1. Общие принципы эриксоновской терапии.

Цели психотерапии.

Эриксоновская психотерапия очень тесно переплетена с гипнозом. Я хотела бы остановиться на ее структуре и подчеркнуть некоторые отличия от других видов терапии. Цель любой психотерапии, и в первую очередь эриксоновской, состоит в том, чтобы помочь пациенту решить какую-то его проблему, если она не выходит за рамки закона, здоровым, безопасным для него и окружающих способом. И если не упускать из виду эту цель, то гораздо легче удается конструировать интервенции. Достаточно каждый раз спрашивать себя о том, в чем состоит проблема пациента и как ее проще решить. Акцент всегда делается на будущем, на том, что возможно и достижимо в будущем. Потому что жизнь еще нужно прожить. Мы, конечно, в каком-то смысле являемся продуктами своего прошлого, и прошлое влияет на нас по-разному - и хорошо, и не самым лучшим образом. Изменить можно лишь наше восприятие своего прошлого, но не само прошлое. Поэтому очень важно помочь пациенту целиком принять существующую реальность. На своих семинарах и в печатных работах Эриксон уделял много внимания проблеме помощи пациенту в принятии реальности, может быть, гораздо менее привлекательной, чем мечты и фантазии. Все, что входит в мир пациента, может быть использовано для достижения этой столь необходимой для него самого цели. Почти всякая дисфункциональная проблема или какой-то недостаток может быть воспринят как замечательный инструмент для достижения поставленной цели. Дело лишь в точке зрения, в умении увидеть проблему с благоприятной для пациента стороны. Например, мы можем говорить о достаточно большой мотивирующей силе гнева или об использовании чрезмерного самоконтроля как замечательной тактики самоорганизации пациента.

В каком-то смысле работа психотерапевта заключается в том, чтобы уметь повернуть то, что пациент "принес" в кабинет, позитивной стороной. Можно сказать, что я научилась этому у "колен Эриксона".

Сейчас речь пойдет об изменении "знака" дисфункционального поведения таким образом, что оно становится позитивным. Подчеркиваю, что это не избавление от самой дисфункции, но перемещение ее на другую "арену". Приведу пример.

У папы была пациентка, за которой все время ходили маленькие зелененькие человечки, естественно, воображаемые. Она была преподавательницей, но не могла работать, потому что ее все время отвлекали маленькие зелененькие человечки. Папа поговорил с ней и убедил, что маленьким голеньким зеленым человечкам совершенно необходимо безопасное место, где они могли бы укрыться, когда не нужны ей, и выйти в любое время. Конечно, наиболее подходящее место для них - это шкаф в папином офисе. Человечков посадили в ящик шкафа со всеми необходимыми церемониями, и женщина знала, что может забрать их в любой момент или только навещать, что она и делала. "Малыши" оставались там годами, и даже если папа уезжал куда-то, пациентка продолжала приходить и разговаривать с ними. Потом закрывала шкафчик, уходила и жила своей обычной, достаточно функциональной жизнью. Конечно, это не исцеление, о котором вы прочтете в учебнике по психотерапии, но все же более нормальная жизнь, чем до того.

То же самое произошло и с Джо, который завел щенка по совету папы. Безусловно, это не та жизнь, которую мы хотели бы для себя и своих детей. Вы встречаете пациента в том месте, в котором он находится, таким, какой он есть, и стараетесь сделать его жизнь лучше, чем она была до этого. При этом он - не вы, и его жизнь не обязательно должна соответствовать вашим самым высоким меркам.

Иногда люди бывают прямо-таки парализованы страхом. Страх - наиболее дорогостоящее "удовольствие". Когда он охватывает человека, от него бывает почти невозможно избавиться. Но можно попробовать убрать его с дороги, переместив в сторону или назад, чтобы он вас подталкивал или придавал вам храбрости. На самом деле есть только один настоящий страх - страх перед голодным острозубым тигром, входящим в вашу комнату. Все остальные страхи созданы вашим воображением. Вам нужно запомнить, что страх вам "не по карману".

Сейчас я опять говорила об изменении "знака" дисфункционального поведения, как раньше в примере с "голенькими зелеными человечками".

Я считаю, что нельзя говорить о существовании эриксоновской теории, так как невозможно создать теорию, охватывающую все типы людей. Есть некоторые конструкции, есть опыт и некоторые положения, но не существует единой теории. Есть только одно правило, из которого нет исключений. Оно гласит: "Из всех правил есть исключения".

Последнее, о чем я хотела бы упомянуть, говоря об общих принципах эриксоновской терапии, - это обычные везение и невезение. Вся наша жизнь состоит из удач и неудач. Часто можно слышать: "Почему это случилось со мной?" А почему нет? Вы могли видеть фильм с Кристофером Ридом "Супермен". Этот актер, человек, у которого было все, свалился с лошади, сломал шею и сейчас полностью парализован, навсегда.

Если вы или ваши пациенты не можете примириться с чем-то, то вы будете несчастливы. Однако вы можете контролировать свои чувства по поводу того, что вас покинула мать, или родители вас бьют, или вас усыновили. Эти чувства вы можете контролировать или менять. Ваша задача, ваша работа как терапевта состоит в том, чтобы дать возможность пациенту понять это и позволить изменить эту ситуацию.

Еще одно коротенькое наблюдение. В терапии должен присутствовать юмор. Жизнь так сложна: мы работаем, копим деньги, наконец, встаем или не встаем в пять утра и делаем зарядку. Но ради чего? Через миллион лет Солнце погаснет, Земля исчезнет. И вот когда вы осознаете смешную бессмысленность жизни, тогда со всей отчетливостью поймете, что в вашей работе действительно необходим юмор. Поскольку я росла со своим отцом, то прекрасно помню, как много и часто он над нами по-доброму подшучивал.

Понятие транса.

Вы все, конечно, знаете, что транс - это сфокусированный луч внимания внутри нас самих, проникающий сквозь сознательные заслоны, активизирующий бессознательные ресурсы и исключающий все внешние стимулы. Это определение я всегда использую и его же многократно повторял Эриксон.

Любой человек, который когда-нибудь кормил ребенка с ложки, наводил на него легкий транс. Сначала вы берете ложку и мешаете кашу. Потом вы набираете в ложку кашу и встречаетесь глазами с ребенком. У вас даже подстраивается дыхание. А что вы делаете дальше? Вам нужно положить кашку в рот малышу. Вы открываете свой рот, и ребенок делает то же самое. И вы протягиваете ложку...

Мое полное имя Элизабет Элис Эриксон. Если моя мать или отец вдруг называли меня Бетти Элис Эриксон, я замирала и ждала, что же последует дальше, потому что понимала: у меня неприятности. Я замирала, и взгляд мой застывал. А если я слышала "Элизабет Элис Эриксон", то просто каменела. Это очень легкий транс, потому что в это время нет каких-либо дополнительных стимулов. Я полностью сфокусировала свое внимание и углубилась в себя, продумывая, что же я такое сделала или как они об этом узнали. Все, что я только что описала, для многих из вас не ново. Если в тот момент, когда я произносила "Бетти Элис Эриксон", вы заменили эти слова на свое полное имя, представляя себя в такой ситуации, то вы создали в себе мини-транс. Использование таких мини-трансов, разговорных и естественных, является чрезвычайно важным и достаточно эффективным инструментом работы психотерапевта. Поэтому, если мне удается достичь такого состояния, что вы вспоминаете время, когда вам было лет восемь и ваша мать сказала вам что-то вроде "Бетти Элис Эриксон", то мне удалось создать у вас легкое состояние транса и вы готовы воспринимать следующую информацию. Вы создаете эти небольшие трансы - для себя лично, для терапии, - если нарушаете обычное течение событий.

Мы все пользуемся привычными моделями поведения. Только благодаря этому мы можем разговаривать или делать какие-то другие вещи, ведя машину, моя посуду или жуя резинку. Но если вам удается прервать некую модель поведения - вы намеренно остановились и ждете, что же последует, - то это значит, что вы установили необходимые условия для трансового состояния: зафиксированное внимание и ожидание. Каждый раз, когда ваше внимание зафиксировано и вы чего-то ждете, вы готовы для транса. Если при этом происходит что-то неожиданное, то тем больше вы приоткрываетесь для каких-то реакций внутри вас самих.

Когда вы научаетесь использовать это в своей практике, то терапия становится гораздо эффективней, а пациенты оказываются в более восприимчивом состоянии. Все мы привычно входим в состояние повседневного транса, но в нас заложен гораздо больший потенциал, чем вы можете подумать. Вы наверняка можете вспомнить такую ситуацию: вечером вы раздеваетесь и видите на ноге синяк, но не можете вспомнить, откуда он взялся. Значит, когда в течение дня вы налетели на стол или на что-нибудь еще, ваше бессознательное сказало вам: "Не обращай внимания, пошли скорей дальше!" Если бы я сейчас сжала руку в кулак и сказала: "Сейчас я так вас тресну, что появится синяк еще почище, чем на прошлой неделе!" - и при этом подняла руку, готовясь ударить, то вы почувствовали бы эту боль. Мы все обладаем способностью пребывать в натуралистических трансах, но не все используют ее в своей работе и практике.

Вопрос из зала: Как узнать, находится ли человек в трансе?

Бетти: Если пациент хочет сделать вид, что он в трансе... сначала он посмотрит на меня, потом закроет глаза и будет сидеть без движения... я никогда не узнаю, в трансе ли он. Я не могу определить, были вы в состоянии транса или нет. Посмотрите на нас: мы все немного двигаемся, то пишем, то жвачку жуем. Но вот пациент остается в состоянии относительного покоя, его взгляд останавливается, расширяются зрачки, когда я смотрю ему в глаза... Когда он мне говорит: "Да, я в трансе!" - почему бы мне не поверить? Абсолютно уверенным можно быть, только подсоединив датчики и делая кардиограмму.

Когда я навожу транс, мы сидим рядом, я дышу и пациент подстраивается под мое дыхание, - скорее всего, он в трансе. Сейчас уже не принято иллюстрировать упражнения по контролю над болью протыканием кожи руки иглой. Если человек, которому так делали, говорил, что полностью чувствовал эту боль, но притворялся, - что ж, это его выбор. Конечно, нельзя ошибаться относительно того, в трансе вы или нет, если я делаю хирургическую операцию. Но те трансы, которые мы проводим здесь, не столь строги: вы свободны подняться или спуститься на ступеньку в этом состоянии. Во время индивидуальной работы транс может быть значительно глубже, чем при групповой.

О бессознательном.

Я дам определение бессознательного, как оно понимается в эриксоновской терапии. Обычно оно четко отделено от сознательной части разума и конгруэнтно поддерживает ее деятельность. Когда же бессознательное не вступает в конгруэнтные взаимоотношения с сознательной частью разума, возникают проблемы. Наше бессознательное обладает необходимыми нам умениями и функциями, о которых мы обычно даже не думаем. Бессознательное дает доступ к сознательному, а обратный процесс возможен только через транс. Транс, таким образом, позволяет сознанию использовать потенциал бессознательного.

Доступ к бессознательному дает возможность воспользоваться своими забытыми или утраченным ресурсами. Основа эриксоновской терапии состоит в том, что каждый из вас или ваших пациентов имеет возможность работать со своими проблемами и решить их (конечно, за исключением тяжелых психопатов), и задача терапевта - добраться до этих ресурсов. Чтобы добиться активизации внутренних ресурсов, надо войти в мир вашего пациента и наблюдать, стараться понять, быть внимательным и использовать лексику пациента.

Наше бессознательное заботится о нас и защищает так хорошо, как может, но оно реагирует на окружающее по-детски непосредственно. На следующем примере очень хорошо видно, как наше бессознательное безуспешно пытается защитить нас. Все видели, как маленький ребенок спотыкается о табуретку или стул, а потом подходит к нему и лягает за то, что его "споткнули". А вот мой самый любимый пример. Муж одной женщины завел кого-то на стороне, и жена поймала их с поличным. Женщина сказала: "Раз он так, я его накажу: теперь никогда больше удовольствия от секса не получу!" Страшное наказание, не правда ли? Конечно, на другом уровне, она хотела сказать, что не желает больше быть уязвимой перед мужем, особенно в области секса. Если она неуязвима, то он больше не сможет сделать ей больно.

Сейчас я немного расскажу о концептуализации случаев. Очень трудно объяснить, что такое концептуализация, потому что на нее можно смотреть с разных точек зрения, однако все они имеют нечто общее. Например, одна точка зрения свидетельствует, что после работы с пациентом необходимо создать в сознании картинку, описывающую ситуацию. Изображение можно уменьшить либо увеличить, при этом в середине его будет "Я" - "То, что мне хочется", как у детей: "То место, куда бы мне хотелось попасть, но я не могу", а ближе к краям - "Все это не имеет такого уж большого значения, потому что Солнце все равно взорвется и все погибнет". Между этими двумя точками находится какое-то место, в котором нам комфортно. Только мы не всегда знаем, как туда попадать и как выходить оттуда по желанию.

Когда-то я отправила папе открытку, мне она показалась забавной, а он ее сохранил и много лет показывал студентам. На ней был изображен маленький человечек под звездным небом. Надпись гласила: "Заставляет ли тебя чувствовать себя менее значимым знание о том, что в мире существуют мириады звезд?" Вы открываете открытку и читаете: "Меня - нет!" Когда папа показывал ее студентам, то говорил, что в этом заключена философия жизни.

Так что, если вы создаете в сознании такую картину, она дает вам возможность перемещаться в поисках наиболее комфортного места.

Доверие и сопротивление.

То, что я делаю, не обязательно должно нравиться моему пациенту. Прежде всего между нами должно появиться и существовать доверие, которое будет основой всей работы. В институте, где я училась, довольное многие преподаватели мне не нравились. Но они были достаточно образованны, профессиональны, уверены в себе, и я уважала их и доверяла им. То же касается воспитания детей и любой терапии, в том числе эриксоновской и семейной, а также лечения. Совершенно не обязательно, чтобы я вам нравилась. Я что-то знаю и потому получаю от вас определенный кредит доверия. Я вас уважаю, надеюсь, вы платите мне тем же, и это создает достаточную основу для отношений между нами.

Ваши пациенты приносят вам массу иррациональных чувств и желаний. Но я должна относиться к этим желаниям и мечтам достаточно уважительно, даже если не могу принять их. В вашем мире у вас собственная точка зрения, которая может не совпадать с реальностью. Я сижу на стуле и не могу летать - это безусловно реальность. Когда терапия удачна, вы обретаете чувство свободы - самое приятное чувство на свете. Теперь у вас появилась свобода распоряжаться собственной судьбой, может быть, не полная, но гораздо большая, чем раньше.

Пациенты имеют право сопротивляться, это изначально предполагается. Вы просите их измениться, это требует сил и серьезной работы - естественно, они начинают сопротивляться. Вы берете часть их жизни, до сих пор выполнявшую какую-то функцию (хотя, может быть, не так уж и хорошо, но другой-то у них нет), и говорите: "Поменяйте-ка эту часть вот на эту!" Конечно, они начинают сопротивляться. Толкования бессознательного Фрейдом и в эриксоновской терапии отличаются друг от друга. Эриксоновская терапия понимает под бессознательным некое хранилище того, что пациент видел, думал, переживал. Кроме того, ваше бессознательное безусловно озабочено вашим состоянием здоровья. Как я уже говорила, бессознательное воспринимает все по-детски, очень конкретно, в черно-белых тонах, не всегда реагирует адекватно, но оно всегда старается сделать это наилучшим для вас образом. Иногда в попытке помочь оно делает то, что нам совершенно противопоказано. Но если вы поймете, что бессознательное хочет по-настоящему помочь вам, то у вас появится возможность сделать его своим союзником.

Если я боюсь отрицания, отказа, того, что меня обманут или обидят, то гораздо безопаснее держать всех на большом расстоянии. Когда я нахожусь на большом расстоянии от вас, вы не близки, не дороги мне, то что бы вы ни сделали, это меня не заденет. Я могу держать вас на расстоянии, не подпускать к себе самыми разными способами: можно сердиться, быть отвратительным, гадким, можно принимать алкоголь или наркотики, можно толстеть, чтобы отталкивать своим видом человека, - как угодно. Это, конечно, тоже вызывает какую-то внутреннюю боль, но я держу ее под контролем, и поэтому она переносима. Вы все, наверное, видели, как маленький ребенок, споткнувшись о камешек, поднимается и пинает камешек за то, что тот его "споткнул".

Бессознательное имеет доступ к тому, что есть в нашем сознании, а вот сознание не может подключиться к тому, что находится в бессознательном, разве что в гипнозе. Поэтому трансы так важны - они позволяют нам получить доступ ко всему тому, что содержится внутри нас.

Взаимодействие терапевта и пациента.

Когда мы были маленькими, даже наказания носили позитивный характер. В Америке очень распространено наказание, когда ребенку запрещают выходить из комнаты, смотреть телевизор и т.п. В нашей же семье наказания всегда имели характер поручений: мы пропалывали грядки в розарии или как-то помогали по дому. И примерно к середине эта работа начинала нравиться: грядки становились такими чистыми и аккуратными. А когда "наказание" заканчивалось, папа выходил и комментировал то, как сделана работа: "Вот здесь надо еще немножко подчистить, а вот здесь уже все аккуратно и розам будет легко дышать". И в процессе наказания всегда было достаточно времени, чтобы обдумать свое поведение, а результатом можно было гордиться. Я всегда говорю своим пациентам: "Не наказывайте своих детей, отбирая у них что-то, старайтесь лишь добавлять". Наши родители использовали и другие формы наказания: мы переписывали страницы из словаря, учили стихотворения наизусть. Конечно, наказание оставалось наказанием, но вся атмосфера выполнения этих заданий была позитивной. Мы всегда выносили что-то полезное для себя из происшедшего. Эриксон никогда не заставлял нас сделать что-то, он просто удивлялся: "Неужели ты этого еще не сделала?" Он мог разбудить нас посреди ночи, чтобы обсудить, как это получилось, что такое важное поручение еще не выполнено. "Как, ты действительно забыла выбросить мусор?" Я говорила: "О, папа, я сейчас сделаю". А он: "Нет, погоди, это было слишком трудное задание?" Уверяю вас, это не настолько приятная тема, чтобы обсуждать ее в два часа ночи. В результате мы становились самостоятельнее, надежнее, и у нас не было горькой обиды, сопутствующей обычным наказаниям.

Огромная часть эриксоновской терапии может рассматриваться с этой же точки зрения. Терапевт добивался от пациента выполнения необходимых заданий, но так, чтобы у последнего не возникало тяжелого и неприятного ощущения управляющего им "тяжелого кулака".

Иногда про Эриксона говорят, что он прославился своими "двойными связками", смысл которых состоит в том, что любое твое решение и поступок позитивны по отношению к тебе. Приведу два примера. Первый пример наиболее ярко описывает "двойные связки", а второй представляет наиболее типичный вариант работы Эриксона.

Однажды я гостила у брата. И вот рано утром, когда я спала, в гостиной стали играть дети - много маленьких детей пяти, шести, семи лет. И одна маленькая девочка упала, ушибла коленку и расплакалась. Я подумала, что, наверное, придется вставать, но решила немного подождать. В это время я услышала, как восьмилетний ребенок сказал: "Кому больно, кто ушибся, переходите в тот угол гостиной и вам станет не больно". Это великолепный пример закрытой связки. Человеческое общение устроено таким образом, что если мы исполняем половину какого-либо условия, то автоматически соглашаемся на выполнение второй половины. Конечно, девочка могла отказаться переходить в тот угол гостиной, сказать, что ей это не поможет. Но это в каком-то смысле противоречит правилам человеческого общения.

Второй пример описан в литературе. В эриксоновской терапии вы начинаете с наиболее простой проблемы и постепенно забираетесь в глубину. Вы идете все глубже и глубже, встречая наиболее скрытые причины. Папа часто сравнивал терапию с вылупляющимся цыпленком. Сначала он делает в скорлупе первую маленькую трещинку своим клювиком, потом еще и еще, потом открывается скорлупа и цыпленок выходит. Никогда нельзя узнать, на каком клевке распадется скорлупа. И каждый фермер знает, что если переусердствовать, помогая цыпленку избавляться от скорлупы, он может умереть. Поэтому терапевт должен позволить пациенту в максимальной степени оставаться независимым.

Однажды к папе привели девочку 14-15 лет. Как часто бывает с подростками, она почему-то решила, что ее ступни невероятно огромные и уродливой формы. Она закрывалась в комнате и отказывалась выйти, потому что все увидят ее уродливые ноги. Неизвестно, с чем ассоциировались у девочки ее ноги - с физическим развитием, которое ее в это время пугало, с тем, что она взрослеет и скоро придется оставить родительский дом или, например, с будущим материнством. На поверхности был страх: "Ноги уродливые, меня никто никогда не полюбит, умру старой девой". Можно было работать разными способами. Эриксон начал сверху. Он заставил ее с самого начала принять о себе некоторую положительную информацию. Он "случайно" сильно наступил ей на ногу. Выглядело это так. Сидит эта девушка со своими уродливыми ногами, "на которой никто не женится". Отец проходит и наступает ей на ногу. Она в испуге и удивлении отпрянула к спинке стула и ждет, что будет дальше, по крайней мере, рассчитывая на извинения. Состояние ожидания у пациента всегда наилучшее для небольшой интервенции. Отец, посмотрев ей в глаза, сказал: "Если ты дорастишь свои ступни до такого размера, что мужчина их заметит, он никогда на них не наступит". У нее был два выхода: принять к сведению высказанное мужчиной мнение о том, что ноги у нее небольшие, или сказать: "Вы мне на ногу наступили!". Но по правилам человеческого общения мы обычно этого не делаем. А хорошо воспитанная молоденькая девушка никогда не скажет пожилому джентльмену с палочкой: "Эй, вы, смотрите, куда идете!" Так что остался единственный путь. И на этом ее терапия была завершена.

Иногда люди спрашивают, сколько времени занимает терапия. Эриксон в ответ на это, как всегда, рассказывал историю. Во времена его молодости в их городе жил парень по имени Джо, который постоянно попадал в исправительные заведения и, не успев выйти из тюрьмы, снова совершал что-то такое, за что оказывался под судом и затем в тюрьме. Все были уверены, что в тюрьме он и закончит свою жизнь. Однажды он спросил очень красивую девушку, пойдет ли она с ним на танцы. Она ответила: "Да, если ты джентльмен!" Он сказал: "Я буду джентльменом!" И стал им. И это была единственная терапевтическая помощь, оказанная Джо.

Детско-родительские отношения.

Вопрос из зала: Я бы хотел узнать, существуют ли методы работы с родителями тех детей, которые не получают безусловную любовь?

Бетти: Обычно в работе я сталкиваюсь со взрослым человеком, а не с его родителями. Я даже не могу вспомнить случая, чтобы в моем кабинете был хотя бы один родитель, представлявший эту проблему. Конечно, я очень много работаю с людьми, которые не способны на такую любовь. Родительская любовь, даже тогда, когда она не идеальна, - невероятно мощный крючок.

Один из моих пациентов по имени Эндрю может с полным основанием сказать, что его детство не задалось. У него есть сын Питер, которого он очень любит и хочет быть ему хорошим отцом.

Я предложила ему следующее. Они с сыном уходят в кабинет, смотрят телевизор, едят поп-корн - в общем, ведут себя как приятели. Женщин туда не пускают, это мальчишник. Это бывает раз в месяц. В конце такого вечера Эндрю говорит себе: "Это за того маленького Эндрю, у которого не было такого отца". Первые раза два ему было очень сложно это сделать, казалось, что глупо тратить время на такие пустяки. Я сказала: "Не хотите делать это для себя - сделайте для меня!" Он согласился.

Даже после первого раза он признался, что ему было приятно. Таким образом, он излечивал себя через своего ребенка.

Отцы могут рассказывать детям сказки на ночь, мамы могут учить детей готовить - это самая приятная учеба. Я спрашиваю мужчин и женщин, сидящих в моем кабинете: "Кто научил вас быть взрослыми, кто научил вас быть мужчиной или женщиной?" Мама не может научить мальчика быть мужчиной, а только тому, что, по ее мнению, это значит.

Сам этот вопрос - замечательная возможность для транса. "Кто научил тебя быть мужчиной? Это очень трудно - быть мужчиной! Кто сказал тебе, как им быть?" Многие, обратившись внутрь себя, скажут, что это был учитель или тренер в старших классах.

Я предпочитаю всегда предлагать пациентам позитивный взгляд на события. Это помогает личностному росту. С одной стороны, конечно, грустно, что только учитель или тренер дали возможность вырасти, стать взрослым. Я не считаю, что чувство грусти или ощущение себя жертвой может помочь. Я предлагаю порадоваться тому, что удалось справиться со всем неприятным. Как замечательно: тебе не хватало в жизни отца, а ты нашел себе для него замену.

Конечно, для Эндрю было бы лучше, если бы отец его не бил, а мать не пила. Он вырос бы более полноценной личностью. Этого не случилось, но он сделал наилучший выбор в такой ситуации.

Вопрос из зала: Я работала с одной матерью, которая ненавидела своего ребенка. Ее в нем раздражало все, и она ничего не могла с этим поделать. Женщина хотела избавиться от этого чувства и потому пришла к терапевту...

Бетти: Это очень сложная ситуация, потому что мать возлагает на ребенка непосильную для него ответственность. Этого, конечно, мы не можем изменить.

В каком-то смысле ее как бы наняли заниматься этим ребенком. Конечно, денег ей не платят, но она вынуждена отвечать за качество. Если вы способны и хотите гордиться собой, то, работая, надевая униформу, вы должны выполнять свои обязанности хорошо. Представьте, что я секретарша и отвечаю на звонок. Спрашивают моего шефу, который говорит по телефону. "А как долго он будет еще говорить по телефону?" - спрашивают меня. Да откуда я знаю, что за глупый вопрос! Но я секретарша, я на работе и не могу позволить себе сказать так. И я отвечаю: "Я не знаю, но вы можете оставить для него сообщение".

Можно попробовать представить, что вашу пациентку наняли работать матерью, она надела материнскую униформу и должна эту работу выполнять. Вы можете помочь ей с гордостью делать это многими способами. Ей не обязательно любить ребенка, но она должна его хорошо воспитать - это часть ее работы. Это не идеальный вариант, но многое ли в нашей жизни идеально?

Как ни странно, дети, подвергшиеся насилию, практически всегда несут в себе гнев по отношению к тому родителю, который их не оскорблял. Если посмотреть на это психодинамически, то все объяснимо. Основная задача матери - оберегать ребенка. Если над ребенком издеваются, то значит, мать не делает свою работу достаточно хорошо. Мы, взрослые, можем быть терпимы и прощать слабости других. Иногда у матери просто нет другого выбора. Может быть, она вынуждена терпеть мужа, который пьет, бьет и оскорбляет ребенка. Как взрослые мы можем ей это простить. Но это не облегчает боль ребенка, подвергшегося насилию, который знает, что задача матери - защищать его. Во всех сказках описано, что наседка заботится и защищает своих цыплят, малыш знает, что матери его друзей заботятся о них. Может быть, с ним что-то не так, если его мать не заботится о нем. Ситуация может быть еще более сложной. Мать может быть единственной, но далеко не достаточной защитой ребенка. Очень трудно обращать гнев на человека, который является единственным защитником.

Другой вариант этой истории - о ребенке не заботятся, а он очень хочет быть достаточно хорошим для родителей. Если я хочу быть хорошим и стараюсь для этого, а получаю побои, то что же я получу, если буду плохим? Не забывайте, что ребенок настолько беззащитен, что даже одна мысль о том, что с ним может случиться, если он будет недостаточно хорошим, может оказаться для него чрезмерной. Поэтому такие дети учатся скрывать, накапливать свою ярость и гнев, чтобы постоянно их не раздражать. Это похоже на сгребание пыли и грязи при уборке комнаты в те углы, которых никогда не достигает солнечный свет и где мусора не будет видно. Конечно, невозможно что-нибудь исправить, если вы не перестанете этого бояться. Один из способов помочь - это отделить ребенка от взрослого. Взрослый может найти решение проблемы, найти новый вариант отношений с родителями, примириться с ними, но если в этом взрослом живет боль ребенка, то она мешает ему найти компромисс. Когда мы прикоснемся к этой боли и взрослый почувствует, что она реальна, то ее уже можно выпускать. В душе этого человека можно обнаружить достаточное количества гнева и ярости.

Естественно, нельзя пытаться объяснять человеку, что его мать плохая. Всю жизнь он создавал себе целую систему защиты от мысли, что его мать недостаточно хороша или недостаточно его любит. Но только когда вы отделите ребенка от взрослого и он сможет поговорить с этим ребенком, чувствуя достаточную защищенность, тогда он сможет осознать такие моменты из своего детства, изменить себя и простить кого-то.

Если человек способен простить родителей за то, что они люди, это может служить даже мерой его взрослости. Я, конечно, не говорю об обыкновенном среднем человеке, которого воспитали обыкновенные средние люди и который в конце концов примирился со своей жизнью. Такие люди не придут к вам со своими проблемами. Я говорю о том взрослом человеке, который в детстве был оскорблен, но, придя к вам в офис, говорит, что простил своих родителей, а вы видите, что этого не произошло. В нем осталось много ярости, недовольства, а чаще всего гнева.

В этом случае я обычно спрашиваю: "А что, ваша мама просила вас простить ее?" Они отвечают: "Нет". "А почему же вы простили их, если они даже не попытались извиниться?" Это начало повседневного транса, который они, конечно, могут и не принять. В любом прощении есть четыре части, которые делают его действительным. Не обязательно все выражать словами, но все четыре части в том или ином виде должны присутствовать.

Предположим, что мы друзья и решили встретиться и пойти пообедать. Вы прождали меня на улице целый час, а я так и не пришла. Естественно, вы будете ожидать, что я извинюсь и произнесу что-то вроде таких слов: "Извини", или "Пожалуйста, прости меня", или "Я больше так не буду", или "Вместо этого я предлагаю..." и т.п.

При работе с пациентом я первым делом спрашиваю его: "Если с вами случилось что-то подобное, то вы, естественно, ждете от своего знакомого извинений. Так почему же вы не ждете их от своих родителей, самых близких людей, которые причинили вам такую боль?" Если пациент решил отказаться от сильных эмоций по поводу поступка своей матери, то это совершенно нормально, у него есть право поступать так, как он считает нужным. Но задача терапевта - убедиться в том, на что это похоже: на совершенно бесплатный дар, на частичное извинение или вы поступаете так потому, что на самом деле хотите этого. Я хочу добиться ясности в том, действительно ли вы хотите простить своих родителей. Вы можете желать этого, но вовсе не обязаны прощать их. Вы можете извинить их, если захотите. Вы можете принять их извинения. Иногда родители извиняются без слов. Выбор за вами.

Когда вы скажете пациенту об этом ясно, когда все будет разложено по полочкам и на интеллектуальном, и эмоциональном уровнях, фактически он получит дополнительную силу, чтобы взять под контроль собственную судьбу. Это один из способов открыть шторы и двери и впустить солнце в ту комнату, где в углах был спрятан мусор - "плохие" эмоции.

Подобная интервенция достаточно сложна. Делать ее нужно только после длительной, тщательной подготовки, иначе все потеряет смысл и силу. Когда вы хотите сказать что-то значимое, очень важно, как вы это сделаете. Нельзя просто давать информацию. Сначала идет подготовка, вы структурируете ситуацию, пока все само собой не становится на свои места.

Некоторые терапевты предпочитают называть такую работу установлением модели ответа "да". Если пациент соглашается с посылками, то должен согласиться и с выводами.

Работа с негативной самооценкой.

Сейчас я хотела бы поговорить о том, как психотерапия комбинируется с гипнозом. Мой опыт показывает, что к психотерапевту достаточно часто приходят пациенты, которые не очень хорошо относятся к самим себе. Жалобы могут быть самыми разными, но в их основе лежит недостаточно хорошее отношение к самим себе. С такими проблемами можно работать разными способами. Я хотела бы остановиться на двух: один терапевтический, а второй - с использованием гипноза.

Подобное отношение к себе типично, например, для детей алкоголиков. Этому есть достаточно веские причины. В детстве таким детям убедительно внушали, что бутылка спиртного для их родителей значит больше, чем ребенок. Очень трудно примириться с такой разрушительной мыслью, что твоя мама или твой папа, а то и оба лучше относятся к трехдолларовой бутылке со спиртным, чем к собственному ребенку. Как правило, дети реагируют на подобную ситуацию следующим образом: мальчики становятся агрессивными, а девочки - скрытными, услужливыми, подлаживающимися. У девочек появляется такой синдром: "Я буду изо всех сил стараться (чтобы понравиться, быть хорошей девочкой)". Они думают: "Если я буду умнее (красивее, аккуратнее, успешнее в школе, вырасту повыше), то папа и мама наконец-то меня полюбят". Но сколько они ни стараются, им не удается добиться родительской любви. Сколько бы они ни получали поощрений в школе, на секции, от других взрослых, это не приносит удовлетворения. Им кажется, что еще чуть-чуть, и папа и мама их полюбят, похвалят, нужно только еще чуть-чуть потрудиться. И каждый раз это "не совсем", "почти", "вот-вот", и такое отношение по-настоящему разрушительно. Кроме того, дети же никогда не получат долгожданной родительской любви, потому что у родителей на первом месте алкоголь.

Таким образом, дети вырастают с глубоко спрятанным чувством, что они не стоят даже трехдолларовой бутылки спиртного.

Мне нравится начинать работу с напоминания о том, что ребенок бесценен просто потому, что он есть. Для того чтобы представлять собой ценность, ему просто надо быть, существовать. Когда вам три или четыре годика, когда вы еще крошка с ямочками на коленках, с пухлыми щечками и круглым пузиком, вы стоґите абсолютно безусловной и безграничной любви, потому, что представляете собой совершенство. Что вы можете сделать неправильно или плохо? Ножкой топнуть, камешек бросить, в штанишки написать? Ну и что? Малыш представляет собой совершенное существо, достойное безусловной и безграничной любви. Ребенок должен получать эту любовь.

Я люблю своего сына, он уже взрослый мужчина. Обычно он не ведет себя плохо, но у него есть такая способность. Он имеет возможность пнуть щенка, утопить котенка, ограбить банк или побить какую-нибудь леди. Но он этого не делает, и я его очень люблю. Одной из составных частей моей любви к моему взрослому сыну является информация, что эта любовь не безусловная. Если он вдруг начнет давить щенков, грабить банки и избивать леди, я, конечно, не буду его так любить, как сейчас. То есть единственное время, когда мы можем получить безусловную любовь, - это время, когда мы представляем собой полное совершенство во всех отношениях и не способны ни на какое зло. И если вы не получили такую любовь в тот недолгий период, когда только и могли ее получить, это время прошло. И вы ее больше уже никогда не получите. У вас отобрали эту возможность, вас этого лишили, вас обокрали. Это, конечно, трагедия. Никто никогда уже не сможет любить вас так. Теперь можно рыдать, плакать, носить траур. Но я поступила бы с вами нечестно, если бы сказала, что такую любовь можно еще где-то получить. И можно встретить сколько угодно людей, которые всю жизнь ищут эту безусловную любовь и так никогда ее и не получают. Они обречены искать то, чего просто нет.

Теперь, когда вы оплакали навсегда потерянную для вас возможность, я могу помочь вам получить эту любовь от вас самих, потому что вы - единственный человек, способный любить вас безусловно. Вы должны научиться дарить себе эту по-настоящему полную, принимающую любовь. Это будет не настолько совершенная любовь, как та, которой вас лишили, но зато лучшая из того, что вы можете получить теперь. Есть очень простой способ достичь этого с вашими детьми, с помощью их мудрости.

Вы наверняка помните, как смотрели на принаряженную маленькую девочку и говорили ей: "Ой, какая ты сегодня красивая, какое у тебя платье!" А она тут же говорит: "А посмотрите на мои новые туфли!" Взрослый отвечает: "Да, и туфли у тебя тоже замечательные!" А она опять добавляет: "А какой мне мама бантик сделала!"

В этот момент малышка учится согревать саму себя, сообщать самой себе, какое она замечательное существо.

Я уже говорила о развитии доверия между терапевтом и пациентом. Я говорю клиенту, что люблю всех своих пациентов, останавливаюсь, и мы улыбаемся друг другу. В этот момент формируется ролевая модель - умение наслаждаться похвалой, чувствовать, как это приятно. Эриксон говорил: "Остановитесь, чтобы понюхать розу". Если не делать даже этого, то жизнь не будет стоить ломаного гроша.

Значит, если у вас есть дети или вы работаете с детьми, то можете наблюдать, как они учатся согревать себя, осознавать собственную ценность. Попробуйте в этот момент присоединиться к ним и почувствовать, что это еще и для "маленькой Бетти Элис", или "маленькой Маши", или "маленького Володи" (даже если вам за сорок). Попробуйте научиться по-настоящему получать удовольствие вместе с детьми, с которыми играете. Подумайте, какой вы молодец, что доставили удовольствие этому ребенку.

Когда учишь ребенка готовить - это тоже очень ценный опыт. Вы помогаете ему (или он вам) создать что-то ценное, нужное, он гордится тем, что смог сделать это, а вы можете гордиться тем, что помогли ему этого добиться. Конечно, не обязательно готовить, можно клеить модель самолетика, можно рубить дрова. Самое главное, что вы тоже при этом учитесь согревать и питать себя.

Наблюдательность.

Многие люди считают, что отец обладал мистическими способностями. А дело лишь в том, что он наблюдал, а они ленятся, не дают себе труда постоянно заниматься этим. Один из способов практиковаться в наблюдении - записывать свои впечатления. Иногда отец сам так делал после первой или второй встречи: записывал, прятал в конвертик и убирал. Когда через год достаешь эти записи и читаешь, очень многому можешь научиться. Например тому, что нужно преодолевать искушение "запасть" на внешнюю оболочку и двигаться вглубь. Если в момент знакомства действует первое очарование личности и желание человека произвести на вас благоприятное впечатление, то на протяжении долгого срока трудно сохранять это впечатление, если очарование не является естественным.

Или наоборот, если вы понимаете, что сильно ошиблись на чей-то счет, то можно попробовать отлистать назад и попытаться понять, на чем вы попались, в чем ошиблись. Подобные ошибки не смертельны. Если никогда не ошибаться, то ничему не научишься. Если бы вы в детстве не путались пальцами в шнурках, то не научились бы завязывать ботинки. Каждая ошибка - повод обрадоваться потому, что вот теперь-то у вас появилась возможность начать учиться. Конечно, такой подход требует некоторого укрощения собственного Эго, собственной гордыни. Мы сейчас говорим прежде всего о терапии самого терапевта. Одно из самых необходимых для терапевта качеств - умение учиться на ошибках, и прежде всего на собственных. Гордыня обходится терапевту слишком дорого. За ошибку чаще всего расплачиваются самим фактом ошибки. Не нужно платить дважды, пытаясь найти себе оправдания, нужно стараться сделать вывод, вынести какой-то урок из случившегося.

У отца была любимая история, которую он часто рассказывал многим своим студентам. Я расскажу вам ее так, как он обычно ее рассказывал, а ваша задача - понять, чем дело кончилось, прежде чем я дойду до ее финала.

Однажды к отцу пришла пациентка - хорошо одетая женщина, в красивом платье, с оборочками на высоком воротнике, с браслетами, в очень красивых чулках и туфлях на высоких каблуках. Она села, закинув ногу на ногу, откинулась на стуле, тщательно стряхнула с себя незаметные пылинки и сказала: "Здесь, в Фениксе, я была у всех психотерапевтов, кроме Вас. Они не подошли мне. Может быть, Вы подойдете?" - и приготовилась ждать. Эриксон внимательно посмотрел на нее и спросил: "Вы давно носите женскую одежду?"

Тогда этот мужчина еще раз откинулся на спинку стула и сказал: "Да, вы мне подходите".

Когда мой отец впервые рассказал эту историю, дети в семье очень заинтересовались. Дело в том, что офис Эриксона находился в его доме, он заботился о конфиденциальности и так никогда и не назвал имя этого пациента. Он только добавил, что они с этим человеком знакомы и в мужском его обличье, и в женском. И объяснил, как он узнал, что перед ним переодетый мужчина. Понятно, что высокий воротник и оборочки скрывали кадык, но самое главное было в том, что мужчины, стряхивая пылинки, обычно держат руку почти параллельно телу, а женщины оттопыривают локоть примерно на высоту груди. И когда женщина сделала этот жест так по-мужски, Эриксон рискнул задать свой вопрос: "Как давно вы носите женскую одежду?" - опираясь только на собственные наблюдения, которые всегда являются ключом к пониманию. Наблюдательность очень важна, и я буду повторять это снова и снова.

У нас, детей, этот рассказ вызвал большой интерес и долгое время занимал наши мысли. Мы все, конечно, обратили внимание на то, почему женщины оттопыривают локоть. Я впервые услышала его, когда мне было 14-15 лет и начала тренироваться стряхивать пылинки, отводя локоть на максимальную высоту, чуть ли не выше подбородка.

В нашем общении, как вы знаете, есть огромная невербальная составляющая. И часто именно жесты указывают на то, что мы действительно думаем. Иногда разница между смыслом слов и жестов почти неразличима, но она тоже влияет на общение. Когда человек поглядывает на часы, это может означать, что он желает узнать, который час, или его глаза случайно попали на эту часть запястья, или это проявление нетерпения. Иногда разницу между этими жестами даже трудно объяснить словами, но каждый подсознательно ее чувствует. Язык жестов каждый знает чуть ли не с рождения.

Достаточно много информации о человеке можно получить, читая его жесты, конечно, при достаточном внимании к нему.

О работе с "клиентом поневоле".

Обсудим ситуацию, когда вы имеете дело с "невольным" пациентом - человеком, которого к вам привели или супруг, или родители, или исполнительные органы. Единственный способ успешной работы в подобной ситуации, который я знаю, - это создание треугольника "психотерапевт - "клиент по неволе" - супруг или судебный исполнитель". Если он пришел только потому, что "она" его заставила, то лучше всего объединиться с пациентом для достижения наилучшего взаимодействия с этой женщиной, которая его все время тащит и подталкивает к чему-то. Возникает вопрос: почему она привела его именно к терапевту и какие минимальные изменения могут убедить ее в том, что у него наступило улучшение, для того чтобы она от него "отстала"? Когда приходят пациенты, присланные по суду, я прибегаю к тому же способу. И как только это удается, мы можем начать заниматься более важными и приятными делами, так как нам все равно нужно провести некоторое количество сессий. Все-таки в первую очередь я стараюсь стать союзником того, кого "клюют", а потом уже "приоткрыть дверь" для каких-то минимальных перемен. С такими людьми бывает достаточно трудно.

Я всегда говорю пациентам, что люди меняются по двум причинам: во-первых, если им действительно настолько больно, чтобы захотелось что-то изменить, и, во-вторых, чаще всего так поступают умные взрослые люди, когда кто-то им показывает другой, более успешный путь, хотя он может и не выглядеть очень соблазнительным и от этого усилия тоже может быть больно.