Природа сомнамбулических галлюцинаций

Некоторые авторы считают, что появление в гипносомнамбулизме иллюзий и галлюцинаций является доказательством патологии и дает повод к сравнению сомнамбул с душевнобольными. Так, известный австрийский нейрофизиолог и психиатр Т. Мейнерт, учитель Фрейда, называл сомнамбулизм экспериментально вызванным слабоумием; английский физиолог Д. Г. Льюис — прогрессивным параличом; Ригер и Конрад — сумасшествием; бельгиец Ф. Семаль — душевной болезнью; Мендель и Жилль де ла Туретт — искусственно вызванным психозом; Дюбуа-Реймон — состоянием, близким к помешательству; Гельмгольц — «фокусом», не имеющим никакого отношения к медицине. Прежде чем рассматривать вопрос о характере гипнотических галлюцинаций, следует сказать, что галлюцинации в сомнамбулизме редко возникают спонтанно. Главным образом они появляются вследствие внушений. Когда мужчина сорока лет уверяет, что ему 10 лет или что он — это не он, а кто-то другой, то эти нарушения восприятия обусловлены действием внушения. В отсутствии внушения сознание редко искажает действительность. Забегая вперед, хочется сказать, что галлюцинации умалишенных и сомнамбул функционально идентичны, но природа их различна. Действительно, полные сомнамбулы не в состоянии волевым усилием исправить, подавить галлюцинаторный образ; галлюцинации у них протекают так, как будто они переживают реальное восприятие; в результате они принимают их за действительность, не обнаруживая к ним критического отношения.

Другими словами, одно из существенных свойств галлюцинаций (полное уподобление действительному восприятию, доходящему до того, что, например, зрительные галлюцинаторные образы заслоняют реальные предметы) действительно свойственно сомнамбулам. Но это не единственная причина, другая — лежит сужении сознания, что неизбежно вызывает понижение критического отношения к окружающему. Еще одно характерное свойство галлюцинаторного процесса заключается в том, что он связан с направлением внимания; развивающаяся галлюцинация неизбежно привлекает внимание галлюцинирующего, поглощая его всецело. Именно в этой схожести галлюцинаций и заключается главная причина смешивания сомнамбулы с умалишенным. Очевидно, что сравнения сомнамбул с умалишенными делались не по существу, а по подобию. Однако если у нескольких явлений обнаруживается общий элемент — это еще не повод к их обобщению. Тем авторам, которые называют поведение сомнамбул душевным расстройством, хочется напомнить, что у всякого безумия есть своя логика, есть она и у гипнотического сомнамбулизма: бред сомнамбул в сфере чувств и представлений возникает в отсутствие каких-либо умственных расстройств.

Классик гипнотизма и тончайший клиницист профессор И. М. Бернгейм утверждает, что гипнотические галлюцинации — явления не патологического, а физиологического характера. Он считает ошибочными мнения ученых, которые отождествляют галлюцинации гипнотические и галлюцинации при душевных болезнях. К его мнению присоединяется крупнейший швейцарский психиатр профессор Форель, руководивший более 30 лет заведением Бургхёльцли для умалишенных. «Эти высказывания, — говорит Форель, — сделаны без знания дела. Они, очевидно, основываются на том факте, что у загипнотизированных можно вызвать многие явления, наблюдаемые у душевнобольных: галлюцинации, ложная вера, ложные воспоминания, и т. п. Не имея практики работы с внушением, но обладая таковой с душевнобольными, легко увлечься этой аналогией. Однако при этом упускаются из виду следующие обстоятельства:

1. Все перечисленные симптомы душевного расстройства встречаются также и в нормальном сне. Однако сон не есть, душевная болезнь.

2. Симптомы, вызванные у загипнотизированных, не обнаруживают никакой тенденции самопроизвольно повторяться наяву. Льебо, Бернгейм, Веттерстранд, Ян ван Эмден Из Лейдена, ван Рентергем, де Лонг, О. Фогт и я сам и другие ученики Нансийской школы, основываясь на наблюдениях за многими тысячами загипнотизированных, заявляем категорически: у лиц, находившихся в нашем пользовании, мы не видели под влиянием гипноза ни одного случая расстройства душевного или физического здоровья, а, наоборот, констатировали очень много случаев излечения и улучшения здоровья» (Форель, 1911).

Сравнивая гипносомнамбулизм с душевными расстройствами, обыкновенно упускают из виду, что спецификой сомнамбулизма является восприимчивость к внушению, тогда как при душевных болезнях такой восприимчивости нет. Иначе мы могли бы исцелять внушением психические расстройства, а это невозможно. На этот счет Форель говорил: «Как общее правило следует признать, что всякая душевная болезнь в значительной мере ослабляет, если не вовсе разрушает внушаемость». В гипносомнамбулизме достаточно приказать: «Проснитесь» — и состояние меняется, но нет такой психической болезни, которую можно было бы так быстро обуздать. Иначе говоря, «помешательство», вызываемое в сомнамбулизме, можно тотчас уничтожить, тогда как бредовые идеи, обусловленные другими причинами, недоступны вербальной коррекции.

Галлюцинации душевнобольных имеют органическое происхождение и посему являются процессами роковыми и неустранимыми. Их нельзя устранить ни с помощью логики, ни при помощи внушения. В случаях галлюцинаций, явившихся вследствие внушения или самовнушения, последние происходят не из-за болезненных процессов, неизвестных еще нам, как это бывает при психозах, а психологическим путем. И поэтому могут быть устранены с помощью внушения. Эти два случая (патологический и сомнамбулический) легко смешать, они же кардинально отличаются друг от друга по своей сути.

Приведенные рассуждения позволяют сделать вывод о том, что внушенные галлюцинации в гипносомнамбулизме являются художественным созданием психики. Другими словами, процесс создания галлюцинаций повторяет процесс восприятия и является примером творческих возможностей нашей психики. Это особенно заметно в творчестве больших писателей, которые в буквальном смысле слышат и видят то, что происходит с их героями.

Нашлись ученые, пытавшиеся доказать, что не только сомнамбулы, но и гениальные люди — это те же сумасшедшие. Французский психиатр Моро де Тур в. своем исследовании «О патологической психологии в ее отношении к философии и истории» ((1859) выдвигает точку зрения, что «гений — это невроз», что «душевный склад гения и безумца одинаков».

С ним согласился Кабанис, сказав, что «гений — человек нездоровый». Наполеон I Высказал знаменитому психиатру Эскиролю свое соображение на предмет общности между безумным и гениальным человеком. «Одна и та же способность к фантазии, — говорил Наполеон, — уносит к славе и ввергает в дом умалишенных». По его мнению, фантазия создает и видения сумасшедшего, и образы художника.

Кстати, эта точка зрения послужила впоследствии исходным пунктом для Ломброзо в его идеях о гениальности и помешательстве. Ломброзо больше всех приложил усилий, пытаясь доказать родство гениальности и помешательства, посвятив десятки страниц в своей известной книге описанию «безумств» гениальных личностей, общности их поведения и поведения душевнобольных. Ломброзо в конце книги, как бы стараясь смягчить сказанное, оговаривается, что он не делает крайний вывод: гений — это невроз, умопомешательство (Ломброзо, 1892). Макс Нордау в своей книге «Вырождение» говорит, что не всякий безумец — гений, но всякий гений — безумец (Нордау, 1896, 1898). Сюда же можно присовокупить аналогичное высказывание Джемса Сёлли (1843–1923), английского психолога (Сёлли, 1895). Количество подобных сочинений, делающих заключения по недостаточному количеству признаков, велико.

Не секрет, что в конце XVIII и начале XIX века множество врачей и психиатров считали гипносомнамбулизм надувательством или чем-то еще худшим. Обвинения по этому поводу были частыми и достаточно резкими. В этой связи Фрейд говорил: «Мясо нимало не становится хуже оттого, что вегетарианцы в своей ярости говорят о нем как о падали; почему психическое влияние, каким является гипносомнамбулизм, должно терять в своем достоинстве или значении оттого, что кому-то вздумалось назвать его душевным расстройством» (Джонс, 1997, с. 128).

Теодор Мейнерт, знаменитый психиатр, писал в 1889 году, что гипнотизм «низводит человека до состояния животного без воли и рассудка и лишь ускоряет его нервное и психическое расстройство… Он вызывает искусственную форму отчуждения». И что было бы большим несчастьем, если бы эта «психическая эпидемия среди врачей» получила распространение. Фрейд выступил в защиту гипносомнамбулизма и дал отпор нападкам Мейнерта: «Большинство людей вряд ли предполагают, что Мейнерт, который в некоторых областях невропатологии достиг значительного опыта и проявил острое понимание, по некоторым другим проблемам проявляет полнейшее непонимание. Конечно, уважение к величию, в особенности к интеллектуальному величию, принадлежит лучшим свойствам человеческой натуры, но оно должно отходить на второй план, когда речь заходит об уважении к фактам. И не следует стыдиться признать это, когда приходится отбрасывать в сторону всякую надежду на поддержку такого авторитетного ученого в защиту собственного суждения, основанного на изучении фактов» (там же, с. 135).

Гиперестезия[119]

Гиперестезия обычно наблюдается в начальной стадии остро возникающего психоза и предшествует диффузному нарушению сознания. Гиперестезия характеризуется резко выраженным усилением восприимчивости при воздействии обычных внешних раздражителей: привычный свет, звуки, запахи, прикосновения к телу и пр. ощущаются столь интенсивно и остро, что становятся трудновыносимыми для больного.

При гипестезии120 отмечается значительное понижение восприимчивости к окружающим раздражениям: внешний мир в глазах больного теряет свою чувственную яркость, красочность и определенность. Звуки становятся глухими, неотчетливыми, голоса слышатся как бы издалека, теряют индивидуальные особенности, нивелируются; окружающее становится блеклым, бесформенным и застывшим.


120 Гипестезия, или гипоэстезия, — состояние, противоположное гиперестезии.


В гипносомнамбулизме можно вызвать гиперестезию и гипестезию, впрочем, как любые другие феномены. Так, путем внушения можно вызвать снижение или увеличение остроты зрения, полную слепоту или слепоту на один глаз, сужение поля зрения, цветовую слепоту (полную или на отдельные цвета), глухоту на одно или оба уха или, напротив, обострение слуха. Подобно зрению, слуху, осязанию можно понизить или обострить обоняние, вкус.

Гипносомнамбулическая гиперестезия — это повышение тактильной, температурной, болевой чувствительности к раздражителям, воздействующим на органы чувств. Она возникает у некоторого числа сомнамбул спонтанно, но чаще вызывается внушением. В результате происходит усиление способности ощущать физические раздражения, благодаря которым самое легкое прикосновение, звук, запах, вкус и т. п. кажутся невыносимыми, самый ничтожный шум слышится на расстоянии гораздо большем или с гораздо большей отчетливостью, чем обычно его можно уловить.

Например, если к спине бодрствующего человека приставить циркуль с минимальным раствором, то трудно рассчитывать, что он почувствует обе точки прикосновения. Сомнамбула различит прикосновение каждой ножки циркуля при сколь угодно малом его растворе. Профессор А. Бергер из Бреславля (Вроцлов), сотрудник известного Рудольфа Гейденгайна (1834–1897), констатировал, что сомнамбулы дифференцируют ощущения, когда расстояние между ножками циркуля 3 мм, тогда как у бодрствующих субъектов ощущения обычно возникают при растворе циркуля 18 мм.

Шарль Рише сообщает, что, когда он стал позади одного сомнамбула, держа руки над его плечами, тот почувствовал тяжесть в плечах. Мало того, у него возникло ощущение давления от пяти пальцев руки, положенной на плечи, хотя рука находилась над плечом на расстоянии нескольких сантиметров, у одного из моих приятелей, говорит Рише, д-ра Д., магнетические пассы вызывали весьма странное состояние гиперестезии: его никогда не удавалось усыпить, глаза оставались открытыми, память и сознание не обнаруживали ни малейших изменений, но чувствительность обострялась до такой степени, что самое легкое прикосновение к коже вызывало в нем ощущение сильнейшей боли. Он вскакивал с места и подпрыгивал, точно серьезно раненный (Рише, 1885, с. 348).

У искусственных сомнамбул порог чувствительности не только к давлению, но также к температуре значительно ниже, чем в обычном состоянии. Так, если на расстоянии 5—10 см провести ладонью вдоль тела сомнамбулы, то она почувствует тепло и давление. Дж. Брэйд одним из первых сообщил, что на расстоянии нескольких метров сомнамбулы чувствуют холод даже от легкого дуновения. Рука Брэйда, помещенная на расстоянии 40 см за спиной, заставляла сомнамбулу подаваться вперед и жаловаться на испытываемый жар. Вследствие крайне обостренной кожной чувствительности загипнотизированные могут ходить по комнате, не наталкиваясь на окружающие предметы. По мнению Брэйда, они руководствуются теплоотдачей предметов и сопротивлением воздуха. Это объясняет способность некоторых сомнамбул ходить с завязанными или закрытыми глазами, различая предметы по сопротивлению воздуха и по разнице температуры (Braid, 1843).

Профессор медицинского факультета из французского города Бордо, хирург Эжен Азам описывает случай, когда простое прикосновение причиняло сомнамбуле X. боль. «Например, — говорит Азам, — если положить два пальца, один на голову, другой — на руку, то они окажут такое же воздействие, как и сильное сотрясение. Когда моя обнаженная рука была помещена на расстояние, несколько большее одного фута от спины девицы X., последняя наклонилась вперед и жаловалась на испытываемый ею нестерпимый жар. То же самое происходило и с холодным предметом, помещенным на том же расстоянии. Все это она проделывала без малейшего с моей стороны упоминания о подобных опытах, описанных ранее Брэндом. По комнате она ходит так, что ничего не задевает. Чувство мускульной активности находится у нее в состоянии сильной гиперестезии» (цит. по: Маренн, 1899, с. 70–71).

Хотелось бы возразить Брэйду и Азаму. На самом деле передвигаться с закрытыми глазами им помогает все то же зрение. Они продолжают видеть, но сами этого не сознают. Это бессознательное видение осуществляется сквозь маленькие щелочки, которые они оставляют, неплотно прикрывая веки. Если в этот момент внушить сомнамбуле, что она ничего не видит, то она наткнется на поставленный перед ней стул.

Психология bookap

Английский физиолог В. Б. Карпентер говорит, что сомнамбулы — это сенситивы и для них не представляет труда найти различие в температуре между двумя монетами, из которых одна находилась в течение некоторого времени в чьей-то руке, а другая просто взята из кошелька. Или такую же разницу между двумя рюмками воды, из которых в одну гипнотизер погружал свой палец (Карпентер, 1878, с. 30).

Интересные наблюдения сделали доктора Дюмонпалье и Маньен. Рука или нога погруженного в гипносомнамбулическое состояние сгибалась и принимала продолжительное принужденное положение, если к ней слегка прикоснуться, осторожно дунуть, капнуть водой или приблизить край слуховой трубки, к другому концу которой приложены часы.