Глава 4. Ограничения, накладываемые традиционной мужской ролью.


. . .

Мужская гендерная роль и входящие в нее нормы.

В предыдущих главах мы обсуждали влияние социальных ролей на поведение. Мужская роль здесь не является исключением, и ее нормы также усваиваются посредством усиления (reinforcement), наблюдения за моделями и через культурные каналы, например средства массовой информации. Носители роли находятся под постоянным нормативным и информационным давлением. Мужчины с головой погружены в океан социальной информации, которая дает им знания о том, что такое "мужественность" (информационное давление); общество поощряет их за гендерно-соответствующее поведение и не устает наказывать за малейшие действия, не укладывающиеся в рамки ролевых норм (нормативное давление).

"Мужская суть не всплывает, подобно пузырю, на поверхность сознания со дна телесной конституции; мужская суть создается культурой" (Kimmel, 1994, р. 120).

Вслед за Плеком (Pleck et al., 1993) я утверждаю, что поведение мужчин основывается на представлении о мужественности, которое они впитали из культуры. Верования относительно того, каким мужчина должен быть и что он должен делать, составляют то, что Плек и его коллеги (Pleck et al., 1993 а, 1993 b) назвали идеологией мужественности (masculinity ideology). Эта идеология - не что иное, как набор социальных норм, известных также под именем мужской гендерной роли.

Томпсон и Плек (1986, р. 531) определили мужскую роль как "социальные нормы, содержащие предписания и запреты относительно того, что мужчинам надо чувствовать и делать". Исследуя в 1986 г. мужчин, учащихся в колледже, Томпсон и Плек открыли, что структура этих ролевых норм складывается из трех факторов. Первый связан с ожиданиями, что мужчины завоевывают статус и уважение других (норма статуса). Второй фактор, норма твердости, отражает ожидания от мужчин умственной, эмоциональной и физической твердости (Каждый из этих типов будет рассмотрен в качестве отдельной нормы.) Третий фактор - это ожидания того, что мужчина должен избегать стереотипно женских занятий и видов деятельности (норма антиженственности).

Совсем недавно исследователи мужественности высказали идею о том, что более корректно было бы говорить о многочисленных мужественностях. Другими словами, они признали важность влияния расы, национальности, принадлежности к определенному социальному классу и субкультуре, сексуальной ориентации на то, что именно вкладывается в понятие "мужественности". Исследования мужественности сами по себе являются в науке новым феноменом, а работы, касающиеся изменений понятия о мужественности в разных подгруппах, встречаются совсем редко. Поэтому мы будем рассматривать нормы в том виде, в котором их определили Томпсон и Плек, а попутно обсуждать их в контексте различных мужских групп, конечно, в тех случаях, когда нам будет доступна информация на этот счет.

Норма успешности/статуса.

В одном из писем в редакцию еженедельника для семейного чтения одна из читательниц сообщила о себе, что она делает карьеру, при этом очень хорошо зарабатывает, а мужчина, с которым она живет, нигде не работает. Она описала, какие у них замечательные отношения, он почти все делает по дому, им не надо беспокоиться о деньгах и что он в меру своих сил помогает ей делать карьеру. Тем не менее автор письма волновалась, будет ли ее партнер добиваться чего-то большего в плане финансовой независимости в дальнейшем, так как не замечала, чтобы этот вопрос его особенно занимал. Консультантка, скрывшаяся под редакционным псевдонимом "Эбби", посоветовала порвать отношения, чтобы в результате не оказалось, что мужчина использовал свою подругу.

Как вы думаете, если изменить пол героев этой истории, "Эбби" дала бы тот же совет? Скорее всего, нет. В нашем обществе успех мужчины, а в конце концов и его мужественность определяются тем, насколько хорошо он удовлетворяет материальные нужды и потребности своей семьи (Doyle, 1983). Киммель (Kimmel, 1994) назвал это "рыночной мужественностью". Левант (Levant, 1992) заметила, что первый вопрос, который задают мужчине при встрече, это: "Чем занимаешься? Где работаешь?" Уэйнриб (Wainrib, 1992) описал, каким образом общепринятое представление о том, что мужчина - не мужчина, пока не зарабатывает денег, создает супружеские проблемы в семьях, где мужчины выбирают роль домохозяина.

Норма успешности/статуса (The Success/Status Norm). Гендерный стереотип, утверждающий, что социальная ценность мужчины определяется величиной его заработка и успешностью на работе.

Бурн и Лэвер (Burn & Laver, 1994) обнаружили у взрослых мужчин и женщин поразительное единодушие относительно того, что мужчина должен делать карьеру. Большинство из них также сошлись во мнении, что мужчина должен зарабатывать много денег. Дэвис провел анализ опубликованных в ежедневных газетах объявлений о поиске знакомств. Он установил, что, в отличие от мужчин, женщины особенно интересовались работой и финансовым положением будущего избранника (Davis, 1990). Романтические свидания могут служить замечательным примером того, как мы оцениваем мужчину исходя из его возможности обеспечить женщину деньгами. В книге Бейли "С крыльца - на заднее сиденье" (Bailey, 1988) говорится о том, что процесс ухаживания в Америке всегда держался на деньгах. Во время свидания все вращается вокруг денег, и подразумевается, что тратить их должен именно мужчина. Если он этого не делает, то может оказаться в глазах своей дамы второсортным кавалером или упустить шанс доказать обратное.

С этой нормой связан целый ряд ограничений для мужчин. Во-первых, большинство мужчин не способны на 100% ей соответствовать, из-за чего имеют заниженную самооценку (Pleck, 1981). По словам Килмартина, "пока мужчины как группа обладают большей экономической властью, чем женщины, подавляющее большинство мужчин будет иметь рабочее место, а не делать карьеру" (Kilmartin, 1994, р. 171). Нечто подобное мы встречаем у Киммеля, который пишет, что мужчины конструируют понятие о мужественности вокруг богатства, власти и положения в обществе: у кого больше игрушек, тот и выиграл. Но лишь очень немногим мужчинам удается, добавляет он, иметь достаточно денег, власти и уважения в обществе, чтобы чувствовать себя уверенно. Кто-нибудь всегда стоит выше в служебной иерархии или на социальной лестнице, заставляя других чувствовать свою никчемность (Kimmel, 1992). Еще одним пунктом в этом ряду Килмартин (1994) ставит тот факт, что носитель традиционной мужественности никогда не знает меры и не может наслаждаться тем, что имеет. Он должен постоянно наращивать объем и время работы, и такой стиль жизни часто приводит к появлению обусловленных стрессом физиологических и психологических симптомов. Месснер (Messner, 1987) доказал, что еще в ранней юности мужчина должен завоевать себе статус спортивными достижениями. Проблема, пишет Месснер, заключается в том, что многие мужчины не слишком сильны в спорте, и даже те, кто силен, вынуждены постоянно подтверждать свой статус, так как "силу игрока смотрят по последней игре".

Особое внимание, которое уделяет общество величине заработка мужчины как индикатору его значимости, может также оказывать влияние на самоактуализацию (реализацию собственного уникального потенциала человека): мужчины склонны выбирать работу и карьеру в зависимости от того, насколько хорошо это оплачивается. Среди моих студентов есть юноши, специализирующиеся в технических дисциплинах или какой-либо другой традиционно мужской области, предполагающей высокооплачиваемую работу и блестящую карьеру. Но очень часто молодым людям их будущая работа не нравится, а вышеупомянутая карьера не вызывает ничего, кроме опасений. Некоторые из них в конце концов меняют специальность, но большинство продолжают обучение, мотивируя это тем, что "моя семья не поймет" или "та профессия, которая мне действительно интересна, плохо оплачивается".

Финансовое давление особенно обременяет тех мужчин, чьи жены сидят дома и не работают. Если несколько человек полностью зависят от тебя экономически - это серьезно давит на психику. У меня есть друг, который говорит, что чувствует себя, как Эл Банди из телевизионного сериала "Замужем за детьми" (Married with children). Семья воспринимает этого героя не иначе, как денежный мешок - все, включая собаку, "трясут" из него деньги. Жена моего друга - домохозяйка, а он, по его словам, работает дни и ночи напролет, добывая деньги для семьи. Недавно он заявил мне: "Неужели это и есть жизнь? Я рассчитывал на лучшее". (Мужчинам ни в коем случае не следует воспринимать мои слова как совет ради своей собственной выгоды отказаться от финансовых обязательств перед семьями. Достаточно того, что существует грандиозная социальная проблема невыплаты разведенными отцами алиментов на детей.)

Точка зрения, что главная обязанность мужчины в семье - исправно приносить большую зарплату, отрицательно влияет на исполнение им родительских функций, так как, чтобы соответствовать этим ожиданиям, мужчина должен почти все свое время посвящать работе (Pleck, 1985). По мере того как доходы отца растут, его вклад в воспитание обычно сокращается (Ericson & Gecas, 1991). Плек исследовал, как роль добытчика влияет на использование мужчинами некоторых привилегий, которые обычно предоставляются женатым мужчинам, например краткосрочный отпуск при рождении ребенка. По его словам, мужчины реже пользуются такими правами, если это влечет за собой снижение доходов, что не соответствовало бы роли "добытчика", и если есть подозрение, что окружающие могут усомниться в их мужественности или преданности работе (Pleck, 1993).

Как станет ясно из главы 6, после индустриальной революции отцы всего мира стали проводить меньше времени со своими детьми, так как большую часть дня, а иногда и длительное время, они находятся далеко от дома. Например, в Японии, где понятие о мужественности включает в себя полную самоотдачу на работе, отцы проводят со своими детьми в среднем 3 минуты по будним дням и 19 минут по выходным (Ishii-Kuntz, 1993). По мнению Килмартина (1994), дети могут не понимать, что их отец уходит на рассвете и возвращается на закате потому, что очень их любит и хочет обеспечить им высокий уровень жизни. По его наблюдениям, часто встречаются люди с болезненным ощущением, что они были лишены отцовской любви. Многие мужчины сожалеют о том, что отсутствовали, когда их дети были маленькими, и ценой огромных усилий пытаются выстроить отношения уже со взрослыми отпрысками.

Американский тип мужественности включает в себя такие характеристики, как белый цвет кожи, средний класс, возраст ранней зрелости и гетеросексуальность. Даже из чисто статистических соображений видно, что мало кто из мужчин соответствует всем этим нормам. Большинство мужчин, пишет Киммель (1994), отсеиваются из-за несоответствия расы, класса, этнической принадлежности, возраста или сексуальной ориентации. Мы уже отметили, что очень многие мужчины не могут соответствовать норме успешности/статуса, которая обычно понимается как способность зарабатывать много денег и финансово обеспечивать семью. Особенно ярко эта проблема проявляется среди мужчин, цвет кожи которых отличается от белого. Например, в США чернокожий мужчина в среднем зарабатывает 72%, а латиноамериканец - 65% от среднего заработка белого мужчины (данные Департамента труда США, 1993). Высокий уровень безработицы в некоторых социальных группах, например среди афроамериканцев и коренного населения Америки, делает для них задачу соответствия норме успешности/ статуса особенно трудной. В главе 3 мы обсуждали, как стереотипы, существующие по поводу женщин, влияют на успешность женщины в работе. Подобным же образом стереотипное представление об афроамериканских мужчинах как о спортсменах и бандитах, о коренных жителях - как о пьяницах, о латиноамериканских мужчинах - как о разнорабочих ставит им непреодолимые проблемы на пути к благосостоянию. Стереотипы такого рода отрицательно влияют на прием на работу и продвижение по службе, на финансирование образовательных и профессиональных программ. Более того, эти стереотипы широко распространяются через телевидение и другие средства массовой информации. По наблюдениям Мак-Аду (McAdoo, 1983), доходит до того, что абсолютное преобладание негативных образов мужчин, относящихся к национальным меньшинствам, заставляет представителей этих меньшинств чувствовать, что они обязаны соответствовать таким образам. Другими словами, подобные стереотипы способны порождать самореализующиеся пророчества.

Соединенные Штаты занимают одно из первых мест в мире по уровню безработицы среди чернокожих мужчин, что объясняется низким уровнем образования, расовой дискриминацией, технологическими усовершенствованиями, приведшими к ликвидации большого числа малооплачиваемых рабочих мест на производстве. Спорт - одна из немногих областей, где афроамериканцы могут добиться экономического успеха и преуспеть (Majors, 1990; McAdoo, 1983). Мейджерс (1990) заметил, что большинство чернокожих мужчин восприняли доминирующее в американской культуре представление о мужественности (быть добытчиком, обладать силой и подчинять себе женщину), но лишены законных способов достигнуть этого стандарта. За неимением таких способов они вынуждены доказывать свою гендерную принадлежность при помощи так называемой "компульсивной" мужественности, которая включает в себя эмоциональную и физическую жесткость, подчинение женщин и поведение, связанное с риском (Majors, 1990; Majors & Billson, 1992).

Я считаю компульсивную мужественность компенсаторной мужественностью, задача которой - компенсация чувства несостоятельности в профессиональной и экономической сферах.

Компенсаторная мужественность (Compulsive masculinity). Совокупность качеств, с помощью которых мужнины вынуждены компенсировать свое несоответствие общепринятому стандарту мужественности.

Мейджерс и Биллсон (1992) писали о том, что компенсаторная мужественность часто принимает форму желания быть "крутым". "Крутость" укрепляет в человеке сознание собственной мужественности, дает ему ощущение гордости, силы и контроля.

"Стараясь предстать перед окружающим миром безэмоциональным и бесстрашным одиночкой, мужчина скрывает под этой маской чувство слабого внутреннего контроля, недостаток внутренней силы, отсутствие стабильности, уязвленную гордость, сломанную веру в себя и хрупкую социальную компетентность, что обусловлено жизнью на периферии общества" (Мейджерс и Биллсон, 1992, р. 8).

Заметьте, что компенсаторная мужественность встречается не только у афроамериканцев. Например, Пена (Репа, 1991) обнаружил высокий уровень демонстрации мужской роли среди эмигрировавших из Мексики сельскохозяйственных работников и сделал вывод, что это стало своеобразной реакцией на низкий экономический статус. По мнению Плека, когда мужчина не соответствует одному из аспектов мужской гендерной роли, он демонстрирует преувеличенную мужественность в другой области, тем самым компенсируя свою несостоятельность (Pleck, 1981). Одной из таких областей является твердость (жесткость).

Норма твердости.

Норма твердости существует у мужчин в нескольких формах: физической, умственной и эмоциональной.

Норма физической твердости

Норма физической твердости есть не что иное, как ожидание от мужчины физической силы и мужественности. Ту популярность, которой пользуется в наши дни бодибилдинг, смело можно считать реакцией на эту норму. Тренажерные залы переполнены мужчинами, жаждущими нарастить мышечную массу и стать "большими". Самооценка мужчин, которые не являются физически сильными, хотя чувствуют, что окружающие ожидают от них именно этого, может серьезно снизиться, что заставит их прибегнуть в поисках желанной физической твердости к вредным для здоровья методикам. Самый известный пример - это широкое использование стероидов для наращивания мышечной массы и силы. Бесконтрольное использование стероидов может иметь побочным эффектом нарушения в эмоциональной сфере, нередко приводит к болезням суставов, сердца и даже к онкологическим заболеваниям. Несмотря на то что мужчины, употребляющие стероиды, слышали обо всех этих опасностях, они видят в стероидах незаменимое средство для того, чтобы привести себя в соответствие со стандартами нормы физической твердости. Еще более распространенная проблема, чем использование стероидов, - это категорическое отрицание боли и отказ от медицинской помощи при физическом недомогании. Есть основания считать эту особенность одной из причин меньшей продолжительности жизни у мужчин по сравнению с женщинами (Helgeson, 1990). Готова поспорить, что вы знаете мужчин, которые не прекращали физической активности после травмы, не хотели обращаться за медицинской помощью и в результате оказались гораздо в более тяжелом состоянии. Действительно, если судить по телевизионным комментариям во время футбольного матча, то игрок, продолжающий играть вопреки серьезной травме, заслуживает всеобщего восхищения. Как сказал мой студент по имени Майк, одна нога которого стянута скобой после второго перелома, полученного во время катания на лыжах, "выйти из игры считается признаком слабости. Нам внушают, что настоящий мужчина должен продолжать играть, даже получив травму".

Норма физической твердости (The Physical Toughness Norm). Стереотип мужественности, согласно которому мужчина должен обладать физической силой и высокой биологической активностью.

Временами норма физической твердости способна довести до насилия, особенно в том случае, когда социальная ситуация предполагает, что не проявить агрессию будет не по-мужски, или когда мужчина чувствует, что его мужественность под угрозой или под вопросом. Мужчины, неспособные реализоваться другими способами, особенно любят демонстрировать мужественность путем насилия (Toch, 1992). Иначе говоря, насилие часто уходит корнями в компенсаторную мужественность. Насилие является для беспомощного в других областях мужчины единственным способом почувствовать себя сильным, сказать: "Я - мужчина, пускай я и не успешен в экономическом плане". По словам Мейджерс и Биллсон (1992), мужчины, которым недоступны общепринятые пути достижения успеха, утверждают себя на поприще насилия.

Насилие над женщинами тоже может быть отнесено на счет компенсаторной мужественности. Например, чувство собственного бессилия может заставлять мужчину насиловать женщин, для того чтобы придать себе уверенности в своей силе, власти и превосходстве (Kilmartin, 1994). Исследовательские данные о том, что мужчины-драчуны очень часто имеют заниженную самооценку и низкий социоэкономический статус, лишний раз подтверждают наши догадки относительно того, что причина насилия над женщинами - это компенсаторная мужественность (Gondolf, 1988). Число нападений и убийств, приходящихся на долю черных женщин со стороны их партнеров, значительно превосходящее аналогичные показатели для других этнических и расовых групп, может иметь следующее объяснение: некоторые чернокожие мужчины чувствуют, что даже если они бессильны контролировать отношение общества к своей персоне, они все же могут контролировать "своих женщин" (Majors & Billson, 1992). Американские мексиканцы тоже лишены власти, денег и ресурсов, и они вынуждены компенсировать это, применяя силу к женщинам (Blea, 1992). Мэри Кроу Дог, коренная американка, пишет о том, что серьезная проблема бытового насилия в сообществах коренных жителей стала результатом заточения индейцев в резервации, постепенного уничтожения их экономической базы и усвоения ими евроцентричного понятия о мужественности, которому они не в силах соответствовать (Mary Crow Dog, 1993).

Киммель (1992) пишет о деструктивной норме, связанной с нормой твердости, - норме "посылай все к черту, и вперед". Эта норма подталкивает мужчин к осуществлению безрассудных, рискованных и агрессивных действий с целью демонстрации своей мужественности. Киммель доказал, что бытовые изнасилования и предрасположенность мужчин к болезням, связанным со стрессом, вождению в пьяном виде, смерти от несчастного случая и СПИДу связаны с гипертрофированной жаждой риска. По данным Плека (Pleck et al., 1993 а, 1993 b), количественный рост случаев насилия и принуждения к сексуальным отношениям, увеличение числа гетеросексуальных партнеров в год, вера в то, что беременность партнерши служит доказательством сильной мужественности,- все это связано с тем, как взрослые мужчины принимают стереотипы традиционной мужественности. Мужчины, поддерживающие традиционное отношение к мужественности, менее регулярно, по их собственным словам, пользуются презервативом, и среди них чаще бытует мнение, что предупреждение беременности - не мужская забота. Авторы делают закономерный вывод, что традиционная мужественность связана с повышенным риском нежеланной беременности и заражения заболеваниями, передающимися половым путем, включая СПИД (Pleck et al., 1993 b). Мейджерс и Биллсон (1992) предположили, что очень большой процент молодых чернокожих мужчин среди жертв убийств, самоубийств, несчастных случаев и СПИДа можно объяснить тем, что некоторые из них ведут себя рискованно и саморазрушительно лишь для того, чтобы убедить окружающих в своей мужественности.

Норма умственной твердости

Общепринятые стереотипы относительно мужчин говорят, что они с огромным трудом признают, что чего-то не знают, и предпочитают не спрашивать совета. В основе этого может лежать норма умственной твердости, которая содержит ожидания того, что мужчина будет выглядеть компетентным и знающим. Человек, пытающийся соответствовать этой модели сверхкомпетентности, начинает тревожиться, как только понимает, что чего-то не знает (тревога будет особенно интенсивной, если ему кажется, что окружающие могут догадаться о его невежестве).

Норма умственной твердости (The Mental Toughness Norm). Стереотип мужественности, согласно которому мужчина должен быть знающим и компетентным.

Иногда это может мешать процессу сбора необходимой информации, так как человек не решается задавать вопросы, которые могут выдать, что он недостаточно хорошо разбирается в предмете. Эта норма порождает большие проблемы в межличностных отношениях, так как мужчина, старающийся соответствовать ей, часто унижает других тем, что отказывается признать перед ними свою неправоту или допустить, что кто-то знает больше, чем он.

Норма эмоциональной твердости

Эта норма подразумевает, что мужчина должен быть эмоционально твердым: испытывать мало чувств и быть в состоянии разрешить свои эмоциональные трудности без помощи со стороны. На мой взгляд, именно эта норма порождает наиболее серьезные проблемы для мужчин и их любимых. Киммель (1992, р. 678) сокрушался: "Отцовство, дружба и отношения партнеров - эмоциональные ресурсы требуются везде... но мужчины привыкли их избегать... То, что должно было сделать нас настоящими мужчинами, на самом деле обедняет наши отношения с детьми и другими людьми". В главе 2 были представлены результаты исследований, доказывающие, что мужчины не менее эмоциональны, чем женщины, но из-за своей традиционной роли могут быть менее экспрессивны, им доступно выражение лишь одной социально приемлемой эмоции - злости.

Норма эмоциональной твердости (The Emotional Toughness Norm). Стереотип мужественности, согласно которому мужчина должен испытывать мало чувств и быть в состоянии разрешать свои эмоциональные проблемы без помощи окружающих.

Одна из форм эмоциональной экспрессии - это "самораскрытие", тот тип коммуникации, когда один человек сообщает другому о своих личных чувствах. Вспомните старый анекдот: "Когда муж возвращается от друзей, жена его спрашивает: "О чем вы разговаривали"?" Муж отвечает: "Да ни о чем. Мы просто рыбу ловили". Когда жена возвращается от подруг, муж в свою очередь спрашивает ее: "Что вы там делали?" На что жена отвечает: "Да ничего, мы просто разговаривали"". В ряде исследований подтвердилось, что мужчины раскрываются реже, чем женщины (Caldwell & Peplau., 1982; Dolgin et al., 1991; Lewis, 1978; Reis et al., 1985; Shaffer et al., 1991). Как справедливо заметил Хакер (Hacker, 1981), самораскрытие может дорого стоить: доверяя кому-либо личную информацию о себе, мы рискуем тем, что нас могут отвергнуть, осмеять, использовать, предать. К тому же если мы раскрылись перед человеком, а он не сделал того же в ответ, то появляется дисбаланс.

Чтобы избежать такого риска, некоторые мужчины стараются ни перед кем не раскрываться. Эта социальная норма представлена не только в белой культуре. По данным Мейджерс и Биллсон (1992), многие чернокожие мужчины избегают самораскрытия, так как это считается признаком слабости и приводит к потере уважения со стороны других мужчин.

Конечно, далеко не все отношения между мужчинами характеризуются низким уровнем самораскрытия, так же как и не все отношения между женщинами имеют высокий уровень самораскрытия. По всей видимости, это зависит от того, насколько конкретный человек соответствует традиционным гендерным ролям (Barth & Kinder, 1988). Уинстед (Winstead et al., 1984) обнаружил, что мужчины, высоко ценящие традиционные понятия о мужественности, стараются избегать самораскрытия. По наблюдениям Лавин и Ломбардо (Lavine & Lombardo, 1984), андрогинные личности, как мужчины, так и женщины, выявляют одинаковый уровень самораскрытия.

Исследования показали, что отношения между мужчинами характеризуются большей конфликтностью и соревновательностью, меньшим самораскрытием и обсуждением чувств, чем отношения между женщинами (Aries & Johnson, 1983; Auckett et al., 1988; Carli, 1989; Farr, 1988; Hays, 1988; Maccoby, 1990; Sherrod, 1989; Wright, 1982). Самораскрытие, во-первых, может лишить преимущества в соревновании, а во-вторых, никак не соотносится с образом твердости и компетентности, который является важной характеристикой "настоящего мужчины". Маккоби (1990) высказал следующее предположение: для того чтобы иметь возможность, ничего не опасаясь, находиться рядом с другими лицами своего пола, многие мужчины нуждаются в особенной структуре, предоставляемой им спортом и другой подобной деятельностью, тогда как женщинам такая структура не нужна. Например, те редчайшие случаи, когда можно увидеть, как американские мужчины обнимают и тискают друг друга - это момент спортивной победы. Месснер выдвинул предположение, что спорт привлекает мужчин потому, что для них это и способ доказать свою мужественность, и возможность испытывать принятие и привязанность со стороны других мужчин. Он доказал, однако, что даже командные виды спорта не дают того, что действительно нужно личности: близких связей и чувства единства с другими человеческими существами (Messner, 1987).

Мужчины, несомненно, проигрывают из-за этих трудностей в самораскрытии. Желание открыть другому свои чувства и маленькие тайны увеличивает как интимность в паре (Derlega & Berg, 1987), так и уровень удовлетворенности у мужчин и у женщин (Jones, 1991; Siavelis & Lamke, 1992). Мейджерс и Биллсон (1992) показали, насколько отрицательно влияет на установление тесных связей с друзьями, семьей и женщинами бытующее в среде чернокожих мужчин мнение, что выражать эмоции - это "не круто". Такой взгляд встречается не только в сообществах чернокожих мужчин, но и в других этнических и расовых группах (включая и белое население). Один из моих студентов, Жозе, написал о том, как его стремление избегать самораскрытия чуть не разрушило их отношения с подругой:

"Хотя мне обычно небезразличны чувства и потребности других, но было неудобно говорить о том, что лежит у меня на сердце. Если подруга вдруг спрашивала меня о моих мыслях по какому-либо поводу, я переводил разговор на другую тему или пытался ответить, не говоря всей правды. Но когда она лучше меня узнала, то стала замечать, что я не до конца честен с ней, и мои ответы порой ее раздражали. Теперь мне совершенно ясно видна моя ошибка: если один из партнеров совсем не хочет открываться, для другого тоже пропадает в этом смысл, и отношения дальше не развиваются. Я очень старался измениться, и когда я в результате постепенно начал говорить о своих чувствах, это определенно сделало наши отношения более близкими."

Исследования показывают, что женщины в любом возрасте получают лучшие оценки по шкале интимности, чем мужчины, и имеют большее количество дружеских отношений, которые можно назвать близкими (Jones & Dembo, 1989). И мужчины и женщины описывают свои дружеские отношения с женщинами как более близкие, приносящие радость и взаимную заботу (Sapadin, 1988). Барт и Киндер обнаружили, что дружеские отношения двух женщин характеризуются большей вовлеченностью, длительностью и глубиной, нежели отношения, где один или оба участника - мужчины (Barth & Kinder, 1988). Целый ряд исследований показал, что традиционная мужественность как черта одного из партнеров связана с низкой удовлетворенностью отношениями в паре (Ickes, 1993).

По мнению Барби (Barbee et al., 1993), от мужчин редко ждут эмоциональной поддержки, ведь порой они реагируют на раскрытие перед ними чувств другого человека настолько логично и безэмоционально, что это можно принять за отвержение. Проведя с мужчинами беседы на тему дружбы, Райд и Файн (Reid & Fine, 1992) предположили, что дело не в том, что мужчины проявляют открыто негативную реакцию на самораскрытие перед ними другого мужчины, а скорее в том, что, раскрывшись перед другом, мужчина не получает в ответ такой же откровенности. Мужчины часто говорили исследователям о том, что друзья были готовы оказать им поддержку на поверхностном уровне (например, починить машину или помочь при переезде), но по реакциям было заметно, что глубоких взаимных откровений они не хотят. В целом можно сказать, что их друзья отвечали так, чтобы не спровоцировать подобные самораскрытия. Самораскрытие должно вознаграждаться реакцией, демонстрирующей увлеченность и заинтересованность, признание и понимание чувств, вопросами, которые побуждают к еще более глубокому раскрытию. Подобные реакции могут отсутствовать в поведенческом репертуаре мужчин еще и из-за социализации, которая поощряет соревнование. Возможно также, что мужчины менее, чем женщины, уверены в своей способности правильно реагировать на чужие эмоции, это и заставляет их предотвращать самораскрытие других людей.

Присмотревшись к тем мужским моделям поведения, которые общедоступны в американской культуре, понимаешь, каким образом закрепляется в сознании эмоциональная невыразительность (Kilmartin, 1994). Американское общество настойчиво рекламирует образ "крутого" мужчины - твердого, эмоционально неэкспрессивного, не имеющего привязанностей, самоуверенного.

Неудивительно, что многие мужчины начинают считать, будто "крутость" - это ключ к социальному признанию другими мужчинами (Majors & Billson, 1992). Социализация мужчин учит их соревноваться и поддерживать свою индивидуальность в ущерб близости (Jones & Dembo, 1989). Согласно Хакер (Hacker, 1981), наименее часто самораскрытие наблюдается в отношениях двух мужчин, поскольку мужчины считают более строгими блюстителями мужских норм именно других мужчин, а не женщин. Последствия самораскрытия другому мужчине могут быть более угрожающими, чем последствия самораскрытия женщине.

К несчастью, как отметили Заурер и Айзлер, если выражение нежных чувств субъективно воспринимается мужчиной как нарушение гендерной роли и, следовательно, его стараются избегать, то неизбежно уменьшаются возможности получить эмоциональную поддержку, поскольку окружающие могут и не догадываться, что такая поддержка требуется (Saurer & Eisler, 1990).

По данным исследований женщины способны лучше, чем мужчины, подать сигнал, что им требуется поддержка (Gottlieb & Wagner, 1991; Riggio & Zimmerman, 1991; Sarason et al., 1985). Женщины охотнее ищут социальной поддержки и чаще получают ее (Belle, 1987; Shumaker & Hill, 1991). Результаты исследований говорят о том, что женская роль, подразумевающая заботу и эмоциональную экспрессивность, заставляет окружающих ожидать, что женщине может потребоваться помощь, и тем самым облегчает женщинам получение необходимой социальной поддержки, чего нельзя сказать о мужской роли, подчеркивающей автономию, достижения и контролирование эмоций (Barbee et al., 1993). Благодаря женской роли женщине может быть легче попросить о помощи. Барби и ее коллеги предположили, что иногда мужчины не просят социальной поддержки, поскольку не ожидают ее получить, что может быть обусловлено негативным опытом в детстве и юношестве, связанным с просьбой о помощи.

Вреденберг и его коллеги (Vredenberg et al., 1986) приводят результаты ряда исследований и делают вывод о том, что статистика, согласно которой депрессивные расстройства среди мужчин встречаются реже, чем у женщин, вполне может объясняться социальной неприемлемостью жалоб мужчин на депрессивные симптомы. Другими словами, депрессия может расцениваться как неприемлемое поведение для мужской роли, и депрессивные мужчины просто не обращаются за профессиональной помощью.

Женщины предпочитают справляться с депрессией, делясь своей проблемой с другом (подругой) или доверившись профессионалу, тогда как у мужчин основные способы борьбы с депрессией - это игнорирование проблемы, наркотики и алкоголь (Vredenberg et al., 1986).

Мужчинам труднее искать помощи из-за давления социальных норм. Например, всего лишь 23% мужчин и 4% женщин, участвовавших в исследовании Бурн и Лэвер (Burn & Laver, 1994), согласились с тем, что мужчина должен сам справляться со своими проблемами, однако большинство мужчин сказали, что их друзья ожидают от мужчины именно такого поведения.

Дерлега и Чейкен (Derlega & Chaiken, 1976) обнаружили, что участники их исследования считали мужчину, который делится своими личными проблемами, менее здоровым душевно, чем того, который держит проблемы при себе. Мейджерс и Биллсон (1992) связывали высокий процент самоубийств среди чернокожих мужчин с нормами твердости и мужественности, которые не позволяют попросить о помощи.

Килмартин указал на еще один серьезный побочный эффект отсутствия у мужчин привязанностей к окружающим. Он отметил, что из-за недостатка чувства близости у мужчин меньше факторов, которые бы сдерживали нанесение окружающим физического и психического вреда.

Социализация, писал он, отстраняет мужчин от эмпатии, и впоследствии это позволяет им проявлять жестокость по отношению к тем, кто встает у них на пути. Практически невозможно, подчеркнул он, понять и пережить эмоции другого человека, если не понимаешь своих собственных. Женщинам присуще в ходе социализации учиться думать о чувствах других и самим чувствовать себя в контакте с окружающими.

Мужская установка на соревнование не дает мужчинам принимать во внимание окружающих. Килмартин полагает, что огромный вклад мужчин в войны, насилие, нанесение вреда планете, подавление социальных меньшинств и психологическую жестокость по крайней мере отчасти обусловлен воздействием традиционной мужественности (Kilmartin, 1994, р. 12).

Норма антиженственности.

Эта норма, как мы помним, побуждает мужчин избегать стереотипно считающихся женскими занятий, деятельности и моделей поведения. Например, некоторые мужчины считают, что выражение чувств и самораскрытие "принадлежит" исключительно женщинам и что они будут выглядеть недостаточно мужественными, если будут эмоционально экспрессивны. Многие студенты говорили мне, что если мужчина заплачет или нарушит одну из норм мужественности, его презрительно называют "бабой". Один из студентов рассказал, как его друг во время просмотра телефильма о войне имел неосторожность прослезиться, на что сосед по комнате отреагировал такими словами: "Я все уважение к тебе потерял. Что ты за мужик!", тем самым дав понять, что такие чувства, как близость, эмоциональная чувствительность и экспрессивность, "принадлежат" только женщинам. Таким образом, юноша оказался перед довольно мрачной дилеммой: если он эмоционально экспрессивен, то он не мужчина, а если он эмоционально не экспрессивен, то не может быть полноценным человеческим существом.

Норма антиженственности (The Antifemininity Norm). Стереотип, согласно которому мужчинам следует избегать специфически женских занятий, видов деятельности и моделей поведения. У некоторых мужчин проявляется в виде фемифобии (femifobia) - страха показаться женственным, что, возможно, связано со стереотипом теории сексуальной инверсии (inversion theory of sexuality), согласно которому женственность у мужчины - это признак гомосексуализма.

Мы уже говорили о том, как норма успешности/статуса мешает полноценному отцовству. Есть основания полагать, что норма антиженственности обладает тем же эффектом. Психологи единодушно заявляют, что очень важная часть функционирования человека в качестве родителя - это нежность, забота, постоянная эмоциональная поддержка, потребность часто обнимать ребенка и говорить ему, что любишь его. Многим мужчинам сложно даются эти действия, так как они связывают их с женственностью, а социализация учила их избегать любых проявлений женственности. В результате многие люди, подрастают, оставаясь в неведении, любили ли их отцы по-настоящему или нет. К сожалению, роли отца в нашем эмоциональном и психологическом развитии и становлении посвящено очень ограниченное число исследований, так как в теориях развития личности роль матери ставится намного выше роли отца (Phares, 1992). Рассел (Russell, 1978) обнаружил, что традиционная мужская роль отрицательно влияет на отцовство и что андрогинные отцы более активно и постоянно занимаются своими детьми. Норма антиженственности может также противостоять равенству в домашних делах, поскольку мужчины ассоциируют работу по дому с женщинами и женственностью. Исследование подтвердило, что чем более мужественными считаются мужья, тем реже они выполняют работу по дому (Atkinson & Huston, 1984).

О'Нил выдвинул предположение, что фемифобия, или страх женственности, встречающийся у мужчин, происходит из страха гомосексуальности и обусловлен социальным контекстом, который обычно приписывает гомосексуальность мужчинам с чертами женственности (O'Neil, 1981). В главе 1, где были представлены результаты исследований, показывающие, что отклонение от мужской роли ассоциируется с гомосексуальностью, это явление было названо "теорией сексуальной инверсии". Киммель (1994) утверждал, что страх того, что в тебе могут заподозрить гомосексуальные наклонности, побуждает мужчин прибегать к преувеличенно мужественному поведению разного рода. Например, чтобы быть уверенным в том, что никто "ничего такого не подумает" о твоей сексуальной ориентации, можно делать в мужской компании заявления гомофобной или сексистской направленности.

Страх быть принятым за гомосексуала отрицательно влияет на уровень близости в отношениях между мужчинами (Devlin & Cowan, 1985). Например, этот страх сокращает количество взаимных прикосновений и увеличивает физическую дистанцию между гетеросексуальными мужчинами. Вы наверняка замечали возникающую между мужчинами неловкость. Когда мужчина поздравляет своего близкого друга с удачей или выслушивает от него плохие новости, легко можно представить, как в голове у него вертятся такие мысли: "Обнять его или не стоит? Еще подумает что-нибудь не то и оттолкнет". А ведь прикосновение и физическое приближение, игнорируемые некоторыми мужчинами,- это очень важные показатели испытываемой симпатии и любви. В Соединенных Штатах женщины демонстрируют симпатию к человеку, сокращая межличностную дистанцию (например, подходя ближе), тогда как мужчины позволяют себе такие действия исключительно в отношении женщин (Aiello, 1987). Женщины располагают большим диапазоном межличностных дистанций, каждая из которых демонстрирует определенный уровень близости с человеком (Forsyth, 1990). Интересно отметить, что эта часть культурных норм характерна для американских мужчин, в то время как в других странах прикосновения мужчин друг к другу и сокращение межличностной дистанции не обязательно ассоциируется с гомосексуальностью. Например, одна из моих студенток, побывавшая с подругой в Марокко, рассказывала, что там мужчины свободно могут ходить по улицам, держась за руки или даже под локоть. А в России мужчины нередко целуются в знак приветствия.