Глава 7. Я — очень хороший человек. Плюсы и минусы самообмана

Дар самообмана необходим каждому, кто желает управлять другими.

Джузеппе Томази, князь ди Лампедуза

Даже совершая самые безобразные поступки, люди могут убеждать себя в том, что они очень хорошие. Например, когда террорист-смертник взрывает себя в толпе ни в чем не повинных людей, далеких от политики, он твердо уверен, что совершает благое дело и за это отправится в рай. Члены сицилийской мафии традиционно почитают себя добрыми католиками; по будням они убивают, а по воскресным дням замаливают грехи. (Кстати, глава криминального мира Катаньи Бенедетто «Нитто» Сантапаола был настолько религиозен, что имел небольшую капеллу прямо у себя на вилле; к сожалению, это ничуть не помешало ему отдать приказ удушить четырех детей и избавиться от их тел.) Даже врачи, наблюдавшие за газовыми камерами в Освенциме, убеждали себя, что они остаются верны Клятве Гиппократа: помогая уничтожать евреев, избавляют народ от «нечистой» и «опасной» нации.

Конечно, это довольно редкие и радикальные примеры. Но практически все люди имеют тенденцию к лестному, а иногда даже благородному объяснению своих действий. Когда директор компании активно продвигает по службе совершенно некомпетентную сотрудницу, которую он считает привлекательной, скорее всего, он будет убеждать себя в том, что она, как никто другой, подходит на высокую должность. Человек со средними доходами, устраивая ребенка в престижную платную школу, будет убеждать себя, что у него просто нет другого выхода, «потому что другие школы совсем не подходят». Заядлый картежник, жульничающий во время игры, успокоит себя мыслью, что его соперники не стоят честной игры, так как они совершенно не разбираются в тонкостях и партия из-за этого теряет весь азарт.

«Мы так привыкли к объяснению всего на свете, что можем придумать причины абсолютно для всех своих действий, даже самых бесчестных», — говорил Бенджамин Франклин.

Психологи давно заметили тенденцию к совмещению подобного мотивационного оптимизма со склонностью преувеличивать свои возможности. Об этом напоминает так называемый эффект озера Вобегон, когнитивное искажение, заключающееся в тенденции давать завышенные оценки. (Писатель Гариссон Кейлор в новелле «Озеро Вобегон» рассказывает о городе, в котором «все женщины сильны, все мужчины красивы и все дети имеют интеллект выше среднего».) Во время опроса в одном из колледжей 88 процентов студентов с уверенностью заявили, что водят машину лучше других; а при опросе преподавательского состава выяснилось, что 95 процентов преподавателей считают, что работают гораздо больше своих коллег. Другие подобные исследования указывают на нашу склонность значительно переоценивать свою физическую привлекательность, умственные способности и честность по отношению к окружающим. Большинство людей, у которых есть пара, считают свои отношения с любимым человеком гораздо более серьезными и не в пример лучшими, чем у других. И да, практически все родители считают своих детей самыми умными и красивыми.

Не то чтобы люди против истины. Мы скорее обманываем самих себя. Все мы храним точные сведения об окружающем нас мире где-то на задворках своей памяти и извлекаем их только в случае необходимости. Наш разум просто не обращает внимания на абсолютно весь объем информации, который мы получаем с помощью органов чувств, ровно до тех пор, пока не появится причина, по которой нам могут понадобиться те или иные сведения.

В более зрелой версии игры в подглядывание экономисты Дэн Ариэли и Майкл Нортон попросили студентов пройти IQ-тест, при этом дав возможность части из них тайком заглянуть в ответы. Разумеется, такие студенты получили более высокий результат. В этом нет ничего странного. Гораздо важнее то, что они впоследствии сами поверили в свое превосходство над другими. Ведь результаты теста были налицо, и никто не знал о небольшом ухищрении. Когда у участников эксперимента спросили, как они оценивают свои способности в свете повторного прохождения теста, те, кто благодаря своей изворотливости оказался «умнее» других, не проявили ни малейшего беспокойства. Но стоило им пройти тест еще раз, уже без доступа к правильным ответам, как решительности у них поубавилось.

Согласитесь, это довольно забавная ситуация. Да и вообще самообман является неисчерпаемым источником для сатириков и комедиантов. Мы любим посмеяться над тем, как люди преподносят себя (на «Минуте славы», например), и тем, на что они на самом деле способны. Почему? Возможно, потому, что признаем необходимость самообмана в нашей жизни и сами замечаем в себе многие недостатки, о которых не очень-то хочется думать.

* * *

Если вас попросят объяснить, что такое здравомыслие, то вы, вероятно, скажете, что это нечто, связанное со свободой от иллюзий. Когда мы подозреваем, что кто-то из наших близких может сойти с ума, мы говорим, что этот человек «теряет связь с реальностью». На протяжении всего ХХ века это было аксиомой, которую подтверждали даже врачи и ученые. В докладе, подготовленном американским правительством в 1958 году, прямо указывается:

«Психическим здоровьем называется восприятие реальности, во время которого то, что видит индивид, напрямую соотносится с тем, чем на самом деле является тот или иной объект… Психически здоровое восприятие означает процесс наблюдения за миром, в ходе которого индивид готов адекватно воспринимать факты окружающей реальности без их искажения или ложного толкования».


Но в 1988-м Шелли Тейлор и ее коллега Джонатан Браун написали статью, перевернувшую это утверждение с ног на голову.

Еще будучи молодым психологом, Тейлор работала с людьми, которым пришлось пережить непростые ситуации. Среди ее пациентов были жертвы изнасилования и люди с запущенной формой рака. Работать было нелегко. Шелли описывает свои беседы с пациентами как попытки «проложить путь к нормальной жизни, помочь им восстановиться после серьезной травмы». Постепенно она стала замечать, что многие из ее пациентов занимаются самообманом, рассказывая о своем будущем. Однако при этом в их голосе звучала полная безнадежность, и слышать это было очень тяжело. Например, один из пациентов говорил о том, что у него больше никогда не будет рака, хотя из документов следовало, что он в скором времени умрет, не выдержав схватки с болезнью.

Как ни странно, Шелли пришла к выводу, что пациенты, обладающие оптимистическими представлениями, больше всех остальных способны восстановить свое психическое здоровье. Да, они лгали самим себе, искажая реальные факты, но эта ложь шла им только на пользу.

Неожиданное открытие инициировало проведение исследования роли самообмана в жизни самых обыкновенных, здоровых и счастливых людей. В результате Тейлор пришла к поразительному заключению: человеческий разум активно использует ярко выраженный позитивный фильтр реальности. «Наш разум, — пишет она, — истолковывает события так, что в них появляется элемент незначительной фантазии о нас самих, об окружающем мире и о будущем». Мы каждый день переоцениваем себя и то, что происходит вокруг нас. А так как мы привыкли равняться на других людей, мы переоцениваем и их, и их поступки.

То, что Тейлор называет «позитивными иллюзиями», можно разделить на три категории.

Первая — чрезвычайно высокий уровень уверенности в своих возможностях и личных качествах. Подобная «иллюзия превосходства» крайне навязчива: почти все люди чувствуют себя особенными, совершенно не похожими на окружающих. Психолог Эмили Пронин назвала это «слепой предвзятостью». Занимаясь исследованием данного вопроса, она раздала студентам буклеты, в которых описывалось восемь наиболее распространенных форм самообмана (когнитивной предвзятости). Когда участники эксперимента закончили чтение, Эмили попросила подумать, к каким из этих форм они наиболее восприимчивы в сравнении с другими людьми. Все студенты предположили, что они более честны с собой, чем окружающие. Но и это, как вы понимаете, было самообманом. Практически во всех дальнейших исследованиях Эмили испытуемые настаивали на том, что их самооценка субъективна, а вот самооценка других людей, скорее всего, предвзята.

Вторая категория позитивных иллюзий — нереалистичный оптимизм, выражающийся в том, что наша самоуверенность распространяется и на размышления о будущем. Когда студентов (неустанных участников экспериментов) спросили, какой они видят свою дальнейшую жизнь, почти все ответили, что лично у них больше шансов пробиться в высшие слои общества, получить хорошую работу и достойную зарплату, чем у их сокурсников. Более того, многие предположили, что именно их дети будут наиболее одаренными. В то же время никто не сказал, что в будущем у них могут возникнуть проблемы с алкоголем, что их семья может распасться, и уж тем более никто не считал, что им грозит рак.

Если говорить о более близких проблемах, имеющих значение уже сегодня, а не в отдаленном будущем, то люди, как правило, сильно преувеличивают свои способности, когда речь заходит о том, сколько килограммов им удастся сбросить, смогут ли они бросить курить, или выполнить сложное задание по работе, или справиться с учебой. В одном из исследований участников эксперимента попросили сказать, насколько быстро они смогут подготовить сложный проект. Естественно, все с оптимизмом заявили о своей готовности (и возможности) сделать проект быстро и в то же время скептически отнеслись к способностям своих коллег. Их собственные целевые установки и методы работы казались им наиболее выгодными в данной ситуации. При этом они совершенно забывали о том, что в ходе работы над проектом могут возникнуть непредвиденные трудности, способные сильно повлиять на конечный результат.

Третья категория называется преувеличенным чувством контроля над окружающим. Мы склонны представлять, что можем так или иначе повлиять на события. Это обманчивое чувство дает о себе знать даже тогда, когда на самом деле мы не можем ничего предпринять. В одном из экспериментов группу успешных трейдеров из нескольких инвестиционных банков посадили перед экранами компьютеров, на которых отображалась воображаемая кривая биржевого индекса FTSE 100 (индекс Футси). Им объяснили, что если они будут последовательно нажимать на определенные кнопки, то это окажет влияние на рост индекса. После эксперимента участников попросили дать краткую характеристику эффективности своего воздействия на кривую. Почти все трейдеры были уверены, что их действия вызвали увеличение показателей. Но на самом деле… да-да, какие бы кнопки они ни нажимали, это ровным счетом никак не сказывалось на поведении кривой.

Когда случается что-то плохое, мы далеко не всегда готовы взять на себя ответственность. Чтобы описать, насколько неохотно люди признают свою вину и встречают неодобрение в свой адрес, Шелли Тейлор обращается к показаниям водителей, попавших в аварию:

«Приближаясь к перекрестку, я не заметила сигнал светофора. Ну просто потому, что этого светофора там никогда не было, ведь улица не такая оживленная. Вот я и не успела вовремя затормозить, чтобы избежать аварии».

«Телефонный столб приближался. Я уже было собирался повернуть, как внезапно врезался прямо в него».


Короче говоря, по словам Элиота Аронсона, ученика Леона Фестингера, среднестатистический человек способен на многое, убеждая самого себя в том, что он «хороший человек и способен неплохо контролировать ситуацию».

Энтони Гринвальд, размышляя о свойственной нам, людям, тенденции к такой интерпретации реальности, при которой мы представляем свои действия одновременно благотворными и эффективными, придумал очень точное слово — бенеффектанс38. Когда что-то идет не по плану, что-то не удается, мы прекрасно умеем придумывать истории, нивелирующие несоответствие между нашими действиями и нашим имиджем, которому мы изо всех сил стараемся соответствовать.


38 Бенеффектанс (англ. beneffectance) составное слово, происходящее от beneficial — благотворный и effective — эффективный. — Примеч. пер.


Это не так уж плохо. Гораздо проще общаться с окружающими, чувствуя себя сознательным, разумным и весьма симпатичным человеком. Проще потому, что такими же начинают казаться и все люди вокруг (разве что они не такие симпатичные по сравнению с нами). Если бы я не был способен обманывать самого себя, то, наверное, давно бы стал затравленным, всеми покинутым, закомплексованным человеком.

Философ Вильям Хирстейн предположил, что противоположность самообмана — вовсе не объективное самосознание, а обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР):

«Тогда как нормальный человек, склонный к самообману, запросто может сказать себе „Ну ладно, что-то я устал… если я один разок не почищу зубы на ночь, особого вреда от этого не будет“, то человек с ОКР будет снова и снова вставать и чистить зубы. Он будет делать это не только потому, что так надо, но и потому, что так ему спокойнее. Такие мысли при ОКР становятся настолько навязчивыми, что избавиться от них нет никакой возможности. Приходится действовать».


Хороший повод задуматься над тем, не могла ли именно эта наша характерная черта стать причиной, по которой мы, люди, получили репродуктивное преимущество и, соответственно, стали лидерами естественного отбора. Посудите сами: прирожденная склонность к непомерному оптимизму в отношении самих себя вполне могла помочь нашим предкам выжить в нелегкой и опасной первобытной среде. Более того, безграничная вера в себя уже в то время помогала мужчинам (самцам) завоевать внимание самок. Хоть мы и живем сегодня в комфортабельных, хорошо отапливаемых домах, а не на деревьях и в пещерах, где холодно и сыро, мы все еще полагаемся на иллюзии, которые порой проносим через всю свою жизнь.

Например, мы считаем, что рождение детей сближает родителей, якобы с появлением ребенка в семью приходят счастье и уют. Но некоторые современные исследования доказывают, что это, мягко говоря, не совсем так (конечно, я не имею в виду, что мы заводим детей исключительно в ожидании собственного счастья; просто именно такое ожидание нового, лучшего периода в жизни зачастую становится решающим фактором в определяющем для молодой пары выборе). Решаясь на столь серьезный шаг, как рождение ребенка, мы надеемся, что любимый человек безгранично предан нам, а потому мы, рука об руку, сможем преодолеть все трудности и вырастить нормальных, здоровых и счастливых детей. Но и это, как вы понимаете, может оказаться не более чем самообманом.

Подобные примеры встречаются во всех сферах общественной жизни. Возьмем наши верования. Практически все мы уверены, что когда эта, земная, жизнь закончится, мы не канем в небытие. Жизнь продолжится, но только в другой форме (в какой — на этот вопрос различные религии отвечают по-своему). Как ни странно, такие представления помогают нам не только справиться с жизненными трудностями, в отчаянии успокаивая себя тем, что рано или поздно нас ждет лучшее, но и повысить собственно продолжительность жизни. Парадокс, но, наверное, суть его в том, что подобные представления, которые хочется назвать массовым самообманом, вселяют в нас уверенность.

Не имей мы возможности обмануть себя, мы бы превратились в унылых, затурканных существ, неспособных ответить на вызов окружающей среды. Здесь вспоминаются слова Шелли Тейлор, утверждающей, что позитивные иллюзии — «топливо, без которого не будут работать человеческая креативность, мотивированность и стремление к достижению высоких идеалов».

Однако не все мы в равной степени обладаем способностью к самообману. Есть определенная группа людей, совершенно не расположенная к позитивным иллюзиям. В каком-то смысле можно сказать, что они более близки к правде о себе, чем остальные люди. Их представления о собственных способностях и возможностях более реалистичны. Они не питают никаких иллюзий по поводу своего будущего и даже не надеются на то, что могут контролировать ситуацию. Филипп Ларкин называет таких людей «менее подверженными обману». Психиатры же дают им другое определение: клинически депрессивные.

В ходе многочисленных исследований было доказано, что депрессивные люди имеют крепкую связь с реальностью. У них просто нет ложных представлений о собственной компетенции или привлекательности. Они механически передают события прошлого, слово в слово, действие за действием, даже не стараясь что-либо приукрасить в своих словах.

Но и клинически депрессивные люди, как оказалось, тоже могут обладать ложными представлениями о самих себе. Это в первую очередь относится к тем, кто впадает в тяжелую форму депрессии. Они тоже нуждаются в постоянном самообмане. Вот только в их случае он принимает несколько иную форму — самообман таких людей негативен.

В то же время умеренно депрессивные люди, по словам Тейлор, способны точно и объективно оценивать окружающий мир, себя и собственное будущее. Психологи называют этот феномен «депрессивным реализмом». Многие врачи не раз обращались к изучению того, как депрессивный человек оценивает реальность. Как выяснилось, они ее практически не искажают.

То есть получается, что большинству из нас требуется своеобразная «подушка безопасности» для защиты от непримиримого столкновения с жестокой реальностью. По словам социального психолога Роя Баумайстера, мы окружаем себя «полем иллюзий».

И это самое поле нельзя назвать стабильным: его границы меняются день ото дня. Джони Митчелл в своей песне «Both Sides Now» («По обе стороны») очень красиво описывает подобное явление. Сначала говорится о «волнах в океане ангельских волос», «легких, как перышко, каньонах» и «настоящих замках из мороженого, парящих в небесах». Но далее речь идет о крушении прекрасных иллюзий. Небо заволакивают тяжелые тучи, становится холодно, зябко и одиноко. Даже любовь начинает казаться чем-то бесполезным и ненужным, «еще одним шоу, созданным забавы ради». То есть, с одной стороны, присутствует красивая иллюзия, а с другой — жестокие разочарования, вызванные столкновением с суровой реальностью. В конце песни делается вывод, что на самом деле мы ничего не знаем о мире, даже рассмотрев его со всех сторон. «Both Sides Now» — не только хорошая песня, но и в каком-то смысле потрясающее описание человеческих отношений с реальностью.