«Смотрит он и отвечает: Агафон»[37]

Насчет любви у нас состоялся особый разговор. Вера, когда я упомянула о спиритических сеансах, покачала головой:

- Ей–богу, я вам всем удивляюсь! Знаешь, на что это похоже? Ездит человек каждый год в отпуск – не куда–нибудь, а в Чернобыль: воду из лесных ключей пьет, грибы–ягоды собирает, воздухом дышит, вокруг реактора гуляет – и без конца удивляется: что–то я ничуть не поздоровел! Наоборот – хирею не по дням, а по часам. Может, почаще на Припять ездить? Там такая травушка–муравушка, лопухи трехметровые, воробьи трехголовые – одним словом, природа!

- Мы с девчонками ни на какую Припять… Чего ты гонишь? – пожала я плечами и устремила в окно равнодушный взор. Гляди, мол, — я обиделась.

- А того, что обычный человек больше о радиации знает, чем о последствиях общения с потусторонними силами, — гнула свое Вера, — Подобные эксперименты — знак того, что вы ни капельки в эти силы не верите. И зря! Нельзя с ними шутить, они для игр слишком мощные!

- Что поделаешь! Современные детки к мощным играм оченно привычные! – не удержалась я, — Испортил нас прогресс, ох, испортил!

- Прогресс не отрицает существования тел, — точно препод с кафедры, вещала Вера, — которые нельзя зафиксировать и которыми нельзя управлять! Больше того: чем чувствительнее аппаратура, тем круче непонятки!

- Согласна. Только это непонятки совершенно иного рода, — я не желала сдаваться.

Ну не верю я во вредоносное влияние спиритизма, в затмение ауры, в засорение чакр и в прочие «параболезни» происходящие от порчи, сглаза и наговора.

- Я, Вера, конечно, не спирит и не медиум. Наверное, поэтому для меня месть потревоженных мертвяков – сюжет ужастика, а никак не повседневность. Может, ты и живешь в другой реальности, но я–то здесь существую!

- Значит, ты доверяешь исключительно науке, а услуги гадалки или там экстрасенса в сферу наук не входят? – поинтересовалась Вера.

- Вроде бы так.

- А откуда ты знаешь, что гадалки, экстрасенсы, шаманы, ведьмы – просто чудики из нашего измерения, а не опасные гости или, скажем, переходники из другого? Представь себе: не сегодня–завтра физики откроют, что через дыры в пространстве–времени — их еще называют «кротовые норы» — в наше пространство–время проникает информация о будущем и о прошлом, а также некоторые лица и объекты? Что тогда?

Похоже, у Веры в школе любимым предметом была физика. А сейчас ее любимый журнал — «Вокруг света». Там постоянно публикуются разные примочки из квантовой теории.

Я призадумалась. Конечно, мой собственный опыт тут не поможет, да и вся мировая наука заодно. Выходит, от нашего самодеятельного спиритизма какие угодно неприятности могут возникнуть. Но в радиацию, исходящую от покойного Нестора Ивановича, я поверить не в силах.

- Ну, предположим, у ясновидения или у экстрасенсов есть шансы оказаться вполне научным явлением. К тому же уфологи и так вовсю пишут про всякие там паранормальные феномены: дескать, записано со слов очевидцев то–то и се–то. В принципе, я уже согласна: в некоторых случаях можно излечить безнадежного больного, особенно если у него такая болезнь, которая от нервов приключается. И сны вещие тоже бывают. И призрак Анны Болейн38 по Тауэру бродит, всех гвардейцев забодал. И что из того? Разве кино об этом снять или книжку написать, прославиться. Как Джоан Роллинг.


38 Анна Болейн – вторая жена английского короля Генриха VIII, обезглавленная собственным мужем. Ее призрак в Тауэре являлся туристам и охранникам, согласно подсчетам уфологов, более тысячи раз.


- Между прочим, у любого явления — признанного наукой или нет — имеются прямые эффекты и побочные, — Вера уже не говорила, а докладывала, будто участник конференции уфологов, — И никакое кино, а заодно никакая литература не скажет, от чего будет польза, а от чего — вред. Вот религии – особенно языческие – может, правдивостью и не отличались, но зато внедряли в сознание верующим опаску и бережное отношение к этим самым «другим измерениям». А вот современный человек абсолютно потусторонние силы не уважает. Он ко всему «такому» относится легкомысленно, как к развлечению. Будто пришел в зоопарк и на горную гориллу в клетке таращится.

- Они теперь за стеклом размещаются.

- Кто, гориллы? За бронированным стеклом?

- Ага.

- А ты не заметила: на нем трещины есть?

- Есть немного.

- Видишь! – торжествующе воскликнула доклад… то бишь Вера, — Какая у этих тварей силища, раз они броню повредить могут!

- Да при чем тут гориллы?

- При том, что работники зоопарка периодически извлекают из клеток дебилов, которые лезут потискать «милых зверушек». Недавно по телику показывали идиота, который залез в вольеру к пекари и утащил детеныша. Еще повезло, что они его не разорвали. У этих свинок клыки со столовый нож длиной! К ним профессионалы не подходят, а этот сиганул без страха и сомненья.

- Лучше бы его разорвали!

Очень мне стало жалко детеныша. Ему ведь придется оправляться от шока, да и родная мама свою свинюку39 обратно уже не примет. Придется бедной пекари менять жилье. Может, в другом зоопарке приживется, когда подрастет.


39 Корректорам: оставьте слово без изменений, это разговорная форма.


- Я тоже так думаю, — проникновенно согласилась защитница дикой природы Вера, — Мы так давно живем в своих фантазиях, что от самомнения прямо лопаемся: нам ничего не страшно, мы венец творения! А у творца спрашивали, кого он считает венцом своей деятельности?

- Акул. И крокодилов, — не удержалась я. Биология – моя слабость.

- Это почему? – опешила Вера: я ее–таки сбила.

- Да они сотни миллионов лет не меняются. Идеальные созданья. Они в своем теле конец света пережили, а может, и не один. Ну чем не совершенство?

- Ага! А человек обрел сознание и думает, что оно заменит все остальное. И что природа – вассал и данник человечества.

Здесь я с Верой согласна. Обалдение от всемогущества цивилизации (зачастую мнимого всемогущества) не раз и не два подставляло ножку и отдельному человеку, и целому человечеству. С одной стороны, наши амбиции и наше непомерное любопытство двигают культуру и науку, с другой стороны – отнимают остатки разума. И в результате рождаются сумасшедшие ученые, про которых Голливуд снимает блокбастеры с массой спецэффектов. И все равно не понимаю: при чем тут спиритизм и тайные опасности, заключенные в беседе со знаменитостями прошлого, даже если ты и мешаем им вкушать «холодный сон могилы»?

Вера, шестым чувством уловив мои сомнения, перешла от точных и естественных наук к сверхъестественным:

- Ты Толкиена читала?

- Еще бы. Замечательный писатель.

- А фильм смотрела?

- И даже купила все три части. Буду зимними ночами по видаку гонять – девять часов в Средиземье!

- Тебе фэнтези нравится?

- О–очень!

- А эльфы?

Я опешила. Орландо Блум в белом парике и в голубых контактных линзах, конечно, очаровашка. Ему светлая гамма куда больше идет, чем природная, темная. Но я как–то не врубаюсь… А Вера, оседлав своего конька, уже рассказывала мне про эльфов. Было небезынтересно. Я даже кое–что запомнила. Оказывается, когда–то создание кругов на полях приписывали не НЛО, а эльфам: будто бы здесь ночь напролет резвились чудные созданья с крылышками. И если смертный отваживался подглядывать за развлечениями народа фэйри40, его ловили, завлекали на колдовскую дискотеку во ржи и затанцовывали до смерти. С первыми лучами солнца эльфы с хохотом разлетались, оставив в круге примятой травы скорченное бездыханное тело. А еще эльфы отбирают младенцев у законных пап и мам, оставляя подменышей – своих собственных детей, но чаще эльфов–старичков или просто оживленные чарами деревянные колоды. И добро, совершенное эльфами, относительно: например, они оделяют некоторых людей дарами, столь же опасными, как и месть эльфов. За незабываемые мгновения среди волшебного народа, за древние тайны приходится дорого платить… Потому что никто, встретив эльфа, не может остаться собой. После общения с фэйри человека гложет неутолимая тоска и желание вновь увидеть дивный мир, он чахнет, бродит по ночам и даже может умереть или убить себя, лишь бы избавиться от душевной муки.


40 Так эльфы называются в кельтской мифологии.


А еще человек может пробыть среди эльфов несколько дней или даже часов и, вернувшись домой, обнаружить, что прошли годы. А иногда и века. И приходится бедняге жить, не касаясь ногой земли – тогда колдовство эльфов рассеется, зачарованная жертва тут же состарится или вовсе рассыплется прахом. Считается, что больше повезло тем, кто, проведя (по собственным подсчетам) годы в обществе эльфов, возвращался в свой мир невредимым и с изумлением понимал, что за время его отсутствия и пяти минут не прошло. Видно, первую категорию похищенных эльфы переносили в центр Вселенной – здесь время по сравнению с земным течет медленнее, а вторую категорию, небось, носило по медвежьим углам мироздания.

- Видишь, — торжествующе заключила Вера, — какая мощь? Разве она может не быть опасной?

- Да уж, — кивнула я.

Действительно, по сравнению с образом, созданным Толкиеном: «Прекрасные золотые кудри, юное открытое лицо, внимательные ясные глаза и голос, звучащий, как музыка, удивительно сочетались с печатью мудрости на челе и могучими руками воина»41 - весьма двойственная натура получается. Скорее опасная, чем благородная и великодушная. И явно к людям не слишком благосклонная.


41 Дж.Р.Р.Толкиен «Хранители».


- А ведь сказочный помощник хоббитов, ярый сторонник добра и справедливости ку–уда симпатичнее? – допытывалась Вера.

- Ну!

- Вот тебе и ну! И к какому персонажу народ потянется? К мифологическому или к литературному?

- Понятно, к какому. Блум выигрывает с разгромным счетом.

- Человек, сталкиваясь со сверхъестественным, тут же норовит его облагородить и к своему бизнесу приспособить. В партнеры взять, в учителя. Ему всюду гуру мерещатся. Вот он и лезет на рожон, попередь батьки в пекло. Сечешь мысль мою светлую? Надо уважение иметь ко всему дикому: к флоре и фауне, к расе фэйри, к призракам и к привидениям, к инопланетянам и вообще ко всему, что людям неподвластно.

Значит, и дикая страсть так же должна внушать человеку почтение, основательно замешанное на страхе: посмотреть и почитать про такое приятно, но лучше бы лично меня сия участь миновала. Безумная, роковая любовь куда симпатичнее выглядит в художественной обработке, нежели в повседневном виде. Наверное, именно поэтому молодые девчонки жутко стремятся в это пекло: уж очень взаимоотношения влюбленных завлекательно на экране смотрятся – какая красота, какая сила! Ну форменный ядерный гриб!

Я отметила про себя внезапный поворот тематики с паранормальную на сексуально–эмоциональную, но потом снова вернулась к Вериным баранам. В смысле, спиритам.

- Да. Мысль богатая. Кстати, про батьку. То есть про Махно. Ведь про твоих жмуриков никакого компромата пока не всплывало? Духи, которых за стол переговоров сажают, еще никого на адскую пляску не приглашали?

- Это не мои, а общие жмурики, — хмыкнула Вера, — Но ты права: никому не известно… какие последствия у информации, полученной таким путем. Так же, как и про тайное знание эльфов.

- А ведь правда… — я задумалась, — Если бы мне сказали, что я встречу мужчину своей судьбы в три часа пополудни пятого марта текущего года в магазине белья «Дикая Орхидея» на Манежной площади, я уж и не знаю, пошла бы я туда?

- Может, и пошла бы. И вышла бы за менеджера, несмотря на то, что он гей. А твой суженый оказался бы клиентом, который пришел за подарком для жены. Повстречались они и не узнали друг друга. «Нет повести печальнее на свете»42


42 В.Шекспир «Ромео и Джульетта». Акт V, сцена 3.


- Чем повесть о некупленном бельишке! – захохотала я, — И вообще: есть ли смысл добиваться у судьбы предупреждений?

- Все равно: весь женский род хочет знать, где его подстерегут и захомутают. Видимо, инстинкт самозащиты срабатывает.

- Ой, в этой сфере столько инстинктов! Но дело не в них. Вернее, не в них одних.

- А что еще?

- Фатализм. Ожидание чуда. Мы верим в метафизику любовных отношений, верим свято. И надеемся получить достоверную информацию, чтобы чудо не обернулось страшным ужасом.

- Поясни, — Вера деловито прикурила.

- Поясняю. К тебе часто обращаются с просьбой мужика приворожить?

- Ну… Раз в неделю. Или немного реже.

- Притом, что в соответствующих издания, а также в передачах постоянно разъясняют: приворот есть нарушение биоэнергетики. Того, кого приворожили, уже не удастся вернуть в нормальное состояние. Он будет чувствовать себя неполноценным, больным и несамостоятельным. Его суженая станет его наркотиком. А без наркотика он будет испытывать абстиненцию – и вдобавок ему потребуется постоянное увеличение дозы. Пока несчастный торчок не прилепится к заднице своей дамы навечно. И даже в сортире она не сможет уединиться. Почему бабы не боятся за свою безопасность? А вдруг их любви не хватит на подобное «единение»? И что тогда? Якову Маршаку любовничка сдать, на лечение от порочной зависимости?

- Я им примерно то же самое говорю.

- И как? Помогает?

- Не всегда. Но я однозначно отказываюсь, и такой услуги, как приворот, в моем прайс–листе нет.

- Слушай, а многие колдуньи рекламируют: мы привораживаем, но с помощью белой магии, безопасно…

- Лажа. Чистая лажа, — отмахнулась Вера, — Нельзя изменить поведение мужчины, который настроен на «левак». Зато можно изменить условия, из–за которых наши драгоценные ходят налево.

- Получается, ты дублируешь работу семейного сексолога?

- Может, и так. Если клиент не верит в могущество прогресса, ему хочется попробовать методы нетрадиционной медицины. То есть традиционной – традиционнее не бывает.

Несть ни женщины, ни девушки, которая не искала бы любви. Но почему в ущерб себе? Какой в этом прок? Отказаться от достигнутого, лишь бы не быть одной? Ни я, ни честная гадалка Вера ответа не знали. Душевная беседа была окончена, и я стала собираться. И уже уходя, спросила Веру о том, что занимало меня в течение всего интервью с гадалкой:

- Слушай, а почему дверь открылась? Ты ведь не знала, что кто–то пришел, значит, она сама…

- Это все рассеянность моя! Утром пошла в булочную, вернулась, а замок как следует не защелкнула. И ни разу за день не поинтересовалась: не нараспашку ли дверца проклятая? А то заходи кто хочет, бери что хочешь… Ты, небось, решила: вот оно, диво дивное! Вот так пиар и работает – немного удачных совпадений, немного людской доверчивости, немного детского ожидания чуда — и опаньки!

Это опять оно, заветное слово. Чудо. И даже два заветных слова: «чудо» и «детство». Нам всем хочется получить (хотя бы и с помощью сомнительного колдовства или мелкого жульничества) такой подарок от самой судьбы, который не нужно было бы совершенствовать, перекраивать, приводить в соответствие мировым стандартам, а также нашим собственным представлениям о счастье. С нормальным, реальным парнем нам придется все это пройти, проделать, перетерпеть — если мы вообще захотим остаться вместе. А со сказочным мистером Бигом43 - никаких лишних усилий. Все само собой сложится в один момент, без участия «осчастливленных».


43 Персонаж сериала «Секс в большом городе» – судьбоносный мужчина главной героини.


А между тем люди, которых осенила неземная страсть, больше жалуются, чем блаженствуют. Специалисты говорят о психологической зависимости от партнера, как о болезненном состоянии души. От него лечат комплексными методами, из–за него суды запрещают обезумевшим «брошенкам» подходить к предмету своей страсти ближе, чем на сто метров. Словом, никакой метафизики – если, конечно, не считать метафизикой изменения в сознании. А в чем причина этих изменений? Да в том, что на карту поставлено все. Ставка – наша жизнь, не больше и не меньше. Благодаря небывалой, волшебной любви существование обретет смысл и полноту. И не надо заботиться ни о карьерном росте, ни о поиске себя, ни о познании мира – вот он, твой мир, весь улегся на диване и смотрит полуфинал, дирижируя банкой пива. Смешная надежда: в секунду обрести то, чему обычные люди в обычном союзе посвящают десятки лет. Кстати, если аналогичная надежда осеняет молодого человека (любого пола) в материальном плане, касательно роста благосостояния и карьеры, то он впадает в неисправимо пагубное заблуждение. И думает, что в результате одной–единственной аферы ему удастся заработать состояние. И вскоре мечтателя поглощает криминальная сфера – засасывает, словно болото.

Кстати, есть на болотах такие «ложные лужайки», которые называются чарусами: на опушке мертвого леса–сухостоя расцветает полянка – зеленая травка, цветочки. Среди цветочков преобладают кувшинки и ненюфары – они пускают корни в воду, а на поверхности остается короткий стебелек и чашечка цветка. Вот по ним и можно угадать, что под травяным покровом никакой почвы нет. Дерн – всего лишь хитросплетение корней и ростков, а внизу – глубокое илистое озеро. Ступишь – и уйдешь с головой в непролазную грязь. А предательская зелень сомкнется над твоим темечком, и вскоре ничто не будет напоминать о глупом, доверчивом путнике, который поверил в райский уголок посреди страшных топей… Увы и ах! Чаруса существует и в мире социальных, психологических, материальных объектов и связей. Невинная вера в чудеса нередко оказывается именно такой чарусой. Не такая уж невинная вещь — это ожидание чуда! Может, лучше оперировать теми силами, которые нам подвластны и не заведут в трясину?

Не знаю. Гадалка Вера ничего в этом плане не прояснила, только все запутала. Ни с точки зрения волшебства, ни с рациональной, ни с какой другой неясно: судьбоносная любовь – это хорошо или плохо? Вроде бы вся мировая культура на историях о небывалом чувстве построена, но попасть в мировую культуру в роли, скажем, Джульетты я бы нипочем не хотела. Тем более после истории с Ванькой. Сейчас расскажу, как дело было.