Введение.

Джозеф О'Коннор

Когда я задумываюсь о личных отношениях, мои мысли возвращаются в прошлое, к одному дождливому субботнему вечеру и ночному клубу в юго-западной части Лондона. В те времена я снимал квартиру. Неподалеку была шумная лесопилка, где работа начиналась очень рано. В другой стороне простирался большой парк. Квартиру я снимал вместе с двумя приятелями. Одного звали Макс. Он никогда не отвечал на стук почтальона, так как боялся, что ему всучат исполнительный лист от бывшей жены. Не знаю, почему это его пугало, но я никогда не видел, чтобы взрослый человек так боялся почтальонов. Стоило на крыльце появиться типу с посылкой или телеграммой, как Макс тут же прятался и отправлял одного из нас вниз со строгим требованием: "Не вздумай брать письма на мое имя!" Нашего третьего товарища звали Джек. В жизни у него была только одна цель: добиться того, чтобы в него без ума влюбилась какая-нибудь женщина.

В тот субботний вечер Макс ушел со своей подружкой, а мы с Джеком тоже решили развлечься: где-нибудь посидеть и с кем-нибудь познакомиться. Разумеется, мы отправились на поиски подходящего ночного клуба. Возле первого заведения нас встретил здоровенный вышибала с бычьей шеей. Я огорчился, когда он не пустил нас внутрь, но позже даже радовался этому. Удивительно, от каких мелочей подчас зависят самые важные события жизни! Впрочем, в те минуты нас с Джеком мало занимала философия. Улицы были грязные, кругом стояли лужи, которые, казалось, не отражали, а впитывали тусклый свет газовых ламп. Было поздно, и к тому времени, когда мы добрались до другого клуба, начал моросить осенний дождь. Мы решили, что если нас не пустят и в этот клуб, придется топать домой. Но на сей раз нам повезло. Хорошо помню резкое ощущение контраста с унылыми улицами: в клубе взрывались краски и движения, вспышки света перемежались с темнотой. А еще там была музыка -очень громкая. В клубе было лишь несколько уголков, где можно было поговорить, не прижимая губы к уху собеседника - крошечные заводи покоя в океане музыки. Заметить их было нетрудно, так как там толпились все, кто не танцевал.

В одном конце зала располагались огромные динамики. Между ними размещался небольшой пульт, за которым стоял диск-жокей. Мы с Джеком направились в другой конец и пробились к стойке бара. Я бесцельно слонялся по залу со стаканом в руке, как вдруг увидел ее. В голове тут же зазвучали голоса:

"Это она! Вот зачем ты здесь!"

"Давай же, она что надо. Пригласи ее на танец".

"Но она может отказаться".

"Но может и согласиться".

"А как же ее подружка? Они сейчас танцуют вместе. Я не могу просто влезть между ними".

"Тогда дождись паузы".

"А тот малый в углу тоже на нее пялится".

"Поторопись. Чего ты ждешь?"

"Главное не суетиться".

"А вдруг ее тем временем уведут?"

Я пригласил ее на танец. Джек танцевал с ее подружкой. Я говорил с ней. Джек говорил с ее подружкой. Я назначил ей свидание. Через год мы поженились.

Последняя короткая фраза охватывает целых двенадцать месяцев, в течение которых мы выстраивали свои взаимоотношения. Это был год мучений и радостей, огорчений и приятных неожиданностей. Этот танец взаимного изучения был намного утонченнее и значительнее первого танца в ночном клубе.

Мы, конечно, регулярно отмечаем годовщины свадьбы, но в глубине души я все время вспоминаю нашу первую встречу и мысленно отмечаю годовщины этого события.

А чем было наше знакомство для моей жены? Без ее точки зрения история останется незаконченной. Однажды мы заговорили об этом, и она призналась, что сначала наше знакомство было для нее чем-то обыкновенным. Она частенько ходила в ночные клубы и со многими танцевала. В то время у нее уже были два поклонника, и новые знакомства ее совсем не интересовали. Впрочем, она танцевала не со всеми подряд, а только с теми, кто удовлетворял определенным требованиям (тогда она сама не понимала, что подвергала мужчин отбору). Парень должен был быть высоким и стройным. Я прошел эту главную проверку, а на первом свидании мне удалось справиться и со вторым испытанием: парень должен был быть интересным собеседником.

Люди оценивают возможных партнеров по определенным меркам, которые выражаются зрительными, слуховыми либо какими-то другими впечатлениями. В этой книге мы, помимо прочего, обсудим и эти формы отбора.

Близкие отношения приносят нам самые большие радости и самые мучительные страдания. Биологические инстинкты гонят нас вперед, общественные нормы и культурные рамки сдерживают, а хладнокровный голос рассудка успокаивает. Подчиняясь этим силам, мы на протяжении всей жизни танцуем со множеством партнеров - каждый из которых тоже прислушивается к своим внутренним голосам. Мне удалось выявить различные части своей души, и теперь я их неплохо знаю. Я различаю их, когда они нашептывают мне, что можно и нельзя, чего хотелось бы и что было бы разумно, Ни один из голосов не может дать единственно верный ответ. Я могу говорить о них, глядя на себя со стороны, но когда пребываешь в самой гуще событий, не так уж легко понять, как именно следует поступить. Мы слушаем несколько голосов - биологический, общественный и интеллектуальный, - но человеческие отношения замешаны на чувствах. Мы ощущаем. Нам не все равно. Вот что много лет назад потянуло меня к одной девушке через всю танцевальную площадку.

Я усвоил и другие важные уроки. Никогда заранее не скажешь, какой поступок окажется правильным. Есть только один способ узнать это - действовать. Люди далеко не всегда замечают поворотные мгновения жизни, когда за спиной захлопывается одна дверь, а впереди распахивается другая, ведущая именно туда, куда на самом деле хотелось пойти. Легко говорить о голосах, убеждениях и ценностях, но в тот миг, когда нужно принять решение, все это воплощается в твоих поступках. Важно то, что в конце концов делаешь. Позже рассудок тщательно перемешает колоду и разложит карты так, что любой исход станет объяснимым и осмысленным.

Ежедневно мы в очередной раз выстраиваем свои личные отношения, создаем их заново. При этом выбор намного шире, чем может показаться. Чем лучше понимаешь себя, своих партнеров и свои убеждения, тем большего счастья можно добиться от близких отношений.

Робин Прайер

Не помню, когда я впервые услышал свой внутренний голос. Конечно, еще в раннем детстве. До той поры я делал все не задумываясь. Возможно, голос появился вместе с типичным детским комплектом: корь/ свинка и молочные зубы. Знаю только, что он уже звучал, когда я пошел в школу. Голос подсказывал мне, что положить в ранец и как бросать бумажные шарики, чтобы тебя не заметили. В те годы я наивно считал, что такой голос есть только у меня. Он был чем-то похож на тех вымышленных друзей, которых видит только сам ребенок. Но мне казалось, что этот голос делает меня непохожим на других.

Сначала голос был слабеньким, как я сам. Он щебетал, будто ручной попугайчик моего дедушки. Потом он начал мужать вместе со мной и давал советы даже тогда, когда я этого не хотел. Он объяснял, куда пойти, с кем говорить, что делать и к чему стремиться. Он высказывал свое мнение о любой ерунде и потому болтал без умолку. Он указывал, в кого мне влюбляться и с кем заводить романы. В то же время он оставался в стороне и никогда не брал на себя вину за влюбленность, которая пошла прахом. Разбитые сердца, запутанные отношения - все это обрушивалось на мои' собственные плечи. Когда что-то шло не так, голос предпочитал молчать.

Я считал этот голос ангелом-хранителем, который поможет мне добиться успеха в жизни, но с годами, вновь и вновь пожиная плоды повторяющихся ошибок, я заподозрил, что голос может и не знать всего того, что, как мне казалось, знал. Его намерения всегда были веско обоснованными, но я понял, что внутренний голос нередко ошибается, и потому принялся подвергать его испытаниям. Он ловко отвечал на каверзные вопросы, отражал мои коварные выпады, как опытный фехтовальщик, неизменно погружаясь в конце концов в оправдания и долгие пояснения.

Прислушиваясь к нему все внимательнее, я начал понимать, что это не один голос, а целый хор. Пока в голове господствовал один солист, остальные голоса ссорились друг с другом. Они кружились, как белье в стиральной машине, заглушали и перебивали друг друга, меняли интонации и манеры - короче говоря, поднимали такой шум, что один трудно было отличить от другого.

Когда я понял, что голоса олицетворяют разные грани моей личности, стало намного яснее, почему в прошлом мои личные отношения складывались именно так, а не иначе. Теперь я знаю, что именно определяет хорошие отношения между мной и другими. Известно мне и то, как я могу помочь своим детям, научить их устанавливать те отношения, которые будут приносить больше радости и меньше мучений, сделают жизнь счастливой.

Откуда берутся эти голоса? Чем они отличаются? Позвольте мне погрузиться в воспоминания об одном летнем вечере. Я был в гостях и увидел там девушку, прекраснее которой не мог себе и представить. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы я позабыл обо всем на свете. Мне стало жарко, сердце заколотилось, звуки, казалось, приглушились, а перед глазами поплыло. Все, кроме этой девушки, потускнело и отошло на задний план. Мне во что бы то ни стало нужно было с ней познакомиться. В тот миг никто не мог бы меня остановить. Я стал бьющим копытами жеребцом, всхрапывающим быком, барабанящей по груди гориллой. Прилив сил был таким мощным, что я, пожалуй, без труда пробежал бы марафон. Ко мне кто-то обращался, но я ничего не слышал. Решимость растекалась по моему телу расплавленной сталью. В ушах прозвучал ясный приказ внутреннего голоса: "Она - твоя. Иди и возьми". Слова исходили откуда-то из живота. Это был жесткий, решительный, почти безжалостный голос. Его тембр вызывал в теле дрожь. Голос показался мне темно-синим и горячим, как пар.

И тут к моей девушке подошел другой парень. Мое сердце оборвалось, мозг обволокло приступом ярости. Как он смеет приближаться к тому, что стало моим? Он посягнул на мое\ Мне было невыносимо жарко. С недоверием и гневом наблюдал я за тем, как между моей девушкой и этим парнем установилось мгновенное взаимопонимание. Она смеялась его шуткам. Он что-то шептал, а она вспыхивала румянцем.

Голос инстинкта вдруг затих, и на его место тяжелой, как сама судьба, поступью вышел другой голос, напомнивший о том, какое место я занимаю в этом мире. Он объяснил мне, что я, увы, слишком непримечателен, а затем сочно расписал, на что именно мне можно рассчитывать с женщинами. "Сногсшибательных девушек такие посредственности, как ты, не интересуют", - заявил он тоном, запомнившимся мне еще с детства. Этот покровительствующий голос объединял в себе всех, кто когда-либо решал, что именно для меня будет лучше. Он вернул меня к действительности и ее границам. Он просто хотел уберечь меня, он знал, что так будет лучше, и боялся, что я попаду в неприятную историю. Говорил он быстро, и, слушая его, я испытал приступ слабости. Он выпаливал упреки, ставил меня на место, удерживал на коротком поводке - короче, оберегал от бед.

На следующее утро я лежал в постели и прислушивался к голосу старого доброго рассудка, здравого смысла, который отнял микрофон у двух предыдущих голосов и, как водится, принялся разбирать все по косточкам. Разочарованность деловито отбросили в сторону. Я сделал глубокий вдох и начал думать о синем небе и ласковом море. Я размышлял о своем будущем, о том, какой я на самом деле. Я вспоминал случаи, когда меня называли "привлекательным, хотя и без броскости". Голос напомнил мне, что путь к успеху всегда проходит через разочарования. Я понял, что для девушек положение мужчины играет ту же роль, что внешность женщины - для юношей, но в то время у меня не было и намека на солидное положение. Я в очередной раз признал, что далеко не все женщины сочтут меня привлекательным и мне лучше всего завязывать отношения с теми, кто сможет отдать должное моему характеру. Спокойный, лишенный эмоций голос помог мне еще раз обдумать случившееся и прийти к логичным умозаключениям, не замутненным страстями и чувствами.

Этот пример демонстрирует, какие голоса оказывали влияние на мои личные отношения. Первым голосом было основополагающее, генетическое влечение, физиологические инстинкты. Второй определялся тем, что я узнавал, взрослея, о самом себе и окружающем мире. Третьим голосом был рассудок, здравый смысл. Хотя их можно отличить друг друга, на практике три голоса почти никогда не действуют в одиночку. Они меняются местами и перемешиваются, как макароны. Каждый способен высказываться независимо от других, но никто не знает, какой голос зазвучит в следующую секунду.

Познакомившись со своими голосами поближе, я начал замечать, что они есть и у других людей. В прошлом я встречался с одной молодой женщиной, которая незадолго до того развелась с мужем. Когда мы были вместе, ее переполняли чувства, но она постоянно твердила: "Ох, не стоило мне в это ввязываться". Глаза подсказывали мне, что ей приятно быть рядом, но ее слова говорили о противоположном. Ее поступками руководил голос инстинкта, а речью - голос общепринятых норм.

Однажды мы сидели в ресторане и пили кофе. Было холодное зимнее утро. Снаружи сновали прохожие, они кутались в пальто и втягивали голову в плечи, словно пытаясь увернуться от хлестких порывов ледяного ветра. Никто не обращал внимания на внешне спокойный, но напряженный обмен чувствами над нашим покрытым пестрой скатертью столиком.

В этом было нечто нереальное: мы вдвоем словно заключили себя в пузырек утонченных, хрупких чувств, мы определяли свое будущее, будто оно было мокрой глиной в наших ладонях, а вне этого крохотного мирка оставалась только непогода и рутина. Моя подруга обдумала свою жизнь и решила попробовать снова наладить отношения с мужем. Три ее голоса единодушно согласились передать бразды правления здравому смыслу. Хотя она мне очень нравилась, я тоже понимал, что это правильное решение. Мой здравый смысл уже начал прощаться с ней, но, стоило мне пожелать ей удачи, как голос инстинкта выкрикнул, что я просто идиот. Когда я выходил на улицу, он отчаянно напоминал, какими чудесными и нежными были наши с ней встречи.

Возможно, к этому времени читатель уже понял, какой из трех голосов оказывает самое большое влияние на его собственные отношения с близкими. Одни люди подвержены главным образом инстинктивным побуждениям и чаще всего прислушиваются к генетическому голосу. Другие опираются на убеждения о самом себе и представителях противоположного пола, хотя такой подход нередко мешает добиться в личных отношениях чего-то большего. Третьи слишком логичны и рассудительны, их взглядам не хватает романтики. Есть, наконец, и те, чьи голоса сливаются в слаженный хор.

Какими бы ни были ваши господствующие голоса, эта книга призвана помочь лучше понять их роль во взаимоотношениях. Хорошие отношения подразумевают доверие к инстинктивным пристрастиям, существование благоприятных убеждений и представлений о себе, которые способствуют улучшению отношений, и, наконец, тот уровень здравого смысла, когда рассудок не высмеивает важность умения ладить с другими. Тогда можно говорить, что все три голоса поют в унисон, а ты способен сделать свои отношения такими, какими хочешь их видеть.

Нейролингвистическое программирование.

Исследуя личные отношения, мы будем опираться на некоторые идеи нейролингвистического программирования (НЛП), поскольку оно занимается тем, как человек создает свой уникальный субъективный мир со всеми его мучениями и радостями. НЛП начинается с "моделирования", с вопроса о том, как люди делают то, что делают.

Как достигают своих примечательных результатов те из нас, кто проявляет явные способности в какой-то области?

В чем их секрет?

Подобные вопросы можно перефразировать и применить к сфере личных отношений.

Как установить хорошие взаимоотношения с близким человеком?

В чем секрет тех, кому это удается?

Что они делают не так, как другие?

НЛП помогает понять себя и других. С его помощью мы покажем немало способов улучшения личных отношений. Но человеческие взаимоотношения - тема слишком обширная, и потому в этой книге мы будем часто выходить за рамки НЛП.

В завершение добавим: для того чтобы понять эту книгу и пользоваться ею па практике, вам не потребуется предварительное ознакомление с НЛП.