Глава 4. Параллельные миры
ПРЕВРАЩЕНИЯ
Легкость бытия или истинная свобода?
Часто люди стремятся к свободе, не понимая и не принимая ее истинного значения.
Что интересует вас — легкость бытия или истинная свобода?
Тяжесть—легкость. Не одно поколение пыталось выбрать, что же лучше — тяжесть или легкость. Милан Кундера посвятил поиску ответа на этот вопрос триста страниц романа «Невыносимая легкость бытия». Парменид утверждал: «Легкость позитивна, тяжесть негативна». А для Бетховена, наоборот: «…лишь то, что весит, имеет цену».
Легкость может давить так же, как и тяжесть. От того она становится невыносимой. Бывает так, что освободившись разом от всех пут, возглашая: «Буду теперь делать все, что хочу!», – человек вдруг обнаруживает, что не знает, чего хочет. Начинаются хаотичные метания. Нет ощущения опоры, нет порой и ощущения себя. Ограничений внутри себя тоже нет, поэтому быстро наступает интоксикация свободой.
Правила — лишь кажущиеся ограничения. Но именно дисциплина, кажущиеся ограничения, а на самом деле ответственность ведет по свободной дороге.
Все как в обыденной жизни. Мы можем нарушить правила дорожного движения, в этом случае наша свобода может окончиться тотальной пожизненной несвободой ограниченного земельного пространства. Мы можем соблюдать правила дорожного движения — тогда шанс своей реализации, свободного передвижения и длительности существования резко возрастает.
Как говорит мой Учитель,
Можно все! И не важно можно или нельзя — а важно, как к нам вернется наше «можно»!
Предполагаю, что после приведенных примеров, вы уже задумались: а как же это для вас?
Даже голову ломать над этим не следует. Легкость и тяжесть стоят друг друга. Они как противоположные ноты одной октавы: «до» и «си», без каждой из которых музыкальный ряд оказался бы не полным. Нота, следующая за «си», – опять «до»!
Именно противоположности наиболее близки, единство и борьба которых порождает целостность.
Целостность—двойственность. Вы думали, целостность и двойственность несовместимы?
Целостность содержит в себе двойственность, как белый цвет — все остальные цвета. Как сокрытое — то, что сокрыто, и то, что станет проявленным. День содержит утро и вечер, а утро соединяет ночь с днем.
Зачастую ценность тяжести мы начинаем понимать, когда она исчезает из нашей жизни. Тяжесть и есть наша свобода, наша легкость.
Тяжесть становится легкой, когда она познается и признается.
А признанная — принимается.
Это становится понятным, если отождествлять тяжесть с телом, деянием, взаимоотношениями, ответственностью, намерением, стрелой, пущенной в цель и самой целью.
Что же тогда есть легкость?
А легкость — это свобода и любовь, с которыми мы выбираем все остальное!
Есть еще такое понятие как контролируемая глупость — делать то, за что берешься безупречно, так, как будто в этом есть какой-то смысл для тебя — даже, если его нет. Так учил Дон Хуан своего воспитанника Кастанеду.
Это контролируемое творчество, сочетание безграничности и формы, избираемой по своему усмотрению, когда на входе — жизнь, на выходе — шедевр!
