Часть 2. Философские сказки


...

Жили-были… три брата

В некотором царстве, в непонятном государстве жил да был мужик. Как водится в сказках, жены у него не было, зато имелось три сына: старший, средний, ну и… еще один.

Дальше, как водится, надумал мужик помирать. Как положено, лег в избе на печь, поднял глаза ввысь, принял, то есть, положение задумчивое.

Потом подозвал к себе сыновей и говорит:

– Ну вот, сыны, чую, смерть ко мне в гости пожаловала.

Сыновья потупились — приготовились горевать.

И только третий сын говорит взволнованно:

– Так это… Бать… Может, того этого, типа лекаря позвать, а?

От возмущения отец чуть с печи не свалился.

– Вечно ты! – хоть и обессиленно, но все-таки заорал он, даже чуть с печи не свалился. – Сказано: помираю, значит, не перечь отцу! Помираю — и все! И никаких лекарей!

Ну, и третьему сыну ничего не оставалось, как тоже пригорюниться…

Отец успокоился малёк, снова положение задумчивое принял и говорит:

– Надобно нам, значит, наследство делить. Жил я долго, работал честно — много не нажил поэтому. Но поскольку мужики вы у меня все, решил я каждому из вас разное оружие дать, чтобы пошли вы по белу свету и сами себе добро завоевали. Тебе, старший, даю я меч острый — много на нем зазубрин от былых боев, но крепка еще сталь его. А тебе, средний, даю я золото, непосильным трудом заработанное. Капитал первоначальный, может, и не велик, только не зря ж он нынче первоначальным именуется.

Оглядел младший брат избу — совсем пригорюнился. Кроме кота без сапог да крысы — подружки его — ничего не осталось.

– А тебе, сын мой младший, – произнес отец торжественно, – слово свое оставляю в наследство. Много раз выручало оно меня.

Момент, конечно, торжественный, а все одно: средний брат да старший улыбки сдержать не могут, думают про себя, мысли, причем, одинаковые.

«Что за штука такая — слово? – думают. – Голову им не отрубишь, коня на него не купишь. Баловство одно…»

Оглядел отец избу взглядом прощальным и произнес возвышенно:

– И еще желаю я, сыны мои, чтобы через семь лет, семь месяцев и семь дней пришли вы на могилку мою и рассказали друг другу честь по чести, чем богаты стали.

С этими словами мужик руки на груди сложил и поступил, как хотел, – умер то есть.

Ну а дальше все как водится пошло.

Поднимает солнце луну на своих лучах, опускает месяц солнышко на своих рожках — бегут дни. Завьюжит поземка — скроет тепло, распустятся листья — сбросят снег, – годы проходят.

А три брата, выполняя наказ отцовский, бродят по земле — добро наживают. Избу свою на кота без сапог оставили да на крысу. А куда денешься? Коли велел отец добро наживать, деваться некуда.

И вот наконец прошло семь лет, семь месяцев и семь дней. Пришли братья на могилу отцовскую.

На камень большой сели: старший брат, средний, ну и… этот… еще один.

Начал старший первым говорить, по старшинству потому что.

– Я, – хвастается, – мечом своим такое себе богатство завоевал — и не рассказать. На меня специально люди посмотреть приезжают.

– А я, – усмехается средний, – всех купил. И те, кто к тебе ездит, стоит мне только захотеть, с места не сдвинутся.

Буркнул что-то старший брат, но спорить не стал, знал: со златом не больно-то и поспоришь.

Смотрят, значит, два брата на этого… на младшего своего, а тот молчит. Правда, не просто так молчит, а со смыслом, многозначительно то есть. Но все одно: слов не роняет.

Наконец не выдержал старший брат, повернул свое иссеченное в битвах лицо без глаза и без уха и говорит:

– Что, не о чем рассказать тебе, братец? Ты, конечно, может, и сохранился лучше нас, зато одежда на тебе какая-то бедная, словно с чужого плеча.

Молчит младший. И не то чтобы грубо молчит или по-хамски там — нет. Просто значительно не роняет слова. И все тут.

Тогда протянул к нему свои узкие, длинные, перстнями украшенные руки средний брат и спрашивает:

– Что? Нечего тебе сказать, братец?

Молчит младший брат.

А между тем, посерел день, успокоились земные краски, затихли.

Оглянулись братья — люди вокруг них сидят. И со всех сторон, куда только глаз достать в силах, еще тянутся.

– Чего это они? – удивились братья хором.

– Ко мне идут, – сказал наконец младший. – За разговором.

И снова замолчал: значительный такой и молчаливый.

– Да что ты им дать-то можешь?! – удивился старший. – У тебя ж ни силы нет, ни славы!

– Да зачем они идут к тебе только?! – возмутился средний. – У тебя ж — ни влияния, ни богатства!

Но не отвечает им младший брат. Не из гордости не отвечает и не от плохого воспитания. Просто для чего слова-то попусту тратить? Не для того они, слова, созданы.

А люди все идут и идут к могиле отцовой. Сколько их — счесть невозможно.

С окрестных холмов спускаются, по всем дорогам приближаются — молчаливые, сосредоточенные. Глядят внимательно, ищут младшего брата глазами, а как найдут — улыбнутся. Подойдут, сядут на землю, ждут.

И тут встал младший брат, шапку снял и поклонился отцовой могиле.

Психология bookap

И люди — все, как один, – встали тоже за ним вслед, да и поклонились.

А двум братьям отчего-то страшно стало. Не за богатства свои, нет, за что-то другое, необъяснимое…