Глава вторая МЕЖДУ СМЕРТЬЮ, ВЛАСТЬЮ И СЕКСОМ

Подсознание - главный инициатор создания невротического симптома, поэтому всячески использует свои возможности влиять на сознание. Человек страдает от своего симптома и пытается всячески с ним бороться, однако сознание не может переломить "превосходящие силы противника". Сознание - вещица несамостоятельная и подотчетная подсознанию, поэтому "борьба" человека с симптомом - сплошные недоразумения: мероприятие затягивается, а симптом усиливается, и что со всем этим делать, только психотерапевту понятно.

Как уже было сказано выше, подсознание руководимо тремя инстинктами: индивидуального самосохранения, самосохранения группы и вида. Проявляются эти инстинкты страхом смерти, жаждой власти и сексуальным вожделением. Чтобы не вдаваться в наукообразные подробности, мы сразу перейдем к примерам, посмотрим, как невроз образуется в трех соответствующих случаях.

"Вы как хотите, но на войну я не поеду!"

История этого 32-летнего мужчины, прапорщика МВД (назову его Алексеем), может показаться кому-то забавной, хотя на самом деле она поистине трагична, поскольку невроз загнал его в абсурдную, со всех точек зрения, ситуацию. На момент обращения его за психотерапевтической помощью он страдал неврозом уже около шести лет. Основной симптом, на который он жаловался, была "медвежья болезнь": частый жидкий стул, возникающий всякий раз в ситуации, когда нужно покинуть какое-либо место и отправиться в путь. Причем, чем дальше оказывался туалет, тем более ему туда хотелось, т. е. позывы на дефекацию возникали тем сильнее, чем труднее оказывалось удовлетворить эту потребность. Такие позывы впервые возникли у Алексея еще в школе, во время сдачи экзаменов. Явление это частое и заурядное. От избыточного психологического стресса отделы нервной системы, отвечающие за регуляцию функции желудочно-кишечного тракта, перенапрягаются, и возникают позывы в туалет. На фоне стресса активизируются функции, которые обеспечивают организму две главные реакции при стрессе: возможность борьбы или бегства, при этом нарастает мышечное напряжение, учащается сердцебиение, повышается давление и т. п. А те функции организма, которые ответственны за отдых и переваривание пищи, напротив, подавляются. Вследствие этого происходит перенапряжение этих систем и могут возникнуть разнообразные сбои и неполадки в организме. Вот, собственно, такой сбой и произошел у еще относительно маленького тогда Алеши.

Позывы на экстренную дефекацию возобновились у Алексея в армии, и ему не раз приходилось обращаться по этому поводу в санчасть. Поскольку же военные врачи, как огня, боятся дизентерии, то всякий раз при таком обращении его немедленно госпитализировали. Это позволяло Алексею избегать некоторых нагрузок, давления со стороны сослуживцев, а также других "тягот и лишений воинской службы". Конечно, он не симулировал свои позывы, просто организм Алексея еще со школьной скамьи приучился именно таким образом реагировать на стресс.


Ибо страх - наследственное, основное чувство человека; страхом объясняется все, наследственный грех и наследственная добродетель.

Фридрих Ницше


Теперь же, нежданно-негаданно, этот физиологический сбой стал приносить пользу, а подсознание Алексея быстро уловило, что с помощью поноса можно облегчить армейскую жизнь.

После нескольких таких госпитализаций врачи части, где служил Алексей, выяснили, что никакой дизентерией тут и не пахнет. И подсознательные отлынивания Алексея от "тягот и лишений" накрылись медным тазом. Тут, как нельзя кстати, подоспел второй год службы -стрессы поуменьшились и необходимость сачковать отпала. Повторяю, все эти отлынивания осуществлялись Алексеем неосознанно, на сознательном же уровне он связывал свои желудочно-кишечные расстройства с тем, что курит иногда на голодный желудок. Как раз на втором году службы он эту вредную привычку забросил. То есть все совпало один к одному. После увольнения в запас он поступил на службу в МВД, где, подучившись, получил звание прапорщика. Работа обещала быть интересной и в меру непыльной, но возникло одно обстоятельство… Бойцов подразделения, в котором теперь служил Алексей, стали направлять в Чечню, где шли тогда самые настоящие боевые действия, о чем, конечно, нашему герою было хорошо известно. Угроза отправки на фронт нависла над всеми, но с Алексеем случалась оказия - у него снова возобновилась его "медвежья болезнь".


Хотя они во многих отношениях поверхностны, симптомы невротика - наиболее очевидные аспекты его проблем. Это то, от чего он хочет избавиться, не зная, насколько серьезный конфликт за ними стоит. Симптомы не разрешают базовый конфликт невротика, но смягчают его. Это - реакции, стремящиеся устранить конфликт, и они частично успешны. Когда появляется успешный симптом, он подкрепляется, поскольку уменьшается невротическое страдание. Таким образом, происходит научение симптому, как навыку.

Д. Доллард и Н. Миллер


Первый раз это состояние возникло как раз перед выездом его группы на задание (кого-то они должны были в нашей северной столице обезвреживать). По дороге "припекло" так сильно, что Алексею пришлось даже остановить машину, выскочить из нее с автоматом наперевес и бежать в ближайшее кафе, но не за чашечкой кофе, как вы догадываетесь, а по "большому делу". Ситуация вышла и пикантная, и дурацкая одновременно.

Алексей стал переживать, что подобный приступ может повториться, и, как на зло, чем больше он переживал по этому поводу, тем чаще у него возникали проблемы со стулом. Постепенно эта тема стала в его жизни самой серьезной. Где бы он ни оказался, что бы он ни делал, прежде всего должен был решить один вопрос - где тут туалет, не занят ли и каким образом туда можно максимально быстро добраться. И только если заветная дверь оказывалась неподалеку и посетить это заведение можно было в любой момент, он успокаивался и, что самое интересное, мог хоть целый день провести без всяких потуг на дефекацию. Последнее обстоятельство свидетельствовало о том, что никакого заболевания кишечника у него нет, однако объяснить эти состояния как-то иначе Алексей не мог, поэтому предпринимал многочисленные обследования. Диагноз "здоров" звучал для него, как приговор. "Что со мной?" и "Что делать?" - вот два вопроса, которые отныне не давали ему покоя.


Мнение в конечном счете определяется чувствами, а не рассудком.

Герберт Спенсер


Впрочем, для меня как психотерапевта, эта ситуация вовсе не казалась странной. Чтобы убедиться в правильности своих предположений, я задал ему достаточно простой вопрос: "Алексей, а что, ваши до сих пор в Чечню ездят?" "Да, все уже - кто два, кто три раза бывали в командировках", - протянул Алексей. "А ты-то сам ездил?" - словно бы невзначай поинтересовался я. "Да что вы, как же я могу с этим в Чечню поехать?!" - эмоциональная реакция, а она была бурной сверх всякой меры, выдала Алексея с головой. Страх перед поездкой в Чечню на войну, страх быть убитым, крепко-накрепко сидевший в его подсознании, сообщил мне этой бурной эмоцией о своем присутствии. Да, с "этим" в Чечню ехать никак нельзя, а потому можно смело смотреть своим отвоевавшим товарищам в глаза: "Я не отказник, я не струсил, просто я не могу!"

Сознание и подсознание Алексея нашли компромисс: подсознание, руководимое страхом смерти (а у Алексея он оказался лишь просто более выраженным, нежели у остальных), потребовало от сознания саботировать рискованные действия, могущие привести к смерти. Сознание, со своей стороны, не могло допустить никаких проявлений трусости. Поэтому пришлось придумывать симптом, благо за претендентом на эту роль далеко ходить не пришлось: "медвежья болезнь" нашему герою была уже знакома по прошлому опыту. Более того, она неоднократно выручала его прежде, во время службы в армии, а подсознание такого не забывает. Впрочем, повторюсь, все это понял доктор, а Алексей о причинах своего симптома и не догадывался!

Парадокс этой истории, отличающий ее от большинства аналогичных, заключается в том, что этот невротический симптом в каком-то смысле действительно обезопасил своего носителя. На войне все-таки больше шансов погибнуть, нежели в мирной жизни. Впрочем, подобная закономерность прослеживается редко, чаще встречаются иные случаи, когда человек, переживший некогда серьезные и фактические угрозы своей жизни, становится заложником своего перепуганного подсознания. Опасности начинают мерещиться такому человеку везде, хотя никаких реальных угроз уже нет и в помине. С другой стороны, невроз Алексея весьма и весьма злокачествен, ведь ему надлежало признаться себе в своем страхе, признаться себе в том, что он таким образом - с помощью невротического симптома - спасает себя от поездки на фронт. Конечно, это не его вина, но… Вот в этом, собственно, и вся проблема: сознание и подсознание играют в слишком злую игру.

Скажу пару слов про психотерапевтическое лечение. Оно состояло из трех частей. Во-первых, "починить" нервную регуляцию акта дефекации, т. е. поправить разболтавшийся рефлекс, и с этим мы справились быстро. Во-вторых, сознанию нужно было признать все те нелицеприятные для него вещи, о которых мы говорили выше. Что ж, Алексей проявил большое мужество, поскольку признать свои страхи сложнее, чем не бояться вовсе. Он справился и с этим. После этого Алексею необходимо было решить, как жить дальше. Наверное, он все сделал правильно: уволился из МВД и теперь успешно работает "на гражданке". Если бы он уволился из МВД по инвалидности из-за своей "медвежьей болезни", то, наверное, никогда бы уже не избавился от невроза, поскольку ему пришлось бы отыгрывать эту роль до конца. Он уволился не по требованию своего симптома, а принял собственное решение, после того как симптом был уже уничтожен.


Воин на поле боя победил армию из тысячи человек. Другой победил себя, - и он более велик.

Дхаммапада


Это единственно правильный и возможный путь, ведь потакать невротическому симптому нельзя - от этого он становится только больше. Решения, принимаемые человеком, должны быть его решениями, а не решениями его невроза.

Смерти есть в жизни место!

Чего бояться, если не смерти? Смерть может наступить в результате болезни, несчастного случая или, если так можно выразиться, по собственному желанию. Всего этого наши дорогие невротики и боятся: заболеть, погибнуть или того, что сами, по собственной воле руки на себя наложат.

Когда-то мы действительно можем оказаться на пороге смерти: в клетку ее не посадишь, а потому она вольготно разгуливает, где придется. Зачастую, в миг встречи со смертью (своей, но не состоявшейся, или чужой и произошедшей) мы проявляем мужество и героизм, собираемся с силами и справляемся со стрессом. Но в последующем мы уже не те, что прежде: наша память хранит ужасное воспоминание, "опыт ощущения смерти", ее "холодного дыхания".

При наличии такой "болевой точки" в подсознании впасть в невроз со страхом смерти нетрудно. Достаточно, например, чтобы врач как-то по-особенному на нас посмотрел, сказал, что нужно обследоваться, поскольку у него есть "опасения" (последние могли быть самыми невинными!). Разумеется, его "опасения", особенно если мы не отягощены знанием медицинских нюансов, могут быстро и качественно у нас перерасти в ужас, постоянное ожидание и предощущение смерти.


Павшие герои не имеют детей. Если самопожертвование будет происходить на протяжении нескольких поколений, то можно ожидать, что гены, благодаря которым становится возможен героизм, будут постепенно исчезать во всей популяции.

Е. О. Уилсон


Впрочем, болезни болезнями, а есть еще и "чрезвычайные ситуации": можно сгореть в доме, попасть под машину или оказаться в автомобильной аварии, можно упасть вместе с самолетом, а можно с моста или с мостом, можно провалиться под землю по причине разрыва трубы с горячей водой, можно оказаться жертвой насильника, убийцы, домушника и т. п., можно погибнуть в беснующейся толпе, задохнуться в лифте или метро, можно стать жертвой взрыва или любого другого теракта.

Короче говоря, есть множество самых разнообразных поводов для беспокойства. Насколько эти страхи обоснованы? Ну судите сами: население Земли растет ужасающими темпами, ученые и не знают уже, как наша планета-матушка всех прокормит. Впрочем, если есть в подсознании воспоминания о "встрече со смертью", то никакие доводы и разубеждения на сознание уже не подействуют, а потому сделать из такого беспочвенного, по сути дела, страха культ на всю оставшуюся жизнь больших трудностей не составит. "Я буду первым, даже если и с конца!"

Очередной наш герой (назову его Владимиром) никогда не служил в армии, не бывал в тяжелых авариях, да и серьезные болезни обошли его стороной. На первый взгляд его проблема может показаться связанной с половым инстинктом, но на самом деле речь идет о борьбе за власть. Вообще говоря, власть - вещь виртуальная. Как бы мы ни старались взять над другим человеком настоящий "верх" - это практически невозможно, он всегда останется "при своем".


Животное живет блаженно, не видит смерти и умирает, не видя ее. За что же человеку дано видеть это и почему оно для него так ужасно, что раздирает его душу, заставляет его убивать себя от страха смерти. Отчего это? Оттого, что человек, видящий смерть, есть человек больной, нарушивший закон своей жизни, не живущий жизнью разумной. Он то же, что животное, нарушившее закон своей жизни.

Л. Н. Толстой


Можно заставить его признать наше превосходство, однако подобное признание, скорее всего, окажется лишь пустой формальностью. Можно стать для кого-нибудь подлинным авторитетом, но и в этом случае наша власть распространится на мысли человека, но не на его желания. Истинная же мечта подсознания - властвовать именно над желаниями других людей. Как известно, можно "купить" женщину, но заставить ее полюбить себя - невозможно, если только она сама этого не захочет. В этом смысле она остается "неподкупной", а потому и неподвластной.

Итак, Владимиру 27 лет от роду, он банковский служащий, пять лет назад окончил престижный институт. Ему помогли устроиться на работу в банк, но продвижение по службе ограничилось двумя незначительными ступенями. Те, кто пришли с ним вместе, уже продвинулись дальше -кто за счет способностей, кто благодаря связям, а Владимир "стоит на месте". Ко мне как к психотерапевту он обратился с проблемой, заурядной для современных мужчин, -импотенция. Заболевания, способные объяснить этот недуг, у него отсутствовали (хотя он и пытался длительное время отыскать у себя "болезнь", посещая разнообразных предприимчивых урологов). Проблемы с потенцией возникали в тот момент, когда он уже намеревался приступить к главному, - половой орган бессовестно опадал, переставая демонстрировать какие-либо признаки жизни.

Мы начали лечение так, как если бы это была обычная "психогенная импотенция". Владимир имел все основания претендовать именно на этот диагноз. Во-первых, в 18 лет его первый сексуальный опыт был неудачным - он случился на фоне изрядного подпития, да еще и с нелюбимой женщиной, в общем, обычное дело. Во-вторых, его жизнь, как он рассказывал, была связана с избыточными стрессами. Стресс сам по себе очень неблагоприятно влияет на мужские половые возможности, а если человек в молодости еще и осечку дал в этом вопросе, то вполне логично заключить следующее. В какой-то момент на фоне стресса у мужчины возникли проблемы с эрекцией, что возродило к жизни воспоминания о неудачном юношеском сексуальном опыте, как говорится, все сошлось. Страх импотенции наносит удар по эрекции, что, в свою очередь, усиливает этот страх при каждой последующей попытке, а это ведет к новым, еще большим проблемам с эрекцией. Психотерапевтическое лечение в этом случае проводится по определенной, хорошо отработанной схеме и дает быстрый положительный эффект, но избранная мною психотерапевтическая тактика оказалась ошибочной, о чем я догадался не сразу.

Как же я узнал о том, что мы делаем совсем не то? Во-первых, эффект от психотерапевтических техник, которые не могли не сработать, если бы я не ошибся с диагнозом, срабатывали, в лучшем случае, на треть. Во-вторых, случилось следующее… Через какое-то время я узнаю, что Владимир оказался в больнице с "сердечным приступом". Дело было вечером, дома он немного выпил и почувствовал сильное сердцебиение, испугался сердечного приступа, но со страхом справился. Всю ночь провел скверно, а утром отправился на работу. Там приступ повторился с невообразимой силой, казалось, что вот-вот сердце или разорвется, или остановится, или выпрыгнет из груди - возник страх смерти. Пульс то прощупывался, то не прощупывался, давление то поднималось, то, напротив, снижалось, дышать было трудно, возникло ощущение нехватки воздуха.


Соперничеством и сопоставлением уровней превосходства вы закладываете фундамент для постоянного зла; это ведет к тому, что братья и сестры ненавидят друг друга.

Сэмюэлъ Джонсон


Короче говоря, у Владимира случился обычный вегетативный приступ, который частенько происходит у людей в возрасте до 40-45 лет и является абсолютно безопасным для здоровья. На фоне стресса - перенапрягается отдел нервной системы, ответственный за регуляцию функций внутренних органов, что и приводит к таким состояниям. В результате Владимира госпитализировали", прямо на работу приехала "Скорая помощь" и его, еле живого, под руки сопроводили через все помещения банка в сию "карету".

Оказывается, проблема у Владимира была значительно сложнее, нежели мне представлялось вначале. Мы стали выяснять, в чем же дело. В глаза бросался вполне очевидный факт: приступ произошел не где-нибудь, а именно на работе, что само по себе весьма существенно. Причем Владимир не скрыл свое состояние; в целом-то, он ведь мог отпроситься, уйти с работы, вызвать "Скорую помощь" так, чтобы об этом никто из сотрудников не знал. Но нет, он, напротив, в течение двух-трех часов маялся в рабочем кресле, мерил с помощью сослуживцев давление и пульс, потом они же и вызывали ему "Скорую помощь". Видимо, именно им и была адресована эта сцена, когда его, Владимира, на подгибающихся ногах волокли по кабинетам, коридорам и холлам банка.

Не буду вас больше интриговать и перейду к сути дела. Всеми этими замечательными способами Владимир боролся за власть. Странный поворот дела? Ничуть. Описанный "сердечный приступ" служил ему для демонстрации всем своим сотрудникам, начальникам и, главное, тем, кто вместе с ним пришел работать в этот банк, что он не хуже их, не менее способный, а больной. Если бы не его "сердечная болезнь", то он дал бы им фору и, несомненно, достиг даже больших успехов. А вот теперь полюбуйтесь, господа начальники, до чего вы довели такого замечательного сотрудника, не разглядели таланта, не оценили, упустили свой шанс! Кроме того, нельзя не учесть и еще одного нюанса: эта работа уже сильно поднадоела Владимиру, но бросить ее не было никакой возможности, поскольку надежды на лучшее трудоустройство нет, а сесть на шею преуспевающего отца - значит признать свое поражение.

С отцом же Владимира, надо заметить, была еще та коллизия! Бывший военный, воспитывавший сына один (мать благополучно сбежала с возлюбленным, когда мальчику было всего 4 года), видимо, желая развить в ребенке боевой характер, постоянно глумился над мальчиком, склонным от природы к музыке и рисованию, но никак не к строевой службе. Отец устраивал Володю в разнообразные спортивные секции, но чемпионских кубков сын домой не приносил и поводов для гордости отцу не давал. Отец же не находил другого способа стимулировать ребенка на спортивные подвиги, кроме как попреками и унизительными кличками: "слабак", "недоделок" и т. п. Конечно, ребенок чувствовал себя несчастным, конечно, его унижали все эти бесконечные требования отца - быть "настоящим мужиком", "закалять свой характер" и т. п. Но что скажешь отцу, который имеет свое представление о "счастье собственного ребенка"? Ничего.

Приходится терпеть, терпеть и ненавидеть, ждать момента, когда можно будет взять реванш.


Каким бы эгоистичным ни казался человек, в его природе явно заложены определенные законы, заставляющие его интересоваться судьбой других и считать их счастье необходимым для себя, хотя он сам от этого ничего не получает, за исключением удовольствия видеть это счастье.

Адам Смит


Теперь, наконец, случай и подвернулся, Володя взял реванш, но как! Не силой, не какими-то там немыслимыми достижениями, о которых отец всегда может уничижительно выразиться: "Да ты, салага, пороху не нюхал!", девальвируя этим все достижения сына, а слабостью. Что ж, против лома есть прием:

"Я, папа, болен. Я, папа, умираю…" Тут отцу ничего не остается, как преклонить свои колена, признать чадо самым важным, самым нужным, самым дорогим. Чем не "верх"?! Чем не способ получить власть, которую иначе, иными способами заполучить не удавалось? Чем не способ заставить полюбить себя?… Теперь-то он поймет, что не ценил, не любил, не дорожил своим единородным сыном, но поздно! "Слышишь, папа, поздно! Опоздал ты, я умер!" Конечно, все эти выкладки, если взглянуть на них здраво, выглядят как бред сумасшедшего. Но как же они тривиальны! Сколько людей подыскивают себе "симптом", чтобы прочувствовать эту трагическую и одновременно величественную историю собственной победы. Победы, которая достается не силой, а слабостью, я бы даже сказал - силой слабости! Жажда власти - это жажда господства, и нет разницы в том, как именно мы добились этого господства - повергнув врага или великомученичествуя. Для подсознания нет никакой разницы, а вот сознание никогда не признается, что вся эта катавасия с болезнями, страданиями и т. п. уловками затеяна ради удовлетворения этого своего подсознательного желания взять "верх". В довершение всего остается прояснить вопрос "сексуального бессилия" Владимира. Надо признать, что это "сексуальное бессилие" - как раз тот случай, когда психотерапевту впору воскликнуть: "А был ли мальчик?!"


Мы охотнее будем манипулировать другими, чтобы получить поддержку, чем согласимся встать на собственные ноги, чтобы вытереть собственную задницу.

Фредерик Пёрлз


Действительно ли Владимир страдал каким-либо "сексуальным бессилием"? Если спросить его сознание, то ответ будет положительным: да, страдал. Но если поинтересоваться на этот счет у его подсознания, то ответ будет отрицательным: нет, никакого "бессилия" не было и в помине. А что же это было? Все та же борьба за власть.

Мать оставила четырехлетнего мальчика отцу, который, как казалось ребенку, совсем его не любил. Мать предала, продемонстрировав этим свою власть. Что может быть лучшим свидетельством власти, нежели отказ? Отказывать могут только подлинные властители! И она отказала, а он, вынужденный бороться за власть, стал вот так, таким странным невротическим образом отказывать женщинам "в любви и ласке". Кто же остался в дураках? Очевидно, на то невроз и невроз, чтобы водить своего обладателя вокруг пальца.

После того как все это прояснилось, мы, разумеется, изменили психотерапевтическую тактику. Теперь Владимиру предстояло признать свое стремление к власти, изменить отношение к родителям и женщинам.

Когда это было сделано, потенция больше не давала сбоев, хотя это и не главное. Главное, что жизнь Владимира перестала быть невротической борьбой за власть с помощью "симптомов слабости". Жизнь, в каком-то смысле, пришлось начать сначала, но лучше поздно, чем никогда.

Мания величия комплекса неполноценности

У каждого человека есть "комплекс неполноценности". Беспристрастная наука готова побожиться: у всех он есть, и никто не составляет исключения! Правда, некоторые считают, что "комплекс неполноценности" - это их основная проблема, но на самом деле больше всего от этого комплекса страдает как раз тот, кто клятвенно уверен, что никакого "комплекса неполноценности" у него нет. С этим парадоксом и следует разобраться…


Тот, кто не удовлетворен собой, постоянно готов к реваншу.

Фридрих Ницше


Первооткрывателем "комплекса неполноценности" был знаменитый австрийский ученый Альфред Адлер, ученик Фрейда. Он-то и заметил, что каждый человек страдает от "комплекса неполноценности", т. е. чувствует себя несостоятельным, а главное - слабым. Адлер рассуждал следующим образом. Всякий человек долгое время остается под опекой родителей (или воспитателей). Родители принимают за ребенка решения, говорят ему, что и как делать, они лучше осведомлены по всем вопросам и всегда правы. Причем последнее они подтверждают не здравым рассуждением, а прежде всего силой, хотя бы и силой авторитета. В этих условиях у всякого человека формируется ощущение, что он ничего из себя не представляет, ничего толком не умеет, ничего не знает, тогда как другие люди, наоборот, все знают, все умеют, все могут. Патологическое желание взять реванш зреет и наливается. Проходит время, ребенок становится взрослым, но то, детское еще ощущение собственной несостоятельности у него остается. Дальше возможны два варианта развития событий: или "комплекс неполноценности" начинает "свою игру", или же человек предпринимает попытки преодолеть свою "неполноценность". Нерешительность, страх перед ответственностью, неуверенность - вот прямые проявления "комплекса неполноценности". Но есть у этой медали и оборотная сторона: сверхкомпенсация. Чувствуя свою "неполноценность", человек может начать с ней бороться, например, он с головой окунается в работу, добивается немыслимых успехов и доказывает таким образом всем и каждому (а в первую очередь самому себе), что "все-таки" он "кое-что" из себя представляет.


Смирение нередко оказывается притворной покорностью, цель которой - подчинить себе других: это уловка гордости, принижающей себя, чтобы возвыситься.

Ларошфуко


Чтобы окончательно убедиться в собственной состоятельности, необходимо, правда, соблюсти еще одно условие: нужно с той же неопровержимостью доказать, что другие люди уж точно из себя ничего не представляют. И тогда начинается любимая игра детей и взрослых - в "Царя Горы".

Забраться наверх, всех спихнуть вниз и насладиться сладким мигом своего величия - это мечта! Компенсируя свой "комплекс неполноценности", человек сражается с родственниками и друзьями, сотрудниками по работе и политическими оппонентами. Он всякий раз оказывается "наверху" (чего бы это ему ни стоило и чем бы это ему ни грозило), его слово всегда звучит последним. Он "ходит по головам", но даже это не доставляет ему удовольствия. Периоды падений воспринимаются как тяжелейшая трагедия, а мгновения триумфа пугают, поскольку обещают оказаться недолговечными и требуют "обороны по всем фронтам". Этот бессмысленный бег по кругу может продолжаться сколь угодно долго…

Существуют сотни вариантов, как можно "взять верх", доказать другому, другим и всем на свете их несостоятельность и ничтожность, а самому величественно выступить "во всем белом и с блестками". Вот несколько излюбленных стратегий. Во-первых, можно выдвинуть ультиматум с требованиями безоговорочной капитуляции. Формула проста: "Ты или полностью со мной соглашаешься, или я за себя не ручаюсь!" Впрочем, лобовая атака не всегда эффективна, чего не скажешь о шантаже: "Ты, конечно, поступай как знаешь, но я бы тебе не советовал, земля все-таки круглая… "

Если же и такой вариант кажется слишком опасным для собственного благополучия, то можно привлечь третьих лиц: друзей-подруг, сотрудников по работе или товарищей по партии, чтобы те "промыли" ему (ей) мозги или, на худой конец, хоть чуть-чуть "отрезвили". В принципе, можно сделать и "ход конем": согласиться на все и все сделать по-своему. Так или иначе, но победа за нами!

С другой стороны, есть множество обходных путей. Чтобы победить, отнюдь не обязательно вступать в бой "с открытым забралом", можно вообще обойтись без каких-либо сражений.


Стремление к превосходству в каждом индивидууме лично и уникально. Оно зависит от того, каково для него значение жизни. Это значение - не вопрос слов. Оно возникает в его стиле жизни и пронизывает его.

Альфред Адлер


Достаточно просто упасть навзничь, закатить глаза, постонать чуть-чуть, и все тут же вокруг тебя забегают, замечутся, а ты лежи себе и думай: "Давайте, давайте! Бегайте, да пошустрее!" Чем не победа? Очень даже победа. А если еще заставить всех окружающих чувствовать себя виноватыми, то вообще можно считать, что власть тебе обеспечена на долгие годы. В крайнем случае, можно признать за собой поражение, а потом думать, как замечательно ты их провел. Это тоже победа.

Можно использовать еще десятки других стратегий: заразить всех какой-то идеей и повести бог знает куда, можно назвать всех "дураками" и "остаться в дураках", можно вынудить окружающих признать твою правоту, "задавить интеллектом", а можно держать их в страхе, боясь при этом всех и каждого. Иными словами, есть варианты.

Как нетрудно заметить, всегда можно добиться желаемого результата: победить, оказаться "наверху" и насладиться своим триумфом. Однако есть два немаловажных нюанса. Во-первых,это не моя победа, а победа моего "комплекса неполноценности", абсолютно меня победившего. Во-вторых, совершенно неясно, что мне теперь с этой победой делать. К делу ее не подошьешь, отношения с окружающими могут при такой тактике только разладиться, и в душе вряд ли поселится покой, а разве что кошки с большими и острыми коготками.

Да и с кем мы, собственно говоря, воюем? Получается, что сами с собой. В нас есть"комплекс", он заставляет нас или страдать от собственной никчемности (что, заметим попутно, полная ерунда), или преодолевать бесконечные страхи (оказаться "в последних рядах", "не сохранить лица" и т. п.). Не легче ли избавиться от этого злосчастного "комплекса неполноценности", от этого "пережитка роста", освободиться и жить дальше? "Хорошая идея, но как тогда защищаться?" - этот вопрос ожидает всякого, кто захочет пролить свет на душу страдающего комплексом неполноценности и потому мучающегося манией величия.


В мире, который кажется враждебным, усиливается интерес к собственной персоне,убывает интерес к другим людям.

Альфред Адлер


"Хоть и хочу, но не отдамся!"

Остается еще и третий тип невротического симптома, в основании которого лежит ставшая проблемой сексуальная потребность, т. е. страдает инстинкт самосохранения вида. В этом случае невротический симптом возникает по следующему сценарию: подсознание заявляет о своем желании сексуального контакта, а сознание не допускает самой возможности подобных отношений. В более мягких формах этого невроза сексуальность не подпадает под полный запрет, но реализуется не так, как бы человеку (его подсознанию) того хотелось. Вступая-таки в сексуальные отношения, он не позволяет себе пережить их сполна - чувственно, страстно, с временной и благословенной утратой сознания. Он, так сказать, входит в это дело "с холодным умом и железной волей", в этом деле не теряет ни того, ни другого и выходит из него все так же с "холодным и железным" чувством сексуальной неудовлетворенности. Подобный случай уже был описан выше, я рассказывал о девушке, которая страдала от навязчивого стремления похудеть до 50 кг. Теперь же иная, но совершенно идентичная по сути история, хотя и с некоторыми нюансами "борьбы за власть". Впрочем, обо всем по порядку.

Героиню на этот раз я назову Татьяной. Когда она обратилась за психотерапевтической помощью, ей было 22 года, она училась на гуманитарном факультете одного из Санкт-Петербургских институтов. Проблема, которая вынудила ее искать помощи у психотерапевта, заключалась в следующем. Она совершенно не могла мыться в ванной собственной квартиры. Ей казалось, что все в этой ванной "грязное". Особенно грязными были, по ее мнению, вентили, открывающие воду, впрочем, стены, раковина и прочие непременные атрибуты любой ванной комнаты тоже казались Татьяне грязными. Поэтому, прежде чем помыться, ей приходилось мыть и перемывать всю ванную, на что (вы не поверите!) уходило не менее двух часов. Только после подобной уборки, ванная комната становилась "более-менее чистой". Симптом, конечно, странноватый, но на то он и симптом.

В ее семье все были патологическими чистюлями, а в особенности мама, с которой, как пыталась уверить меня Татьяна, у нее были "идеальные отношения". Квартира каждый день пылесосилась, всякий входящий в дом член семьи сначала занимался помывкой своей уличной обуви, чисткой одежды и лишь после этого мог делать что-то еще. Но даже в этой семье Татьяна умудрилась выйти на "первое место" в неравной борьбе с "грязью" - все-таки ванная, как ни крути, по сути своей самое чистое место в квартире. Когда симптом достиг своего апогея и на помывку ванной комнаты и Татьяны стала уходить большая часть дня, ее мама окончательно перепугалась и кинулась искать психотерапевта.

На первый взгляд, все элементы ситуации указывали на подсознательную борьбу Татьяны за власть, а вовсе не на подавленное сексуальное желание. Непосредственно за день до того, как у Татьяны развился этот симптом, ее мама посмотрела телепередачу, в которой рассказывалось, что некая женщина "X" покончила с собой, выбросившись из окна собственной квартиры, причем сделала она это после того, как помыла ванную. История, рассказанная тележурналистом, произвела на маму Татьяны неизгладимое впечатление, и она "в состоянии аффекта" пересказывала ее всем подряд.


Шаг за шагом должна быть обнаружена недостижимая цель превосходства над всем; намеренное сокрытие этой цели; властная, дающая направление сила этой цели; отсутствие у пациента свободы и враждебность по отношению к человечеству, этой целью определяемые.

Альфред Адлер


На следующий день, вернувшись из института, Татьяна стала по заведенной традиции мыть свои сапожки. Но, помыв их, поняла, что теперь нужно закрыть кран с водой, а она трогала его грязными руками.

Следовательно, рассудила Татьяна, теперь руки опять испачкаются, а потому их снова придется мыть. Тут она увидела, как капелька воды упала с сапога на пол, потом подумала, что, видимо, подобные капли уже успели запачкать стены и раковину. Короче говоря, грязь вдруг в мгновение ока стала чудиться Татьяне везде! Сначала Татьяна пыталась все вымыть, но ощущение грязи не пропадало, и у нее началась истерика. Тут-то и появилась мама, которая, сопоставив состояние дочери с виденным ею накануне по телевизору сюжетом, впала в еще большую панику.

Интересная подробность: никто кроме матери (ни отец, ни младшая сестра) практически никак на эту Татьянину беду не среагировал, поэтому, можно предположить, что если кому эта истерика и предназначалась, так это маме. Если у этого симптома была цель взять над матерью "верх", то затея подсознания Татьяны удалась. Смущало другое: зачем выбирать такой экстравагантный способ доведения себя до состояния умопомрачения? Оставалось вопросом и то, почему данный симптом проявлялся только в собственной ванной и не распространялся на другие аналогичные "заведения"? Если уж у подсознания Татьяны стояла цель довести свою сердобольную мамашу до полного умопомрачения, то почему бы не сделаться совсем больной и не начать ощущать грязь везде? Короче говоря, что-то в этом ребусе оставалось неясным, но лишь до тех пор, пока мы не подошли к выяснению "сексуального анамнеза".


Невротики дурачат только себя и никого больше, - или недолго дурачат кого-то еще, если они хорошие актеры.

Фредерик Пёрлз


Эта часть психотерапевтического исследования очень важная, именно здесь все и открылось. В свои 22 года яркая, эффектная, экстравагантно и со вкусом одетая молодая женщина еще не имела сексуального опыта. Онанизмом она тоже не занималась, полагая это дело "грязным". Я стал уточнять, почему у Татьяны не складывается личная жизнь. Ответ был замечательный: "Ну какая может быть личная жизнь! Мужчины, кроме моего отца, конечно, совершенно не умеют быть чистыми. Я когда смотрю на мужчину, то всегда оцениваю, насколько у него чистые ботинки. Мужчины совсем не следят за своей обувью, а если у них грязная обувь, разве же можно иметь с ними дело?!" Подобные рассуждения кому-то покажутся забавными, но именно они и приоткрывают загадку симптома. Сознание Татьяны всячески противилось подсознательному сексуальному желанию. Инфантильно влюбленная в своего отца, Татьяна, конечно, ревновала его к матери - явление это частое (Фрейд даже придумал для него специальное название - "комплекс Электры", в честь героини одного из древнегреческих мифов, которая подговорила своего брата убить их мать, предавшую память отца актом прелюбодеяния). Однако не это было здесь главным.

Весь внешний вид Татьяны, манера ее кокетливого поведения свидетельствовали о наличии у нее страстного желания нравиться мужчинам (по всей видимости, со всеми вытекающими отсюда последствиями). Но страх перед необходимостью отдаться мужчине, страх "потерять голову", лишиться защиты "холодного рассудка" оказался сильнее. Сознание объяснило этот конфликт просто: мужчины - "замарашки", а потому о сексе не может быть и речи.


Когда Адлера спрашивали, чем можно объяснить его диагностические удачи даже в тех областях, в которых он не специализировался, он отвечал с лукавинкой в глазах: "Может быть, это потому, что мне удается заметить за болезнью человека?"

Филлис Боттом


Все хорошо и понятно, только вот сексуальное желание от этих объяснений никуда не делось. В целом, маневр замечательный: мужчина должен быть исключительным "чистюлей", а его ботинки, несмотря ни на что (погоду, время и место действия) должны быть идеально чистыми. В противном случае "ни-ни!" Помните сказку о Коньке-Горбунке? Царица запирается в тереме и не дается Царю-батюшке, сообщая о необходимости выполнить то одно, то другое, по сути, невыполнимое условие. Здесь совершенно аналогичная ситуация. Когда же подобное невыполнимое условие было Татьяной придумано, случилась неприятность - она слегка "заигралась", а потом и "доигралась". Вся эта затея, начавшаяся еще задолго до того инцидента в ванной комнате, должна была отвадить мужчин. Но тут в дело вмешалась мама, точнее - неосознанный конфликт с нею из-за претензий на "чистого", в отличие от всех других мужчин, папу. В результате получилась "гремучая смесь": с одной стороны, подсознание Татьяны мучается от нереализованного сексуального желания, с другой стороны, секс сопряжен с чувством утраты "сознательного контроля", т. е. власть оказывается под вопросом. Сознание может сколь угодно долго уверять нас в том, что мы хоть сейчас готовы к сексу, а власть нам и близко не нужна. Но что это меняет? Ничего! Конфликт налицо, а сознанию ничего не остается, как найти подходящий симптом: "грязь в собственной ванной". Попала Таня со своими подсознательными конфликтами, как кур в ощип. Если посмотреть на всю эту ситуацию со стороны, то картина выглядит до крайности нелепой, и было бы смешно, если бы не было так грустно.


Сексуальный акт - это отдавание себя. Удовлетворение - результат полноценного отказа от себя в сексуальном объятии. Без такого отказа достичь удовлетворения невозможно.

Александр Лоуэн


Сексуальность, распростертая в подсознании, требует выхода, но страх отдаться, желание сохранить "верх", сыграли с Таней дурную шутку. Сознание, которому по понятным причинам мы все привыкли доверять, подавило истинные потребности этой девушки, лишив ее возможности нормальной и счастливой жизни.

Психология bookap

В процессе терапии нам предстояло разрешить множество проблем. Первым делом необходимо было устранить симптом, поскольку до тех пор, пока сознание уверено, что ванная комната грязная, никакие убеждения не помогут. Используя соответствующие технологии, это сделать нетрудно. Потом предстояло увидеть, что "грязные ботинки" не являются препятствием к сексуальным отношениям. Далее следовало оставить родителей в покое, переключившись на свою собственную жизнь. Здесь предстояло разрешить конфликт жажды власти и сексуальности, понять, что это разного поля ягоды. Это оказалось самым трудным, поскольку именно с этого Танин невроз и начался.

Сексуальное наслаждение, действительно, уничтожает рассудок, но в этом-то вся его прелесть. Бороться же за власть в постели, по крайней мере, глупо. Жажда власти в каком-то смысле даже позитивна, но, усиливая здоровые амбиции, она не должна лишать человека радости. Только здравый смысл и желание жить нормальной, счастливой жизнью являются здесь порукой успеху. Понять себя, принять себя и жить для себя, чтобы радовать себя и других, - вот что является самой главной задачей, которую должен решить каждый из нас.