Часть II.

Осмысление эксперимента: оценка 


...

Глава 12. Расширение круга: доступность осознаваемого сновидения


«Когда жизнь подходит к концу и мы оглядываемся назад, единственное, что имеет смысл, это вопрос: „Какой была наша любовь?“»
— Ричард Бах



Доступно ли осознаваемое сновидение среднему человеку? Судя по тому, что я узнал на собственном опыте, из книг и бесед с коллегами, ответ должен быть, в общем, утвердительным. Многие люди рассказывают о том, что в разные периоды жизни у них порой спонтанно случались осознаваемые сновидения, хотя они не проявляли какого-то конкретного желания или намерения обрести осознаваемость. Довольно много детей, из тех, с которыми я разговаривал, тоже сообщали мне, что во время сна они сознают, что видят сны, причем считают такие случаи настолько заурядными, что зачастую удивляются, почему это явление заслуживает какого-то особого внимания. И некоторые взрослые выражают такое же невинное недоумение, рассказывая, что в своих сновидениях регулярно осознают, что все происходящее с ними — сон, но никогда не придавали этому какого-то особого значения или ценности. В этой связи я припоминаю о раннем периоде становления нефтяной промышленности — это было чуть больше столетия назад, и тогда уже многие люди знали о существовании нефти в как полезного ископаемого. Время от времени они наверняка замечали черную липкую жидкость, которая в некоторых местах выступала из-под земли, но сомневались в том, что она может иметь какое-то практическое применение, и уж конечно ничего не знали о возможности ее переработки. Потом на арену выступил человек по имени Джон Д. Рокфеллер, обладавший собственным видением будущности нефти — с этого момента его жизнь становится достоянием истории.

Один из самых распространенных вопросов, которые задают люди, изучающие осознаваемое сновидение, такой: Может ли человек, если он этого захочет, научиться видеть осознаваемые сны? По утверждению профессора Стивена Лабержа, который проводил обширные исследования осознаваемых сновидений в лаборатории Стэнфордского университета, на этот вопрос тоже можно ответить, в общем, утвердительно. Существуют многочисленные методы и техники, позволяющие научить обычных сновидцев сновидеть осознаваемо. Многие из этих методов я описал в первой части своей книги. По наблюдениям доктора Лабержа и моим собственным, первым побудительным мотивом такого обучения обычно является сильное, искреннее желание развить в себе осознаваемость. Читателей, желающих получить краткий обзор методов и техник вызывания осознаваемости, я отсылая к шестой главе недавно вышедшей книги Лабержа «Осознаваемое сновидение» и к приложению к более ранней книге Спэрроу «Осознаваемое сновидение: проблеск Ясного Света».

Вскоре после того как я стал регулярно видеть осознаваемые сны, я решил организовать семинар, чтобы познакомить людей с возможностями осознаваемого сновидения. Я был настолько поражен и взволнован результатами эксперимента, что жаждал поделиться ими и посмотреть, как люди будут реагировать на услышанное. Разработав небольшой курс, я в 1981-1982 годах провел его с четырьмя маленьким группам. Большинство моих учеников составляли взрослые в возрасте от двадцати пяти до шестидесяти лет, которые ранее участвовали в других моих группах и семинарах по сновидению. Результаты этого короткого курса получились неоднозначными. Семь участников группы осознаваемого сновидения сообщили о том, что во время восьминедельного курса имели по два осознаваемых сна и больше. Остальные же восемнадцать отметили в своей сновидческой жизни мало сдвигов в сторону осознаваемости или не отметили их совсем. Однако трое из этих восемнадцати сообщили о появлении первых осознаваемых сновидений через некоторое время после окончания курса. Я не проводил специального наблюдения за учениками с целью выяснить более отдаленные результаты. Условия, сопутствовавшие этому проекту не были однородными в том смысле, что у каждого человека был свой уровень желания и мотивации для участия в семинаре, а также разная степень настойчивости в выполнении домашних заданий и практики основных методов визуализации и самогипноза для вызывания осознаваемых сновидений. Я не проводил научного анализа этих предварительных результатов, потому что вовсе не это было моим основным желанием или основной целью проведения семинара. Главным моим желанием было углубить собственное понимание эксперимента, поделиться им с другими и посмотреть, смогут ли другие получить сходные результаты. Одним из моих учеников это удалось, другим — нет.

Мое мнение относительно такого расхождения в результатах следующее: причина его заключается в разной степени внутренней готовности каждого отдельно взятого человека, приблизившегося к состоянию осознаваемости. Сейчас я убежден, что сознательному уму не всегда бывает известно об этой готовности. Для некоторых она остается большей частью в области бессознательного, и ее бывает трудно различить с какой бы то ни было степенью уверенности. Если человек почему-то не готов войти в состояние осознаваемости, то такой переход скорее всего не произойдет. Если же, с другой стороны, человек готов к такому расширению области сновидения, это может легко произойти и даже может случиться самопроизвольно, без всяких к тому побуждений или особых упражнений. Тогда остается вопрос первостепенной важности: Как человеку узнать, готов ли он к развитию осознаваемого сновидения?

Самое лучшее что, я пока могу сделать, — это обратиться к собственному опыту. Мое собственное ощущение внутренней готовности, пожалуй, пришло в два этапа. На первом я получил теоретические сведения об Осознаваемом сновидении из прочитанных книг и бесед с коллегами и учениками, которые тоже интересовались сновидениями. Я был захвачен перспективами осознаваемого сновидения, и время от времени они посещали меня совершенно неожиданно. Эти неожиданные, спонтанные извержения души дарили мне такую красоту и радостью что я стал постепенно раскрываться и получать большее количество осознаваемых снов. На втором этапе я стал испытывать странное, трудно определимое чувство внутренней готовности. Такое изменение в отношении я подробно описал во второй и девятой главах этой книги. Теперь я уверен, что эта тонкая перемена была голосом бессознательного, который в какой-то момент стал просачиваться в мою осознаваемость, говоря мне по сути следующее: «Время пришло».

Хотя больше об этом ощущении внутренней готовности мне сказать практически нечего, я все же убежден, что людям полезно знать об осознаваемых сновидениях, изучать их и стремиться вызывать в результате сознательных упражнений, поскольку оказывается, что кое-какую предварительную черновую работу вполне можно сознательно провести еще до наступления внутренней готовности. Это утверждение основано главным образом на моем личном опыте и на рассказах тех учеников, которые получили свои первые осознаваемые сновидения через некоторое время после прохождения курса. По сути получается, что развивая осознаваемое сновидение, можно подготовить свой сознательный ум заблаговременно, после чего нам остается с открытостью и охотой ждать ответа бессознательного, в каком бы виде и когда бы он ни пришел.

Из семи учеников, сообщивших о том, что у них были осознаваемые сновидения в течение восьминедельного семинара, одна из участниц еще до начала занятий регулярно видела осознаваемые сны. Однако с помощью группы она повысила частоту осознаваемых сновидений и их качество. Все эти ученики отметили, что их осознаваемые сны по своим качествами стали определенно отличаться от обычных, нормальных снов. И вообще, они описывали свои осознаваемые сновидения как более занимательные и приятные, более волнующие и радостные, чем обычные сны. Очень часто про эти сновидения говорилось, что они ярче, чем бодрствующее сознание или «реальнее, чем реальная жизнь». Зачастую, пробуждаясь от осознаваемых снов эти новоявленные осознаваемо сновидящие чувствовали, что их наполняет сильное ощущение личной силы и высокой энергии, которая переходила в дневную жизнь, оказывая на нее благотворное влияние. Некоторые рассказывали об осознаваемых сновидениях, в которых плотские радости и оргазмы достигали такой остроты и такой степени удовлетворения, что с ними нельзя было сравнить никакое сексуальное наслаждение, когда-либо испытанное наяву во время полового акта. Эти сведения только подтверждали многочисленные рассказы о мощных оргазмических осознаваемых сновидениях, приведенные в книге Патриции Гарфилд «Путь к экстазу». Почти у всех учеников бывали ощущения полета и/или левитации, часто начинавшиеся вместе с наступлением осознаваемости. Эти сны с присутствием полета или левитации тоже приносили большую радость и удовлетворение.

Одним из самых интересных явлений в области вызывания сновидений является так называемый «эффект первой ночи». Некоторые люди переживают его, когда начинают использовать самогипноз или другие методы внушения, чтобы повлиять на содержание или качество своих сновидений. Эффект первой ночи — это мгновенный отклик на силу внушения, при котором бессознательный ум сновидца порождает именно тот сон, который был внушен, в первую же ночь после внушения. Интересным примером такого эффекта первой ночи является следующее обычное сновидение. Сновидица — Анджела, женщина сорока с небольшим лет, принимавшая участие в одном из моих семинаров по осознаваемому сновидению несколько лет назад. До участия в семинаре у нее время от времени случались осознаваемые сновидения. В тот период, когда она присоединилась к нашей группе, у нее возникло явное желание расширить эту сторону своей сновидческой жизни.

Этот сон, «Золотой эликсир», случился в ночь после первого собрания группы. В конце этого первого собрания я провел участников через переживание глубокой релаксации и визуализации, использовав метод Кастанеды, в котором в качестве сигнала, стимулирующего осознаваемое сновидение, спящий смотрит на свои ладони.


ЗОЛОТОЙ ЭЛИКСИР

15 октября 1981 года


Я нахожусь в парфюмерном отделе шикарного магазина. Пытаюсь выбрать для себя новые духи. На стеклянном прилавке стоят два флакона — один маленький, довольно невыразительный, другой — большой хрустальный, наполненный золотой жидкостью. Пока я выбираю, продавщица отходит. Сначала беру маленькую бутылочку и нюхаю ее содержимое. Слабый, водянистый запах меня разочаровывает — я даже не могу понять, почему вообще попросила показать этих духи. Флакон выскальзывает у меня из рук и падает на каменный пол. К счастью, с ним ничего не происходит; продавщица тоже не заметила мою оплошность. Осторожно возвращаю бутылочку на стеклянный прилавок. Хрустальный флакон — вот что мне нужно! Его красота меня притягивает, я хочу заполучить его во что бы то ни стало. Но как только я беру его в руки, он выскакивает из пальцев и летит на пол. С ужасом вижу, как во все стороны брызнули осколки хрусталя. «Что я наделала!» — в отчаянии думаю я. Осторожно, с большим сожалением поднимаю флакон. Он лежит у меня на ладони. И, несмотря на несчастный случай, выглядит до странности целым. Флакон разбился, однако золотая жидкость не вылилась. Она осталась невредима!

Знаю, что не могу улизнуть из отдела, не сообщив о своем преступлении продавщице. Но, похоже, случившееся ее ничуть не волнует. «Не беспокойтесь, — говорит она, ничего страшного не произошло: ведь ни капли золотого эликсира не пролилось. К тому же это волшебный хрусталь, он очень легко сам себя восстанавливает». Она ставит хрустальный флакон на стеклянную полку рядом с маленькой бутылочкой. К этому времени весь магазин наполняется райским благоуханием золотого эликсира. Смотрю на флакон, и меня не покидает чувство смутной тоски. «Мне бы очень хотелось купить эти духи, — бормочу я вместо ответа, — но семьдесят пять долларов для меня слишком дорого».


Рассказывая об этом сне на втором собрании группы, Анджела, казалось, была не особенно уверена в его важности или вести. К счастью, я сразу понял его важность — то было предосознаваемое сновидение, потому что во сне Анджела смотрела на разбитый и в то же время невредимый хрустальный флакон, лежавший на ее ладони. В этом сновидении Анджела определенно видела свою руку, но осознаваемости после этого так и не обрела. Все объяснялось просто — она упустила из вида свой сигнал. Когда я обратил на это ее внимание, глаза ее загорелись, а вся остальная группа ответила дружным смехом. Метод внушения подействовал на Анджелу в первую же ночь — теперь нашей сновидице оставалось только понять, что она упустила свой сигнал. В качестве следующего шага ей предстояло в очередном сне, увидев руки, узнать этот сигнал.

По мере того, как мы продолжали раскрывать символику сновидений, Анджеле стало ясно, что она всерьез приближается к состоянию осознаваемости. Она поняла, что золотой эликсир — удачный символ особой красоты, которая может наполнить всю ее жизнь, как райское благоухание духов наполнило во сне весь магазин. Сложив воедино фрагменты сна, Анджела поняла, что ей, как и всем, кто задумывается о приближении к свету, придется встретиться с чувством двойственности и сопротивления по отношению к будущему путешествию и разобраться в нем. Произошедший во сне случай, разумеется, не был случайностью — скорее, он был событием, исполненным глубокого смысла. Во сне хрустальный флакон, вместилище драгоценного золотого эликсира, просто выскочил у нее из рук. Анджеле, как и всем, кто осознаваемо пускается в духовное странствие, неизбежно предстоит пережить неуловимость благодати, которая то и дело норовит ускользнуть из рук. Как и всем, ей предстоит на этом пути делать ошибки и бессознательные промахи. Эти «ошибки» и «несчастные случаи» — неизбежная и необходимая часть ее путешествия, как и путешествия любого другого искателя; миновать их никак не удастся. И, если судить по сну, на этом пути ее ожидают чудеса. В конце концов флакон неким чудесным образом восстановил свою целостность и остался невредим. В этом сне также в изобилии присутствует прощение — величайшее из чудес: сновидице нужно было только открыться прощению, чтобы получить его.

Сновидение заканчивается на совершенной ноте, подчеркивающей классическую дилемму, которую должен разрешить каждый искатель, замышляющий войти в состояние осознанности: смутная тоска против нежелания заплатить высокую цену. Вопрос не в том «могу ли я себе это позволить?» «Стоит ли себе это позволять?» — вот самая суть вопроса, встающего перед нами в то время, когда мы начинаем задумываться, какие главные перемены может принести в нашу жизнь осознаваемое сновидение и хочет ли каждый из нас заплатить необходимую цену. Вот некоторые из тех размышлений и наблюдений, которые все мы разделили с Анджелой, когда разбирали ее сон. Она оказалась очень восприимчивой и отнеслась к этим коллективным откликам вдумчиво и открыто.

Через восемь дней, вскоре после второго занятия, Анджела увидела осознаваемый сон, который она удачно назвала «Тренировка».


ТРЕНИРОВКА

23 октября 1981 года


Я на футбольном поле, наблюдаю за игроками. Одетые в желто-голубую форму, они выстроились на линии. Капитан жонглирует мячом. Ему явно не терпится вступить в игру: отсчитывая секунды, он прыгает с ноги на ногу. По сигналу он бросается вперед и мчится по линии. Я слежу, как он огибает поле по периметру. Вот он приближается ко мне, и я завороженно смотрю, как ловко он управляется с мячом: его руки мелькают, как молнии! Внезапно я осознаю, что это сон — я вижу это во сне! Ощущая сильное волнение, завладеваю мячом в надежде проявить такую же ловкость рук. Но волнение мешает мне отчетливо видеть мяч. У меня возникает ощущение, что я сейчас его потеряю... что у меня не хватит времени, чтобы проявить эту новую для себя способность. Поднимаю взгляд на потолок и решаю попробовать взлететь, пока у меня есть такая возможность. Я понятия не имею, как это сделать, однако отталкиваюсь от пола и, к собственному изумлению, взмываю к потолку. Я так потрясена этой удачей, что теряю способность двигаться. Потолок очень яркий, его белизна слепит глаза. На меня наваливается головокружение и тошнота, и я крепко зажмуриваюсь. И тут же в испуге просыпаюсь.


Я счел это дополнительное сновидение полезным для Анджелы, принимая во внимание общий контекст мира ее сновидений и ее намерение обрести осознаваемость. В этом сновидении ее внимание сильно и настойчиво притягивали руки футболиста. Его замечательная ловкость рук ее просто заворожила. В тот миг, когда его руки, казалось, летали со скоростью молнии, Анджела внезапно поняла, что все это происходит во сне — она использовала руки футболиста как сигнал наступления осознаваемости.

С приходом осознаваемости Анджела обрела силу, ощутила волнение и стала проявлять инициативу. Ее осознаваемость во сне следовала классическому образцу: «Это сон, я вижу это во сне». Ее ощущение собственного «я» было важным, потому что перенесло сознание на более высокий уровень индивидуальной творческой силы, чем тот, который существовал в ее сновидении прежде. С этого момента она начала всячески проявлять свою силу в осознаваемом сновидении — завладела мячом и попыталась сама жонглировать им. Однако с Анджелой произошло то же, что и со многими новичками в области осознаваемых сновидений: под напором волнения и новой для себя силы она стала терять ясность восприятия картины сновидения. Из-за такого прилива эмоций мяч стал виден менее отчетливо, и она стала терять равновесие в состоянии осознаваемости. Прилив эмоций в осознаваемом сновидении также создал для Анджелы ощущение нехватки времени, и скоро она почувствовала необходимость летать, вместо того, чтобы жонглировать мячом. Она почувствовала, что должна сделать выбор. Полет оказался успешным, и это принесло еще одно опьяняющее чувство — потрясение от внезапности, которое повлекло за собой потерю подвижности. Под конец мощный прилив эмоций, в том числе и головокружение и тошнота, заставили Анджелу напрячь и сжать тело сновидений. Острый страх, который она почувствовала при пробуждении, — нередкое явление при подобных обстоятельствах. Этот страх составлял необходимую и даже здравую часть ее процесса обучения, ибо состояние осознаваемости приглашает нас опознать каждый свой страх и сознательно встретить его лицом к лицу. В этом осознаваемом сновидении, погрузившись в переживание собственной силы, Анджела одновременно попала в бурный поток внутренних эмоций. Ее сон наглядно продемонстрировал типичные волнующие и манящие перспективы, которые обычно открываются перед нами при вхождении в осознаваемое состояние.

Я был доволен экспериментом Анджелы с осознаваемым сновидением, и она сама тоже осталась довольна собой. Для нее это было многообещающим началом. Ее «тренировка» в осознаваемом сновидении началась всерьез.

Еще один интересный пример осознаваемого сновидения дал мне мой друг и коллега по имени Джордж. Джордж имеет сан пресвитерианского священника и служит пастором приходской церкви округа Марин. Мы с ним уже много лет являемся участниками маленьких групп, состоящих из священников, психотерапевтов и преподавателей, которые регулярно встречаются, чтобы обсудить свои сны. С самого начала нашей дружбы мы с Джорджем оба проявляли особый интерес к осознаваемым снам и к духовному измерению работы со сновидениями. Мы оба сделали своей регулярной практикой использование снов в медитации и поощряли к этому своих пациентов и прихожан. Вдобавок ко всему, у Джорджа было заветное желание, связанное с осознаваемыми сновидениями: ему очень хотелось в одном из осознаваемых снов встретить Иисуса и иметь с Ним продолжительную, серьезную беседу.

В День благодарения 1984 года мы с Джорджем встретились и долго плодотворно беседовали, сравнивая наши взгляды на осознаваемое сновидение и накопленные переживания. Он поведал мне длинный сон, который увидел около года назад — то был самый прекрасный и волнующий из всех осознаваемых снов, которые ему доводилось видеть. Вот что он рассказал:


Я вхожу в большой старинный особняк. Это затейливое многоэтажное здание с множеством помещений. Оно обставлено прекрасной мебелью и производит очень изысканное впечатление. Проходя по коридору, вижу на стене зеркало; перед ним стоит незнакомая мне женщина. Глядя в зеркало, вспоминаю свой давний разговор со Стивеном Лабержем и внезапно обретаю осознаваемость. Как-то наяву беседуя с доктором Лабержем, Джордж обсуждал с ним свое неосуществленное желание встретиться в осознаваемом сновидении с Иисусом и поговорить с ним. Лаберж предложил Джорджу для начала смотреть на себя в зеркало, чтобы вызвать осознаваемость, а потом, в последующем сновидении, создать желанную встречу с Иисусом. «О, да это осознаваемое сновидение!» — говорю я себе. Гляжу в зеркало, но отражение расплывается, хотя и можно предположить, что это действительно я. Мне очень хочется изучить себя повнимательнее, заглянуть себе в глаза, в душу. Но чем больше я усердствую, тем мутнее становится зеркало. Тогда я пытаюсь мысленно очистить его, думая про себя: «Хочу, чтобы зеркало стало чистым»49. Но и на этот раз, чем больше я стараюсь, тем мутнее становится зеркало. Наконец я говорю себе: «Ладно, забудь об этом!»


49 Джордж и прежде несколько раз переживал в осознаваемых сновидениях творческую способностью проявлять свои мысли. В этих сновидениях он мог создать картину сновидения, просто подумав о ней или представив ее себе.


Смотрю на стоящую рядом с зеркалом женщину и думаю: «Не хочу, чтобы здесь была она, пусть вместо нее будет Линда50, — и с этой мыслью женщина превращается в Линду.


50 Линда имя женщины, за которой Джордж тогда ухаживал и на которой через год женился.


Я говорю Линде: «Это осознаваемое сновидение, и я хочу выйти на улицу сквозь стену». Подхожу к стене и пробую ее рукой, чтобы посмотреть, смогу ли я пройти сквозь нее. Убеждаюсь, что смогу. Прохожу сквозь стену и, обернувшись, жду, когда пройдет Линда. Но у нее ничего не получается. Тогда я возвращаюсь — снова сквозь стену, — беру Линду за руку и тяну за собой.

Теперь мы в типичном жилом квартале Сан-Франциско — идем по тротуару, поднимаясь в гору. Мы идем по левой стороне улицы, и Линда начинает подпрыгивать, весело и игриво как ребенок, возбужденно приговаривая на ходу: «Мы во сне! Мы во сне! Мы во сне!» От ее веселья у меня на душе тоже становится радостно.

Впереди, на правой стороне улицы мы видим концертный зал и решаем зайти. Когда мы начинаем подниматься по ведущей к залу лестнице, я говорю Линде:

«Подожди минутку. Это же осознаваемое сновидение — значит, нам не нужно взбираться по лестнице. Можно просто взлететь!» И мы, минуя ступеньки, влетаем в зал. Зал наполовину пуст, на сцене идет спектакль. Мы поднимаемся по лестнице, чтобы найти места и посмотреть представление. Со своего места нам навстречу поднимается какой-то мужчина и умышленно, с вызывающим видом загораживает нам дорогу. «Это осознаваемое сновидение, — говорю я себе, — поэтому не будет никакого вреда, если я дам этому парню по яйцам». Бью противника ногой в пах, и он с воплем сгибается пополам51. Мы продолжаем подниматься по лестнице. Добравшись до самого верха, решаем не оставаться на спектакль и выходим.


51 Здесь Джордж добавил, что если бы кто-то так же грубо повел себя с ним наяву, он держался бы крайне дипломатично. Во сне же он действовал по-другому и, чтобы дать агрессору отпор, мгновенно дал выход собственной агрессии.


Теперь мы в деловом квартале, вдоль улицы тянется множество магазинов. Все они закрыты. Идя по правой стороне улицы, заглядываем в один из магазинов — это художественный салон. На стенах развешены картины. Вижу статую, расположенную на невысоком пьедестале, ее окружает декоративная ограда. Говорю Линде, что хочу войти внутрь и осмотреть скульптуру. Вхожу прямо сквозь окно и очень внимательно изучаю статую. И тут вспоминаю: «Ведь я всегда хотел в состоянии осознаваемости побеседовать с Иисусом». Сажусь и принимаюсь медитировать, используя те же приемы, которыми обычно пользуюсь при медитации. Начинаю испытывать те же переживания, которые бывают у меня в состоянии глубокой медитации: воспоминания о прежних рождениях52 и о прежних жизнях с Линдой. Тут я вспоминаю про Линду и говорю себе: «Постой-ка! А Линда-то сумела войти сквозь окно?» Открываю глаза и, выйдя из медитации, оборачиваюсь. Разумеется, Линда не сумела проникнуть внутрь. Встаю и подхожу к окну. Высовываюсь наружу и пытаюсь протащить Линду сквозь стекло. В этот момент я теряю осознаваемость и возвращаюсь в обычное сновидение. Через несколько мгновений просыпаюсь.


52 Здесь Джордж добавил, что это скорее ощущение, чем воспоминание — оно похоже на прыжок через затянутый бумагой обруч, когда оставляешь старую реальность позади и прорываешься в лежащую по другую сторону новую реальность.



Я получил огромное удовольствие, расспрашивая Джорджа об этом сне, — главным образом потому, что он рассказывал о нем с колоссальной энергией и страстью, а также из-за множества богатых и разнообразных переживаний, которые в нем содержатся. Я спросил Джорджа, как он использовал это сновидение в жизни наяву, и он сразу ответил, что никак его не истолковал. Меня это не удивило: очевидно, этот сон, как и множество других осознаваемых сновидений, вывел сновидца на уровень, превышающий всяческие истолкования. Джордж сказал, что этот сон важен, прежде всего, тем, что пробудил у него аппетит к осознаваемым сновидениям — просто потому, что подарил такие дивные переживания. Сон стал удивительным показом величайших сокровищ его жизни: в нем присутствовала его любимая женщина, действовала творческая сила мысли, даже его решимость встретиться и поговорить с Иисусом тоже стала частью сна. Общий дух и настроение сна отличались восхитительной игривостью.

Джордж сказал мне, что за последние несколько лет у него было около дюжины осознаваемых сновидений. Проработав со снами много лет, он теперь взял за обычай записывать только осознаваемые сны, потому что их качество значительно выше, чем у обычных сновидений. Сейчас он легко может увидеть разницу между двумя этими разновидностями сновидений по степени их красоты и радости, и, разумеется, склоняется в пользу тех снов, которые приносят ему максимальную радость и удовольствие. Он сказал, что для него работа со снами стала очень походить на еду за шведским столом. Всякий раз, приходя на шведский стол, он пропускает изобилие хлебных изделий, потому что хлеб может в любой день съесть дома. Оказавшись же перед разнообразием изысканных экзотических блюд, он выбирает только самые соблазнительные деликатесы и насыщается ими с огромным удовольствием. Осознаваемые сновидения стали для него чем-то вроде нектара богов, райской пищи, которой естественно ищет и страстно жаждет человеческая душа.

Джордж сказал мне, что в осознаваемых сновидениях часто занимается медитацией. Меня это не удивило: ведь медитация составляет очень важную часть его жизни уже почти пятнадцать лет. Сам он считает, что такое сочетание духовных практик в конечном итоге принесло ему огромную пользу. По его ощущению, обе естественно перетекают одна в другую, взаимно расширяя и питая друг друга. Его медитации обогащают осознаваемые сновидения, а осознаваемые сновидения определенно обогащают медитации наяву. По сути, Джордж утверждает, что для него главная ценность осознаваемого сновидения заключается в углублении качества и яркости медитаций. В качестве примера он привел другой короткий осознаваемый сон, посетивший его почти одновременно с первым.


Какое-то время сплю, после чего осознаю, что нахожусь во сне. Вспомнив, что хочу повидаться с Иисусом, сажусь и погружаюсь в медитацию. Сосредотачиваюсь на макушке головы, на теменной чакре. Вдруг чувствую, что не Иисус приходит ко мне, а меня властно и неудержимо влечет к Нему. Возникает ощущение головокружительного полета, будто меня выбросило из вселенной с невероятной, неописуемой скоростью. Продолжаю нестись в космосе. Ощущение скорости становится настолько сильным, что я просыпаюсь.


Когда Джордж проснулся, было около четырех часов утра. Лежа в постели, он продолжал чувствовать в своем физическом теле точно такое же ощущение энергии, какое было у него в осознаваемом сновидении. Он удивился, обнаружив такой «перенос энергии» из тела сновидений в физическое тело. (Патриция Гарфилд рассказывает о похожих случаях в своей книге «Путь к блаженству», и у меня тоже было множество подобных переживаний.) Такой перенос энергии может возникнуть и при обычном сновидении, но когда его источником является осознаваемый сон, сила его часто бывает чрезвычайно велика. Еще Джордж сказал, что сразу же после сна, неподвижно лежа в постели, провел краткий эксперимент с этими переживаниями. Он закрыл глаза и снова испытал прежнее ощущение стремительного полета сквозь галактику все с той же невероятной скоростью. Несколько минут он экспериментировал с этим ощущением — продолжая лежать неподвижно, он то открывал глаза, то снова закрывал. И каждый раз при этом он ощущал, как изменяется направление и характер движения энергии. Сама энергия ощущалась как большое поле конусообразной формы — расположившись над ним, оно гигантским водопадом спускалось прямо ему на голову. Это переживание, продлившееся всего минуты три-четыре произвело на Джорджа неизгладимое впечатление. Он признался, что до сих пор не уверен, как его воспринимать, хотя и убеждал меня, что оно было совершенно поразительным и надолго врезалось ему в память.

Джордж сказал, что эти два осознаваемых сновидения помогли ему усвоить сразу несколько уроков. Урок первый: бывают времена, когда уместно прибегнуть к силе — как с нравственной точки зрения, так и с духовной. В осознаваемом состоянии он не испытал ни малейшего чувства вины, ударив противника ногой в пах, поскольку знал, что это не причинит тому никакого вреда. Однако уже после, наяву, он часто чувствовал себя виноватым в том, что во сне ударил человека. Поразмыслив, Джордж разрешил эту дилемму: он понял, что состояние осознаваемого сновидения часто напоминает состояние благодати, если рассматривать его с точки зрения традиционной христианской терминологии. Пребывая в состоянии осознаваемости, человек обладает такой чрезвычайной степенью ясности (любви в сочетании с отсутствием страха), что моральные дилеммы и проблемы часто находят быстрое разрешение. Их решение сопровождается высочайшим чувством внутреннего покоя и гармонии, которое трудно достижимо в обычном состоянии бодрствования. Однако, вернувшись в мир яви, сновидец порой ощущает себя «падшим», утратившим благодать, и начинает переживать обычные состояния ума — вину, страх, смятение, тревогу и т. д., — являющиеся частью повседневной жизни. В таком состоянии утраты сновидец, как правило, все еще способен помнить былое состояние благодати и осознаваемости, но, отлично помня, каким оно было, сновидец, увы, не всегда может вернуться в это состояние, даже приложив волевое усилие или сознательное намерение.

Такие представления подвели Джорджа к еще одному важному уроку — следствию его собственного экспериментирования с осознаваемым сновидением и медитацией. Джордж пришел к выводу, что духовный учитель — это тот, кто умеет настраивать свое сознание на любой уровень присутствующих во всем спектре сознания частот и может сделать это в любое время, исходя из своего желания или потребности. Духовный учитель всегда пребывает в потоке живого Дао (выражаясь по-христиански, Святого Духа). Если нужно, он может быть агрессивным, если нужно — кротким и безмятежным. Он всегда пребывает в гармонии с космосом и мгновенно принимает любой сигнал, улавливая движения и энергии ситуации, в которой в данный момент находится, потому что каждый миг ощущает, как вселенная, а вместе с ней и Бог, обтекают его своим потоком. Таким образом, сущность сознания духовного учителя составляют свобода, любовь, правильный настрой и гибкость. С другой стороны, новичок, едва ступивший на стезю духовной жизни и только начинающий экспериментировать с этим спектром сознания, очень ограничен в его широте, спонтанности и гибкости. Новичок склонен подпадать под диктат правил, установленных его духовной традицией. Учитель же, уважая правила традиции, четко знает, когда и как ее нарушить. Я с большим интересом слушал, как Джордж излагает эти положения, ставшие такими важными для его духовной эволюции.

Исследуя этот вопрос, Джордж делился со мной некоторыми новыми вехами своего жизненного пути. Он сказал, что в отношении пацифизма и ненасилия всегда был абсолютным фундаменталистом, считая нравственным человеком того, кто всегда подставляет другую щеку. На каком-то этапе своей жизни он понял, что на самом деле это очень жесткий взгляд — такой же жесткий, как и у тех, кто придерживается противоположного правила: «сначала выстрели, а вопросы будешь задавать потом». Благодаря практике медитации и осознаваемого сновидения он пришел к убеждению, что нужно переживать каждый миг в его особой неповторимости, оставаясь открытым ко всем его возможностям и вопрошая Бога: «Каково правильное поведение (или Божья воля) в этих конкретных обстоятельствах?» Теперь он верит, что полная и подлинная духовная жизнь может проистекать только от созвучия с гласом Божьим, проявленным в дао каждого мгновения. В осознаваемом сновидении Джордж однажды пережил миг освобождения от налагаемых обществом условностей и действовал в совершенном согласии с собственной агрессивной энергией, при этом полностью понимая, что в осознаваемом сне такой выбор не может причинить никакого вреда.

Видно, что Джордж целиком настроен на дальнейшее исследование своих осознаваемых сновидений, захвачен и очарован этой целью. Когда наша беседа закончилась, я пожелал ему успеха. Уверен, что еще не раз услышу о его путешествии. Мне не терпится узнать, что же случится, когда в осознаваемом сновидении он, наконец-то, повстречает Иисуса и между ними произойдет долгожданный диалог.

Еще одна интересная область осознаваемого сновидения, изобилующая духовно-психологическими возможностями, — это осознаваемые сексуальные сны. Некоторые осознаваемо сновидящие называют довольно высокий процент явно сексуальных сновидений, у других же их бывает мало или не бывает совсем. Интересный пример терапевтического эффекта сексуального осознаваемого сновидения привела женщина, посещавшая занятия одной из моих групп лечебного сновидения. Ко времени этого сна Шэрон53 недавно минуло сорок, она была замужем. У нее часто бывали осознаваемые сновидения, приносившие ей глубокое удовлетворение, в том числе многочисленные сексуальные сны и сны, в которых она летала. В период, когда ей приснился этот сон, в ее семейной жизни наметился некоторый сексуальный разлад, причиной которого служили отчасти физические проблемами мужа, отчасти ее собственная склонность выражать свою неудовлетворенность замаскированными претензиями.


53 Вымышленное имя.


Однажды другая участница группы, Марсия54, у которой возникли с мужем сходные проблемы, подняла на занятии вопрос о сексуальности. Я поддержал Марсию, использовав интенсивную методику гештальт-терапии, в которой она прибегла к фантазии и диалогу, чтобы уяснить себе проблемы и чувства, лежащие на обоих полюсах конфликта. По ходу дела оказалось, что и Марсия и ее муж Роб55 очень требовательно относятся к способности Роба поддерживать эрекцию на всем протяжении полового акта. За годы своей супружеской жизни они создали некий шаблон полового акта, при котором требовательность Марсии дополнялась требовательностью к себе Роба, и это обычно превращало их половые контакты в очень напряженные ситуации, которые для Роба нередко заканчивались неудачей, а для Марсии — разочарованием. Постепенно они оказались пленниками собственного шаблона и зачастую предпочитали полное отсутствие сексуальных контактов друг с другом риску неудачи, которую он будет переживать как очередной крах, а она — как свою нежеланность для мужа. В ходе сеанса гештальт-терапии Марсия совершила важный прорыв, позволив себе очень ясно увидеть отрицательное влияние свой повышенной требовательности. Погрустив по этому поводу и пролив немало горьких слез, она создала для себя установку на преображение56. В данном случае для Марсии эта установка оказалась такой: «Я могу получить удовлетворение, даже если у тебя не будет эрекции». Эту установку она подкрепила на групповом занятии и согласилась взять ее домой, чтобы, повторяя про себя в течение недели, подкрепить изнутри это новое для себя понимание. В тот день Марсия проявила такую открытость и творческую уязвимость, что все члены группы были глубоко тронуты ее усилиями и прониклись к ней искренним сочувствием.


54 Вымышленное имя.

55 Вымышленное имя.

56 «Установка на преображение» — особый инструмент психотерапии. Обычно это короткая утвердительная фраза, специально приспособленная к потребностям пациента и исходящая из конкретного сеанса психотерапии. В идеале она должна давать краткую формулировку желаемой цели — положительной перемены, к которой стремится пациент.


И вот, из этой ситуации, к Шэрон пришло важное осознаваемое сновидение — оно посетило ее в ночь, последовавшую за тем конкретным сеансом групповой терапии.


ОГРОМНЫЙ СИНИЙ ПЕНИС


Вижу перед собой карту мира. Материки окрашены в разные цвета. Она нарисована на какой-то похожей на стекло поверхности и освещена сзади. Карта прозрачная, продолговатой формы. Я понимаю, что это не современная карта мира: некоторые участки земной поверхности имеют непривычные или искаженные очертания. Пристально разглядываю карту, подойдя к ней вплотную. И в этот момент осознаю, что дело происходит во сне.

Внезапно ощущаю сильный прилив сексуального возбуждения. Знаю, что мне необходима немедленная сексуальная разрядка. Сохраняя полную осознаваемость, парю в бескрайнем небе. И тут появляется огромный синий пенис! Длина у него — фута три, а толщина — целый фут. Он возникает прямо из небесной синевы, а не растет из тела. Вбираю его в себя и сразу испытываю сильнейший оргазм. Все мое тело сотрясает лихорадочный прилив чувств. Сила наводняющих меня ощущений превосходит реальный масштаб, все границы вероятного. Знаю, что никогда раньше не испытывала такого мощного оргазма. Острота сексуального наслаждения так нестерпима, что я просыпаюсь. Через некоторое время снова засыпаю, надеясь попасть в тот же сон, но мне это не удается.


Когда на следующем занятии группы Шэрон рассказала нам этот впечатляющий осознаваемый сон, мы все живо почувствовали, насколько ее изумила и застала врасплох острота сексуальных ощущений. У нее не было ни тени сомнения, что это самое яркое сексуальное переживание в ее жизни, испытанное во сне или наяву. В осознаваемых сновидениях у Шэрон часто бывают сильные и яркие оргазмы, но это переживание, в котором участвовал огромный синий пенис, перенесло ее в мир доселе неведомых ощущений. Когда члены группы стали обсуждать этот сон, оказалось, что он стал не только особым подарком для Шэрон, но и прекрасным продолжением сеанса гештальт-терапии, который Марсия прошла неделю назад. Этот сон стал двойным подарком! В нем Шэрон продемонстрировала те качества, которые и ей, и Марсии следовало развивать в себе, а именно умение расслабляться и смиряться — во сне их символизировала парящая в бескрайнем небе Шэрон. Сон повествовал об огромной способности к удовлетворению и наслаждению, способности, которая берет начало в состоянии глубокого, исполненного доверия расслабления и смирения. Еще этот сон продемонстрировал одну интересную, прямо-таки захватывающую грань бессознательного ума, срабатывающую в условиях групповой терапии. Во сне бессознательный ум Шэрон подхватил работу, начатую Марсией на занятии, и довел ее до конца, но уже для Шэрон. Очевидно, сеанс гештальт-терапии, в которой участвовала Марсия, задел в душе Шэрон глубоко созвучную струну: ведь внутренняя динамика обеих женщин и динамика их отношений с мужьями имела так много общего. Было очень интересно и полезно наблюдать такой обмен подарками или обмен энергиями в группе, где установились глубокие отношения близости и доверия. Проделанная Марсией работа стала подарком для Шэрон, а сон Шэрон стал ответным подарком для Марсии. Осознаваемое сновидение научило обеих женщин искусству расслабления, доверия и смирения. Благодаря освобождению — не только во сне, но и наяву — им стали доступны доселе невероятные переживания.

Когда я впоследствии расспрашивал Шэрон о ее жизни в мире сновидений, она уверяла меня, что ночные путешествия приносят ей огромное удовлетворение. В частности, она обожает осознаваемые сновидения потому, что они позволяют ей очень ясно переживать то состояние ума, в котором нет места оценкам, создавая, по ее ощущению, «полную объективность сознания». Такая объективность вовсе не является неким скучным или вялым состоянием ума. Напротив, это состояние, полное энергии и радости. Осознаваемые сновидения подарили Шэрон переживания, которых она никогда прежде не испытывала ни в каких других состояниях ума. Например, один из величайших подарков, полученных ей в сновидениях, — это чувство полной новизны, которое она часто переживает в осознаваемом состоянии. Внешне Шэрон производит на большинство людей впечатление обычной женщины среднего достатка, которая живет в покое и довольстве и которой нечего страшиться. Однако она утверждает, что благодаря испытанным в осознаваемых сновидениях приключениям теперь знает, что такое полное бесстрашие, и это ее особенно радует. В осознаваемом состоянии ей легко получить такое переживание, потому что тогда она видит: все части сновидения каким-то образом составляют разные части ее самой. В состоянии осознаваемости ей легко одновременно быть и исполнителем и наблюдателем своих действий. Эти качества, наряду с даром глубокой сексуальной реализации, — лишь немногие из выгод, делающих осознаваемое сновидение столь важной сферой ее жизни. «Осознаваемое сновидение — это прежде всего дар Всевышнего, — говорит Шэрон. Когда он приходит, не задавайте слишком много вопросов, а просто примите его».

В качестве заключительной иллюстрации хочу привести осознаваемое сновидение, рассказанное моей ученицей по имени Джулия57. Это женщина пятидесяти с лишним лет, у нее прекрасный муж и трое взрослых детей. Говоря о своей жизни, она не раз называла ее «счастливой» и «очень удачной». Джулия выросла в Атланте, в высокопоставленной, богатой семье. Детство у нее было очень счастливое — получая от родственников постоянные знаки любви и поддержки, она ощущала тесную близость с семьей и полный эмоциональный комфорт. Всю свою жизнь Джулия отличалась прекрасной, часто очень яркой памятью на сновидения, в том числе и осознаваемые сны из раннего детства. Во время занятий в группе осознаваемого сновидения и вскоре после их окончания у нее было несколько ярких, вдохновляющих осознаваемых снов.


57 О Джулии я уже упоминал ранее, в пятой и седьмой главах.



ОСОЗНАВАЕМОЕ СНОВИДЕНИЕ

21 сентября 1982 года


Я в Монро, штат Джорджия. Дождливой ночью стою одна, босиком, в свете уличных фонарей на асфальтированной дороге перед домом своего деда. Чувствую влагу на лице и мокрый асфальт под ногами. Замечаю, что дождинки на сосновых ветвях сверкают в лучах света, как бриллианты. Вокруг ни души. Мимо на машине с открытым верхом проезжает мой брат Джордж. Вид у него очень счастливый. Машу ему рукой. Он разворачивается и снова проезжает мимо. Вижу на капоте автомобиля, там, где полагается быть эмблеме фирмы, бюст папули в натуральную величину. Джордж еще раз разворачивается и проезжает мимо меня. Я смеюсь и машу ему рукой. На этот раз он исчезает из вида и я остаюсь одна. Забавы ради начинаю шлепать по лужам и тут же произношу вслух: «Я вижу это во сне». Ощущаю прилив возбуждения и говорю себе, что в таком случае могу делать все что угодно. Решаю полетать и, не успев додумать эту мысль до конца, уже парю над вершинами сосен. Поднимаю взгляд и вижу ночное небо, усеянное МИЛЛИОНАМИ ярких звезд. «Я тоже могу быть среди звезд», — думаю я и в тот же миг переношусь в бездонную вышину, где меня окружают миллионы звезд. Ощутив легкий страх, слышу и одновременно чувствую слова: «Бог позаботится обо мне». Просыпаюсь, зная, что со мной только что произошло что-то важное. Мне хочется навсегда сохранить осознаваемость и уверенность, обретенные в этом сне.


Записав это сон в свой дневник сновидений, Джулия сразу же сопроводила его таким комментарием: «Запись сна кажется очень бледной по сравнению с тем, что я в нем ощущала». Это обычная реакция на осознаваемые сновидения: сновидец чувствует, что слова не способны передать яркость, и красоту сна. Когда я разговаривал с Джулией через два года после того, как она увидела этот сон, она сказала, что до сих пор очень живо помнит его и остро ощущает его свежесть, вдохновение и эмоциональное воздействие. Вот ее собственные слова: «То был сон, исполненный абсолютного покоя. В детстве я всегда чувствовала, что папуля обо мне позаботится. С ним я всегда ощущала себя в полной безопасности. Можно сказать, что я чувствовала себя почти неуязвимой: ведь он столько раз говорил, что никому не даст меня в обиду. А ведь в какой-то степени все мы такие, какими себя считаем».

Джулии необычайно повезло: в детстве она ощущала безусловную любовь обоих своих родителей. В этом сне, наполненном знакомыми образами, звуками и ощущениями ее родной Джорджии, отец присутствовал в виде бюста в натуральную величину, установленного на капоте автомобиля, которым управлял брат Джулии Джордж. Хотя отец Джулии умер несколько лет назад, он продолжает жить в ее душе и мыслях.

По словам самой Джулии, его исполненное любви влияние продолжает занимать чрезвычайно заметное место как в ее сознании, так и в сознании ее брата Джорджа — об этом свидетельствует и тот факт, что во сне бюст отца занимал заметное место на капоте автомобиля. С течением лет безусловная любовь и надежность, исходившие от отца, когда Джулия была ребенком, никогда не изменялись и не ослабевали. С годами эти чувства, так глубоко впитанные ею в детстве, только усиливались и укреплялись. Осознаваемый сон Джулии — прекрасное напоминание родителям о том, как важно дать детям почувствовать, что их нежно любят. Если в сознании ребенка отложится такое убеждение, оно сохранится на всю жизнь и будет приносить эмоциональные плоды еще много лет после ухода родителей. В разговоре со мной Джулия заявила, что в детстве всегда знала: любовь ее родителей не только безусловна, но и абсолютно неисчерпаема. Она так изобильна, что никогда не иссякнет, хотя в семье еще трое детей.

Появившийся в этом сне старший брат Джордж всегда играл в жизни Джулии совершенно особую, даже уникальную роль. Она сказала мне, что с годами они стали считать себя «психическим близнецами», и между ними возникла и сохранялась особая духовная близость — такую крайне редко встретишь между братом и сестрой. Даже сейчас они живут на расстоянии двадцатипятиминутной езды друг от друга, сотрудничают по работе и, как правило, ежедневно разговаривают по телефону. Уже больше пятидесяти лет между ними существует очень тесная связь. Поэтому вполне естественно, — сказала Джулия, — что Джордж появился в ее сновидении с довольным видом и в открытом автомобиле. В юности у Джорджа был похожий автомобиль, и они с друзьями получали от этой игрушки фантастическое удовольствие. Их любимыми забавами были гонки за лидером и поездки по городу и окрестностям. Для Джулии автомобиль с откидным верхом стал символом забавы, игры, приятного волнения, перемены, гибкости и открытости — всех тех прекрасных качеств, которые с детства были важной частью ее жизни. Родители прочно привили ей понимание важности этих качеств, в частности, важности умения играть. Ее брат Джордж, как и она, полностью разделял эту философию. В его душе философия игры укоренилась так же глубоко, как и в душе Джулии. И хотя и брат, и сестра считают себя очень ответственными людьми, оба они, став взрослыми, с годами не утратили вкуса к игре и всегда находят время для каких-нибудь забав. Часто они сознательно напоминают друг другу о необходимости игры и укрепляют друг в друге это чувство — особенно это касается тяжелых времен, когда остро ощущается гнет жизненных ситуаций.

Джулия, которая всю жизнь видела яркие сны, в разговоре со мной так подытожила свое осознаваемое сновидение: «Это и есть моя жизнь». Этот сон просто и ясно показал ей, что она за человек и какой всегда была ее жизнь. Подведя краткий итог ее жизни, он дал ей вдохновляющее представление о себе самой и своем месте в этом мире. Жизнь Джулии всегда проходила «среди звезд». Она росла в высокопоставленной семье, где среди гостей часто можно было увидеть губернатора штата Джорджия и других видных общественных деятелей. Девочкой она обучалась в лучших частных школах и была во всех отношениях выдающейся ученицей. Когда в пятидесятых годах в недрах американского Юга началось движение за гражданские права, она вместе с ближайшими друзьями и родственниками шагала в первых рядах многочисленных демонстрациях, чтобы публично выразить свои убеждения. Сегодня Джулия активная участница движения за раскрытие способностей человека, распространившееся в наши дни в Калифорнии; в числе ее близких друзей многие лидеры и авторы новых творческих идей в этой области. Скорее всего, она всегда будет находиться среди звезд — туда ее поместила творческая сила судьбы и живительная любовь прочных семейных уз, сопровождавшая ее всю жизнь. Это не значит, что в жизни Джулии не бывало страданий. Она, как и большинство людей, испила свою чашу горя и печали. Но изначально присущая ей надежность и безусловная любовь к себе дали ей силы не только твердо выстоять в этих испытаниях, но и превратить их в основу собственного развития как личности.

Некоторым осознаваемым сновидениям присуща такая сила и глубина, что они способны самым незабываемым образом подвести итог человеческой жизни. На мой взгляд, сон Джулии принадлежит именно к такому разряду сновидений. Думаю, она будет помнить его до конца жизни. Будь это мой осознаваемый сон, мне хотелось бы припомнить его на смертном одре, перед тем, как покинуть этот мир. Такой сон — замечательный подарок, обладающий множеством уровней и измерений: он преподносит сновидцу уникальную, ни с чем не сравнимую красоту его путешествия, говоря: «Смотри! Вот кто ты такой. Вот что такое твоя жизнь».


* * *


В заключение хочу сказать: чем дольше я размышляю об осознаваемом сновидении — и как о духовно-психическом феномене, и как об обширной сфере нашей внутренней жизни, — тем чаще возвращаюсь к слову запредельное. Я понимаю, что мне, как и большинству других людей, необходимо узнать о запредельном еще очень многое. Ведь осознаваемое сновидение уносит нас так далеко за пределы наших обычных ограничений, навязываемых умом, так далеко за пределы привычной нам реальности, что я убежден: оно может многому научить нас о запредельном. Сейчас я считаю, что именно в этом и заключается его главная и преобладающая ценность, именно это и делает его передним краем человеческого сознания, ибо внутри состояния осознаваемого сновидения существует очень широкий диапазон человеческих способностей к беспредельному. Одни из них более очевидны, другие являются очень тонкими. Я убежден, что все они важны: ведь без подлинного переживания запредельного человечество оказалось бы безнадежно приковано к земле, погрязло бы в повседневной борьбе за выживание и практически не ведало бы об этой бесценной искре божественного начала, которую каждый из нас носит в своем сердце. Без подлинного переживания запредельного так легко забыть о самом важном: о Боге, о постижении высшего «я», об осознаваемой любви к каждому встречному, который тоже находится на пути к полной реализации.

Еще я твердо верю: для того, чтобы любая человеческая цивилизация достигла полного расцвета, внутренняя жизнь людей — как психологическая, так и духовная — должна находиться на максимально высоком уровне. А чтобы произошло такое максимально полное развитие, общество должно быть страстно заинтересовано в осуществлении и охране духовной свободы. Это предполагает, что оно должно на практике поощрять и вдохновлять каждого человека на переживание запредельного. Сегодня во многих государствах нашей планеты уже присутствуют политические и социальные условия, способствующие достижению этой высочайшей степени духовно-психологического развития, во многих — пока еще нет. Тем не менее, я твердо верю, что развитие личного переживания запредельного имеет и будет иметь первостепенное психологическое и духовное значение, ибо не имея подлинного переживания запредельного, каждый человек оказывается в полной зависимости от того, что утверждают другие — харизматические религиозные лидеры, пророки, гуру или вдохновенные учителя, — и ему только и остается, что слушать их сны, пытаясь уловить какой-то проблеск их видений, надеясь воспламенить себя искрой, позаимствованной из их жизни. Поэтому я все больше убеждаюсь в том, что и запредельное, и непосредственное личное переживание Света являются исконным правом и исконной неотъемлемой способностью каждого странника, следующего духовным путем.

Быть человеком и жить жизнью человека — значит отправиться в путешествие, которое — мы все это ощущаем — имеет некую неизбежную высшую цель. В свете этого я усматриваю цель своей книги в том, чтобы она помогла другим увидеть сквозь призму осознаваемого сновидения всю красоту творения и величие рода человеческого как самой яркой его части. Разумеется, на этом пути нас подстерегают некоторые опасности. В этой книге я описал их с максимальной откровенностью, основываясь на собственном опыте. Для меня лично полученные награды намного перевесили потенциальный риск.

Тем читателям, которые оценили мою книгу, хочу выразить свою признательность и благодарность. Тем же, кто сохранил по отношению к осознаваемому сновидению скептическое или недоверчивое отношение, хочу сказать: уважая ваш скептицизм, попрошу вас об одном — не выносить окончательного и бесповоротного суждения об этой области человеческих исканий, пребывающей в младенческом возрасте. Возможно позднее, когда появятся новые исследования и материалы по осознаваемому сновидению, вы решите обратиться к этой книге еще раз. Порой время способно творить чудеса с нашими взглядами, и мое заветное желание — чтобы моя книга оказала подлинную помощь всем тем, кто захочет исследовать этот новый рубеж человеческого духа — сегодня, завтра и послезавтра. Тем из вас, кто готов начать или продолжить путешествие в страну осознаваемых сновидений, хочу выразить свои наилучшие пожелания, самую горячую поддержку и искреннее восхищение.