ЧАСТЬ 1. МУЖСКАЯ

Механика трансерфинга и не только

Линия грез

…Все мы совершаем в жизни много ошибок, а потом мечтаем о том, как было бы здорово вернуть прошлое и все исправить. Я вам не обещаю «в детство плацкартный билет», но ошибки можно исправить, причем это будет похоже на возврат в прошлое…

В. Зеланд

…У каждого из нас есть мечты. Но где-то рядом, за гранью нашей реальности, существуют — потенциально, миры, где все эти мечты осуществимы. Я дарю их вам…

С. Лукьяненко

Я проснулся под утро от нечеловеческого мяуканья соседской кошки. Гнусная бестия будит меня вот уже которую ночь подряд. Я люблю котов, особенно кошек, но эту, соседскую, просто возненавидел. Да и что это такое в конце концов? Я, царь природы, венец, можно сказать, творения, должен пробуждаться от этих диких звуков.

На этот раз я не стерпел. Пошарил под кроватью, на удивление быстро нащупал обычно изворотливый тапок и с силой швырнул его в соседскую стенку. Странно, но никакого звука при этом я не услышал. Снова сунул руку под кровать, но второй тапок, самый изворотливый ублюдок, бесследно исчез.

Нервно потянувшись, встаю, делаю два шага к стене, размахиваюсь изо всех сил… и следом за кулаком, не встретившим никакого сопротивления, вываливаюсь в липкий туман и промозглую сырость. М-да, этого еще мне не хватало. Закурить бы, но нечего. Я как был в трусах, так в них сюда и вывалился. Понять бы еще — куда? Болото — не болото, лес — не лес, хотя кочки, лужи, обнаженные стволы полумертвых деревьев и тропинка между ними вроде как есть.

Да, довольно противно курить утром, на голодный желудок. Еще противнее — не курить, оставшись без сигарет, без штанов и каких-либо перспектив на ближайшее будущее. Как бы в подтверждение моих мрачных мыслей коварная ветка, хищно изогнувшись, больно хлестанула меня пониже спины. Зараза!

Вот так всегда. Ждешь чего-то, надеешься, веришь, а тут тебя носом в грязь. И еще раз, и еще. Спал ведь, никого не трогал, воображал себя победителем. Начитавшись Чейза, думал о том, что хорошо, наверное, иметь весь мир у себя в кармане. Ан нет.

Сложная штука жизнь. Это тебе не домино, не рулетка и даже не бильярд. Эх, погонять бы сейчас шары по лузам. Мрачная ассоциация «луза — лузер» заставила меня остановиться и оглядеться. Странно, но кривая тропинка вывела меня к знакомым местам, часто являющимся мне во снах. Теперь все окончательно встало на свои места: я все еще в кровати…

Нигде нет покоя. Даже во сне. Живешь, как в камере, — от подъема до отбоя. Мотаешь срок, а жизнь, настоящая жизнь, проходит мимо. Кажется, что вот-вот успеешь вскочить на подножку отходящего (пусть даже) трамвая, и он увезет тебя в страну Желания и Мечты. И ты помчишься в будущее под перестук вагонных колес. Дык-дык, дык-дык, дык-дык, дык-дык…

Но это потом, а пока — побудка, баланда, каторга… Еще один обременительной день пустой и никому не нужной жизни…

Все, хватит, нужно просыпаться и идти домой, точнее, идти домой и просыпаться. Но ноги сами несли меня туда, где развевались флаги, били барабаны и звучала музыка. Опять. И на этот раз меня занесло к домику Смотрителя…

Обычно седой и бородатый старик на этот раз предстал передо мной в виде безбородого мужика средних лет с пронзительным взглядом из-под кустистых бровей. При виде меня его обычно суровое выражение лица несколько смягчилось. Он подмигнул мне, как старому доброму знакомому, кивком головы предложил следовать за ним и, как был в колпаке с нашитыми на нем звездами, но почему-то в валенках и зипуне, быстро зашагал вперед. До чего же он похож на Григория Г., подумалось мне мельком, но углубляться в размышления по этому поводу я не стал и молча последовал за ним.

Вскоре мы оказались на самой вершине зеленого холма, с которого открывался изумительный вид на долину. Она всегда восхищала меня своей неземной девственной красотой, но на этот раз показалась до отвращения вылизанной и какой-то ненастоящей. Я вопрошающе глянул на провожатого, но он только криво ухмыльнулся и сухо бросил: «Проводим тут мероприятие, понимаешь!»

С чего бы это вдруг, подумал я на ходу, сразу же вспомнив первую нашу встречу. Тогда я забрел к нему с дикого похмелья. Вообще-то, я не отношусь к любителям залить за воротник, но тут подвернулся мой старинный приятель, с которым мы не виделись ровно десять лет. Уже вместе с ним мы встретили еще одного нашего старинного приятеля, с которым не виделись пятнадцать лет. И пошло, и поехало, и понеслось…

В ту ночь «адреналиновая» тоска долго гнала меня по извилистой лесной тропинке и довела до самого домика Смотрителя. Встретил он меня неласково. Подавшись к нему, я только было открыл рот, как он сразу же его заткнул, заорав, что и слышать ничего не желает, что и на дух не выносит пьяниц, которые вечно недовольны, постоянно требуют выпивки, громко шумят и оставляют после себя горы стеклотары. Я с пониманием кивнул и собрался было двигаться дальше.

Смотритель взглянул на меня, как на идиота, и, внезапно подобрев, сказал: «Ладно, чего уж там, выкладывай…». Я объяснил ему, что, исключая вчерашний эпизод, веду преимущественно трезвый образ жизни, но лучше бы я пил, потому что денег на более или менее приличное существование все равно не хватает. То есть я, конечно, понимаю, что не все рождаются с серебряной ложкой во рту. Опять же, судьба, от которой не уйдешь, и все такое прочее…

Дуралей ты, братец, весело рассмеялся Смотритель, жизнь прожил, а не знаешь, что свою собственную судьбу волен выбирать себе любой свободный человек. А наша свобода как раз и заключается в том, что мы всегда выбираем то, чего захотим. Мало того, ты не только можешь выбирать, но и имеешь на это право. Только не пользуешься этой привилегией. Обалдуй!!!

Бред, подумал я, чистой воды бред. Интересно, может ли белая горячка начаться во сне? Как бы прочитав мои мысли, Смотритель поморщился, плюнул и лениво процедил: «Сам дурак, да и недосуг мне с тобой препираться — времени жалко. Вот уж не думал, что они и на этот раз подошлют мне такого кретина, как ты. Но миссию свою я все равно исполню, и яблоки твои упадут в небо».

Какие яблоки, какую еще миссию и кто это такие «они» — неужели зеленые чертики, обмирая, подумал я… Довольно, оборвал мои невеселые мысли Смотритель, я тебя, паразита, насквозь вижу. Пошли, я должен тебе кое-кого показать. Послушаешь, что умные люди говорят о благоустройстве мира. Тебе-то переживать нечего: твой мирок давно благоустроен, что называется «под ключ», без твоего участия и для твоего же собственного блага.

Для начала, продолжал Смотритель, запомни несколько очевидных вещей, точнее, забудь о том, что разные вредители внушали тебе чуть ли не с колыбели. Никакой ты не кузнец своего счастья. Это надо было такое придумать: размахивать тяжеленным молотом, чтобы сковать неизвестно что! А если не скуется, что тогда?

Не следует также бороться с миром за место под солнцем. Солнце большое, места много, еще и лишнее остается. Идея тут простая: лежишь под пальмой, разинув рот, а тебе с нее валятся то ананас, то кокос, то финик… А ты только выбираешь, что именно будет тебе падать, как часто и в какой последовательности…

С финиками все понятно, не удержался я, они маленькие. Ананас вон какой колючий, а у кокоса еще и скорлупа. Вымученное счастье получается однако, поежился я, с расквашенным тяжелыми фруктами носом и побитыми зубами. Не лучше ли выдавливать из себя радость — ну, типа зубной пасты из тюбика, немного помахав молотом или подвигав локтями?

Как же мне надоели все эти контактеры, гуру, экстрасенсы, целители, мессии… И как же это понашему, по-русски, точнее, по-азиатски, ибо никакие мы не европейцы, а настоящие ордынцы — много в каждом из нас татарина, ох, как много! Плюс неистребимое желание, чтобы все всегда делалось сразу, само собой. Желательно, сегодня и сейчас, без нашего участия. Да и нужно для этого всего ничего: только выпить «заряженной» воды, сконцентрироваться на числовом ряду, произнести соответствующую мантру, подобрать заклинание, выбрать судьбу в информационном поле вариантов…

Мои мысли Смотритель проигнорировал, только запыхтел недовольно, как мне показалось, и зашагал еще быстрее. Тем временем мы подошли к небольшому театру явно античной постройки с местами для зрителей, расположенными полукругом на склонах живописнейших холмов. Зал был заполнен едва ли наполовину, но все были в белых одеждах — хитонах, неожиданно пришло мне в голову, — с просветленными и одухотворенными лицами.

Кое над кем я заметил нечто вроде нимба, но удивиться не успел, потому что публика недовольно заулюлюкала, засвистела, затопала ногами, и два сержанта в милицейской форме увели прямо с трибуны отчаянно упиравшегося мужчину неопределенной наружности, размахивающего табличками с нарисованными на них большими цифрами от одного до девяти.

Ба, да это же Григорий… — начал было я. Замолчи, сурово одернул меня Смотритель, укоризненно покачав головой, не поминай всуе имя… Планида у него такая. А реальность толковую выбрать себе так и не сумел. Эх-ма, был человек — и нет человека. Обидно, да.

Между тем под бурные аплодисменты некоторой части публики и одобрительные возгласы типа «Почем сегодня яблочки в супермаркете!» на сцене появился необыкновенно радостный и счастливый оратор. Он сразу взял быка за рога. Вы знаете меня давно, начал он, знаете и о том, что моя жизнь наполнена новым радостным смыслом. Наполнялась она с тех пор, как я открыл для себя трансерфинг, вернее, мне было позволено это сделать.

Каждый, кто хоть раз заболевал творчеством, знает, какую радость и удовлетворение приносит произведение искусства, созданное своими руками. Мое искусство создавалось не руками, а другой частью тела. Но дело не в этом. Согласитесь, выбирать свою судьбу — буквально, как картошку на рынке, — это принципиально иная модель и торговли, и мира.

Вадим, кокетливо пропела с места изящная блондинка средних лет, но правильно ли я поняла, что есть такая реальность, где я бы могла привлекать не только успех, удачу и деньги, но и еще чего-нибудь?

Милая Наталия, улыбнулся оратор, зачем вам «еще чего-нибудь», если у вас и так все есть? Но в принципе в моем учении возможно все. Захотите, и перенесетесь в реальность, где осуществятся все ваши желания. Даже самые сокровенные. Не знаю даже, чего вы там себе нажелаете…

Но мне все равно не понятно, откуда и как пришло к вам сокровенное знание, не унималась блондинка, будто бы вознамерившаяся подыграть оратору.

От удовольствия тот даже зажмурился и с наслаждением произнес: «Я не в состоянии рационально объяснить, откуда взялись все эти знания. Только одно могу утверждать с полной уверенностью: в моей голове не могло родиться ничего подобного…».

Зато я знаю, громко и отчетливо произнес молодой человек, поднявшийся на сцену под настороженное шиканье зала. Книжка, чего это он книжку тащит, полетел по амфитеатру недоуменный шепоток. Между тем оппонент прочно утвердился за трибуной, отстранив слегка ошеломленного оратора.

Вот, слушайте, цитирую, сказал он и раскрыл свою книжку:

«…В последнее время мы широко исследовали природу реальности. И пришли к интересному выводу — любой представимый мир, любая Вселенная, самая фантастичная с нашей точки зрения, потенциально существуют. Есть миры, где реки текут вверх, а люди умеют летать. Есть миры, внешне адекватные нашему, но мои скромные музыкальные способности, например, ценились бы там также, как у нас талант Микеле-Микеле.

…У каждого из нас есть мечты. Но где-то рядом, за гранью нашей реальности, существуют — потенциально, миры, где все эти мечты осуществимы. Я дарю их вам. Я дарю вам «Линию Грез», устройство, способное перенести каждого из нас в идеальный мир. В его собственный мир.

…В задних рядах возникло движение, плотный низенький мужчина неуверенно привстал с кресла:

…Если представить мир, где я буду являться… э… эталоном стройности и красоты, — вымученно улыбнулся он, — Линия Грез перенесет меня в этот мир?

— Да.

— Но моя память сохранится?

— Конечно. Иначе Линия Грез была бы бессмысленна.

— Так я буду понимать, что моя внешность вполне заурядна, а вы не имеете ни слуха, ни голоса?

Кертис заставил себя рассмеяться:

— Это уж как вам будет угодно…

Кто-то из его аналитиков сделал ошибку. Не отфильтровал человека, умеющего ставить неожиданные вопросы. Купился на имидж забавника-болтуна. Кто-то ответит за эту ошибку…»


Подрастерявший было весь свой гонор оратор немного воспрянул. Ну и что, сказал он, я тоже люблю читать Сергея Лукьяненко, но вся разница между его беллетристикой и моими умопостроениями заключается в том, что мое учение действительно работает, ибо «….концепция судьбы в Трансерфинге базируется на принципиально иной модели мира. Не спешите разочарованно махать руками и восклицать, что вам пытаются всучить какуюто очередную химеру. Согласитесь, ведь каждая из известных концепций судьбы строится на определенном мировоззрении, которое, в свою очередь, базируется на некоторых недоказуемых отправных точках…».

Вот теперь зал взревел…