Глава 7. Родительство в гендерном аспекте. Т. В. Архиреева

Вводные замечания

Интерес отечественных психологов к изучению феномена семьи в целом и родительства в частности возник не очень давно, лишь в последние десятилетия. При этом можно согласиться с Р. В. Овчаровой [20], которая утверждает, что родительство является базовым жизненным предназначением, важным состоянием и значительной социально–психологической функцией каждого человека. К сожалению, на данный момент пока не выработано четкого определения понятия родительства, но такие попытки существуют.

Например, Г. С. Абрамова [1] рассматривает родительство как социальные роли отца и матери, причем она считает, что освоение социальных ролей Матери и Отца – это главная жизненная задача развития человека в период взросления. И. С. Кон [15] определяет родительство как систему взаимосвязанных явлений:

а) родительские чувства, любовь, привязанность к детям;

б) специфические социальные роли и нормативные предписания культуры;

в) обусловленное тем и другим реальное поведение, отношение родителей к детям, стиль воспитания.

Т. А. Гурко [9] отмечает, что в англоязычной литературе используются два термина, обозначающие «родительство». Первый из них – parenthood – чаще используют специалисты, анализирующие институциональные характеристики родительства. Второй – parenting – употребляется для раскрытия собственно родительских ролей, включая отклонения от одобряемых в конкретной культуре моделей обращения с детьми.

Другое определение родительства дает Р. В. Овчарова. Она пишет: «Родительство – социально–психологический феномен, представляющий собой эмоционально и оценочно–окрашенную совокупность знаний, представлений и убеждений относительно себя как родителя, реализуемую во всех проявлениях поведенческой составляющей родительства» [20, с. 10]. С ее точки зрения, феномен родительства одновременно предстает в нескольких планах: прежде всего, это план индивидуально–личностных особенностей женщины или мужчины, влияющих на родительство, во–вторых, родительство по отношению к семейной системе, в–третьих, взаимосвязь родительства с родительскими семьями, в–четвертых, родительство по отношению к системе общества. Р. В. Овчарова также предлагает выделить в родительстве следующую структуру: ценностные ориентации супругов, родительские установки и ожидания, родительское отношение, родительские чувства, родительские позиции, родительскую ответственность, стиль семейного воспитания. На наш взгляд, и то и другое понимание родительства имеет под собой основания, но все же не в полной мере раскрывает суть данного феномена, совершенно неясны основания выделения в данном феномене именно перечисленных аспектов.

В отечественной психологии родительство рассматривается не только с точки зрения семейной психологии, но и с гендерных позиций. Так, К. Н. Белогай изучала гендерные различия в структуре родительского отношения. Ей удалось выявить различия в мотивационно–потребностной, поведенческой и функциональных сферах материнства и отцовства. Например, в ее исследовании обнаружилось, что главными мотивами отцовства являются мотивы самоизменения, а мотивами материнства – мотивы, связанные с развитием отношений с партнером. Кроме того, женщины значительно чаще, чем мужчины, видят в ребенке смысл своей жизни. Есть различия и в родительском поведении матерей и отцов. Мамы проводят с ребенком значительно больше времени, чем отцы. Установки на взаимодействие матерей и отцов значительно развиваются: матери в большей мере побуждают словесные проявления ребенка, а отцы в большей мере направлены на поощрение активности своих детей. Сами родители обнаруживают различия и в функциональном назначении материнства и отцовства: матери приписываются функции любви и заботы, отцу – защиты и воспитания [4].

Еще одно направление исследований гендерных аспектов родительства – изучение самоактуализации гендерной идентичности личности. Л. Н. Ожигова [22] в результате исследований убедилась, что к важнейшим смысловым составляющим, задающим направления самореализации мужчин и женщин, относятся семья и профессиональная деятельность. Тема семьи появляется в рассуждениях о самореализации и собственном предназначении и у мужчин, и у женщин. Но если у женщин семья – это пространство реализации и личностных вкладов в других, то для мужчин семья – это опора, место комфорта и отдыха, то, что нужно защищать. При этом Л. Н. Ожигова утверждает, что, реализуя себя в различных пространствах своего бытия – семье, профессии, отдыхе и творчестве, женщина и мужчина рискуют попасть в стрессовую и кризисную ситуации, так как осуществляемый ими выбор и деятельность могут не получить подтверждения окружающими, не соответствовать культурным и социальным ожиданиям. Например, работающая женщина может испытать на себе социальное давление в виде негативных оценок и стереотипов, утверждающих, что работа мешает женщине быть хорошей матерью и дети недополучают внимания и заботы от нее.

О возможности существования противоречий в гендерной идентичности личности говорит и И. С. Клецина [13]. Она утверждает, что представляется правомерным говорить по крайней мере о двух типах гендерной идентичности, присущих российским мужчинам и женщинам: первый тип может быть определен как кризисная идентичность, второй – как некризисная или согласованная идентичность. Совершенно очевидно, что одним из противоречий, порождающих кризисную гендерную идентичность, может быть противоречие между профессиональной и родительской ролью.

Итак, родительство может изучаться как с точки зрения семейной психологии, так и с точки зрения гендерной психологии При этом эти подходы в некоторой степени противоречивы. Семейная психология подчеркивает важность родителей для развития ребенка, выявляет структуру родительства и определяет те факторы и условия, которые позволяют матери и отцу стать хорошими родителями. Гендерный подход подчеркивает не только различия в материнском и отцовском отношении к ребенку, но и проблемы в самореализации мужчин и женщин в различных сферах жизни.

Родительство – это и материнство, и отцовство. Психологические особенности материнства исследованы в большей мере, но в настоящее время заметно увеличение интереса и к исследованию отцовства. Остановимся подробнее на работах, изучающих структуру и детерминанты и той и другой формы родительства.

Структура материнской и отцовской сфер, в общем, похожа, хотя наполнение структурных компонентов, т. е. содержание родительской сферы мужчин и женщин, по мнению психологов, различаются. Схожесть структур объясняется еще и тем, что те авторы, которые характеризовали отцовство, опирались на разработанные прежде подходы к исследованию материнской сферы.

Первой, кто попыталась охарактеризовать структуру и содержание материнской сферы, была Г. Г. Филиппова [24]. Она полагает, что материнство можно рассматривать в двух планах. Во–первых, как обеспечение условий для развития ребенка, в таких исследованиях материнство рассматривается в контексте материнско–детского взаимодействия (Д. Боулби [7], Р. Ж. Мухамедрахимов [17]). Во–вторых, материнство может быть рассмотрено как часть личностной сферы женщины. В рамках этого подхода материнство изучается как стадия половозрастной и личностной идентификации, причем особое значение придается периоду беременности, а также развитию потребностно–мотивационной сферы женщины.

Г. Г. Филиппова [24] рассматривает материнство как обеспечение матерью эволюционно–ожидаемых условий для развития ребенка, являющегося представителем своего вида и одновременно членом своей культуры. На основе этого определения она выделяет две категории материнских функций – видеотипичные и конкретно–культурные. Готовность матери к осуществлению своих функций формируется в ее онтогенезе до появления ребенка. В процессе взаимодействия матери и ребенка материнские функции последовательно изменяются, чем достигается их соответствие задачам развития ребенка как представителя своего вида и члена культуры. Выполнение материнских функций и их изменение обеспечено со стороны матери наличием у нее потребностей и способов ее удовлетворения, возникновение и развитие которых имеет эволюционные, социокультурные и онтогенетические корни.

Материнство понимается Г. Г. Филипповой [24] как особая потребностно–мотивационная сфера, являющаяся частью репродуктивной потребностно–мотивационной сферы, выделяющейся в самостоятельную сферу лишь у млекопитающих. В свою очередь, структура потребностно–мотивационной сферы состоит из трех блоков: эмоционально–потребностного, включающего потребностное состояние и предмет потребности; ценностно–смыслового, включающего систему целей в их соотношении с предлагаемыми средой способами их достижения, и операционального, включающего специфические для данной сферы способы поведения и средства удовлетворения потребностей.

Первый из трех – эмоционально–потребностный блок – содержит три основные потребности: потребность в контакте с ребенком как объектом – носителем гештальта младенчества, потребность в его охране и заботе о нем, потребность в материнстве. Ведущей и генетически исходной потребностью материнской сферы является потребность во взаимодействии с объектом – носителем гештальта младенчества. Именно на ее основе строятся остальные потребности, она участвует в развитии операционального и ценностно–смыслового блоков. Объектом данной потребности является детеныш, имеющий специфически ключевые стимулы, которые вызывают адекватное с точки зрения продолжения рода поведение взрослых особей.

Потребности в заботе и охране представляют собой совокупность потребностей, обеспечивающих кормление, уход, охрану детеныша от внешней угрозы и от опасных последствий его активности. В отношении этих потребностей для матери необходим опыт выполнения всех соответствующих деятельностей, которые возникают в процессе взаимодействия с собственной матерью, наблюдением за взаимодействием других особей с детенышами, собственном подобном опыте до появления собственных детенышей.

Потребность в материнстве относится к самому сложному классу потребностей. Она подразумевает рефлексию своих состояний и стремление к их переживанию в процессе взаимодействия с собственным ребенком. В полной мере эта потребность выражена лишь у человека, у которого возможно представление о том, что такое «материнское чувство». В развитии материнского чувства участвует образ будущего ребенка, семейные и культурные модели материнства, собственный опыт.

Операциональный блок материнской сферы составляют операции ухода, кормления, общения, охраны, а также воспитательные средства, применяемые родителями. Особенностью операций ухода является, помимо их инструментальной стороны, стиль осуществления, соответствующий физическим особенностям ребенка. В большей мере таким стилем является бережный и ласковый стиль движений. Умелость таких действий матери обеспечивается ее компетентностью и уверенностью. Регуляция стиля движений, необходимых для ухода за ребенком, зависит от отношения к нему матери и испытываемых ею при этом чувств.

Ценностно–смысловой блок материнской сферы включает отношение матери к ребенку как к ценности и ценность материнства как состояния «быть матерью». Обе потребности связаны и с потребностями материнской сферы, и с культурными моделями материнства и детства.

Поскольку ценностно–смысловой блок каждой конкретной женщины в своем генезисе связан с общей структурой ценностно–смысловых ориентаций ее личности, естественно, что ценности ребенка и материнства связаны с другими ее ценностями, и эта взаимосвязь является динамичной, изменяющейся в процессе жизни матери и ее взаимодействия с ребенком.

Если посмотреть на подход к пониманию материнства Г. Г. Филипповой [24] с гендерной точки зрения, то очевидно, что она считает именно материнство главным предназначением женщины. Другие возможности самореализации для женщины рассматриваются ею как внедряющиеся ценности, которые могут помешать выполнять материнскую функцию.

Подобный подход можно также увидеть и в работе В. И. Брутмана, М. Г. Панкратовой и С. Н. Ениколопова [8], которые считают, что сформированная полоролевая идентичность женщины обязательно включает роль матери. Проведенные ими исследования девиантного материнства показали, что у женщин, отказывающихся от своих новорожденных детей, есть нарушения полоролевой идентификации [7]. Соответственно считается, что важной предпосылкой развития эффективного материнства является сформированность полоролевой идентичности женщины. Причем и Р. В. Овчарова согласна с таким выводом, она утверждает, что и беременность, и роды, и материнство – это определенные ступени развития зрелой женской идентичности [20].

Второй формой родительства является отцовство. Мы полагаем, что отцовство, так же как материнство, можно рассматривать с двух точек зрения – как обеспечение условий развития ребенка и как часть личностной сферы мужчины. Оба эти подхода взаимосвязаны. Они рассматривают один и тот же феномен с точки зрения двух его функций. Если отцовство рассматривается с первой точки зрения, то акцент делается на функцию влияния отца на развитие ребенка. Отцовство с этой позиции есть фактор воздействия на развитие ребенка. Рассмотрение отцовства со второй точки зрения позволяет выделить еще одну функцию отцовства – функцию самореализации мужчины. Родительство является сферой реализации себя не только для женщины, но и для мужчины.

Как уже говорилось, при определении структуры отцовства исследователи [8] опирались на структуру материнства, предложенную Г. Г. Филипповой. Мы продолжили эту традицию, несколько расширив структуру и уточнив содержание отцовской сферы. Отцовство мы понимаем как системное образование, имеющее свою структуру и функции. Для строения системы характерна иерархичность, многоуровневость: отдельные уровни системы обусловливают определенные аспекты ее поведения, а целостное функционирование оказывается результатом взаимодействия всех ее сторон, уровней. Т. Н. Овчинникова [21] предлагает рассматривать психологические феномены как открытые системы, т. е. находящиеся в состоянии подвижного равновесия со средой. Понимание такой системы как открытой, саморазвивающейся означает возможность появления в процессе ее развития новых образований, которые способствуют дальнейшему становлению, развитию системы под влиянием взаимодействия с окружающей средой.

Итак, с нашей точки зрения, отцовство может быть рассмотрено как открытая система, имеющая свою достаточно устойчивую структуру – компоненты, связи и уровни, а также осуществляющая взаимосвязь с окружающей средой, в результате чего возможно развитие данной системы. Теоретическая модель структуры отцовства может быть представлена в виде рис. 1.

Попытаемся выстроить структуру отцовства. В. В. Столин предлагает в структуре личности выделять три уровня характеристик – конституциональный, индивидный и собственно личностный [19]. Выделение этих уровней в структуре отцовства поможет нам упорядочить его понимание. Первый уровень отцовства – конституциональный, обусловлен биологическим строением организма. Но на данный период трудно говорить о том, что представляют собой такие предпосылки отцовства, хотя, по мнению Д. Росса, нет никаких данных о том, что мужчина физически не может выполнять функции ухода и воспитания ребенка [27].

Второй уровень родительства – индивидный. Именно в таком плане можно говорить об отцовстве как о социальной роли, представляющей идеальный план отцовства. Идеальный план отцовства, по мнению ученых, обусловлен господствующей в данной культуре моделью семейных отношений и моделью маскулинности [11, 16].

В отношении социальной роли отца есть еще один важный момент, на который хочется обратить внимание. Важно понять, как социальная роль отца связана с социальной ролью «настоящего мужчины». Так, Л. Н. Ожигова утверждает, что мужчина в своем реальном поведении не разводит профессиональную и гендерную роль и в сознании мужчин эти две роли тесно связаны [22]. Иными словами, настоящий мужчина – это, прежде всего, человек, добившийся успеха в профессиональной деятельности. При этом совершенно очевидно, что и отцовство тесно связано с гендерной идентификацией мужчины, но оно вписывается не во всякую модель маскулинности. Поведение мужчин, по словам Ш. Берн [5], основано на представлении о мужественности, которое они впитали из культуры. Существует определенная идеология мужественности – верования относительно того, каким должен быть мужчина и что он должен делать. Дж. Плек [5] обнаружил, что структура этих ролевых норм складывается из трех факторов: нормы статуса, нормы твердости, нормы антиженственности.



ris20.png


Рис. 1. Теоретическая модель структуры отцовства


Норма успешности/статуса имеет в своей основе гендерный стереотип, утверждающий, что социальная ценность мужчины определяется величиной его заработка и успешностью как профессионала. Точка зрения, что главная обязанность мужчины в семье – исправно приносить большую зарплату, отрицательно влияет на исполнение им родительских функций, так как, чтобы соответствовать этим ожиданиям, мужчина должен почти все свое время посвящать работе.

Норма твердости подразумевает стереотип мужественности, согласно которому мужчина должен обладать физической силой, высокой биологической активностью, должен быть знающим и компетентным, а также быть в состоянии разрешать свои эмоциональные проблемы без посторонней помощи и, более того, испытывать мало чувств.

И наконец, норма антиженственности предписывает мужчинам избегать специфических женских видов деятельности и моделей поведения.

Наличие идеологии мужественности трудно отрицать, хотя, как отмечает в своих работах И. С. Кон [14], в настоящее время обнаруживается «кризис маскулинности», причинами которого являются изменения социальных условий и отношений. В результате кризиса происходят изменения в различных сферах жизнедеятельности: разрушается традиционная система гендерного разделения труда, гендерных отношений, власти и т. д. И. С. Кон отмечает, что изменения касаются и брачно–семейных отношений: «В современном браке гораздо больше равенства, понятие отцовской власти все чаще заменяется понятием родительского авторитета, а «справедливое распределение домашних обязанностей» становится одним из важнейших признаков семейного благополучия» [14, с. 210]. И. С. Кон [14] также обнаружил, что изменения в структуре гендерных ролей преломляются в социокультурных стереотипах маскулинности. Идеальный тип настоящего мужчины, который всегда был условным, теперь окончательно утратил свою монолитность, а некоторые его компоненты, ранее считавшиеся положительными, стали проблематичными, дисфункциональными, уместными лишь в отдельных строго ограниченных условиях.

Анализируя ситуацию в современной России, И. С. Кон подчеркивает, что основанный на дефиците мужского влияния стиль социализации мальчиков в нашей стране, не совместимый ни с индивидуальным человеческим достоинством, ни с традиционной моделью маскулинности, вызывал противоречивые психологические реакции [14]. На идеологическом уровне безотцовщина, тоска по мужскому началу способствовали трансформации образа отсутствующего отца в характерный для всякого тоталитарного сознания мифологизированный унитарный образ Вождя, Отца и Учителя. Несколько ниже располагаются идеализированные образы коллективной маскулинности, мужского товарищества и дружбы, причем принадлежность к коллективному мужскому сообществу психологически компенсирует мужчине его слабость и несостоятельность в качестве отдельного индивида. На бытовом уровне можно выделить несколько вариантов «слабой» маскулинности. В одном случае это идентификация с традиционным образом сильного и агрессивного мужика, утверждающего себя пьянством, драками, жестокостью, социальным и сексуальным насилием. Во втором случае покорность и покладистость в общественной жизни компенсируется жестокой тиранией дома, в семье по отношению к жене и детям. В третьем случае социальная пассивность и связанная с нею выученная беспомощность компенсируются бегством от личной ответственности в беззаботный игровой мир вечного мальчишества.

Анализ стереотипов маскулинности явно показывает, что они должны оказывать сильнейшее воздействие на формирование мотивов и ценностей отцовства. Кроме того, практически все приведенные И. С. Коном образцы компенсации слабой маскулинности современного российского мужчины не способствуют его самореализации в роли отца.

Рассмотрение личностного уровня отцовства означает, что оно является частью личностной сферы человека, включающей сформированные ценности, потребности, мотивы и отношения. Хочется обратить внимание на то, что личностный уровень интегрирует все имеющиеся на предыдущих уровнях предпосылки родительства. Именно он представляет основу реального родительства, т. е. особой деятельности по воспитанию детей. Следовательно, можно говорить о том, что модель семейных отношений, усвоенная мужчиной, а также сформированная под влиянием условий социализации его гендерная идентичность будут оказывать влияние на формирование и мотивации, и ценности отцовства, и на отношение мужчины к ребенку. Но при этом реальное отцовство будет детерминировано и другими факторами, составляющими целостную социальную ситуацию. К таким факторам можно отнести отношения с матерью ребенка, собственно фактор ребенка, его пол, индивидуальные особенности и т. д. Значение этих факторов подчеркивалось Ю. В. Борисенко и А. Г. Портновой [7].

Мы полагаем, что отцовство может быть понято как личностное образование, основу которого составляют мотивы, ценности и отношения. Под ценностями принято понимать «специфически социальные определения объектов окружающего мира, выявляющие их положительное или отрицательное значение для человека и общества» [25, с. 512]. Ценности выступают как свойства предмета и явления, однако они не даны ему от природы, а присущи ему потому, что данный предмет или явление вовлечены в сферу общественного бытия человека и являются носителями определенных социальных отношений. Ценности служат объектами интересов человека, а для его сознания выполняют роль повседневных ориентиров в предметной и социальной действительности, обозначений его различных практических отношений к окружающим предметам и явлениям.

Г. С. Абрамова [1] выделила ряд часто встречающихся убеждений, мешающих формированию ценности отцовства. Эти убеждения, представляющие собой ложные ценности, она назвала «ловушками отцовства». Перечислим их:

1) «ловушка простой цели» – отказ от наличия экзистенциальной цели в роли отца («Кормлю, пою, одеваю, что еще надо?»);

2) «ловушка ожидаемого долженствования» – представление о том, что ребенок должен уважать отца только за то, что он отец, но уже в середине детства ребенок способен оценить родителей не только положительно;

3) «ловушка нормальности» – потенциальный отказ от понимания и принятия уникальности своей жизни и жизни членов своей семьи;

4) «ловушка правоты силы» – отказ от всех возможных способов разрешения конфликтов, кроме силовых или связанных с демонстрацией силы;

5) «ловушка возраста» – ориентация на физический возраст как на критерий развития («Я еще молодой, погулять хочется», «Он маленький, еще ничего не понимает, пусть мать с ним возится»);

6) «ловушка подарка» – подмена зкзистенциальности в отношениях с предметами, игнорирование ценности личностного общения;

7) «ловушка потребительства» – представление о том, что в семье можно расслабиться, при этом чувства других членов семьи не учитываются;

8) «ловушка превосходства пола» – заведомый отказ от использования женских (иных, неизвестных) способов решения жизненных задач;

9) «ловушка социальной ценности пола» – отказ от экзистенциальных переживаний как бессмысленных, ненужных, трудных для мужчин, трудности – это удел женщин;

10) «ловушка ревности к детям» – отказ от необходимости считаться с тем, что внимание жены принадлежит маленьким детям, возможно, старикам или другим людям.

Можно говорить о том, что «ловушки» – это ложные ценности. Хочется отметить, что результаты проведенного нами исследования показали, что они негативно влияют на отношение мужчины к сыну или дочери [2].

Видимо, существуют и позитивные ценности, которые позволяют мужчине стать хорошим отцом. Мы полагаем, что к ним относятся ценность семьи, ценность ребенка, ценность самореализации через отцовство.

Другим компонентом личностного уровня отцовства является мотивация. Поскольку в психологии существуют различные подходы к пониманию мотива и мотивации, охарактеризуем те, на которых мы основывались. Детерминант поведения может быть много, и они могут быть как внешними, так и внутренними, но не все они могут быть отнесены к мотивам. Разграничение мотивационных и немотивационных причин, т. е. побуждения и стимула, целесообразно осуществлять и по механизму ответных реакций человека: произвольных и непроизвольных. Под мотивом мы понимаем не любое возникшее в организме побуждение (состояние), а внутреннее осознанное побуждение, отражающее готовность человека к действию или поступку [12].

Мотив можно рассматривать и как намерение. Намерение подчеркивает устремление человека в будущее, его замысел, предположение, готовность что–то сделать, осмысленность принимаемого решения [12]. Мотив мы будем понимать как такое системное образование, которое определяет состояние готовности к началу действия. В мотиве происходит сознательное отражение будущего на основании использования опыта прошлого. Мотивацию вслед за Е. П. Ильиным можно рассматривать как процесс формирования мотива, проходящий через определенные стадии и этапы, в таком случае мотив – это продукт этого процесса, т. е. мотивации [12].

Говоря о мотивации отцовства, особое внимание важно уделить тем ее аспектам, которые касаются мотивов рождения ребенка. На наш взгляд, именно мотивы рождения ребенка – позитивные или негативные – будут во многом определять и мотивацию дальнейшего родительства, и отношение отца к ребенку [2].

Одним из типов мотивации, необходимых для осуществления человеческого развития, является внутренняя мотивация. Ее можно определить как свободное участие в деятельности при отсутствии внешних требований и подкреплений. Различение внутренней и внешней мотивации происходит по критерию награды за осуществляемую активность. При внешней мотивации сама награда будет внешней по отношению к человеку. Когда же мотивация является внутренней, то вознаграждением за нее является активность сама по себе. Э. Деси и Р. Риан [26] считают, что внутренне мотивированное поведение базируется на потребности человека быть компетентным и самодетерминированным при взаимодействии со средой. Психологическая потребность во взаимосвязи с другими людьми является третьим, наряду с потребностями в автономии и самодетерминации, типом внутренней мотивации, обеспечивающим оптимальное развитие человека. Возможность удовлетворения потребностей в автономии, компетентности и связи с другими людьми обеспечивает личности свободу активности. Развитие является способом взаимной актуализации внутренних потенциалов, интересов и объединения знаний, ценностей и регуляторных механизмов, что приводит к их гармонизации. Соответственно можно говорить о внутренней мотивации отцовства, выделяя в ней, во–первых, потребность чувствовать себя компетентным родителем, справляющимся с воспитанием ребенка, уходом за ним, а также выполняющим функцию материального обеспечения семьи. Вторым компонентом внутренней мотивации является потребность чувствовать, что выполнение родительских обязанностей не является для человека обременительным, способствует, а не мешает его самореализации. И третьим условием наличия внутренней мотивации отцовства является удовлетворенность отношениями с ребенком, получение удовольствия от общения с ним. Проведенные нами исследования показали, что сформированность внутренней мотивации положительно влияет на отношение отца к ребенку [2].

Важным регулятором деятельности человека является самооценка его в той или иной деятельности. Так, А. Бандура [3] считает, что самооценка себя в деятельности является важнейшим побудительным мотивом поведения. По его мнению, оценочное подкрепление является одним из механизмов, с помощью которого ценности влияют на поведение: оценочные стандарты представляют собой ценности, предвосхищение гордости собой или ожидание самокритики за действия, которые не соответствуют стандартам, служат как регулирующие влияния. Таким образом, самооценка мужчины по параметру «хороший отец», скорее всего, также является важным фактором его отношения и к родительству, и к ребенку. Мы полагаем, что мотивация отцовства, ценности семьи, родительства и детей, самооценки мужчины как отца и «настоящего мужчины» формируются не только в процессе функционирования его в данной роли, но имеют более глубокие корни.

Итак, основу как материнства, так и отцовства составляют мотивы, ценности и отношения, которые реализуются в реальном поведении родителей; при этом проведенные исследования подчеркивают специфику содержательного наполнения этих компонентов в родительской сфере мужчин и женщин.

Другой важный аспект изучения родительства – это исследование его детерминации. Проблема детерминации родительства в целом, а также материнства и отцовства в частности в настоящее время активно обсуждается, но полностью не разрешена. Совершенно очевидно, что первый вопрос, касающийся детерминации, это вопрос о соотношении биологических и социальных детерминант материнской и отцовской сферы. При обсуждении данного вопроса встречаются различные точки зрения, но все же ученые приходят к выводу, что в детерминации материнства важное значение имеет как биологический, так и социальный факторы [24], а в детерминации отцовства решающую роль играет все же социальный фактор [11, 16].

Есть попытки более детально проанализировать систему детерминант родительства. Можно выделить три подхода к их определению. Во–первых, есть исследователи, которые пытаются охарактеризовать детерминанты родительства вообще, независимо от пола родителя; во–вторых, делается попытка понять, что определяет материнское поведение и, в–третьих, – отцовское.

К первой группе можно отнести работы Е. А. Савиной [23] и И. В. Добрякова [10]. Е. А. Савина [23] в качестве детерминант родительского отношения рассматривает:

• культурные детерминанты – имеющиеся в каждой культуре представления о детстве и воспитании детей;

• детский опыт родителей;

• модель прародительской семьи;

• нереализованные потребности родителей;

• личностные особенности родителей;

• характер супружеских отношений (в частности конфликтных);

• личностные особенности ребенка;

• обстоятельства рождения ребенка.

И. В. Добряков [10] обращает внимание лишь на один фактор. Он выделяет жизненные циклы семьи, исходя из характера отношений между супругами и того, как они пытаются разрешать возникающие конфликты. Руководствуясь этим, он выделяет шесть стадий развития супружества:

• стадия добрачных отношений;

• стадия конфронтации;

• стадия компромиссов;

• стадия зрелого супружества;

• стадия кризиса середины жизни (экспериментирования с независимостью);

• стадия «ренессанса» супружеских отношений.

И. В. Добряков полагает, что закономерность чередования этих стадий прослеживается в большинстве семей, однако сроки смены стадий весьма вариативны. Это связано как с личностными особенностями членов семьи, так и с влиянием факторов внешней среды. Согласно И. В. Добрякову, формирование типа семейного воспитания во многом зависит от стадии развития семейных отношений, во время которых был зачат ребенок, протекала беременность, произошло родоразрешение; на 1–й, 2–й и 5–й стадиях чаще возникают отклонения в семейном воспитании, а на 3–й и 6–й стадиях условия благоприятствуют формированию гармоничного стиля воспитания. Причем важно отметить, что характер супружеских отношений, согласно позиции И. В. Добрякова, определяет отношение к ребенку как матери, так и отца.

Детерминанты материнства изучала В. С. Мухина [18]. Она полагает, что индивидуальная ментальность матери формируется под влиянием трех групп факторов:

1) предпосылки развития;

2) условия развития и бытия;

3) внутренней позиции самого человека.

К предпосылкам развития она относит физиологические реакции женщины в сексуальных проявлениях, репродуктивное состояние во время вынашивания плода, врожденные психологически насыщенные реакции и поведение в целом по отношению к младенцу и в последующий период взращивания ребенка. В. С. Мухина полагает, что природой предпосланы специфические основы материнства для всех млекопитающих, но при этом вторая человеческая природа – его социальность – может влиять своими исторически приобретенными условиями на врожденные системы поведения матери по отношению к ребенку. Поэтому сегодня одни женщины одарены природными основами материнства, а другие лишены вовсе или имеют его стертые формы.

Условия развития и бытия – это социальная ситуация, в которой женщина формируется и реализует себя как мать. Важнейшими характеристиками социальной ситуации являются наличие или отсутствие полной семьи, отношения с родственниками, достойная работа, наличие «дома» и т. д.

Третьей предпосылкой отношения женщины к своему ребенку является ее внутренняя позиция. Внутренней позицией женщины определяется ее отношение к материнству. В. С. Мухина полагает, что мать по отношению к своему ребенку может занимать или объектную, или субъектную позицию. В идеальном случае женщина–мать относится к себе и к ребенку как к субъекту, целостной уникальной личности. При этом мать понимает, что она и ребенок находятся в неравных отношениях: «старший – младший», «имеющий достаточный жизненный опыт – не имеющий жизненного опыта». Мать вполне сознательно отвечает за умственное, социальное и личностное развитие своего ребенка.

Как итог своих рассуждений, В. С. Мухина предлагает табл. 1, в которой она показывает все названные ею факторы, определяющие отношение матери к ребенку.

Рассуждения В. С. Мухиной достаточно логичны, но более конкретно о том, как все перечисленные факторы влияют на становление материнской сферы, можно будет говорить лишь после проведенных исследований.

Детерминацию отцовства изучал американский психолог Д. Росс [27], который выделил факторы, определяющие участие отца в воспитании ребенка.

Индивидуальные факторы:

• отношения, убеждения и мотивация отца;

Таблица 1. Факторы, определяющие тип материнского отношения к ребенку[11]



ris21.png


• взаимоотношения с семьей, в которой вырос;

• возраст, когда принял родительскую роль;

• пол ребенка. Фактор семьи:

• взаимоотношения матери и ребенка и взаимоотношения отца и ребенка;

• взаимоотношения мужа и жены;

• взаимоотношения отец – мать – ребенок.

Внесемейные факторы, неформальная поддержка системы:

• взаимоотношения с родственниками;

• взаимоотношения с соседями;

• взаимоотношения с друзьями.

Общественные или формальные факторы:

• взаимоотношения с коллегами по работе;

• система здравоохранения, роддома.

Культурные факторы:

• культура детства мальчиков и девочек;

• отношение к отцовской/материнской роли;

• убеждения и ценности семьи, связанные с национальными особенностями.

Сравнение систем детерминант материнства и отцовства показывает, что в них есть значительно больше общего, чем различного. Кроме того, анализ систем детерминант позволяет предположить, что часть из них, скорее всего, будет определять идеальный план родительства (например, культурные факторы), а часть в большей мере будет влиять на отношение матери или отца к конкретному ребенку (например, внутрисемейные факторы). Сделать вывод о том, как различные факторы влияют на становление материнской или отцовской сферы, можно будет лишь после широкого эмпирического исследования.

Таким образом, как материнство, так и отцовство являются сложными психологическими явлениями, исследование которых в настоящее время активно развивается в различных направлениях.

Цели занятия

1. Дополнение и закрепление знаний о гендерных особенностях структуры и детерминации родительства.

2. Определение у студентов представлений о материнстве и отцовстве и о детерминации этих представлений имеющимися в общественном сознании стереотипами женственности и мужественности.

Оснащение

Подготовленные бланки для проведения исследования.

Порядок работы

Предполагается использование групповых и индивидуальных форм работы.

Этап 1. Составление психологических портретов «хорошей матери», и «идеальной женщины».

Этап 2. Составление психологических портретов «хорошего отца», и «идеального мужчины».

Этап 3. Составление собственного психологического портрета.

Этап 4. Сопоставление составленных портретов и обсуждение полученных результатов.

Этап 5. Дискуссия на тему «Возможно ли счастливое отцовство»?

Этап 6. Подведение итогов занятия.

Задача первых четырех этапов занятия заключается в том, чтобы определить, как характер имеющихся у студентов представлений о женственности и мужественности влияет на их представления о материнстве и отцовстве.

Этап 1. Составление психологических портретов «хорошей матери» и «идеальной женщины»

Преподаватель сообщает студентам основную теоретическую информацию, касающуюся темы занятия. Затем студентам предлагается выполнить следующее задание: «Проранжируйте предложенные ниже качества личности, чтобы охарактеризовать «идеальную женщину». Ранжировку проводите следующим образом. Вначале выберите то качество, которое, по вашему мнению, в наибольшей степени характеризует идеальную женщину. Поставьте рядом с этим качеством цифру «1». Далее выберите самое значимое из оставшихся качеств и отметьте его цифрой «2», и т. д. На последнем, 12–м месте у вас, таким образом, должно оказаться качество, которое в наименьшей степени характерно для «идеальной женщины»» (табл. 2).

Таблица 2. Образ «идеальной женщины»



ris22.png


Далее проранжируйте те же качества по степени похожести на образ «хорошей матери», ориентируйтесь, прежде всего, на свое мнение (табл. 3).

Таблица 3. Образ «хорошей матери»



ris23.png


Этап 2. Составление психологических портретов «хорошего отца» и «идеального мужчины»

Студенты осуществляют работу по составлению психологических портретов «идеального мужчины» и «хорошего отца».

Им предлагается инструкция: «Проранжируйте предложенные ниже качества личности, характеризующие «идеального мужчину». Ранжировку проводите следующим образом. Вначале выберите то качество, которое, по вашему мнению, необходимо «идеальному мужчине» в наибольшей степени. Поставьте рядом с этим качеством цифру «1». Далее выберите самое значимое качество из оставшихся и отметьте его цифрой «2» и т. д. На последнем, 12–м месте у вас, таким образом, должно оказаться качество, которое в наименьшей степени характерно для «идеального мужчины»» (табл. 4).

Таблица 4. Образ «идеального мужчины»



ris24.png


Далее проранжируйте качества с точки зрения того, каким образом они должны быть представлены у «хорошего отца», ориентируйтесь, прежде всего, на свое мнение (табл. 5).

Таблица 5. Образ «хорошего отца»



ris25.png


Этап 3. Составление собственного психологического портрета

Далее студентам предлагается охарактеризовать себя, используя тот же набор качеств. Инструкция следующая: «Ранжировку проводите следующим образом. Вначале выберите то качество, которое, по вашему мнению, присуще вам в наибольшей степени. Поставьте рядом с этим качеством цифру «1». Далее выберите из оставшихся качеств наиболее характерное для вас качество и отметьте его цифрой «2» и т. д. На последнем, 12–м месте у вас, таким образом, должно оказаться качество, которое в наименьшей степени характерно для вас» (табл. 6).

Таблица 6. Собственный психологический портрет



ris26.png


Этап 4. Сопоставление составленных портретов и обсуждение полученных результатов

Для девушек сопоставление этих рядов осуществляется путем подсчета ранговой корреляции Спирмена между следующими показателями:

• результаты ранжирования образов «идеальная женщина» и «хорошая мать»;

• результаты ранжирования собственных качеств и образа «хорошей матери»;

• результаты ранжирования собственных качеств и образа «идеальной женщины».

В результате получаем показатели:

• согласованности или несогласованности образов «идеальной женщины» и «хорошей матери»;

• уровень идентификации себя с образом «хорошей матери»;

• уровень идентификации себя с образом «идеальной женщины».

Для юношей сопоставление этих рядов осуществляется путем подсчета ранговой корреляции Спирмена между следующими показателями:

• результаты ранжирования образов «идеальный мужчина» и «хороший отец»;

• результаты ранжирования собственных качеств и образа «хорошего отца»;

• результаты ранжирования собственных качеств и образа «идеального мужчины».

В результате получаем показатели:

• согласованности или несогласованности образов «идеального мужчины» и «хорошего отца»;

• уровень идентификации себя с образом «хорошего отца»;

• уровень идентификации себя с образом «настоящего мужчины».

Всем студентам предлагается также сопоставить результаты ранжирования образов «хорошей матери» и «хорошего отца». В результате можно определить степень похожести или непохожести портретов идеальных родителей.

Высокая степень согласованности двух ранжировок может быть определена при коэффициентах корреляции 0,6 и выше. При значении коэффициента корреляции 0,3 и меньше можно говорить о несогласованности двух показателей.

Полученные результаты позволяют судить о том, является ли гендерная идентичность согласованной или внутренне конфликтной, противоречивой, способствует или мешает она молодым людям реализовать себя в сфере родительства.

При сравнении портретов «хороших родителей» похожесть портретов «хорошей матери» и «хорошего отца» свидетельствует, скорее всего, о современных тенденциях в родительстве, когда нет жесткого разделения материнского и отцовского влияния на ребенка и соответственно нет необходимости в различных характеристиках родителей.

В процессе обсуждения полученных результатов студентам предлагается ответить на следующие вопросы.

1. Согласованы ли с их точки зрения и согласно полученным ими данным образы «идеальной женщины» и «хорошей матери»?

2. Согласованы ли с их точки зрения и согласно полученным ими данным образы «идеального мужчины» и «хорошего отца»?

3. Насколько похожи образы «хорошей матери» и «хорошего отца»?

4. Как, по мнению студентов, различный уровень согласованности перечисленных образов может повлиять на развитие ребенка?

Этап 5. Дискуссия на тему «Возможно ли счастливое отцовство?»

Задание предлагается двум подгруппам студентов.

Задание для первой подгруппы: «В России заниматься бытом и воспитанием детей считается немужским делом. Лишь иногда с маленьким ребенком остается дома отец, а не мать. Но если мужчина сидит с маленьким ребенком, в то время как жена работает, то окружающие зачастую насмехаются над ним. Проанализируйте данную ситуацию с точки зрения мужчины и женщины. Попробуйте предложить свои способы изменения общественного отношения к данной ситуации. Как, по вашему мнению, можно повлиять на общественное мнение, чтобы к подобному поведению мужчины общество стало относиться лучше? Кроме того, как вы полагаете, какие формы поддержки можно предложить самим мужчинам, занимающимся воспитанием маленьких детей?»

Задание для второй подгруппы: «Часто в молодых семьях возникает такая ситуация, что после рождения малыша мать проникается к нему особым чувством и начинает заботиться о нем, холить его и лелеять. Мама и малыш неразрывно связаны друг с другом. Папа в это время много работает, но вскоре обнаруживается, что ребенок и отец очень мало общаются. Проанализируйте данную ситуацию с точки зрения мужчины и с точки зрения женщины. Что, по вашему мнению, можно сделать, чтобы контакт между ребенком и его отцом состоялся?»

После выполнения заданий в подгруппах студенты делают сообщения, в которых предлагают свой анализ предложенных ситуаций и способы их решения. Представители той подгруппы, которая на данном этапе выступает в роли слушателей, могут задавать уточняющие вопросы, а также высказывать свои комментарии по поводу выступления.

Этап 6. Подведение итогов занятия

Студентам предлагается ответить на вопрос: «Что на сегодняшнем занятии показалось вам наиболее интересным или, возможно, полезным?»

Контрольные вопросы

1. Сравните психологическую структуру материнства и отцовства.

2. Какие факторы определяют участие отца в воспитании ребенка?

3. Чем похожа и чем отличается система детерминант материнства и отцовства?

4. Выскажите свое мнение по вопросу: может ли родительство быть сферой самореализации женщин и мужчин?

5. Каково ваше мнение: есть ли необходимость специальной подготовки молодых людей к родительству, и если есть, то в какой форме она может осуществляться?

Список литературы

1. Абрамова Г. С. Возрастная психология. – М.: ИЦ Академия, 1998. С. 551–576.

2. Архиреева Т. В., Полевая Е. В. Мотивация отцовства как детерминанта отношения отца к ребенку // Семейная психология и семейная терапия. 2006. № 1. С. 75–86.

3. Бандура А. Теория социального научения. – СПб.: Евразия, 2000.– 320 с.

4. Белогай К. Н. Некоторые аспекты изучения гендерных различий в структуре родительского отношения // Перинатальная психология и психология родительства. 2004. № 2. С. 31–49.

5. Берн Ш. Гендерная психология. – СПб.: Прайм–ЕВРОЗНАК, 2001. – 320 с.

6. Боуби Дж. Привязанность. – М.: Гардарики, 2003. – 477 с.

7. Борисенко Ю. В., Портнова А. Г. Проблема отцовства в современном обществе // Вопросы психологии. 2006. № 3. С. 122–130.

8. Брутман В. И., Панкратова М. Г, Ениколопов С. Н. Некоторые результаты социологического и психологического обследования женщин, отказавшихся от своих новорожденных детей // Вопросы психологии. 1994. № 5. С. 31–36.

9. Гурко Т. А. Вариативность представлений в сфере родительства // Социологические исследования. 2000. № 11. С. 90–97.

10. Добряков И. В. Перинатальные аспекты психологии и психотерапии семьи // Эйдемиллер Э. Г., Добряков И. В., Никольская И. М. Семейный диагноз и семейная психотерапия  – СПб.: Речь, 2003. С. 104–139.

11. Дружинин В. Н. Психология семьи. 3–е изд. – СПб.: Питер, 2005. – 176 с.

12. Ильин Е. П. Мотивация и мотивы. – СПб.: Питер, 2002. – 508 с.

13. Клецина И. С. Психология гендерных отношений: Теория и практика. – СПб.: Алетейя, 2004. – 408 с.

14. Кон И. С. Меняющиеся мужчины в меняющемся мире // Гендерный калейдоскоп. Курс лекций / Под общей ред. М. М. Малышевой. – М.: Academia, 2001. С. 189–242.

15. Кон И. С. Ребенок и общество. – М.: ИЦ Академия, 2003. – 336 с.

16. Кочубей Б. И. Мужчина и ребенок. – М.: Знание, 1990. – 80 с.

17. Мухамедрахимов Р. Ж. Мать и младенец: психологическое взаимодействие. – СПб.: СПбГУ, 2001. – 288 с.

18. Мухина В. С. Психологические проблемы материнства // Медико–психологические аспекты современной перинатологии. Материалы IV Всероссийского конгресса по пренатальной и перинатальной психологии, психотерапии и перинатологии с международным участием. – М.: Изд–во Института психотерапии, 2003. С. 7–10.

19. Общая психодиагностика / Под ред. А. А. Бодалева, В. В. Столина. – М.: Изд–во МГУ, 1987. С. 113–134.

20. Овчарова Р. В. Психологическое сопровождение родительства. – М.: Изд–во Института психотерапии, 2003. – 319 с.

21. Овчинникова Т. Н. Личность и мышление ребенка: диагностика и коррекция. – М.: Академический проект, 2001. – 192 с.

22. Ожигова Л. Н. Психология гендерной идентичности личности. – Краснодар: Кубанский ГУ, 2006. – 290 с.

23. Родители и дети: Психология взаимоотношений / Под ред. Е. А. Савиной, Е. О. Смирновой. – М.: Когито–Цетр, 2003. С. 230.

24. Филиппова Г. Г. Психология материнства. – М.: Изд–во Института психотерапии, 2002. – 240 с.

25. Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. – М.: Политиздат, 1991. С. 512–513.

26. Desi E. L, Ryan R. M. Intrinsic Motivation and Self–Determination in Human Behavior. – New York; London: Plenum Press, 1986. – 371 p.

27. Ross D. P. Fatherhood. – Harvard: Harvard University Press, 1996. P. 3–179.

Приложение 1

Коэффициент ранговой корреляции Спирмена

Коэффициент ранговой корреляции Спирмена высчитывается по фор–



ris27.png


где ?d2– сумма квадратов разностей между рангами; N – количество испытуемых или признаков, участвующих в ранжировании.

Приложение 2

Бланки для проведения исследования

Образ «идеальной женщины»



ris28.png



ris29.png


Образ «хорошей матери»



ris30.png


Образ «идеального мужчины»



ris31.png


Образ «хорошего отца»



ris32.png


Собственный психологический портрет



ris33.png