Лекция третья. Технологическая революция 60-х - 90-х годов.

В последние десятилетия XX века, на протяжении жизни одного поколения, произошли необычайно масштабные и глубокие изменения в развитии науки и техники, оказавшие беспрецедентное влияние на весь характер хозяйственной жизни. Именно масштаб и глубина их воздействия на экономику позволяют без преувеличения говорить о подлинной революции, свидетелями и участниками которой мы все являемся. Преобразования, которые нам приходится наблюдать, коснулись самых разных отраслей материального производства и сферы услуг, сказались на структуре занятости, отразились в ключевых характеристиках технологических процессов и формах организации производства.

Хозяйственные преобразования 50-х - начала 70-х годов.

Истоки современной научно-технической революции были исследованы в работах основоположников теории постиндустриального общества. Они показали, что в основе технологического сдвига, определившего в послевоенный период переход от индустриальной системы к постиндустриальной, лежит обретение наукой и теоретическими знаниями качественно новой роли.

Основным технологическим прорывам индустриальной эпохи человечество обязано, по меткому выражению Д. Белла, "талантливым механикам", прекрасно разбиравшимися в технике, но имевшими слабое представление о науке и не интересовавшимися теоретическими проблемами своего времени. "Сэр Генри Бессемер, который открыл конвертерный способ передела чугуна в сталь, позволяющий снизить количество примесей и выплавлять более прочный металл, - пишет он, - имел очень малое представление об исследовании свойств металлов естествоиспытателем Г. Сорби. А. Белл, один из изобретателей телефона, будучи по профессии преподавателем ораторского искусства, искал способ передачи по проводам усиленного голоса, чтобы помочь глухим людям. Т. Эдисон, один из величайших гениев изобретательства (создавший лампу накаливания, фонограф и кино) был математически безграмотен, и его мало волновали работы Дж. К. Максвелла, который вывел уравнения электродинамики в результате теоретического обобщения электрических и магнитных явлений. Точно так же и Г. Маркони, изобретатель беспроволочной связи, не был знаком с работами Герца о радиоволнах"32.


32 Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999. С. CXIII-CXIV, CXXXIV.


Сегодня же, напротив, теоретическое исследование предшествует изобретению; главным условием новаторства становится углубление соответствующей теоретической дисциплины и приумножение знаний о свойствах материи. Среди важнейших направлений фундаментальной науки, определивших возможности современных технологий, следует назвать физику и математику, биологию и психологию, и так далее.

Таким образом, изменилась сама природа хозяйственного базиса современного общества: "машинные технологии" индустриального уклада стали уступать место "интеллектуальным технологиям", определяющим новые подходы к решению не только технических, но также экономических и социальных задач. К особенностям современного научно-технического прогресса теоретики постиндустриального общества прежде всего относят замену механических взаимодействий электронными технологиями; миниатюризацию, проникающую во все сферы производства; переход к цифровым методам хранения и обработки информации, а также производство программного обеспечения, которое становится даже более важным, нежели создание самой применяющей его техники33.


33 См.: Bell D. The Third Technological Revolution and Its Possible Socio-Economic Consequences. Tokyo. 1990. P. 10-12.


Значительная радикализация технических нововведений проявляется не только в разработке принципиально новых устройств и технологий, но и в их быстром массовом освоении и распространении. Если, например, для масштабного и всестороннего применения фотографии понадобилось 112 лет, а для организации широкого использования телефонной связи - 56 лет, то соответствующие сроки для" радара, телевидения, транзистора и интегральных схем составляют, соответственно, 15, 12, 5 лет и 3 года. Однако самые яркие примеры дает развитие информационных технологий, где смена поколений компьютерной техники и переход к более совершенным решениям происходит со все возрастающей быстротой; так, на протяжении последних двух десятилетий, согласно закономерности, названной "законом Мура", быстродействие микропроцессоров, используемых в персональных компьютерах, удваивается в среднем каждые восемнадцать месяцев.

Важная характеристика современной технологической революции заключается в том, что она затрагивает не частные области общественного производства или отдельные социальные процессы, но непосредственным образом порождает новую экономическую и социальную реальность. Разумеется, в первую очередь это проявляется в тех отраслях, которые в наибольшей степени связаны с научно-техническим прогрессом.

Одним из внешних проявлений технологической революции является отмеченное еще в 60-е и 70-е годы вытеснение человека из сферы непосредственно материального производства. Соответственно происходит изменение структуры занятости, в валовом национальном продукте сокращается доля промышленности и растет доля отраслей третичного сектора. Известно, что индустриальные уклад воплотился в системе массового производства товаров; приметой же постиндустриального общества является экспансия сферы, предоставляющей индивидуализированные услуги и информацию.

В рамках постиндустриальной теории предпринят развернутый анализ изменения структуры общественного производства в послевоенный период. Его методологической базой служит предложенная в 40-х годах К. Кларком трехсекторная модель, согласно которой народное хозяйство подразделяется на три сферы, к первой из которых относятся добывающие отрасли и сельское хозяйство, ко второй - отрасли обрабатывающей промышленности и строительство. а к третьей - производительные и личные услуги.

В довоенный период экономика развитых стран, и в первую очередь США, характеризовалась относительно равномерным распределением занятых в этих трех секторах, однако уже в первое послевоенное десятилетие стал наблюдаться резкий рост занятости в сфере производства услуг и информации. Это происходило как за счет того, что во всех без исключения отраслях увеличилось число "белых воротничков" - квалифицированных работников, непосредственно не связанных с физическим трудом, так и в результате расширения собственно сферы услуг, численность работников которой в эти годы превысила 50 процентов общей численности занятых в народном хозяйстве. Именно это стало причиной того, что постиндустриальное общество отождествлялось сначала с обществом услуг, а впоследствии - с обществом знаний.

Касаясь оценки постиндустриального общества как общества, основанного на услугах, следует отметить, что данная сфера играла и играет важную роль в любом обществе. Так, до конца XIX века крупнейшей по численности профессиональной группой в Великобритании оставались домашние слуги. Во Франции, где их количество накануне Великой французской революции превышало 1,8 млн. человек (при том, что крестьян насчитывалось в то время чуть более 2 млн. ), доля занятых в сфере услуг не снизилась и к началу 30-х годов XX столетия. В США численность занятых в промышленном секторе никогда не превосходила численности работников сферы услуг, так что американское общество, как это ни парадоксально, в данном смысле слова никогда не могло быть названо преимущественно индустриальным.

Разумеется, сама сфера услуг не является однородной. Если в доиндустриальном обществе преобладали домашние или личные услуги, то в индустриальном акцент сместился в сторону услуг, игравших вспомогательную роль по отношению к производству, а также финансовых услуг. В постиндустриальном обществе, сохраняющем все ранее существовавшие виды услуг, появляются качественно новые их типы, быстро начинающие доминировать в структуре профессиональной деятельности. В нынешних условиях как никогда ранее справедливы слова Д. Белла, который, говоря о третичном секторе, отмечал: "слово "услуга" не должно вызывать вводящих в заблуждение образов быстро приготовленной еды и низкооплачиваемых работников; основными являются финансовые, профессиональные и конструкторские услуги, здравоохранение, образование и социальная сфера, и лишь на последнем месте этой шкалы стоят бытовые услуги"34


34 Bell L The World and the United States in 2013. N. Y. . 1987. P. X.


Исходя из этого, сторонники теории постиндустриализма дополнили выдвинутую в 40-е годы К. Кларком35 трехсекторную модель общественного производства еще двумя секторами: четвертичным (quaternary), включающим в себя торговлю, финансовые услуги, страхование и операции с недвижимостью, и пятеричным (quinary), к которому отнесены здравоохранение, образование, научные исследования, индустрия отдыха и сфера государственного управления. Когда исследователи говорят о постиндустриальном обществе как о социуме, основанном на производстве и потреблении услуг, они имеют в виду именно эти сектора; как писал Д. Бeлл, "первой и простейшей характеристикой постиндустриального общества является то, что большая часть рабочей силы уже не занята в сельском хозяйстве и обрабатывающей промышленности, а сосредоточена в сфере услуг, к которой относятся торговля, финансы, транспорт, здравоохранение, индустрия развлечений, а также сферы науки, образования и управления (курсив мой. -В. И. )"36.


35 См.: Clurk C. The Conditions of Economic Progress. L. . 1957.


36 Белл Д. . Грядущее постиндустриальное общество. С. 18.


Обращая внимание на изменение структуры рабочей силы, на рост занятости в сфере услуг, теория постиндустриального общества фиксировала и анализировала на начальном этапе своего развития наиболее заметную в тот период сторону хозяйственной трансформации. Реалии 70-х и 80-х годов вызвали необходимость рассмотрения иных, более глубинных и значимых аспектов современных технологических преобразований.

Информационная революция.

Во второй половине 70-х годов все более явно стало заявлять о себе бурное развитие информационных технологий, обретение ими качественно новой роли в производственном процессе. В 80-е годы информационный сектор впервые обеспечил большую часть создаваемых в экономике развитых стран новых рабочих мест. Информационные отрасли хозяйства, а также компании, специализировавшиеся на производстве вычислительной техники и программного обеспечения, развивались наиболее быстрыми темпами и привлекали неизменное внимание инвесторов. Резко возрос спрос на программистов, менеджеров, работников сферы образования; темпы прироста численности этих категорий персонала нередко превышали 10 процентов в год. В этот же период на потребительский рынок хлынули товары, определившие его современный облик, - персональные компьютеры, системы сотовой, спутниковой связи и т. д.

Информационная революция радикальным образом изменяет технологический базис общественного производства. Только за полтора десятилетия, с 1980 по 1995 год, объем памяти стандартного компьютерного жесткого диска увеличился более чем в 250 раз, быстродействие персональных компьютеров возросло в 1200 раз. Никогда ранее ни в одной сфере хозяйства на достигалось подобного прогресса. По некоторым оценкам, совершенствование информационных технологий происходит в 3-6 раз быстрее, чем технологий использования энергии, развитие которых на протяжении последних трех десятилетий находится под пристальным вниманием как правительств развитых стран, так и мирового научного сообщества. К сказанному выше следует добавить, что прогресс в информационной сфере постоянно ускоряется ввиду безграничности спроса на новые технологические разработки. Как показывает практика, каждая новая компьютерная система не только все быстрее приходит на смену предшествующей, но и обеспечивает себе неоспоримый успех на рынке в более короткие сроки: в 1998 году, через два года после запуска в серийное производство микропроцессоров Pentium MMX, производимых компанией "Интел", их продавалось ежемесячно почти в 40 (!) раз больше, чем процессоров 486 DX через тот же срок после начала их серийного выпуска. К середине 90-х годов количество компьютеров, приходящихся на 100 человек, превысило в США 40 единиц37, что подготовило условия для создания всемирной информационной сети - самой быстрорастущей отрасли современной экономики. В 1997-1999 годах количество пользователей этой сети в США выросло втрое38 и составляет ныне около 200 на 1000 человек. Уже сегодня можно говорить о том, что бурное развитие компьютерных технологий создает в западном мире не только новый технологический уклад, но, скорее, новую социальную реальность.


37 См.: The Economist. 1998. August 8. Р. 88.


38 См.: The Economist. 1997. February 15. Р. 106; The Economist. 1999. March 27. Р. 120.


Темпы роста доли в валовом национальном продукте США отраслей, непосредственно связанных с производством и использованием знаний (еще в 50-е годы они получили название "knowledge industries"), также поражают воображение. Если в начале 60-х она оценивалась различными исследователями в пределах от 29,0 до 34,5 процента, то спустя 30 лет составляла уже не менее 60 процентов39. Соответствующие сдвиги произошли и в структуре занятости: если в конце 60-х годов, по широко распространенному мнению, информационные отрасли поглощали несколько более 50 процентов рабочей силы, то в 80-е годы, по некоторым оценкам, на их долю в США приходилось до 70 процентов общей численности занятых в народном хозяйстве.


39 См.: Ayres R. U. Turning Point. An End to the Growth Paradigm. L., 1998. P. 80.


Бурная экспансия "знаниеемких" отраслей, начавшаяся в середине 70-х годов, заставила многих исследователей заговорить о наступлении "информационной эры", изменяющей структуру общественного производства. Все чаще при изучении экономических процессов в качестве самостоятельного стал выделяться "информационный сектор", оценка динамики которого давала исследователям гораздо более совершенный инструмент анализа, чем простая констатация расширения сферы услуг. Информационный сектор в его современном понимании включает в себя передовые отрасли материального производства, обеспечивающие технологический прогресс, сферу, предлагающую услуги коммуникации и связи, производство информационных технологий и программного обеспечения, а также - во все возрастающей мере - различные области образования. Его значение представляется некоторым экономистам настолько большим, что в последнее время при анализе структуры народного хозяйства все чаще предлагается отойти от традиционных подходов и выделять в общественном производстве отрасли, поставляющие на рынок знаниеемкую продукцию (knowledge goods), товары широкого потребления (consumption goods) и услуги (services)40.


40 См.: Galbraith James К. Created Unequal. The Crisis in American Pay. N. Y. . 1998. P. 90-91. 1.


Информация и знания, понимаемые не как субстанция, воплощенная в производственных процессах или в самих средствах производства, а как непосредственная производительная сила, оказываются важнейшим фактором современного хозяйства. Отрасли, производящие знания и относимые к "четвертичному" или "пятеричному" секторам экономики, становятся ныне первичным ("primary", пользуясь терминологией М. Пората41) сектором, снабжающим хозяйство наиболее существенным и важным ресурсом. Имея в виду снижение роли и значения вещных факторов производственного процесса, можно говорить о достижении материальным производством некоторого естественного предела своего развития. Сегодня настал тот момент, когда основными ресурсами общества становятся не труд и капитал, а знания и информация.


41 См.: Porat M. U. The Information Economy: Definition and Measurement. US Dept. of Commerce. Wash., 1977.


Изменение роли материальных факторов производства.

Какие же факты хозяйственной жизни наиболее явственно свидетельствуют о значительном снижении роли и значения материальных факторов производственного процесса? Обратимся в первую очередь к показателям занятости.

В начале XIX века в сельском хозяйстве США было занято почти 75 процентов всей рабочей силы; за полстолетия эта доля сократилась на одну десятую, до 67 процентов, а за следующие 100 лет упала уже в 3,5 раза - до 20 процентов. Но и это было лишь прелюдией: за последние 40 лет доля занятых в аграрном секторе США уменьшилась еще в восемь раз и составляет сегодня, по различным подсчетам, от 2,5 до 3 процентов. В результате с 1994 года статистические органы Соединенных Штатов перестали учитывать долю фермеров в составе населения из-за ее незначительности42. Подобные процессы развиваются и в большинстве европейских стран. В Германии с 1960 по 1991 год доля занятых в сельском хозяйстве уменьшилась с 14,0 до 3,4 процента, во Франции - с 23,2 до 5,8 процента. В добывающих отраслях, доля которых в валовом национальном продукте стран ЕС не превышает 3 процентов, занятость сократилась на 12 процентов только за последние 5 лет.


42 См.: Celente G. Trends 2000. How to Prepare for and Profit from the Changes of the 21st Century. N. Y., 1997. P. 134.


Одновременно произошли не менее радикальные изменения в составе занятых в промышленности. В 70-е годы в странах Запада впервые было отмечено абсолютное сокращение занятости в материальном производстве (в Германии - с 1972 года, во Франции - с 1975-го, в США - с конца 70-х43). Если в 1900 году соотношение американцев, производивших материальные блага и услуги, оценивалось как 63:37, то девяносто лет спустя - уже как 22:78, причем изменения значительно ускорились с начала 50-х годов, когда началось сокращение численности занятых во всех отраслях, которые в той или иной степени могут быть отнесены к сфере материального производства. В середине 50-х годов на долю сферы услуг приходилось 50 процентов валового национального продукта США. К концу 90-х годов этот показатель вырос до 73 процентов. В странах ЕС третичный сектор производит сегодня 63 процента валового национального продукта и обеспечивает работой 62 процента общего числа занятых, в Японии соответствующие показатели составляют 59 и 56 процентов.


43 См.: Forse М., Langlois S. Tendances comparees des societes post-industrielles. P., 1995. P. 72, 73.


Тенденции, сформировавшиеся на протяжении последних десятилетий, представляются сегодня необратимыми. Известно, что в 70-е годы в США сервисный сектор обеспечивал 89 процентов прироста занятости, в 80-е годы этот показатель достиг 104, а в 90-е - 119 процентов44. При этом эксперты прогнозируют, что в ближайшие десять лет 25 из 26 создаваемых нетто-рабочих мест в США придутся на сферу услуг, а общая доля занятых в ней составит к 2005 году 83 процента совокупной рабочей силы. В последние годы внимание социологов привлекает и тот факт, что весьма широкий круг лиц, согласно статистическим правилам относящихся к занятым в промышленности, в действительности выполняет функции, отнюдь не тождественные непосредственному участию в производственном процессе. Так, еще в начале 80-х годов доля работников, непосредственно занятых в производственных операциях, не превышала в США 12 процентов; сегодня она сократилась до 10; в Японии подобные цифры составляют соответственно 15 и 12 процентов. В последнее время появились оценки, определяющие этот показатель для США на уровне 5-6 процентов45; они могут показаться нереалистичными, однако статистические наблюдения свидетельствуют о том, что еще в 1993 году в Бостоне в сфере услуг было занято 463 тыс. человек, тогда как непосредственно в производстве - всего 29 тыс., и подобное соотношение в последние годы вполне типично для больших американских городов.


44 См.: Thurow L. Creating Wealth. The New Rules for Individuals, Companies and Countries in a Knowledge-Based Economy. L., 1999. P. 216.


45 См.: Kelly К. New Rules for the New Economy. Ten Radical Strategies for a Connected World. N. Y., 1998. P. 7.


Следует подчеркнуть, что само по себе сокращение занятости в промышленности не означает снижения роли и значения материальной составляющей современной хозяйственной жизни: объем производимых и потребляемых обществом благ не снижается, а растет. Современное производство с избытком обеспечивает потребности населения как в традиционных, так и в принципально новых товарах, потребительский рынок развитых стран перенасыщен разнообразными продуктами, а промышленность обеспечена необходимым минеральным и сельскохозяйственным сырьем. Материальная база современного производства остается и будет оставаться фундаментом, на котором происходит развитие новых экономических и социальных процессов. В этом отношении характерен вывод, согласно которому "95 процентов добавленной стоимости (создающиеся в обрабатывающих отраслях и сфере услуг. -В. И. ) не произведены независимо от 5 процентов, приходящихся на добывающую промышленность, а основываются на них; таким образом, впечатление об относительной незначительности всей добывающей промышленности [оказывается поверхностным и] не соответствует действительности"46.


46 Daly H. E. Beyond Growth. The Economics of Sustainable Development. Boston, 1996. P. 64.


Этот факт подтверждается и тем обстоятельством, что резкое снижение численности занятых в отраслях первичного и вторичного секторов в развитых странах перестало в последние годы вызывать соответствующее сокращение доли данных отраслей в валовом национальном продукте. Если в сельском хозяйстве в 1869 году производилось до 40 процентов американского ВНП, то по окончании Первой мировой войны - только 14 процентов; в настоящее время данный показатель стабилизировался на уровне 2 процентов (еще около 1,6 процента приходится на остальные отрасли первичного сектора). В странах ЕС доля аграрного сектора в ВНП в 90-е годы поддерживалась на уровне 4-6 процентов. В промышленности этот процесс выражен гораздо более отчетливо: в 80-х и 90-х годах доля промышленного производства в ВНП США колебалась в пределах от 22,7 до 21,3 процента, снизившись с 1974 года весьма незначительно. В странах ЕС она также составляла около 20 процентов (от 15 процентов в Греции до 30 процентов в ФРГ). Учитывая тот факт, что снижение количества занятых и объема производимого продукта в аграрном и индустриальном секторах до известной степени компенсируется ростом этих показателей в сопряженных с ними отраслях, можно констатировать, что суммарная доля первичного и вторичного секторов в западной экономике с начала 90-х годов стабилизировалась на уровне 30-32 процентов ВНП.

Данная ситуация стала возможной вследствие быстрого технологического прогресса, делающего современное материальное производство все более независимым от рабочей силы. Как отмечает П. Дракер, в ближайшие годы "промышленное производство в США останется на уровне 23 процентов валового национального продукта, [а его объем] удвоится на протяжении 10-15 лет; за этот же период количество обслуживающих его работников, вероятно, сократится до 12 процентов общего объема занятости"47.


47 Drucker P. The New Realities. Oxford, 1996. Р. 117.


Изменение роли материальных факторов производства более четко прослеживается на примере принципиально нового качества экономического роста. В последние годы научно-технический прогресс позволяет наращивать производство материальных благ, не увеличивая потребления энергии и сырья, не привлекая дополнительной рабочей силы. Основой развития становятся технологические новации, значительный рост производительности, повышение эффективности производства.

Так, в 1800 году американский фермер должен был трудиться на протяжении 344 часов, чтобы вырастить и собрать 100 бушелей зерна; в 1900 году для этого требовались 147 человеко-часов, а сегодня - лишь 3 человеко-часа. В середине 90-х годов производительность труда в американской обрабатывающей промышленности была в 5 раз выше, чем в 1950 году. Например, в сталелитейном производстве компании "Юнайтед стейтс стил", где в 1980 году было занято 120 тысяч человек, численность работников к началу 90-х сократилась в 10 раз, но производительность их труда выросла на 650 процентов. В результате масштабных технологических нововведений в конце 80-х годов доля американского промышленного производства, соответствовавшая его общему объему по состоянию на 1973 год, обеспечивалась всего 40 процентами того количества рабочих, которое было реально вовлечено в производство в начале 70-х.

Рост объемов производства сегодня опережает также и рост потребления минеральных ресурсов и энергии. США, при увеличившемся в 2,5 раза валовом национальном продукте, используют сегодня меньше черных металлов, чем в 1960 году48. В сельском хозяйстве - одной из наиболее энергоемких отраслей - прямое потребление энергии сократилось с 1975 по 1987 год в 1,5 раза, а общее (включая косвенное) - в 1,65 раза. Потребление бензина средним новым американским автомобилем упало с 17,8 до 8,7 литра на 100 километров пробега. При этом ожидается, что в ближайшие годы в производство будут запущены модели, потребляющие всего лишь 2,1 литра бензина на 100 километров.


48 См.: Thurow L. C. Head to Head. The Coming Economic Battle Among Japan, Europe, and America. N. Y. . 1993. P. 41


Путь сбережения энергии далеко еще не пройден до конца. Об этом, в частности, говорит тот факт, что энергоемкость японского промышленного производства почти на треть ниже, чем в Соединенных Штатах. В расчете на единицу продукции индустриального сектора потребление нефти снижалось на протяжении 1973- 1978 годов на 2,7 процента в годовом исчислении в США, на 3,5 - в Канаде, на 3,8 - в Италии, на 4,8 - в Германии и Великобритании, на 5,7 процента - в Японии. В результате в странах - участницах Организации экономического сотрудничества и развития за период с 1973 по 1985 год валовой национальный продукт увеличился на 32 процента, а потребление энергии - всего на 5 процентов49; во второй половине 80-х и в 90-е годы дальнейший хозяйственный подъем происходил на фоне абсолютного сокращения энергопотребления. Правительствами этих стран одобрена стратегия, согласно которой на протяжении будущих трех десятилетий их потребности в природных ресурсах из расчета на 100 долл. произведенного национального дохода должны снизиться в 10 раз - до 31 килограмма по сравнению с 300 килограммами в 1996 году50.


49 См.: McRae H. The World in 2020. Power, Culture and Prosperity: A Vision of the Future. L" 1995. P. 132.


50 См.: World Resources 1998-1999. N. Y. -Oxford, 1998. P. 163.


Новые технологические решения позволяют не только все более экономно использовать конечные и невозобновляемые природные ресурсы, но в ряде случаев вообще отказываться от их применения, находя им замену в быстро расширяющейся номенклатуре воспроизводимых синтетических материалов.

Крупные промышленные компании все чаще отказываются от использования дорогих и редких материалов, добыча которых порождает экологические проблемы. Так, рынок серебра резко сузился в начале 80-х, когда в компании "Кодак" был изобретен метод фотографирования, позволяющий обходиться без этого металла. То же самое произошло, когда корпорация "Форд" отказалась от использования платины в выпускаемых ею автомобильных катализаторах, а производители микросхем нашли замену золотым контактам и проводникам. В результате только в 1991-1997 годах физическая масса (в тоннах) промышленных изделий, представленных в американском экспорте в пересчете на один доллар их цены снизилась более чем в два раза, тогда как за 1967-1988 годы этот показатель сократился только на 43 процента51.


51 См.: Kelly К. New Rules for the New Economy. P. 3; Frank R. H., Cook P. J. The Winner-Take-All Society. Why the Few at the Top Get So Much More Than the Rest of Us. L., 1996. P. 46.


Примеры изобретательно экономного отношения к невоспроизводимым ресурсам, порождаемые развитием новых технологий, можно приводить бесконечно. Так, если вскоре после Второй мировой войны стоимость материалов и энергии в затратах на изготовление применявшегося в телефонии медного провода достигала 80 процентов, то при производстве оптоволоконного кабеля эта доля сокращается до 10 процентов. Однако в то время как медный кабель, проложенный по дну Атлантического океана в 1966 году, мог использоваться для 138 параллельных телефонных вызовов, оптоволоконный кабель, инсталлированный в начале 90-х, способен обслуживать одновременно более 1,5 миллиона абонентов.

Сегодня можно утверждать, что технологическая революция последних десятилетий практически полностью сняла с повестки дня проблему скорой исчерпаемости минеральных и энергетических запасов, в результате чего постиндустриальные страны живут сегодня в новом мире - мире неограниченных ресурсов52.


52 См.: Pilzer P. Z. Unlimited Wealth. The Theory and Practice of Economic Alchemy. N. Y., 1990. P. 14.


Таким образом, когда мы говорим об изменении роли факторов производства в современных условиях, мы прежде всего имеем в виду вытеснение материальных компонентов готового продукта информационными составляющими. Именно на этой основе снижается значение минерального сырья и труда как базовых производственных факторов, а знания и информация превращаются в основной ресурс производства в любой его форме.

Знания и информация как фактор современного хозяйства.

В последние десятилетия хозяйственный прогресс во все большей мере определяется развитием информационного сектора экономики. Потребление информационных продуктов постоянно возрастает. В 1991 году расходы американских компаний на приобретение информации и информационных технологий, достигшие 112 млрд. долл., превысили затраты на обновление основных производственных фондов, составившие 107 млрд. долл. ; уже на следующий год разрыв между этими цифрами вырос до 25 млрд. долл. Наконец, к 1996 году первый показатель фактически удвоился, достигнув 212 млрд. долл., тогда как второй остался неизменным. В 1996 году американские компании направили на приобретение компьютерной техники и программного обеспечения 43 процента всех своих инвестиций, что более чем втрое превышает объем финансирования любой из других статей капитальных вложений. Общие же затраты на покупку и обслуживание информационных технологий достигли в США 500 млрд. долл., в то время как во всем мире расходы на подобные цели не превысили 1 трлн. долл. К началу 1997 года информационные технологии и оборудование для их использования составляли не менее 12 процентов всех производственных активов американских корпораций.

Согласно экспертным оценкам, расходы на информационные технологии повысились с 3 процентов ВВП США в 1990 году до 5 процентов в 1995 году, и, как ожидается, составят 12 процентов к 2005 году. Однако уже сегодня в американской экономике "при помощи информации производится около трех четвертей добавленной стоимости (курсив мой. - В. И. ), создаваемой в промышленности"53. Таким образом, по мере развития информационного сектора становится все более очевидным, что информация и знания являются важнейшим стратегическим активом любого предприятия, источником нововведений, основой экономического и социального прогресса, иными словами - принципиально новым ресурсом, к которому неприменимо традиционное понятие исчерпаемо-сти. Его производство не наталкивается на ограниченность спроса ни внутри страны, ни за ее пределами, так как, с одной стороны, продукция информационного сектора становится все более дешевой, а с другой - сама природа информации и знаний такова, что каждая удовлетворенная потребность в них тут же порождает множество новых.


53 Stewart T. A. Intellectual Capital. The New Wealth of Organizations. N. Y. -L., 1997. P. 14.


Параллельно со стремительным совершенствованием технических параметров информационных продуктов происходит не менее впечатляющее их удешевление. Заметная даже в традиционных отраслях большая доступность производимых сегодня товаров (так например, П. Дракер отмечает, что в 1907 году цена автомобиля "Форд Т", составлявшая 750 долл., равнялась трем или четырем годовым доходам среднего рабочего, тогда как сегодня новая дешевая автомашина стоит не более трех месячных средних зарплат) не может сравниться с темпами удешевления высокотехнологичных продуктов.

На протяжении послевоенного периода средняя цена трансатлантического телефонного разговора снизилась в 700 раз, а со времени создания технологии, позволившей передавать сигнал по каналам Интернета, - еще в 8 раз. Копирование одного мегабайта данных по линиям модемной связи стоит почти в 250 раз дешевле чем воспроизведение аналогичного объема информации самыми современными фотокопировальными устройствами. С начала 80-х до середины 90-х годов удельная цена единицы памяти компьютерного жесткого диска снизилась более чем в 2000 раз _ с 300 долл. в 1983 году до 14 центов в 1996-м54; при этом дополнительные технические возможности компьютерных систем существенно расширились. С 1999 года средняя цена нового персонального компьютера в розничной торговой сети США впервые упала ниже 1 тыс. долл. Наиболее наглядно масштаб произошедших перемен иллюстрируется тем фактом, что если бы автомобильная промышленность на протяжении последних тридцати лет снижала издержки так же быстро, как компьютерная индустрия, то новейшая модель "Лексуса" стоила бы сегодня не более 2 долл., а "Роллс-Ройс" _ около 2,5 долл., да и то только в том случае, если бы эти машины расходовали полтора литра горючего на миллион километров пробега55.


54 См.: Gates В. The Road Ahead. N. Y. -L., 1996. Р. 36.


55 См.: NaisbittJ. Global Paradox. N. Y., 1995. P. 99.


Последнее подчеркивает, что тиражирование необходимого для функционирования компьютерных систем программного обеспечения может осуществляться практически бесплатно, а доступность его является абсолютной. Таким образом, новые технологии резко снижают как издержки производства, так и стоимость самих информационных и наукоемких продуктов, что способствует их широкому использованию во всех сферах народного хозяйства.

Информационный сектор, как уже отмечалось, обеспечивает экономический рост без существенного увеличения затрат энергии и сырья. Другая характерная особенность его влияния на хозяйственные пропорции состоит в том, что издержки на производство широкого круга благ, в том числе и потребительских, фактически не увеличиваются при весьма существенном повышении их качества. Таким образом, превращение знаний и информации в базовый производственный ресурс изменяет облик и важнейшие характеристики всех отраслей народного хозяйства. Технологический прогресс определяет теперь развитие производственных процессов, поскольку именно это позволяет снижать издержки и делать продукт более конкурентоспособным, а также обеспечивать постоянное обновление выпускаемой продукции.

На базе использования высоких технологий в последние десятилетия началось формирование отраслей, специфическим образом сочетающих формы материального производства и услуг: речь идет о прозводстве программных продуктов, развитии средств связи, возникновении целой сети Интернет-услуг. Сегодня информационные технологии расширяют и трансформируют весь третичный сектор, образуя в нем новые "точки роста". "Знаниеемкие" отрасли сферы услуг (включающие в себя здравоохранение, образование, исследовательские разработки, финансы, страхование и т. п. ) обнаруживают самые высокие темпы роста занятости и валового продукта. Так, с 1980 по 1993 год в США объем валового продукта в обрабатывающей промышленности увеличился в текущих ценах в 1,8 раза, в сфере традиционных услуг (ремонтные работы, гостиничный бизнес, бытовые и социальные услуги) - на 42 процента, в бизнес-услугах, здравоохранении и образовании - более чем на 80 процентов, а в производстве информации, оказании юридических услуг, в шоу-бизнесе и индустрии развлечений рост составил 2,2 раза. Этот факт давно замечен инвесторами, подтверждением чего является динамика стоимости акций высокотехнологичных компаний. Фондовый индекс NASDAQ, отражающий их инвестиционную привлекательность, вырос в США за последние три года в 3,1 раза. Более широкие фондовые индексы в 1997-1999 годах поднялись в США на 96,4 (S&P 500), в Германии на 143,0 (Xetra DAX) и во Франции на 161,0 (САС-40) процента.

Таким образом, накануне XXI века становится совершенно очевидно, что основу современного хозяйства составляют высокотехнологичные наукоемкие производства. Под их воздействием радикально меняется характер сельского хозяйства, добывающих и обрабатывающих отраслей, производства товаров массового потребления и сферы услуг. Продукт "пятеричного" сектора стал сегодня воистину основным ресурсом современного общества.

Какие же выводы можно сделать из этого краткого обзора особенностей современной технологической революции?

Во-первых, общественное богатство во все большей степени ассоциируется сегодня с обладанием информацией и знаниями. С одной стороны, сами эти факторы становятся важнейшим условием повышения эффективности производства и тем самым создают то богатство, присвоение которого этими обладателями обеспечивает нарастающую неравномерность в распределении национального достояния. С другой стороны, владение правами на новые технологические достижения обеспечивает невиданный приток инвестиций и резко повышает рыночную цену высокотехнологичных компаний, тем самым лишь усиливая отмеченное выше имущественное разделение современного общества.

Во-вторых, продукция как третичного, так и вторичного секторов производства все более приобретает признаки невоспроизводимости и уникальности. Создание наукоемкого продукта, не говоря уже об информации и знаниях, во многом идентично процессу общения (очного или заочного) его производителя с создателями иных знаний; именно усвоение личностью информации, полученной другими людьми, является условием формирования и накопления нового знания. Потребление как информации, так и продукции ряда отраслей третичного сектора (в частности, образования, здравоохранения, а в еще большей степени - культуры) требует немалых усилий со стороны потребляющего субъекта, и эффект такого потребления может существенно различаться в зависимости от индивидуального характера восприятия.

Таким образом, в-третьих, ориентация на широкомасштабное производство массовых благ как основу благосостояния общества быстро уходит в прошлое. По мере ускорения процесса демассификации и даже дематериализации производства, представляющего собой объективный базис формирования современного постиндустриального общества, важнейшим фактором конкурентоспособности экономики становится степень ее технологизации, а главным богатством той или иной страны или той или иной корпорации становятся ее граждане или работники. В подобной ситуации доминирование постиндустриального мира над всеми остальными регионами планеты, которое начало формироваться еще в 80-е годы, становится совершенно очевидным и необратимым. Однако данные проблемы затрагивают предмет наших следующих лекций.

Контрольные вопросы.

1 В чем заключается принципиальное отличие научно-технического прогресса последних десятилетий от технологического развития индустриальных обществ?

2. Чем была обусловлена необходимость вычленения в 70-е годы новых сфер народного хозяйства, дополняющих трехсекторную модель его организации?

3. Какие отрасли хозяйства могут быть включены как в сферу услуг, так и в сферу информационной экономики, и какие входят только в одну из этих сфер?

4. Где - в США или странах Европы - в 70-е и 80-е годы наиболее активно шел процесс становления новой структуры занятости?

5. Возможен ли в будущем полный отказ постиндустриальных стран от импорта минерального сырья и энергоносителей?

6. Обладают ли информация и знания способностью увеличивать стоимость производимого с их помощью продукта?

Рекомендуемая литература.

Обязательные источники.

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999: Тоффлер О. Третья волна. М., 1995;

Гейтс Б. Дорога в будущее. М., 1998;

Нэсбит Дж., Эбурдин П. Мегатенденции 2000. М. . 1994;

Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. Пер. с англ. под ред. В. Л. Иноземцева. М., 1999;

Иноземцев В. Л. К теории постэкономической общественной формации. М., 1995. С. 219-231;

Иноземцев В. Л. За пределами экономического общества. М., 1998. С. 226-237, 311 -332.

Дополнительная литература.

Иноземцев В. Fin de siecle. К истории становления постиндустриальной хозяйственной системы. Статья первая // Свободная мысль-XXI. 1999. № 7; Статья вторая // Свободная мысль-XXI. 1999. № 8;

Bell D. The Third Technological Revolution and Its Possible Socio-Economic Consequences // Dissent. Vol. XXXVI. No 2. Spring 1989;

Braun Ch. -F., von. The Innovation War. Industrial R&D... the Arms Race of the 90s. Upper Saddle River (N. J. ), 1997;

Coyle D. The Weightless World. Strategies for Managing the Digital Economy. Cambridge (Ma. ), 1998;

Dertouzos M. L. What Will Be. How the New World of Information Will Change Our Lives. N. Y., 1997;

Moschella D. C. Waves of Power. Dynamics of Global Technology Leadership 1964-2010. N. Y., 1997;

Mulgan G. J. Communication and Control: Networks and the New Economics of Communications. Oxford, 1991.