Введение.

Теория постиндустриального общества является сегодня одной из наиболее распространенных социологических концепций, позволяющих адекватно осмыслить масштабные перемены, происшедшие в западных обществах на протяжении последних тридцати лет. Предложенная в конце 60-х - начале 70-х годов американскими и европейскими исследователями, в большинстве своем стоявшими на социал-демократических позициях, она вобрала в себя лучшие элементы научной традиции, восходящей к эпохе Просвещения. Ее сторонники стремились подчеркнуть, что залогом современного общественного прогресса служит быстрое технологическое развитие, основанное на превращении науки в непосредственную производительную силу, а мерой такого прогресса выступает становление всесторонне развитой личности и расширение творческих возможностей человека.

Являющаяся по своей природе гуманистической теорией, концепция постиндустриального общества не акцентировала внимания на политической разделенности мира, свойственной почти для всего XX столетия. Допуская возможность конвергенции двух полярных систем, она была подвергнута резкой критике ортодоксальным марксизмом и предана анафеме ведущими советскими идеологами. Вплоть до крушения коммунистических режимов краткие (и по большей части превратные) трактовки некоторых ее положений можно было встретить лишь в работах, посвященных критике буржуазных социологических воззрений.

В 90-е годы, наиболее сложные и противоречивые в новейшей истории нашей страны, судьбы российских интерпретаций постиндустриальной теории также сложились весьма драматично. С одной стороны, значительная часть экономистов и политиков, отринувших коммунистическую идеологию, объявила себя приверженцами неолиберальной модели развития, ставшей основой рыночных преобразований, проводившихся на протяжении всего последнего десятилетия. Выдвинув на этой основе тезис о возможности построения в нашей стране в короткие сроки среднеразвитого капиталистического общества, они объективно не были заинтересованы в детальном изучении постиндустриальной теории, поскольку из нее совершенно четко следует вывод о неосуществимости подобных преобразований в стране, ориентированной на первичный сектор хозяйства и явно далекой от стандартов общества массового потребления. С другой стороны, специалисты и политики, не изменившие столь радикально своим прежним убеждениям, восприняли теорию постиндустриализма как незначительным образом модифицированную коммунистическую доктрину и попытались скрыть за постиндустриальной риторикой свое стремление к реставрации социализма "с человеческим лицом". Вполне понятно, что и в этом случае не может идти речи о глубоком проникновении во внутреннюю логику постиндустриальной концепции.

Между тем сегодня нельзя не признать, что теория постиндустриального общества стала фактически единственной социологической концепцией XX века, в полной мере подтвержденной исторической практикой. Как и было предсказано ее создателями, общество массового потребления породило сервисную экономику, а в ее рамках наиболее быстрыми темпами стал развиваться информационный сектор хозяйства. Западные общества, находившиеся в момент становления основ данной концепции в глубоком кризисе, вновь восстановили свой статус лидеров мирового развития, одержав убедительную победу над стагнирующими индустриальными державами. Социалистическая система, сосредоточившаяся на экспансии массового производства и оказавшаяся не в состоянии использовать человеческий потенциал в качестве важнейшего источника развития производительных сил, распалась, ввергнув народы входивших в нее стран в глубокую хозяйственную деградацию. Экологическая ситуация, казавшаяся критической в 70-е годы, радикально изменилась под воздействием ресурсо- и энергосберегающих технологий. Кризис сбыта, который социалисты считали неизбежным следствием буржуазного типа производства, сегодня фактически преодолен под воздействием формирующегося информационного сектора хозяйства, а пролетариат, призванный разрушить капиталистическое общество, все более явно становится лишь малозаметной социальной прослойкой, обретающей зримые черты реакционности.

В свое время К. Маркс говорил, что более развитая страна указывает менее развитой черты ее собственного будущего. Этот тезис, на наш взгляд, не утратил своего значения и сегодня. Поэтому нельзя не признавать, что весь индустриальный мир, к которому ныне принадлежит и Россия, в перспективе неизбежно повторит (естественно, с определенными модификациями и особенностями) тот путь, который прошли развитые постиндустриальные страны. Именно этот факт обусловливает необходимость непредвзятого изучения теории постиндустриального общества, которая в наиболее общих ее чертах не может не стать методологической основой любой современной обществоведческой доктрины.

В то же время постиндустриальная концепция не является законченной и жестко оппозиционной любым модификациям и усовершенствованиям. Важнейшими, на наш взгляд, векторами ее развития должны сегодня стать два направления, в изучении которых отечественные исследователи, по вполне понятным причинам заинтересованы в наименьшей степени.

С одной стороны, тенденции развития западных стран убедительно свидетельствуют, что роль человека в современной хозяйственной системе радикально отличается от той, которую он играл в индустриальной экономике. В последние годы технологический прогресс приводит к тому, что творческие возможности личности, ее способности к генерированию нового знания и информации становятся главным ресурсом завтрашнего дня. Более того, важнейшим отличием современного работника от традиционного пролетария оказывается новый характер мотивов и стимулов, определяющих его каждодневную деятельность: во все большей мере они трансформируются из внешних, задаваемых стремлением к росту материального благосостояния, во внутренние, порождаемые жаждой самореализации и личностного роста. По мере того как основным источником прогресса западных обществ становится развитие составляющих их личностей, лучшим видом инвестиций оказывается потребление. Возникает хозяйственный парадокс, в условиях которого максимизация текущего потребления, совершенствующего человеческий потенциал нации, обеспечивает максимально быстрое технологическое развитие, расширяющее пропасть, отделяющую западный мир от остальной части цивилизации. Совершенно очевидно, что в современной России, где насаждается культ капитализма, рассматриваемого в качестве залога процветания страны и ее будущих успехов, понимание современных западных обществ как посткапиталистических объективно затруднено, ибо оно формирует обоснованные сомнения в правильности избранного реформаторами пути и показывает всю опасность деградации интеллектуального потенциала нации, которую нельзя компенсировать никакими внешними признаками относительного благополучия.

С другой стороны, прогресс западных обществ, обусловленный технологической революцией, убедительно свидетельствует не только о том, что накануне XXI века они восстановили свой статус единственного центра хозяйственного могущества, но и о том, что быстрое сокращение разрыва между ними и странами, идущими по пути "догоняющего развития", заметное в 70-е и 80-е годы, стало достоянием истории. На протяжении 90-х годов темпы развития индустриального мира замедлялись на фоне быстрого улучшения хозяйственной конъюнктуры в постиндустриальных странах. Новейшие технологические достижения устанавливают новые типы зависимости мировой периферии от западного мира, диктующего условия обмена между высокотехнологичным, индустриальным и сырьевым секторами хозяйства. Таким образом, глобализация, о которой часто говорят в последние годы, становится процессом, жестко обусловленным трансформацией постиндустриальных стран, а официально выдвинутая российским политическим истеблишментом доктрина многополярного мира оказывается не более чем очередной красивой иллюзией.

Именно эти обстоятельства - необратимость процессов, порожденных изменяющейся ролью внутренних характеристик человеческой личности в процессе современного производства, и быстрое углубление пропасти, отделяющей постиндустриальный мир от остального человечества, - мы и попытались формализовать в концепции постэкономического общества, предложенной в ряде работ последних лет1. В рамках данного курса мы не акцентируем внимание на тех тезисах, которые, будучи выдвинуты и обстоятельно обоснованы в этих работах, остаются тем не менее весьма дискуссионными, а прежде всего останавливаемся на внутренней структуре самой постиндустриальной теории, направлениях ее развития, а также на оценках объективных тенденций, широко освещаемых в западной литературе. Поэтому мы хотели бы вполне определенно подчеркнуть, что задачей настоящего курса лекций является не популяризация концепции постэкономического общества, а детальное рассмотрение наиболее важных закономерностей современного хозяйственного развития в том их виде, в каком они представлены в работах западных исследователей.


1 См.: Иноземцев В. Л. К теории постэкономической общественной формации. М., 1995: Иноземцев В. Л. За пределами экономического общества. М., 1998: Иноземцев В. Л. За десять лет. К теории постэкономического общества. М., 1998: Иноземцев В. Л. Расколотая цивилизация. Наличествующие предпосылки и возможные последствия постэкономической революции. М., 1999.


Структура курса основана на его делении на четыре части. В первой из них, включающей первую и вторую лекции, мы останавливаемся на истории становления теории постиндустриализма и ее развитии. Важное место в этой части курса занимает анализ теоретической состоятельности многочисленных модификаций данной концепции, возникших в 80-е и 90-е годы, а также анализ критических замечаний в адрес постиндустриальной теории. Отдельная лекция посвящена демонстрации элементов сходства и различия теорий постиндустриального и постэкономического общества, их внутреннего единства и взаимосвязи. В качестве резюме предлагается оригинальная трактовка наиболее важных направлений развития теории постиндустриализма в современных условиях.

Во второй части, состоящей из лекций третьей, четвертой и пятой, основное внимание уделено научно-технической революции второй половины XX века, ее основным этапам и направлениям, а также наиболее важным социальным последствиям произошедших качественных изменений. Рассматривая технологический прогресс как непосредственно влияющий на развитие производительных сил, мы анализируем в этой части курса изменения в производственных отношениях, происходящие в первую очередь на корпоративном уровне, а также перемены в области системы мотивов и стимулов современного работника. Возникающая система "техника - общественные отношения - развитие личности" позволяет понять механизмы саморазвития постиндустриального общества.

В третьей части, в которую включены лекции шестая, седьмая и восьмая, рассмотрены три важнейших социальных перемены, свойственные современному этапу развития постиндустриального общества: преодоление прежних форм организации товарных отношений, замена частной собственности собственностью личной и развертывание процессов, способных привести к преодолению эксплуатации человека человеком. Там самым мы показываем, что распространенная на Западе точка зрения, отождествляющая современные постиндустриальные общества с обществами посткапиталистического типа, не лишена серьезных оснований.

Четвертая часть курса, состоящая из лекций девятой, десятой, одиннадцатой и двенадцатой, посвящена наиболее актуальным сегодня противоречиям, порожденным развитием постиндустриальных производственных структур. В первую очередь мы обращаемся к проблеме самодостаточности постиндустриального общества, порождающей его нарастающую обособленность от остальной части человечества. В этом же контексте анализируются вопросы, связанные с углублением разрыва между "первым" и "третьим" мирами, между постиндустриальной и индустриальной цивилизациями, угрожающего стабильности современного мира. Оборотной стороной и в то же время причиной данных процессов выступает нарастание разделенности в самих развитых обществах, происходящее в связи с формированием "класса интеллектуалов", фактически обретающего роль господствующего класса. Таким образом, оба измерения разделенности современного мира - как социальное, так и региональное - оказываются порождены ускоренным технологическим прогрессом в рамках постиндустриального мира.

Заключительная, тринадцатая лекция посвящена современной России, достигнутому ею уровню социально-экономического развития, положению в мире, потенциалу прогресса и перспективам в XXI веке. В ней мы прежде всего останавливаемся на теоретическом осмыслении модели "догоняющего развития", исследуем ее позитивные и негативные черты, а также причины многочисленных исторических неудач воплощения на практике данной парадигмы.

Завершая эти вводные замечания, мы хотим выразить благодарность всем, кто помогал автору в работе над книгой, - в первую очередь г-ну Алексею И. Антипову, существенно усовершенствовавшему ее текст и сотрудникам издательской компании "Интердиалект+", проведшим кропотливую редакционную работу. Мы также благодарны кандидатам экономических наук, сотрудникам экономического факультета МГУ Вячеславу А. Бирюкову и Ольге Н. Антипиной, взявшим на себя труд прослушать спецкурс и высказать ряд важных и полезных замечаний. И, наконец, особенно признательны мы всем студентам экономического факультета, записавшимся на спецкурс в 1998/99 и 1999/2000 учебных годах и своим интересом к предмету немало способствовавшим появлению этой книги.

Владислав Л. Иноземцев

2 апреля 2000 года