Жизнь – это больница, где каждый пациент мечтает перебраться на другую кровать. Один предпочитает лежать и страдать возле батареи, тогда как другой думает, что выздоровеет у окна.

Шарль Бодлер. «Парижский сплин»


И, наконец, на третьем месте, и это кажется самым важным, невозможность игнорировать тот факт, что культура настолько основана на разрушительных страстях, что неудовлетворенность (сдерживание, подавление или, возможно, что-то другое?) мощных убеждений действует как предпосылка.

Зигмунд Фрейд. «Цивилизация и не удовлетворенные ею»


Глава первая. Понедельник – день тяжелый

Это то, что все мы знаем слишком хорошо, поющее ощущение в желудке, ватные ноги, обессилевшие руки. Нет лучшего индикатора предчувствия страха, чем наше собственное тело с его цветными наблюдениями.

Посмотрите вокруг: коричневый цвет домов переходит в серый, а зеленый стекает с деревьев. От вида гнетущей тучи перехватывает дыхание. Однажды это недостает. При мысли о тяжелых ежедневных заботах шок пронизывает нас с головы до ног. Любое воспоминание об отдыхе в кругу друзей, о приятной компании и нежной фривольности улетучивается. Поэты стонут и вздыхают:

Утро понедельника опять выдалось дождливым.
Смотреть на жалкие лица мне невыносимо.
Мы замерли в ожидании, а тысячи машин
Мимо проползают, но результат один -
Им предстоит в пробке замереть,
И всем нам сегодня опять не успеть1.


Еженедельное перевоплощение и маскировка закончены. Мы снова становимся служащим и коллегой. Наступило утро. Утро понедельника.

Добро пожаловать, дорогой читатель в это депрессивное эссе о тебе и обо мне. Это сварливая старомодная история с определенным критическим настроем и, несомненно, безрадостная, но она не обязательно может закончиться на минорной ноте.

И помните, что это – лишь эссе. Там, где ученый доказывает и проверяет, философ утверждает и спорит, юрист судит и выносит приговор, эссеист предполагает и воображает. Он тот, кто бродит по «ничьей земле» между вымыслом и действительностью в надежде уловить едва заметный проблеск реальности, который в другом случае может остаться незамеченным. Для этого он овладел запрещенным для «нормальных» книг стилем: восхвалением, преувеличением, унижением, шантажом, провокациями, избыточным воображением и метафорами. Он приступает к работе как карикатурист.

А я все же верен традиционной форме2. В первой главе мы внимательно рассмотрим опасности утра понедельника. En passant3 я буду обсуждать важность этого неприятного ощущения в области живота. Затем последует портретная галерея коллег и начальников, которая благодаря узнаваемости подготовит нас к принятию более сильного лекарства от синдрома понедельника4. Но прежде чем принять это лекарство, мы должны пройти через горнило Проповедников Процветания и других бойких на язык шарлатанов, шатающихся по коридорам бизнес-школ и университетов. И только потом мы бросимся с головой в нашу жизнь, полную неистовства. Нам следует, нет, мы должны признать, что Синдром Понедельника – неизбежный спутник каждого профессионала на протяжении всей жизни. Единственное лекарство, приносящее хоть какое-то облегчение: осознание этого и спокойствие – достоинства, редко встречающиеся в стремительном и сумасшедшем мире начинающих бизнесменов и других карьеристов.

Если, читая эссе, вы внезапно подумаете: «Я с этим не согласен; все не настолько плохо», то вам следует знать, что данная книга представляет собой средство защиты от неприятностей, которые наваливаются на вас или уже взяли верх над вами. Ничто не утешает и не приводит в чувство лучше, чем осознание того, что все могло быть намного хуже. Именно такое знание и предлагает эта книга.

Ну что же, давайте поворчим. Поставьте на плеер песню Леонарда Коуэна, положите бутылку в холод и держите таблетку «прозака»5 под рукой. Мы погружаемся в уныние…

В спальне

Сначала мы перенесемся в самую обычную спальню, где-нибудь, скажем, в Милтон-Кейнсе. Сейчас 6.43 утра, понедельник. Все семейство (муж, жена и ребенок около двух лет) пребывает в суматохе. Рядом со мной Джеймс. Он бухгалтер в брокерской конторе. На прошлой неделе он посетил семинар «Одежда для успеха». Что же Джеймс наденет сегодня?

– Доброе утро, Джеймс.

– И вам доброе утро.

– Что вы оденете сегодня?

– Ну, как обычно,…

– И это значит…?

– Видите, я могу выбирать…

– Вижу. Выбирайте! Не могли бы вы рассказать нам, что именно есть у вас в гардеробе?

– У меня три темно-серых костюма. Однако я стремлюсь к тому, чтобы когда-нибудь их стало четырнадцать.

Подходящие костюмы, которые советует… Которые выбирает…

Единственный настоящий партнер профессионалов – человек, который действительно нас понимает:

Сесил Джии (это имя следует произносить с французским акцентом).

Единственный настоящий портной в Англии.

Настоящие итальянские костюмы.

Сшитые в Милане итальянским портным.

У меня четырнадцать рубашек: восемь белых, четыре в полоску, две синие с белыми воротничками. Восемнадцать галстуков. Четыре ремня. Восемь пар ботинок. Двадцать пар носков длиной до колена.

И ни одной пары с изображением Микки Мауса.

Четырнадцать пар трусов модели «boxer shorts».

– Итак, что вы оденете сегодня, Джеймс?

– Сегодня просто должен быть вот этот серый костюм. У меня очень важная встреча, от которой многое зависит.

– И вас ничуть не беспокоит синдром понедельника?

– Извините – мой мобильник.

…Да? Алло. Алло?

…Да, нет.

…Да.

…Да.

…Что? Нет. Никогда.

– Спасибо за интервью.

– Да, скажите мне, что это неправда.

… ПРИДУРОК


И что – это действительно так? Наверное. Всегда есть придурки с иммунитетом к синдрому понедельника.

Они в таком восторге от возможности надевать свой рабочий костюм, что полностью утратили чувство собственного достоинства и свободы. Они не замечают тех повторяющихся каждую неделю душевных волнений – в прошлом их называли страданиями, – которые являются частью нашей рабочей жизни.