Часть вторая. Эволюционный выбор.

Глава 5. Третья стратегия.

Эффект бабочки.

Глобальный век человечества, как и другие века до него, будет рождаться в плодоносном чреве хаоса. Подобно всем эволюционным трансформациям, происходящим в сложных системах, грядущий глобальный век будет продуктом явления, известного под названием эффекта бабочки.

Что же такое эффект бабочки? Первоначально он был открыт в 60-е годы нашего века американским метеорологом Эдвардом Лоренцом, занимавшимся моделированием мировой погоды на одном из самых больших компьютеров, которые имелись в то время. Лоренц обнаружил, что погода на земном шаре постоянно находится в хаотическом состоянии. Это означает, что предсказать, как будет развиваться погода, совершенно невозможно: траектория чувствительна к малейшим изменениям. Стоит метеорологической обстановке лишь слегка измениться там или здесь, и эволюция мировой погоды непредсказуемым образом смещается с одного из простертых "крыльев бабочки" так называемого хаотического аттрактора на другое (см. рис. 1 и 2).

Долгосрочные прогнозы погоды не случайно оказываются неверными. Предсказать эволюцию системы в состоянии хаоса почти невозможно. Чем дальше уходит экстраполяция в будущее, тем больше неопределенности. Дабы наилучшим образом выйти из затруднительного положения, метеорологи и специалисты по теории хаоса предложили образную интерпретацию эффекта бабочки (основанную на древней восточной легенде). Это, говорят они, эффект, производимый бабочкой-данаидой, которая неожиданно взмахивает крыльями в Калифорнии: вызванная взмахом крыльев атмосферная турбулентность порождает целую серию бифуркаций, и в результате на следующей неделе погода где-нибудь в Монголии становится полностью непредсказуемой.

Дело в том, что в состоянии хаоса малейшее изменение усиливается и изменяет динамику всей системы. Такая перестройка динамики не обязательно является отрицательным фактором: существует множество примеров хаоса, и некоторые из них носят созидательный характер. Например, нейронные сети головного мозга постоянно находятся в хаотическом состоянии. Вследствие этого они могут реагировать на самые слабые, самые незначительные изменения на входе в систему. Когнитивные состояния, необычно близкие к хаосу, могут способствовать творческому подъему: ученые и люди искусства, поэты и пророки рождают самые тонкие идеи и обретают величайшее вдохновение в казалось бы неупорядоченных "превращенных" состояниях - находясь в медитации, во сне или в трансе или переживая наиболее тяжелые периоды своей жизни.

Рис. 1. Предложенная Эдвардом Лоренцем модель воздушных течений в атмосфере. Хотя аттракторы детерминированы, наблюдатель не может предсказать поведение траектории на них. Траектория ведет себя столь причудливым образом, что Лоренц избрал свою динамическую модель в качестве доказательства невозможности предсказания погоды. Непредсказуемость - общее характерное свойство траекторий, определяемых хаотическими аттракторами. (Воспроизводится из книги: Abraham R.H., Shaw C.D. Dynamics: The Geometry of Behavior. The Visual Mathematics Library. - Santa Cruz: Aerial Press, 1984-1985.)

Хаос таит в себе опасность и надежду. Как мы уже упоминали, мировая погода, находясь в состоянии хаоса, чувствительна к слабым изменениям. Некоторые из этих изменений могут быть вызваны искусственно и неожиданно привести к разрушительным последствиям. Пропелланты, распрыскиваемые из баллончиков с пульверизатором, сколь ни ничтожно их количество, вносят свой вклад в плотную завесу газов, окутывающую нашу планету и вызывающую парниковый эффект, а незначительное повышение температуры может приводить к существенным изменениям в глобальной метеорологической системе.

Общество также время от времени переходит в хаотическое состояние. Речь идет не о состоянии анархии, а о сверхчувствительности - прелюдии изменения. Находясь в хаотическом состоянии, общество становится чувствительным к любой слабой флуктуации, к каждой новой идее, к каждому новому образу мысли и действия. В конечном счете хаос общества означает свободу человека - свободу изменять структуры и институты, в которых люди проводят свою жизнь. Гнет прошлого ослабел, и образовалось пространство для индивидуального творчества. Не диктаторы, армии и полиция, а изменяющиеся ценности и идеалы людей являются теми бабочками, которые взмахами своих крыльев определяют, по какому пути будет развиваться общество.

Рис. 2. Более современное компьютерное изображение аттрактора Лоренца, напоминающее изящную бабочку. (Воспроизводится из книги: Abraham R.H., Shaw C.D. Dynamics: The Geometry of Behavior. The Visual Mathematics Library. - Santa Cruz: Aerial Press, 1984-1985.)

Вступая в век бифуркации, мы можем и должны продуктивно использовать эффект бабочки. Положение, которое люди занимают в обществе, как нельзя лучше подходит для этого. Люди представляют собой относительно стабильные и наделенные разумом "части" нестабильного и не обладающего разумом "целого". В отличие от самого общества его отдельным членам присуща способность мыслить, планировать и рассматривать альтернативные варианты действий. Такое положение уникально. В природных системах части не обладают разумом и не могут оказывать влияние на судьбу целого.

Правдоподобные альтернативы.

Если мы хотим должным образом использовать то уникальное положение, которое мы, люди, занимаем в социальной, экономической, культурной и экологической системах земного шара, нам необходимо знать не только то, что мы можем оказывать решающее влияние на изменения системы, но и то, каким образом следует воздействовать на систему. Найти же стратегии, позволяющие достичь изменений с длительной положительной отдачей, в наше время весьма непросто. Классические цели прогресса и развития устарели, став, по сути, дисфункциональными.

Взять хотя бы добрые старые цели либералов. Последние всегда стремились снять ограничения на свободу личности в надежде, что, когда личность станет действовать так, чтобы максимизировать свои интересы, она одновременно максимизирует интересы общества. Что хорошо для одного, хорошо для всех. Индивиды могут преследовать свои интересы, как бы они их ни понимали: "незримая рука" гармонизирует с общественным благом даже эгоистичные мотивации. Это - краеугольный камень либеральной политики невмешательства, и ныне он стал довольно шатким. Во времена стабильности, когда различные слои общества могут развиваться с учетом интересов других слоев, свободная конкуренция и рыночный механизм могут распределять доходы, не требуя серьезного вмешательства извне. Но в период нестабильности и быстрых преобразований может сложиться иная ситуация. А коль скоро механизм саморегулирования нарушен и незримая рука атрофировалась, возникают проблемы. Если не существует политики, способной удовлетворить интересы различных слоев общества, то вместо заботливой руки мы обнаруживаем беспардонную ногу наносящую нам пинки, когда мы менее всего этого ожидаем.

Классические цели коммунизма устарели, причем еще более заметным образом. В коммунистических обществах автоматическое совпадение личного и общественного блага не доминировало; одна-единственная партия, вооруженная соответствующим "историческим сознанием", играла руководящую роль, создавая общественные институты, предписывая роли и ставя задачи отдельным членам общества. Но на практике цели партии, провозглашенные из идеологических соображений, редко соответствовали представлениям большинства о добре и желаемых благах. Кроме того, создаваемые партией структуры, как правило, оказывались неэффективными и коррумпированными. Не удивительно, что люди, замкнувшиеся в своем разочаровании, подавленные гигантской машиной государства, в конце концов не выдержали и восстали.

"Первый мир" либеральной демократии верил в незримую руку и свел общественный сектор до минимума. "Второй мир" коммунизма боялся незримой ноги и раздул общественный сектор до вездесущего максимума. "Третий мир" менее развитых стран испытывал нелегкие колебания между этими двумя возможностями, склоняясь за редкими исключениями к нейтральному варианту - неприсоединению. Как мы сегодня знаем, ни одна из этих стратегий не работает.

Несостоятельность марксистской системы со всей наглядностью проявилась во время драматических событий 1989 и 1991 гг., когда одна коммунистическая партия за другой сталкивались с вызовом и распадались. Несостоятельность либеральной системы также стала очевидной, хотя и не при столь драматических обстоятельствах. В неприсоединившихся обществах частный сектор достиг высокой концентрации благосостояния и стал оказывать доминирующее экономическое, социальное и даже политическое влияние. Результатом стали не свобода и автономия для членов общества в условиях социоэкономического благосостояния, а создание общества с жесткой конкуренцией, в котором победившие живут в виллах, а проигравшие - на улице, и богатым и бедным угрожает отчуждение и враждебность городской жизни, огромное количество отходов и загрязнение окружающей среды, вызванные безответственным изобилием.

Посылка, согласно которой каждый должен быть либо либералом, либо коммунистом, т.е. политически "правым" или "левым", ложна. Обе стратегии - коммунистическая и либеральная - были испробованы, и независимо от преимуществ, которыми они могли обладать в свое время, ныне их часы сочтены. Человеческому обществу необходимо найти концепцию, более отвечающую духу времени.

Свобода и автономия личности, равно как социальная и экономическая справедливость и учет интересов всех слоев общества, принадлежат к числу извечных ценностей человеческой жизни. Но классические стратегии, посредством которых люди пытались достичь свободы и справедливости на практике, ныне устарели. Со времени, когда были сформулированы политические программы либерализма и коммунизма, в обществе произошли глубокие перемены. Программа либерального невмешательства была хороша в Европе XVII века, когда новые технологии создали радикально изменившиеся условия, сделавшие правление абсолютных монархов анахроничным и неприемлемым. При таких условиях девиз "лучше всех правит тот, кто правит по минимуму" имел смысл: он создавал пространство, необходимое для индивидуальной свободы и инициативы. Но в конце XX столетия власть наследственных правителей не представляет более угрозы для свободы. Дальнейшее следование программе невмешательства может привести к возникновению неконтролируемых условий, которые поставят под угрозу благосостояние и, возможно, даже выживание многих и многих людей.

Марксистская стратегия коммунизма была призвана исправить недостатки системы невмешательства. Она должна была обеспечить экономическую и социальную справедливость для обедневших крестьян, которые в разгар первой промышленной революции были согнаны с земли и пополнили ряды тех, кто трудился на заводах, фабриках и в мастерских новых "капитанов индустрии". Но в конце XX столетия экономическая и социальная справедливость достигаются не национализацией собственности промышленных тузов и феодальных лендлордов и не захватом власти одной политической партией. Подобный образ действий приводит только к бюрократизации, неэффективности и коррупции. Неудивительно, что гласность пробила брешь в системе власти однопартийной системы, и ветер перемен вместо того, чтобы обновлять коммунистические режимы, развеял их. Сегодня коммунизм как государственная доктрина уходит в историю. Если бы правительство настаивало на коммунистической стратегии централизации, то общество скорее всего разрушилось бы под бременем неэффективности, инерции и коррупции. Но изгнание призрака коммунистической централизации отнюдь не является панацеей, как это часто утверждается: если бы правительство продолжало настаивать на классической стратегии либерального невмешательства, то общество пострадало бы не из-за неэффективной централизации, а из-за пагубных побочных эффектов неконтролируемых и некоординируемых индивидуальных инициатив.

Если бы мы могли выбирать только между либерализмом и коммунизмом, то ситуация была бы поистине безнадежной. Перед нами не стояла бы даже классическая дилемма - что лучше: быть мертвым, чем красным, или красным, чем мертвым? При любом выборе мы были бы обречены на смерть. К счастью, не эта дилемма была истинной альтернативой. Решение состояло в том, чтобы не быть ни мертвым, ни красным, а оставаться живым и продолжать развиваться.

Гуманистическая эволюционная стратегия.

Классические стратегии либерализма и коммунизма, утратив функциональность, вынуждены были уступить место более современной и функциональной "третьей стратегии". Согласно новой стратегии, оптимизировать индивидуальную свободу и автономию означает то же, что обеспечить социальную справедливость и учет интересов всех слоев общества. Личность и общество эволюционируют вместе. Мы не можем остановить эволюционный процесс или вернуть его на какую-то из предшествовавших стадий. Нам не остается ничего другого, как "плыть по течению", но мы можем выбирать, куда следовать. Бифуркации, ожидающие современное общество, допускают различные исходы. Не существует закона природы или истории, который бы позволял заблаговременно решать, по какой из многочисленных дорог последует развитие общества после развилки.

Помимо постоянной угрозы вырождения в хаос и анархию существует несколько эволюционных развилок. Создать динамическое, высокотехнологическое, интегрированное и разнообразное многоуровневое общество можно многими способами. Такое общество могло бы быть иерархией, управляемой сверху, и навязывать своим многочисленным частям и элементам предустановленное единство. Но общество могло бы быть голархией, в которой различные части и элементы принимают участие в установлении целей и задач и совместными усилиями добиваются их осуществления. Человечество обладает технологиями - организованными квалифицированными работниками, а также аппаратурным и программным обеспечением межличностных коммуникаций и консультаций, чтобы создать эволюционное общество, основанное на добровольном сотрудничестве, рожденном пониманием и солидарностью. Но человечество также имеет в своем распоряжении технологии, позволяющие создать глобальное общество, которое жестко ограничивает членов общества отводимыми им ролями и нишами и осуществляет наблюдение и контроль за их действиями и даже за их ценностями и мотивациями.

Законы эволюции, будь то эволюция природы или истории, носят вероятностный характер и не детермннистичны. Это - разрешительные законы. И хотя разрешают они далеко не все (в противном случае это были бы не "законы", а шансы), диапазон разрешаемого ими достаточно широк. Основными альтернативами являются хаос и анархия на регрессивной ветви бифуркационной вилки или глобальная, многоуровневая, динамичная, диверсифицированная и интегрированная система на эволюционной ветви. Выбор на эволюционной ветви колеблется между социальной эволюцией за счет индивидуального развития. и совместной эволюцией отдельного члена и всего общества. Людям решать, каким будет их общество - регрессивным или эволюционным, и если эволюционным, то иерархией или голархией.

Психология bookap

В последнее десятилетие XX столетия, которому, вполне возможно, суждено стать последним десятилетием современности, перед нами открылась возможность выбора между различными вариантами совместной эволюции людей и обществ. Мы могли бы теперь выбрать оптимальный путь к эволюционному будущему, избегая ошибок марксистского коммунизма и либерализма с его невмешательством. Мы могли бы ввести необходимые ограничения, чтобы направить процессы экономической, социальной и политической глобализации по пути, управляемому людьми; и в то же время мы могли бы создать взаимосвязи, необходимые для обеспечения координации, без которой наш мир с его глобальным единством не мог бы быть надежным и безопасным.

Совместная эволюция индивида и общества - задача трудная, но не утопическая. Сейчас настало время серьезно обдумать гуманистический вариант эволюционной стратегии. У нас еще есть окошко во времени - драгоценный шанс поразмыслить и взвесить все за и против, - шанс, который, скорее всего, не повторится. Идеи и точки зрения, которые мы сейчас высказываем, могут оказаться своего рода бабочками последнего десятилетия. Каждый из нас может взмахнуть крыльями - и запустить наше подверженное бифуркациям общество по гуманистическому эволюционному пути.