Глава I

«Родословная» греха

Размышляя о судьбах человеческих, святитель Николай Сербский указывает: «От Адама до наших дней в красной реке крови кроется черная струя греха. В крови кроется грех, из крови передается грех, через кровь наследуется грех от Адама до наших дней»6.


6 Святитель Николай Сербский (Велимирович). Беседы под горой / Пер. с серб. Н. Феофановой. - М., 2002. - с. 223.


Диагноз горький, но правдивый. С православной точки зрения, все мы — дети Адама и Евы — являемся без вины виноватыми. Лично никто из нас в раю не согрешил, однако все мы причастны к первородному греху. Он есть нарушение божественного закона и заболевание души, отпадшей от божественной благодати.

Первородный грехэто наследственная порча или, по слову преподобного Максима Исповедника, страстность, тленность и смертность7. Анализируя тексты преподобного, исследователи приходят к выводу, что первородный грех есть некий врожденный механизмсклонность человека искать не Бога, а чувственное удовольствие8.


7 Творения преподобного Максима Исповедника. Книга II / Пер. с древнегреч. и комм. С.Л. Епифановича, А.И. Сидорова. - М., 1994. - с. 129-131.

8 Епифанович С.Л. Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. - М., 1996. - с. 83-84.


«Восточная Православная Церковь под первородным грехом всегда понимала то “семя тли”, ту наследственную порчу и склонность ко греху, которую все люди получают от Адама… Зачатие и рождение — канал, по которому передается прародительская порча»9.


9 Архимандрит Алипий (Костальский-Бородин), архи­мандрит Исаия (Белов). Догматическое богословие. Курс лекций. - Св.-ТСЛ., 1994. - с. 249.


«…Я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя», — покаянно взывает к Богу пророк Давид (Пс. 50, 7). А апостол Павел прямо связывает греховную порчу человеческой природы с преступлением Адама: «…Одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили» (Рим. 5, 12).

«Адам приведен был к смерти, и тогда осуждение перешло на всех людей, так как страсть переходила как бы от корня на ветви… Адам в силу положенного на него проклятья, как бы некое наследство, естественно переходящее, распространил на весь род», — учит святитель Кирилл Александрийский10.


10 Святитель Кирилл Александрийский. Глафиры, или Искусные объяснения избранных мест из Пяти­книжия Моисея // Творения. Книга II. - М., 2001. - с. 16-17.


Автор известных «Очерков православного догматического богословия», протоиерей Николай Малиновский отождествляет «наследственный грех в потомках Адама» с «греховным состоянием природы, наследственной греховной порчей». Вот почему родители могут передавать своим детям, внукам, правнукам и по цепочке поколений дальше определенные порочные склонности, телесные недостатки и предрасположенность к болезням11.


11 Протоиерей Н. Малиновский. Очерк православного догматического богословия. - Репринт. - М., 2003. - с. 328, 332.


«Потомки Адама, — заключает протоиерей Николай, — наследуя зараженную грехом природу, приумножают наследственную греховность своими личными грехами, а потому естественно терпят наказание за грех, осужденный в Адаме, как в родоначальнике»12.


12 Там же. - с. 333.


Наследственная порча поразила несчастный род людской и расползается по нему, словно раковая опухоль13. Добро в человеке смешалось со злом и перестало быть истинным добром подобно тому, как вкусная и полезная пища под действием яда становится отравой.


13 Об этом подробнее см.: Зорин К. В. Что такое «наследственная порча». Взгляд православного врача. — М., 2004. — 384 с.


«Всякий рождается на свет поврежденным, с самостью или семенем всех страстей, — отмечает святитель Феофан Затворник. — Что у одного это семя развивается преимущественно одной стороной, у другого — другой, это прежде всего зависит от темперамента, принимаемого от родителей, далее от воспитания, больше же всего от подражания, которое питается предлежащими примерами, обычаями, обращением и сообществом. Как дерево молодое, человек среди сих обстоятельств, невольно склоняется в какую–либо сторону, а потом, вступив на путь жизни и действуя в том же направлении, утверждается в нем привычкой, которая становится второй, как говорят, природой»14.


14 Святитель Феофан Затворник. Начертание христи­анского нравоучения. - М., 1994. - с. 291.


С тех пор, как Адам захотел поставить в центр мироздания себя, а не Бога, главным намерением нашего сердца стал эгоизм. В основе самолюбия (точнее себялюбия) лежит поиск наслаждения, стремление к удовольствию или, по мысли преподобного Максима Исповедника, «страстная привязанность к телу»15.


15 Творения преподобного Максима Исповедника. Кни­га I / Пер. с древнегреч. и комм. А.И. Сидорова. - М., 1993.-с. 108.


Недаром апостол Павел увещевает нас «вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти… Попечения о плоти не превращайте в похоти… Поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти». Предел невежества и ожесточения сердца — «делать всякую нечистоту с ненасытимостью» (см.: Рим. 13, 13–14; Гал. 5, 16; Еф. 4, 18–19).

Труды современных авторов раскрывают новые грани древних богословских прозрений. Так, английский ученый Ричард Докинз в своей популярной книге «Эгоистичный ген» называет человека биологически поврежденным существом, которое печется лишь о собственных интересах. «Генетический эгоизм» настраивает нас только на два вида жертвенного (вернее побуждающего к самопожертвованию) поведения: защиту рода и поиск взаимной выгоды. Бескорыстная, самозабвенная любовь к детям — это родительский инстинкт, ядро чувства материнства и чувства отцовства16.


16 Докинз Р. Эгоистичный ген. - М., 1993. - с. 24.


Тормозом биологической склонности к эгоизму являются, по замыслу Божию, библейская заповедь «возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22, 39) и иные христианские предписания. Призывая нас подчинять личные интересы требованиям нравственности и нормам общества, они способствуют духовному росту человека и выживанию человечества в целом. В этом плане христианские принципы помогают сдерживать и даже преодолевать природный эгоизм людей.

Опираясь на результаты полученных данных, Р. Докинз обращается к читателям с весьма характерным призывом: «Давайте стараться учиться великодушию и альтруизму, потому что мы от природы эгоистичны. Давайте поймем, на что нас толкают эгоистичные гены, поскольку тогда мы сможем, по крайней мере, уменьшить их воздействие, что невозможно никакому биологическому виду, кроме человека»17.


17 Там же. - с. 3.


Штутгардтский психоаналитик Петер Куттер считает базисом, общим знаменателем всех страстей жадность, а, по сути, — тот же эгоизм. О чем бы мы ни мечтали — об изысканных кушаньях и напитках, об интимной близости, о богатстве, о власти, о славе — обычно глубинный мотив всех желаний есть жадность. Согласно П. Куттеру, это — потребность обязательно получить желаемое, чтобы испытать удовлетворение. Иначе мы чувствуем себя внутренне опустошенными и обездоленными18.


18 Куттер П. Любовь, ненависть, зависть, ревность. Пси­хоанализ страстей / Пер. с нем. С.С. Панкова. - Спб., 1998 - с. 90.


Высказывания Р. Докинза и П. Куттера служат блестящим научным комментарием к прозорливым словам апостола Иакова: «Откуда у вас вражды и распри? Не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших? Желаете — и не имеете; убиваете и завидуете — и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете — и не имеете, потому что не просите; просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений» (Иак. 4, 1–3).

Итак, себялюбие — семя греха — посеяно в нас издревле. Как плевел, оно постепенно растет и подталкивает человека на любое беззаконие-.

Святые отцы установили генетическую связь и порядок возникновения страстей. Прежде всего выделяются три родовые страсти — «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1 Ин. 2,16) или саможаление, своеволие и славолюбие. Три основные страсти порождают восемь производных — чревоугодие, любодеяние, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость (гордыню). Как звенья единой цепи, первое звено тянет за собой прочие. Лишь тщеславие и гордыня стоят особняком как вполне самодостаточные пороки.

Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин полагает, что «чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль и уныние соединены между собой особым неким сродством, по коему излишество предыдущей дает начало последующей… Потому против них надо сражаться тем же порядком, переходя в борьбе с ними от последующих к предыдущим… Чтобы победить уныние, сначала надобно подавить печаль; чтобы прогнать печаль, прежде нужно подавить гнев; чтобы погасить гнев, нужно попрать сребролюбие; чтобы исторгнуть сребролюбие, надо укротить блудную страсть; чтобы подавить эту похоть, должно обуздать чревоугодие»19.


19 Писания преподобного отца Иоанна Кассиана Римля­нина / Пер. с лат. еп. Петра. - Репринт. - М., 1993. - с. 246.


Все страсти разделяются также на плотские (телесные) и духовные (душевные). Плотские — это чревоугодие и любодеяние, ибо они коренятся в биологических потребностях и инстинктах. Порой очень трудно четко разграничить их физиологические и психологические элементы. Однако человек сам решает, поддаться на искушение или нет.

Остальные шесть страстей — духовные. Они совершаются без всякого содействия тела. «Происходя по склонности одной души, они не только не доставляют никакого удовольствия плоти, но еще поражают ее тяжким недугом и питают только больную душу пищею жалкого услаждения»20.


20 Там же. - с. 241.


«Некоторые из страстей, родившись в душе, переходят в тело, а некоторые наоборот», — наставляет преподобный Иоанн Лествичник21. Действительно, определенные виды гнева, мирской печали и уныния возникают от внутренних причин, включая нарушения нервной системы и гормонального фона (см. гл. VII–IX).


21 Преподобный Иоанн, игумен Синайской горы. Лествица. - Св.-ТСЛ., 1908. - с. 127.


Ряд грехов, переходя в порочное состояние духа и ожесточая сердце нераскаянностью, признаются наиболее тяжелыми. Они вопиют к небу об отмщении. «Грехом к смерти» (1 Ин. 5,16) являются хула на Святого Духа (Мф. 12, 31–32), сознательное и решительное отречение от христианской веры, особенно от веры в воплощение Сына Божия (1 Ин. 4, 3; Евр. 10, 26–31), человеконенавистничество (1 Ин. 3, 15), лишение работников вполне заслуженной ими платы (Иак. 5,1–5), дерзкие оскорбления и побои родителей (Мф. 15, 4).

Особо тяжкие, закоренелые страсти ведут душу к вечной погибели и потому называются смертными грехами22.


22 Понятие о семи смертных грехах присутствует в разных философских, религиозных и этических концепциях. Упомянем хотя бы афоризм крупного индийского политического деятеля Махатмы Ганди: «Семь смертных грехов в сегодняшнем мире: богатство без труда, удовольствие без совести, знания без характера, бизнес без морали, наука без человечности, религия без жертвенности и политика без принципов».


По святоотеческой традиции, смертных грехов семь:

• гордыня до самообожания (самообожествление, культ собственного «я»);

• иудина жадность к деньгам (любостяжание, лихоимство, ростовщичество и т. д.);

• черная зависть (скорбь при благополучии ближнего, вражда к преуспевающим людям, клевета на них и т. п.);

• безграничное плотоугодие (пресыщение, пьянство и пр.);

• неистовый разврат (блуд, прелюбодеяние, кровосмешение, мужеложство и т. д.);

• крайняя жестокость (мстительность, злоба и ненависть вплоть до намеренного убийства, особенно детоубийства и убийства родителей);

• духовная беспечность (нерадение о спасении души, леность, праздность, отчаяние, самоубийство)23.


23 В помощь кающимся. Из сочинений святителя Игна­тия (Брянчанинова). - М., 1995. - с. 8.; Догматиче­ские послания православных иерархов XVII - XIX ве­ков о православной вере / Пер. с греч. - Св.-ТСЛ., 1995. - с. 115 - 125.; Семь смертных грехов. - М., 2005. - 48 с.


Причины страстей весьма разнообразны. Но условно их можно разбить на три большие группы — вожделения плоти, соблазны окружающей обстановки и ухищрения демонов. «…Человецы плоть носяще, и в мире живуще, от диавола прельстишася», — слышим мы в священнической молитве перед Таинством исповеди24.


24 Требник. - Белград, 1983. - с. 72.


Наивно думать, будто биологические, социально–психологические и духовные причины страстей действуют строго по очереди и возбуждают страсти по порядку. Зачастую все факторы давят на нас в совокупности, с утроенной мощью. Когда человек попадает в омут, всё влечет его вниз: и воронка воды, и внутренний шок, и собственный вес, и земное притяжение…

По мысли аввы Евагрия, бесы прикасаются к определенным зонам головного мозга и тем провоцируют людей на неблаговидные поступки. Если демону не удается рассеять наше внимание на молитве, он «принуждает телесный темперамент произвести некое чуждое представление» в уме25.


25 Евагрий Понтийский. Аскетические и богословские творения / Пер. с древнегреч., комм. А.И. Сидорова. - М., 1994. - с. 84-85.


Как ни вспомнить здесь открытую в XX веке «систему награды» мозга?! (см. гл. II и IV).

«Такова хитрость у лукавых бесов, — предостерегает преподобный Паисий (Величковский), — они постоянно заняты нами; как сторожа, подмечают наши наклонности и пожелания… Какую страсть замечают в нас, к тому нас и побуждают, такие и расставляют нам сети… Бесы ищут в нас повода, потому что чрез свою наклонность и пожелание мы скорее запутаемся»26.


26 Архимандрит Паисий (Величковский). Крины сельные, или Цветы прекрасные. - Одесса, 1910. - с. 54-55.


По мнению старца Паисия Святогорца, чувствительного и нервного от природы человека демон хочет сделать еще более раздражительным, а жестокосердного — еще более необузданным и грубым, «и пьяному внушает не оставлять вина, но пить еще больше»27.


27 Священник Дионисий Тацис. Когда чужая боль стано­вится своей. Жизнеописание и наставления схимонаха Паисия Афонского. - 2-е изд., испр. и доп. - М., 2002. - с. 166.


К счастью, Господь никогда не попускает чрезмерных искушений и дозирует их время. Иначе никто не смог бы устоять в духовной брани. Творец сострадает нашим немощам и учитывает, что «помышление сердца человеческого — зло от юности его» (Быт. 8, 21).

«Ты все щадишь, потому что все Твое, душелюбивый Господи, — благовествует Библия. — Посему заблуждающихся Ты мало–помалу обличаешь и, напоминая им, в чем они согрешают, вразумляешь, чтобы они, отступив от зла, уверовали в Тебя, Господи» (Прем. 11, 27 и 12, 2). Давая место покаянию и милуя нечестивых, Бог тем не менее ведает, что «племя их негодное и зло их врожденное, и помышление их не изменится во веки (курсив. — К. 3.). Ибо семя их было проклятое от начала…» (Прем. 12, 10–11).

По мысли блаженного Феофилакта Болгарского, в результате грехопадения Адама человеческая плоть сделалась «сподручной греху». Но это не ее вина. Наклонность души к худшему дает греху свободу действовать. «Если разбойник займет дворец, то дворец не виновен в том. Так и здесь: если в членах моих обитает грех, то плоть — не зло, ибо она изнасилована»28.


28 Блаженного Феофилакта, архиепископа Болгарского. Толкование на послания св. апостола Павла. - М., 1993. - с. 46.


«Факты и наблюдения свидетельствуют о возрастании греховности падшей природы и о связи развития греха с генетическими предрасположенностями, — заключает доктор богословия, протоиерей Владислав Свешников. — Во многих случаях склонность к той или иной страсти, несомненно, генетически обусловлена. Так, можно порой видеть совершенно одинаковые по типу проявления гнева в трех и более поколениях (у бабушки, матери и дочки)… Отвращение к греху того или иного рода также может быть связано с определенной природной предрасположенностью… К одним видам греха у разных личностей имеется очевидная врожденная склонность, к другим — очевидное природное отвращение»29.


29 Протоиерей Владислав Свешников. Очерки христи­анской этики. - М., 2000. - с. 65, 75, 102.


Подчеркнем, что наследственно передаются не сами страсти, а только предрасположенность к ним, пагубные склонности. «Природную склонность к падению под влиянием страстей, — утверждает святитель Иоанн Златоуст, — может побеждать ум, при содействии труда»30.


30 Цит. по: Владимирский Ф.С. Отношение космологиче­ских и антропологических воззрений Немезия Эмесского к патристической литературе и влияние его на после­дующих писателей // Немезий Эмесский. О природе че­ловека. - М., 1998. - с. 435 - 436.


Увы, наследственный эгоизм — очень живучий и плодовитый сорняк. Кочуя из поколения в поколение, он производит в нас плевелы порочных страстей. Это, хотя и ущемляет нашу свободу, но не парализует ее полностью. Вот почему мы несем ответственность за свое поведение и должны бороться с унаследованными и приобретенными пороками. Вот почему в наших душах ежедневно разгораются разные внутренние конфликты: между «хочу» и «нельзя», между «не хочу» и «надо».