Глава 2. Обоснование метода и частных приемов аутогенной тренировки


...

Учение об общем адаптационном синдроме

Еще будучи студентом немецкого университета в Праге в 1925 г., Ганс Селье заинтересовался неспецифическими реакциями организма, которые были «налицо» при многих заболеваниях и, следовательно, как пишет сам автор учения об общем адаптационном синдроме, «бесполезными» для врачей. Г. Селье просто «поразило, что так мало признаков действительно характерно для какой-то определенной болезни, в то время как большинство признаков являются общими для многих, не связанных между собой заболеваний или вообще для всех болезней» [Селье Г., 1972].

Эти наблюдения привели молодого исследователя к исключительно глубоким выводам о том, что в процессе лечения необходимо применять средства, направленные не только против той или иной конкретной болезни, но лечить и тот общий синдром, который Селье назвал «просто болезнь». Специализируясь в последующем как биохимик и эндокринолог, проводя в 1935 г. опыты на животных, Г. Селье обратил внимание, что на воздействие различных химических и физических раздражителей организм реагирует рядом неспецифических признаков. Среди этих признаков наиболее постоянными были: «1) значительное увеличение коркового слоя надпочечников (с исчезновением секреторных гранул из корковых клеток); 2) острая инволюция тимико-лимфатического аппарата и 3) кровоточащие язвы желудка и двенадцатиперстной кишки». Эти изменения и составили первооснову «общего адаптационного синдрома» [Селье Г., 1936]. Тогда же впервые был употреблен ныне столь популярный термин «стресс», как пишет Г. Селье (1972), «для обозначения состояния неспецифического напряжения в живом организме, проявляющегося в реальных морфологических изменениях в различных органах, особенно в эндокринных железах, контролируемых гипофизом».

Интенсивные исследования и развитие учения о стрессе в последующие десятилетия показали, что феноменология стресса оказывается гораздо более сложной и далеко выходит за рамки триады Селье. Характерной особенностью развития учения об обищем адаптационном синдроме явилось то, что в целом само понятие «стресс», в отличие от его первоначального употребления, в значительной степени психологизировалось. Основанием для этого были результаты целого ряда экспериментальных работ и клинических наблюдений, указывающих на ведущую роль центральной нервной системы в развитии стрессорных реакций. Учитывая особую роль эмоциональной сферы и ее влияние на метаболические процессы в организме, значительное распространение получил термин «эмоциональных стресс» (в отечественной литературе как синоним часто употребляется «напряженность»). Накопление экспериментальных данных в конце 70-х годов привело Г. Селье к осознанию необходимости уточнения понятия «стресс». В 1977 г. он писал: «В противоположность широко распространенному ранее мнению, стресс представляет собой явление, не идентичное эмоциональному возбуждению или нервному напряжению. Он возникает у экспериментальных животных даже после хирургической деафферентации гипоталамуса, которая устраняет все нейрогенные входы. Он может развиваться у человека, находящегося в состоянии глубокого наркоза, а также у низших животных. Он наблюдается даже у растений, которые не имеют нервной системы. Исходя из этого, я предлагаю следующее определение: стрессом называется неспецифическая реакция организма на любое предъявляемое ему требование». У нас, однако, нет оснований согласиться с таким широким толкованием понятия «стресс». По-видимому, это сознавал и сам Г. Селье. В связи с данным определением он уточняет, что стресс — это не обязательно болезнь, и выделяет два его типа: эустресс («хороший», тренирующий, адекватный, оптимальный стресс) и дистресс («плохой», повреждающий стресс). Существует еще множество иных определений стресса, что, естественно, является признаком отсутствия единого понимания и единых представлений 21.


21 Сам создатель теории об общем адаптационном синдроме, президент Международного института стресса Г. Селье в последних работах признает: «...Дать его (стресса — прим. авт.— В. Л., М. Р.) определение очень трудно, хотя оно и вошло в нашу обыденную речь». — В кн.: Селье. Г. Стресс без дистресса. — М.: Мир, 1982, с. 25.


Понятие «стресс» в медицинской литературе со временем стало настолько же неопределенным и растяжимым, как и старое понятие «грех». Каждый вкладывает в эти слова свое собственное толкование [Лобзин В. С, Михайленко А. А., Панов А. Г., 1979]. Очевидно, что и в области психотерапии это понятие требует расшифровки. В настоящее время, по-видимому, можно констатировать, что, несмотря на различия во взглядах на сущность стресса и даже частично отличающиеся экспериментальные результаты, в целом разработанная Селье концепция общего адаптационного синдрома качественно расширилась: направление исследований, первоначально ориентированное преимущественно в сторону физиологии и эндокринологии, было дополнено познавательно-психологическими и активационно-энергетическими концепциями; само понятие адаптации стало более дифференцированным; были определены нейроэндокринные связи, установлена роль лимбической системы и ретикулярной формации в развитии стрессовых реакций; обосновано значение центральной нервной системы, кортикальных и субкортикальных структур, а также связь эмоциональных и нейроэндокринных эффектов, вызываемых стрессом [Судаков К. В., 1976; Космолинский Ф. П., 1976; Зараковский Г. М., Медведев В. И., 1977, 1979; Китаев-Смык Л. А., 1978, 1983; Бехтерева Н. П., 1980; Симонов П. В., 1981].

В большинстве современных исследований выделяются стресс-фактор и стрессовая реакция. Под стрессорами обычно понимаются различные внешние (и реже — внутренние) факторы, вызывающие повышенное напряжение или перенапряжение функций человека на физиологическом или нервно-эмоциональном уровне. Это напряжение обычно и обозначается как стрессовая реакция, так как возникающие в организме изменения носят обратимый характер и нарушенное психофизиологическое равновесие после прекращения воздействия стресс-фактора или по мере адаптации к нему может снова восстановиться. Однако это зависит от качества, интенсивности, длительности стресса и степени возникающих при этом изменений. Если психофизиологические резервы организма не обеспечивают эффективной адаптации, то возникают дистрессовые состояния, которые в отличие от стрессовой реакции являются уже патологическими.

Не анализируя подробно различные теоретические и экспериментальные аспекты изучения стресса, следует сделать следующее заключение. Если действительно правильно установлено, что человек биологически (физиологически) не защищен против висцеральных последствий эмоциональных и психосоциальных нагрузок, то это не значит, что вообще не существует возможностей адекватной адаптации. Длительный клинический и экспериментальный опыт применения аутогенной тренировки у больных и здоровых людей многократно убеждает, что такая адаптация возможна, прежде всего, на основе стимуляции и оптимального использования психофизиологических резервов организма, а также повышения способности к саморегуляции, в том числе исходно непроизвольных функций организма. Не имея возможности устранить или ослабить воздействие стресс-фактора, используя психофизиологические механизмы аутогенной тренировки, человек, тем не менее, может целенаправленно корригировать свои реакции на основе принципа минимизации последствий этого воздействия. Оказываясь не в состоянии избежать психотравмирующей ситуации, человек может изменить, рационализировать отношение к ней.

Известно, что характер и величина эмоциональной реакции всегда зависят от предшествующего (существующего в момент воздействия) эмоционального фона. Способствуя оптимизации психофизиологического состояния человека, аутогенная тренировка позволяет не только активно «настраиваться» на предстоящий или ожидаемый стресс, но, благодаря систематическому упражнению симпато-парасимпатических (тензорно-релаксирующих) функциональных систем, обеспечивает адаптивный эффект непосредственно в процессе стрессорного воздействия. Вследствие психофизиологической целостности стрессовой реакции у человека, определяемой в значительной степени индивидуальной значимостью стимула, существенное влияние на величину и длительность этой реакции может оказывать интеллектуальная переоценка, рационализация субъективных переживаний. (Как уже отмечалось, элементы рациональной терапии в их активном варианте в качестве постоянного компонента входят во все современные модификации аутогенной тренировки.)

Комбинации различных раздражений, обусловливающих стрессовое воздействие, часто имеют аверсивную природу и могут вызывать одновременно как возбуждение (одних), так и торможение (других) функциональных систем организма. В то же время, как показали исследования К. В. Судакова и П. В. Симонова, возникающие при стрессе отрицательные эмоции (страх, тревога, депрессия) связаны с иной нейрофизиологической представленностью, нежели положительные эмоциональные состояния. Учитывая, что невозможно одновременно испытывать две противоположные эмоции, следует сделать заключение о существовании между ними конкурентных отношений, которые могут активно и целенаправленно усиливаться с помощью приемов аутогенной тренировки.

Особенности психосоциальных и эмоциональных стресс-факторов заключаются, прежде всего, в их тенденции к хронификации и самоусилению. Их пороговые значения не поддаются точному измерению, а использование субъективных шкал выявляет весьма широкие вариации. Одновременно психические стресс-факторы являются в значительно меньшей степени предотвратимыми, чем, например, физические, и могут, составляя содержание интрапсихической сферы, действовать даже при объективном отсутствии раздражителя. Если какой-то отрицательный психогенный фактор нельзя устранить, то нужно и следует изменить отношение к нему, снизить его индивидуальную значимость. Усваиваемые в процессе применения аутогенной тренировки приемы интроспекции и переоценки собственных переживаний, усиление под влиянием систематических аутогенных упражнений рефлексивной функции сознания позволяют проводить активную коррекцию субъективного состояния и активно подавлять отрицательные эмоции.

Понятие «эмоциональный стресс» в значительной степени связано с балансом или дисбалансом между возникающими факторами риска и возможностями системы психологической защиты. Эмоциональный стресс — это часто не только первоначальная реакция, но и стресс осознания, т. е. эмоциональная трансформация по своей сути интеллектуальных стимулов. Объективно опасная ситуация, которая не стала достоянием сознания, не оценена — не вызывает стрессовой реакции. Укрепление волевых качеств, выработка адекватных программ эмоционального реагирования и преодоления стрессовых воздействий на основе интеллектуальной деятельности являются, вне сомнения, функциями тренируемыми и упражняемыми, так же как и физические качества. «Стресс» — в его современном понимании является неизбежным и необходимым, более того — естественным спутником жизнедеятельности человека 22. Как фактор эволюции стресс, несомненно, внес свой вклад в развитие и совершенствование адаптационных и регуляторных процессов организма. Его положительные, стимулирующие и «закаливающие» воздействия продолжают играть свою эволюционную роль. Его отрицательные воздействия нуждаются в коррекции.


22 В этом плане интересно проследить трансформацию взглядов самого Г. Селье. Если в своих ранних работах он отмечал, что полное освобождение от стресса может быть только после смерти, то в последних работах эта мысль звучит несколько по-иному: «Полная свобода от стресса означает смерть» (1982). Второй существенной особенностью изменения взглядов Г. Селье является весьма неожиданный переход к проблемам, имеющим прямое отношение к психотерапии. Речь идет о сформулированном им «принципе альтруистического эгоизма», изложению которого Г. Селье посвящает всю вторую часть книги «Стресс без дистресса» (1982). Этому принципу, а вернее — кодексу, представляющему собой систему этических ценностей, Г. Селье придает настолько большое значение, что, будучи создателем одной из самых плодотворных теорий XX в., он заявляет: «Я считал бы главным достижением своей жизни, если бы мне удалось рассказать об альтруистическом эгоизме так ясно и убедительно, чтобы сделать его девизом общечеловеческой этики».

22 Основные принципы, на которых основывается кодекс «альтруистического эгоизма», можно свести к двум пунктам: 1) перенос на систему межличностных, межнациональных и межгосударственных отношений тех законов, которые имеют биологическое обоснование (что совершенно неправомерно), и 2) всеобщее принятие тезиса: «Поступай так, чтобы завоевать любовь других людей».

22 При обосновании этих принципов Г. Селье использует много хорошо известных психотерапевтических понятий, часто подаваемых как откровение («Нельзя рассчитывать, что эмоция всегда подскажет правильный выбор», с. 107; «бороться с угнетающей мыслью о неудаче лучше всего с помощью воспоминания о былых успехах», с. 110; «переключение с одной деятельности на другую — лучший отдых, чем полный покой», с. 106, и т. д.). К сожалению, следует признать, что принцип «альтруистического эгоизма» — это лишь еще одна утопическая попытка решать социальные проблемы на основе биологических методов.


Одни авторы называют стрессом любые изменения. Другие считают, что никакого стресса не существует, а есть адаптивные реакции, и даже болезнь рассматривают как «стереотипные приспособительные реакции» (И. В. Давыдовский). В связи с этим уместно вспомнить Гете, который писал: «Существует мнение, что между крайними точками зрения лежит истина. Никоим образом! Между ними лежит проблема».