ЧАСТЬ 1. МУЖСКАЯ

Механика трансерфинга и не только


...

И все-таки он работает?

…Так вот, я хотел сказать, что это Знание — не для всех, и не каждый готов принять его, поскольку Трансерфинг не укладывается в рамки обыденного мировоззрения…

В. Зеланд

…Ротор поля наподобие дивергенции градуирует себя вдоль спина и там, внутре, обращает материю вопроса в спиритуальные электрические вихри, из коих и возникает синекдоха отвечания…

А. и Б. Стругацкие

Все новое утверждается в непримиримой борьбе с косным, отжившим, старым, тормозящим прогресс. До глубины мысли надо подниматься, а между гением и толпой зияет подчас такая пропасть, выкарабкаться из которой бывает очень тяжело. Гений не враждебен толпе, как заметил однажды Сергей Довлатов, он враждебен посредственности. Но мир устроен так, что судят гениев именно посредственности — жалкие и ничтожные личности, как говорил незабвенный Паниковский.

Судьбу одного такого непризнанного гения, изобретателя Эдельвейса Захаровича Машкина, описали Аркадий и Борис Стругацкие в блестящей «Сказке о Тройке». Эдельвейс Захарович принес на суд общественности так называемую эвристическую машину — точный электронно-механический прибор для отвечания на любые вопросы, а именно: на научные и хозяйственные.

Все гениальное, говорим мы, просто. Изящной простотой отличалась и эвристическая машина Эдельвейса Захаровича: старинная пишущая машинка «ремингтон» выпуска тысяча девятьсот шестого года, неоновая лампочка внутри и шнур с вилкой. Вот, собственно, и все. Да, для работы вилку следовало воткнуть в розетку.

Будучи отфутболиваем разного рода бюрократами и не имея достаточных средств на модернизацию изобретения, Эдельвейс Захарович не полностью автоматизировал думательную машину.

Работала же она так:

«…Вопросы задаются устным образом, и я их печатаю и ввожу таким образом к ей внутрь, довожу, так сказать, до ейного сведения. Отвечание ейное, опять через неполную автоматизацию, печатаю снова я. В некотором роде посредник, хе-хе! Так что, ежели угодно, прошу…

— А что это у вас там за лампа? — подозрительно спросил Фарфуркис.

Старичок ударил по клавишам, потом быстро вырвал из машинки листок бумаги и рысцой поднес его Фарфуркису. Фарфуркис прочитал вслух:

— «Вопрос: что у нея… гм… у нея внутре за лпч?..»

Лэпэчэ… Кэпэдэ, наверное? Что еще за лэпэчэ?

— Лампочка, значит, — сказал старичок, хихикая и потирая руки. — Кодируем помаленьку…».


Думательная машина работает, хотя в рамки обыденного мировоззрения и не укладывается! Факты — вещь упрямая, а непреложность их очевидна: когда задаешь вопрос думательной машине, то сразу же получаешь ответ, причем в письменном виде; обратно получаешь ответ даже и в том случае, когда задаешь вопрос не прямо ей, а кому другому, находящемуся по соседству…

«Синекдоху отвечания» изобретатель Эдельвейс объяснял высочайшим достижением нейтронной мегаплазмы, когда «ротор поля наподобие дивергенции градуирует себя вдоль спина и там, внутре, обращает материю вопроса в спиритуальные электрические вихри…».

Принципиальной разницы между думательной машиной Эдельвейса Захаровича и трансерфингом Вадима Зеланда нет. И эвристическое устройство, и новейшая психотехника призваны если не облагодетельствовать человечество, то здорово ему помочь. Однако люди есть люди. Не все из них смотрят на мир широко раскрытыми глазами, как это делает автор. Кто-то устал удивляться, кому-то просто лень. А большинство и вовсе глядит прищурившись — так легче скрыть слезы, как говорил Станислав Ежи Лец.

«Неблагодарное это дело — нести людям добро. Лучше положить добро на видное место и тихонько отойти в сторонку — кому надо, тот сам возьмет», — говорит Вадим Зеланд в интервью, выложенном на сайте форума www.aing.ru. Очень разумный подход, добавим мы от себе: лежит себе как бы ничейное добро, кто положил, почему, зачем — неизвестно. Чем дальше от него, тем лучше, то есть и обидного словца вслед не бросят, и наверняка по шее не накостыляют, и уж точно ни в чем не изобличат. Как это случилось со стариком Эдельвейсом, изобретательская научность которого проистекала как бы «изнутре» — в смысле изнутри.

Гений-самоучка не читал ни «Азбуку радиотехники» Кина, ни саму «Азбуку» с картинками и большими буквами, ни «Геометрию» Киселева, ни алгебру для восьмого класса. Собственно говоря, Эдельвейс Захарович вообще не знал, что такое алгебра, а читать ему не приходилось и вовсе. Ну и что? Изобретатель Машкин этого и не скрывал и скрывать не собирался.

Психология bookap

Да и нам с вами, честно говоря, нет никакого дела до того, чего читал, а чего не читал Вадим Зеланд. Главное, что трансерфинг, как он сам утверждает, работает. Но только для тех, кто к этому готов. Того его многочисленные книжки сами найдут и растолкуют, что к чему и куда. А кто не готов — с того и взятки гладки, в смысле тому и втолковывать нечего и незачем. «Однако я вовсе не хочу сказать, что те, кто отвергает Трансерфинг, «не доросли» до него, — говорит Вадим Зеланд в интервью. — Это их выбор, а любой выбор, сделанный осознанно, достоин уважения…».

И это справедливо, но ясность внести нужно. Гениальное произведение, говорил Лец, поймет и дурак. Но ведь совершенно иначе! Как понимать трансерфинг, точнее, работает он все-таки или нет?