению к нему что-то недопустимое. Это похоже на то, что в вашем доме все полы покрыты стыдом. Как неприятно, как ужасно иметь в доме полы, полностью испачканные стыдом. Вы пытаетесь собрать все это в кучку, отмести в сторонку, но что дальше? Потом ты воруешь что-то в магазине, зная, что это плохо, приходишь домой и готовишь табличку: "Я украл!" Теперь весь стыд, которым был запачкан пол, венчает табличка "Я украл!". На какое-то время становится лучше - на полу уже чисто. Но куча стыда и табличка медленно, но верно оседают и заполняют все большее пространство. И вот снова вся куча заняла слишком много места в доме и надо опять идти в магазин "Мир людей" и делать что-то такое, что будет означать "Я плохой! Я украл!" А ведь существует много других методов избавиться от чувства стыда, и я хотела бы предоставить вам все эти возможности.

Когда вы описываете людям их ситуацию или один из способов взглянуть на их положение, они становятся способными воспринимать предложения о том, как можно решить эти проблемы. Очевидно, то что они делают сейчас, им не помогает. Цель данной интервенции - приоткрыть закрытую систему, а затем внести в нее изменения. Если вам удалось это сделать, все может значительно улучшиться по принципу снежного кома.

Большинство маленьких девочек считают, что они добровольно участвуют в сексуальном насилии. Они не позволяют себе думать, что в этом возрасте не могут совершенно сознательно сопротивляться решению или каким-либо действиям взрослых. Иногда ситуация еще более осложняется, так как девочки считают, что это единственная любовь и близость, которую они могут получить. И терапевт не может разрушать какие-то теплые чувства и воспоминания, даже если они построены на чем-то дурном. Тем не менее вы должны всегда проводить границы, чтобы было ясно, кто за что отвечает. Детей очень легко уговорить на что угодно.

Одна из моих клиенток пришла ко мне от другого терапевта. Они работали с сексуальным оскорблением, полученным ею в детстве от отца. Все усилия терапевта, направленные на восстановление этих воспоминаний, чтобы снять с девочки чувство ответственности за то, что она совершила, привели к тому, что пациентка вспомнила, как она в этом активно участвовала. Первым делом я восстанавливала в клиентке убежденность в том, что маленького ребенка можно уговорить буквально на все.

После большой подготовительной работы, которая продолжалась не одну сессию, я рассказала ей о том, что случилось со мной, когда мне было пять лет. Моей целью было показать, что дети видят многие вещи иначе, чем взрослые, и реагируют по-другому.

Однажды мой брат забыл забрать меня из детского сада. Всех детей уже забрали, а я лазила по всем лесенкам, шведским стенкам, каталась на качелях и получала невероятное удовольствие. Никто из старших детей меня не отталкивал и не мешал наслаждаться внезапной свободой. Я помню, как вышла воспитательница, спросила, кто меня сегодня заберет, и я ответила, что братик. Брат вспомнил о том, что не забрал меня, и примчался на велосипеде, весь обливаясь потом. Он посадил меня на самое удобное место на велосипеде, купил "Кока-колу" и всячески старался меня ублажить. Я была в восторге.

Когда спустя много лет я спрашиваю брата: "Ты помнишь, как забыл забрать меня из детского сада?" Он реагирует как взрослый человек - ужасается и краснеет. Я же была в полном восторге. Моя клиентка тоже рассказала мне подобную историю.

Напоследок мы стали обсуждать, что мы любим есть. Я рассказала ей, как мой средний сын готовил еду для всей семьи. Он был достаточно маленьким, но трудился весь день, чтобы накормить семью собственным обедом. Он с гордостью накрыл на стол, но есть было невозможно: на холодном, заранее поджаренном хлебе были приготовлены сэндвичи, из очень дешевой колбасы он сделал суп, на поверхности которого плавал жир. Он ел с упоением, мы тоже ели и нахваливали. Спустя двадцать лет он вспоминает о том, как замечательно нас накормил.

Все это была подготовка, подготовка и подготовка. Мой сын больше не варит таких плохих обедов и понимает, что нельзя использовать плохие продукты. Но он так много вложил в этот обед, что не хочет думать о нем по-другому. Так же, как и моя пациентка, которая так много эмоций вложила в происшедшее между нею и ее отцом, что ей трудно думать об этом по-другому.

Затем мы стали говорить о пицце, которую я очень люблю. Обычно мы делаем ее с сыром и томатным соусом. Если взять ее, когда она слегка остыла, то корочка и сыр приятно холодят руку. Что может быть безобиднее, чем пицца? Но когда вы откусываете ее, вас обжигает коварный томатный соус, притаившийся под слоем сыра и не остывший до конца.

Конечно, клиентка понимала, что когда я говорила об этом, то имела в виду ситуации, на первый взгляд совершенно безобидные, опасность которых скрыта в глубине.

Психология bookap

У детей, подвергшихся оскорблениям, часто существуют проблемы с установлением границ. Иногда семья такого ребенка напоминает клубок, и невозможно определить хотя бы чьи-то границы. А после случая оскорбления или насилия от границ совсем ничего не остается, и пострадавшему надо уметь восстановить границы. Это является основой для личностного роста, с которой можно начинать.

Говоря о границах, вы можете использовать образы коридоров, заборов, штор, дверей в коридоре, которые остаются закрытыми или открытыми. Когда люди наполнены гневом так, что ни о чем другом не могут думать, нельзя оставлять их в таком состоянии. Гнев, ярость - очень сильные эмоции, значит, надо использовать их силу во благо пациента. Людям, совсем не умеющим сдерживать гнев, вы можете сказать: "Разве не замечательно, что гнев полностью управляет вами?! Но гораздо полезнее, когда вы умеете управлять своим гневом!" После этого можете не говорить об этом ни слова. Семечко прорастет само.