Глава 5. Социальная депривация


...

4. Психологические последствия социальной депривации у взрослых

Многие исследования убедительно показывают, что различные виды депривации часто вызывают сходные психические состояния. Так, социальная депривация, как и сенсорная, ведет к развитию тревоги, страха, депрессии.

Подобные переживания характерны, например, для «робинзонов», оставшихся на необитаемом острове, узников одиночных камер, путешественников, пересекающих в одиночку океан, ит.п.

В ряде случаев возникают выраженные психические расстройства.

В психиатрической литературе описан так называемый «тюремный психоз» – развитие у заключенных в одиночной камере угнетенного состояния, подавленности, бессонницы, страха, слуховых и зрительных галлюцинаций, истерических реакций и бредоподобных фантазий.

В. И. Лебедев следующим образом описывает психическое расстройство, возникшее у шахтера, которого во время обвала засыпало в шахте.

Шахтер находился там в течение восьми суток до момента обнаружения его спасателями. Ему удалось укрыться в небольшой нише, куда просачивался воздух. Когда ход к нише был открыт, он не откликнулся на крики спасателей: более того, действуя под влиянием развившегося психоза, он умышленно укрывался в глубине ниши. Спасателей предупредил, чтобы к нему не подходили, так как он будет «жестоко сопротивляться». Покинуть нишу он согласился с трудом и только в сопровождении сменного инженера. Медицинский осмотр показал, что этот человек неправильно ориентировался в месте и времени, у него наблюдались расстройства памяти; он высказывал бредовые идеи преследования (хотели убить и подорвать, неправильно вели работы по спасению и т. д.). Расстройства памяти в течение пяти дней постепенно исчезли. Стойким, не поддающимся коррекции, оставался параноидный синдром [18, с. 65].


Именно психические расстройства, паника зачастую приводят к смерти людей в экстремальных ситуациях. Так, известно, что 90 % жертв кораблекрушений гибнут не от холода и голода, а от страха.

Это подтверждают исторические факты.

В июле 1942 г. в Баренцевом море немцами было затоплено английское судно, экипаж которого высадился на два спасательных плота и в одну шлюпку. Все они были разбросаны ветром в разные стороны. К первому плоту подошла немецкая субмарина для того, чтобы узнать название потопленного судна и какой груз на нем находился. Получив информацию, немцы сообщили потерпевшим, что до берега всего 3 мили и в течение суток попутным ветром и прибоем их прибьет к берегу. Морякам же, находящимся на втором плоту и в шлюпке, подводники ничего не сообщили. В результате моряки на этих двух плавсредствах довольно быстро стали умирать. Когда через сутки плоты и шлюпку прибило к берегу, выяснилось, что из 20 моряков в шлюпке в живых осталось пятеро, на втором плоту из 14 – четверо. На первом же плоту не умер никто [18, с. 33].


В ситуации социальной депривации могут развиться экстатические состояния, даже эйфория. К. Риттер, проведшая более 60 суток в одиночестве на Шпицбергене, в своей книге «Женщина в полярной ночи» рассказывала, что переживала чувство всеобщей гармонии, слияния со всей Вселенной [18]. У нее развилось состояние любви к этой ситуации, сопровождавшееся галлюцинациями. Она неохотно покинула Шпицберген. Эту «любовь» она сравнивала с состоянием, которое испытывают люди при приеме наркотиков или находящиеся в религиозном экстазе.

В ситуации социальной депривации потребность в общении становится все более актуальной. В качестве разрешения такого противоречия люди иногда находят выход – «создают» собеседника, персонифицируя живые или неживые объекты.

Так, Д. Слокам, в одиночку пересекая океан, приветствовал луну словами: «Добрый вечер, госпожа Луна! Очень рад вас видеть». В дальнейшем он неоднократно беседовал с луной, посвящая ее во все подробности путешествия [18, с. 208].

М. Сифр персонифицировал маленького паучка, к которому он привязался, разговаривал с ним, беспокоился за него. Когда он, не подумав, покормил паучка и тот умер, для Сифра это было ударом, он очень горевал по нему [35].


В условиях одиночества человек иногда разговаривает сам с собой. В. И. Лебедев неоднократно наблюдал в своих экспериментах, как испытуемые разговаривали со своим отражением в зеркале. Он объясняет подобные феномены диалогичностью сознания человека. В условиях одиночества речь в умственном плане не может обеспечить необходимый уровень саморегуляции поведения. Поскольку обычные регулирующие воздействия со стороны общества (одобрение, порицание, подбадривание, советы и т. д.) отсутствуют, человек вынужден их «создавать», экстериоризуя собственные реакции. Мысль, высказанная вслух, приобретает более отчужденный характер и воспринимается уже практически как пришедшая извне [18].

По наблюдениям В. И. Лебедева, у испытуемых, которые не вели диалогов вслух с персонифицированными объектами или воображаемыми партнерами, значительно чаще развивались психические состояния, лежащие на грани между нормой и психопатологией. Автор делает вывод, что создание «партнера» для общения в условиях одиночества – защитная реакция в рамках психологической нормы, а разговор вслух с самим собой в условиях стресса в целом является эффективным средством предупреждения неврозов.

В условиях социальной изоляции у некоторых людей развивается специфическая реакция – ощущение присутствия постороннего. Будто некто незримый присутствует в помещении и находится за спиной, наблюдает, ходит по пятам. Одной из причин этого феномена является эмоциональная напряженность, в частности беспредметные и неопределенные страхи, которые ищут себе содержание, находят его и проецируются вовне; другая причина – актуализация потребности в общении [12].